Дня благодарения с Руби и Джоди мне удалось избежать, но надвигалось Рождество, а это означало две недели спать на диване, пока мама с Джоди хихикают как школьницы, фотографируются в одинаковых рождественских свитерах и записывают полные нетерпимости видео для «СоЕдинения» у меня в спальне на фоне раскрашенной стены, время от времени отлучаясь в «Дэйри Куин»[12].

В день окончания занятий я приехала домой; Чед встретил меня у дверей сочувственным взглядом и вздохом.

– Привет, сестренка! Добро пожаловать!

Атмосфера в доме была, – если такое вообще возможно, – еще более странной, чем я помнила.

Мой отверженный отец теперь один ночевал в супружеской спальне, а Руби переехала к Джоди, в мою комнату.

Сама Руби, в радостном предвкушении Рождества, крепко обняла меня и стала щебетать, как счастлива видеть старшую дочь дома. Она настаивала на том, что мы сегодня же должны поехать с Джоди и двумя моими сестрами постарше на ужин – устроить девичий выход в свет.

– Джоди хочет сблизиться с тобой, – сказала Руби с улыбкой, от которой я едва не поежилась.

– Хорошо, – согласилась я. – Во сколько выходим?

– Давайте в семь часов. Ты согласна?

Пошел восьмой час, но ни Руби, ни Джоди не появлялись, – я слышала, как они хохочут у меня в спальне. Я умирала от голода; решив, что наши планы отменяются, я приготовила спагетти для себя и других детей и плюхнулась на диван смотреть «Орден Феникса».

Около восьми Руби и Джоди, обе нарядные, спустились вниз.

– Ну что, девочки, мы готовы ехать! – объявила Руби.

– Мы уже поели, – сказала я с дивана, не отрывая глаз от битвы волшебников на экране.

– Извини? Ты же согласилась, что мы сегодня пойдем ужинать вместе! – гневно воскликнула Руби.

Я посмотрела на нее.

– Мам, разве пунктуальность – не один из главных принципов жизни по Правде? – спросила я холодно.

Микрофон падает.

– Шари, если бы ты была внимательнее на ваших сессиях с Джоди, то знала бы, что другой важный принцип – быть гибкой в отношениях!

– Именно поэтому я приготовила ужин сама. Проявила гибкость.

Я видела, как потрясена моя мать: кто-то осмеливался перечить ей, да еще на глазах у Джоди!

– Бедный твой будущий муж, Шари! Мне очень его жаль. Удачи тебе в поисках мужчины, который захочет такую эгоистичную жену, как ты.

Уже в который раз она использовала мой воображаемый эгоизм как оружие! Любой отказ, любое проявление индивидуальности, любая попытка бунта – и она отвечала своим обычным рефреном: какой мужчина захочет жениться на тебе?

Я покосилась на отца, который брел мимо, бормоча себе под нос что-то про искрящую розетку. Можно подумать, Руби, брак которой рассыпается на глазах, что-то смыслит в семейном благополучии! Я знала, что ее угрозы, будто я останусь старой девой, – всего лишь отравленные стрелы, пущенные, чтобы уничтожить мое ощущение самоценности, удержать меня в подчинении. Меня они больше не задевали.

Руби, сообразив, что обычные оскорбления не возымели желанного эффекта, сменила тактику.

– Позволь напомнить тебе, что ты здесь только гостья, Шари. Это не твой дом. Он мой. И, если честно, ты не нужна мне здесь, если собираешься так себя вести.

– Так выгони меня! – воскликнула я громко. – Серьезно, мам. Только скажи – и я навсегда отсюда уйду. Тогда тебе не придется мучиться все Рождество со своей такой негибкой дочерью.

Я встала, уже готовая схватить свои вещи и уехать, но Руби, верная себе, не могла допустить, чтобы за мной осталось последнее слово.

– Я не могу выносить этих оскорблений! – взвизгнула она голосом таким высоким, что едва не разлетелись стекла в окнах. Она кинулась за дверь, Джоди за ней.

Я стояла и не знала, смеяться мне или плакать. Какой абсурд: моя мать строит из себя жертву, когда в действительности у нее на руках все карты. И были всегда.

Руби и Джоди поехали ужинать вдвоем, не взяв никого из нас. Мы с сестрами досмотрели фильм и, честно говоря, я была счастлива, что мы остались без Руби и Джоди и их негативной энергии в доме.

После того как дети легли спать, я решила дождаться возвращения матери и Джоди. Я подумала, что лучше разобраться раз и навсегда. Прояснить ситуацию – нам ведь предстоит провести каникулы вместе.

Около полуночи Руби и Джоди вошли в дом, обе в слезах.

– Что случилось? – охнула я, искренне встревоженная. – Что-то произошло?

Джоди поглядела на меня заплаканными, красными глазами.

– Твоя ссора с мамой… напомнила мне о моей дочери. Она бросила меня! Нет большей боли, чем когда тебя покидают, Шари! Ты не можешь так поступить с Руби! Она любит тебя больше всего на свете.

Ее слова достигли цели.

Я представила, как чувствовала бы себя, если бы правда ушла от Руби, – несмотря на все страдания, которые она мне причиняла. Окажется ли боль, которую она доставляла мне ежедневно, легче мучений от невозможности снова увидеться с ней? И что Руби будет чувствовать, если я отрежу ее от себя навсегда?

Внезапно я поняла, что тоже плачу.

– Прости меня, мам… – прошептала я сквозь слезы. – Я не хотела тебя обидеть. Я больше никогда не буду с тобой так говорить.

Они едва не задушили меня в объятиях.

– Мы так рады, что ты дома, Шари! – прошептала Руби, а я подумала, как неправильно, что они обнимают меня вдвоем.