Прошлой ночью мне приснилось, что я держу младшую сестру на коленях и объясняю ей, почему пока не могу общаться с семьей. Я ей сказала, что люблю ее, и попросила обязательно найти меня, когда она вырастет. Я проснулась с таким чувством, что ей приснился тот же сон. Мы увидели его обе.

Сегодня день рождения папы. Я отправила ему сообщение и не ожидала ответа, но мне все равно стало обидно, что он промолчал. Мне очень хочется иметь кого-то, к кому я могла бы обращаться «мама» и «папа». Это согревало мне сердце, а теперь я этого лишена.

Моя сториз спровоцировала новую волну слухов; люди со всего мира высказывали мнения и теории.

«Я всегда считала, что с этой семьей что-то не так».

«Бедняжка Шари, не представляю, что должно было случиться, чтобы она отвернулась от Руби».

Я читала комментарии, личные сообщения от незнакомцев. «Если бы только они знали всю историю того, что творится в моей семье», – думала я печально.

Я находила утешение в доме Хеймондов. Они показали мне другой образ жизни и другую любовь – ту, которой я никогда не знала раньше. Она давалась просто так и не требовала, чтобы я завязывалась узлом ради ее завоевания. Любовь дарили мне неограниченно и безусловно.

Как-то раз я сидела у Хеймондов в их уютной гостиной, и внезапно слова сами вылетели у меня изо рта:

– Могу я называть вас мамой и папой?

Стоило мне это произнести, как мои щеки вспыхнули.

Лицо миссис Хеймонд засветилось как рождественская елка, глаза заблестели.

– О, дорогая! – воскликнула она, прижимая меня к себе с такой силой, что у меня чуть не хрустнули ребра. – Ну конечно! Для меня большая честь, что ты хочешь называть меня мамой.

Я нуждалась в них и в стабильности, которую они олицетворяли. Нуждалась в людях, которые ведут себя как настоящая семья, – на случай, если вообще переживу все это.

– Всем привет, я ваша наставница, Руби Франке, – жизнерадостно начала моя мать. – Добро пожаловать на новый эпизод подкаста «СоЕдинение», где мы помогаем привнести радость в вашу жизнь и отношения. Начните тренинг сегодня на нашем сайте; вы можете также присоединиться к нам в наших соцсетях или вступить в нашу закрытую группу— «Мамы за Правду с Джоди и Руби».

Несмотря ни на что, Джоди и Руби продолжали свой одиозный крестовый поход «за Правду», игнорируя тот факт, что весь мир обернулся против них.

Чтобы вступить в группу «Мамы за Правду» в соцсетях, требовалось ответить на вопросы вроде «Готовы ли вы получать советы по воспитанию от опытных женщин?»; тем не менее, несмотря на фильтры, большинство участниц группы было просто троллями: некогда они впечатлились нарциссизмом и жестокостью Руби на канале «8 Пассажиров», и им было любопытно, какую еще чертовщину она затеяла.

Тащите попкорн.

– Ребенок отвечает за три вещи, – наставляла Руби. – Он должен научиться управлять своими мыслями, своими чувствами и своим поведением. Причем управлять ими в Правде, то есть быть честным, быть ответственным и быть смиренным. А это немалая ответственность…

Ее лицемерие просто поражало. Руби и Джоди провозглашали себя верховными авторитетами в сфере семьи и материнства, но их действия наглядно демонстрировали, что они за люди. Джоди не общалась ни с дочерью, ни с сыном: собственные дети отказались от нее. Руби, которая полностью отрезала меня от семьи, теперь прятала от мира младших детей, заставляя их жить практически в полной изоляции.

Интернет кипел реакциями, особенно на «Реддите», где бывшие поклонники канала «8 Пассажиров» выражали шок и отвращение к теориям Руби:

«Эти женщины абсолютно БЕЗУМНЫ. Они занимаются каким-то отвратительным словесным жонглированием».

«Газлайтинг – второе имя Руби. Невероятно».

Однако Руби как будто этого не замечала. Она заперлась в собственноручно выстроенной эхо-камере, оборвав связи с теми, кто мог оспорить ее точку зрения. Она полностью вжилась в роль преданной последовательницы Джоди, и ничто не могло поколебать ее убежденность.

Джоди никогда в открытую не провозглашала себя пророчицей или божеством, но намекала на это каждым своим словом и действием. Она вела себя как избранная – спасительница, посланная на землю, чтобы вести верных к просветлению. Руби же превратилась в ее самую горячую сторонницу. Вместе они изображали всезнающих и всемогущих, никому не позволяя ставить под сомнение свой авторитет.

Мой телефон постоянно вибрировал от сообщений, которые присылали обеспокоенные друзья и даже посторонние люди.

«Как младшие дети? С ними все в порядке? Вы общаетесь?»

Я не знала, что отвечать. Младшие братья и сестры, с которыми мы когда-то были так близки, теперь стали для меня чужими. Я понятия не имела, как они живут, чем занимаются, даже где находятся. Никто не знал, что они делают, – за исключением Руби. Она, как цербер, контролировала всю информацию о жизни младших детей.

Я не могла дать людям ответов, которых они жаждали, и не могла унять их беспокойство – как и свое собственное. Приходилось принять ситуацию как есть: наша семья разрушена, младших детей от меня прячут, а для матери иллюзии куда важней, чем ее потомство.