Однажды, когда оставалось две недели до начала моего первого семестра в университете и я докупала последние мелочи, готовясь к переезду в кампус, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Руби. Ее голос дрожал от лихорадочного воодушевления.

– У Джоди проблемы, – выпалила она, не утруждаясь любезностями. – Ее осаждают враги. Ее душу хочет забрать сам Сатана, Шари! Он пытается заглушить ее правду. Поэтому… она переезжает к нам. Мы должны помочь ей выздороветь.

Я чуть не уронила телефон.

– Погоди. Что?

Безумная наставница матери вступила в битву с дьяволом, и лучшим выходом для нее будет переселиться в наш дом?

– Да, она займет твою комнату, – продолжала Руби, как будто это была самая естественная вещь в мире. – Она самая большая из детских, и ты все равно скоро уезжаешь в колледж. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас приехала домой и освободила ее. Прямо сейчас, Шари. Она переезжает сегодня после обеда.

Захлебываясь от волнения, Руби объяснила, что Джоди преследуют кошмары, видения и приступы острой тревоги – очевидные симптомы того, что темные силы поднялись против нее. Джоди угрожают демоны, поэтому она нуждается в защите.

Руби уже решила, что защитой должны стать мы.

– Кстати, мы больше не разговариваем с Пейдж и ее родными, – с горечью заявила она.

Пейдж, подруга нашей семьи, была одной из главных сторонниц Джоди и одним из первых обученных ею коучей. До тех пор, пока не вышла из «СоЕдинения».

– Что? Мне нравится Пейдж, – слабо запротестовала я. – Она славная.

– Ну, Джоди жила у Пейдж, а теперь та объединилась с Сатаной, – бросила мама запросто, будто обсуждала неловкость на вечеринке, а не вступление в легионы зла. – Так что вот так. Слава богу, теперь Джоди будет жить у нас. Мы отлично о ней позаботимся.

Домой я возвращалась в полнейшем недоумении. Я что, единственный здравомыслящий человек, оставшийся в этом цирке? Мою комнату отбирает женщина, борющаяся с демонами, мать назначила нашу семью на роль ее духовных телохранителей, а мне надо по-быстрому собраться и освободить комнату, чтобы уступить место безумной пророчице?

Я приехала домой, поднялась по лестнице в свою спальню и начала сваливать пожитки в мусорные мешки. Я не могла поверить, что эпическая битва за спасение Джоди должна произойти именно здесь – в моей детской, полной мягких игрушек. Обводя комнату взглядом, я так и видела, как Джоди стоит в дверях: глаза у нее черные и бездушные, а рот искривлен в демонической усмешке. Мои недавние кошмары во плоти.

«Возьми себя в руки, Шари, – подумала я, хотя сердце так и выпрыгивало из груди. Джоди просто человек – да, с большими проблемами, но все равно человек. Если она страдает, то, наверное, мы должны помочь».

Я медленно спускалась по ступенькам, волоча за собой мешки с вещами, когда услышала, как открылась входная дверь. Это была она, Джоди, – стояла в прихожей в шортах цвета хаки с безумными сверкающими глазами и растрепанными волосами, как ветхозаветный отшельник, годами странствовавший в пустыне.

– Привет, Шари! – прокаркала она хриплым, осипшим голосом. – Спасибо, что предложила свою спальню, как добрый самаритянин. Я очень это ценю.

– Привет, Джоди, – ответила я жизнерадостно, заставив себя улыбнуться. – Комната в твоем распоряжении. И да, поправляйся скорее!

Я посмотрела, как Джоди идет мимо меня в спальню, словно генерал победившей армии, и меня пробрал озноб. Это было не временное неудобство, а начало настоящей оккупации.