Я лежал, обессиленно хватая воздух, легкий ветерок охлаждал липкую от пота кожу. Кристалл жег мне руку и пульсировал как живой, его потусторонний шепот ласкал разум, поедая частички магии. Маг-предатель, его прирученный бог и еще что-то сильное, но невнятное, угасали в глубинах моего сознания, а их хватка на ядре Магаш-Моры слабела с каждой секундой в моих руках.

Громадная туша Магаш-Моры еще изгибалась и дергалась, хлестала кровь, но потоки начинали слабеть. К нашему облегчению, тварь не подавала признаков жизни.

Эва не шевелилась, и теперь, когда моя магия истощилась, я не был уверен, выживет она или же ее страдания закончились вместе с нашей миссией. Я был слишком измучен, чтобы ощущать что-либо, кроме оцепенения и чувства потери. Оцепенение было способом разума справиться, эта корка скоро спадет. Эва с ее храбростью не заслуживала такой участи, впрочем, как и многие тысячи тех, чьи жизни унес сегодняшний день. Я сглотнул и постарался об этом не думать.

Сквозь завалы к нам пробрались Мартен и Бреда, оба грязные и несчастные, выглядели они так же скверно, как я себя чувствовал. Они остановились на безопасном расстоянии, клинки оставались в ножнах у бедер.

– Как она? – спросил Мартен.

Эва была заключена в деформированный стальной панцирь, поэтому я приложил ухо к ее губам, чтобы уловить хоть какой-то признак дыхания, но из-за ветра это оказалось бессмысленным.

– Все равно мы ничего не можем поделать, – сказал я. – Даже если она все еще жива, сомневаюсь, что найдется целитель, способный помочь.

Ее кожа под доспехами высохла и потрескалась, а открытая плоть была почти вся сожжена до костей.

Бреда всхлипнула, скорее от шока и облегчения, чем из-за Эвы.

– Как она могла ходить, не говоря уже о том, чтобы сражаться?

Я покачал головой:

– У нее была редкостная железная воля. Разве мог какой-то вшивый демон с предателем-пиромантом помешать Эвангелине из дома Авернус выполнить свою миссию?

– Ее не забудут, – сказал Мартен.

– Не сомневайся. – Я поморщился, с трудом поднимаясь на ноги. – Скорее всего, кроме вас с Бредой, будет некому рассказать всем, что она совершила.

– Ты о чем? – спросил Мартен, не сводя глаз с кристалла в моих руках. – Это то, что я думаю?

– Да, с этого все и началось. Эту штуку питали кровью магов, чтобы создать Магаш-Мору. – Я осторожно наступил на раненую ногу и скривился от пронизывающей боли. На минутку я опустил кристалл на землю, чтобы моя магия по возможности смыла усталость. В животе урчало, раны горели и зудели от ускоренного заживления, а руки тряслись от страха, потрясения и голода.

– Тут, похоже, есть работа для санктора, – сказал Мартен.

– Нет. Ты отнесешь его Аркануму, – сказал я. – А я намерен его уничтожить.

Мгновение он колебался, а потом кивнул:

– Возможно, так будет лучше.

Вдруг на Мартена свалилась Бреда, и он неуклюже шлепнулся наземь, а девушку охватил огонь. Она закричала и рухнула, визжа и извиваясь от боли.

– Чтоб вас. Промахнулся, – сказал Харальт, возникший из клубов дыма.

С ним рядом выстроился десяток воинов Скаллгрима в почерневших кольчугах и мокрых от крови мехах. Вел их Одаренный капитан волчьего корабля. Харальт скользнул равнодушным взглядом по обгоревшему телу Эвы, не узнавая в подлом деянии своих рук ту, что звала его другом.

Мартен вскочил на ноги и выхватил меч.

– Бреда! – Но Бреда уже была обгорелым трупом. – Убийца, подонок! Я снесу твою поганую голову!

– Ай-ай-ай. – Харальт погрозил ему пальцем. – Не выйдет.

Я попытался добраться до его разума, но тот дал отпор моим слабым и неловким попыткам.

Харальт усмехнулся:

– Должен признать, было приятно снять шкуру с твоего жирного друга после того, как он сжег мой запас крови магов. Из-за него почти не осталось времени. Магаш-Море необходимо было полностью созреть, чтобы взобраться по скале в Старый город. Посланный моими союзниками флот Скаллгрима должен был прибыть как раз вовремя, чтобы помочь мне захватить и укрепить власть, а не тратить силы в бессмысленной битве. – Он вздохнул, а потом улыбнулся. – Что ж, бывает. Всегда нужно уметь адаптироваться.

– И что ты планировал сделать с Магаш-Морой после победы? – спросил я. – Думал, ее ненасытный голод просто исчезнет?

Мне хотелось ударить его мордой об стену, и не раз, пока не превратится в желе.

Он пожал плечами:

– Пожалуй, я натравил бы ее на своих врагов, тупой ты тиран. Поместье за поместьем, пока все они не склонятся перед новым Арканумом и его новым архимагом.

– И ты еще называешь его тираном, – сказал Мартен. – Ты грязь, отброс, достойный только быть счищенным с подметок сапог приличных людей.

Харальт содрогнулся, и по его лицу пронесся испуг, потом злость, сменившаяся прежней ехидной ухмылкой. Оставив оскорбления Мартена без ответа, он сосредоточился на мне.

– Я развлекался, заставляя дочь Чарры пачкать руки, подчищая за мной, но можешь представить, как я обрадовался, обнаружив, что ты еще жив? Я получил возможность лично избавиться от тебя, и это самый лучший подарок. В настоящем Аркануме не место низкородным паразитам вроде тебя.

– Как же твоя верность Сетарису? – спросил я. – И каким надо быть чудовищем, чтобы по собственной воле обрушить на город этот ужас? Посмотри, что ты натворил. Смотри, больной ублюдок! Город в огне.

– Я… – В его глазах мелькнула слабая тень растерянности. Он покачал головой, и взгляд опять стал жестким. – Сетарис насквозь прогнил, а его лидеры безнравственны и продажны. Знаю, ты и сам это видишь. Чтобы исцелить Сетарийскую империю, я должен отрубить голову этой чахлой змее, а если ради этого придется пожертвовать несколькими жизнями – что же, пусть так. Я заново отстрою империю, без слабости и трусости прежних вождей. Я приведу новый Арканум к золотому веку, превосходящему даже самые смелые мечты древнего Эшарра.

– Вот как? – Я поднял кристаллическое ядро и сделал шаг назад. – А что насчет…

Но капитан скаллгримцев пресек мою попытку потянуть время.

– Убей их наконец! – рявкнул он на корявом сетарийском.

Харальт махнул в знак согласия, и его люди двинулись на нас.

– Убейте кретинов. Принесите мне его голову и этот кристалл.

Он ухмыльнулся, наслаждаясь смертоносной игрой.

Едва посмотрев в сторону надвигающихся на меня воинов, я сделал то, что лучше всего умел – бросился бежать. Харальт пронзительно завопил, приказывая погнаться за мной, я увернулся от неудачно посланной им вспышки пламени и нырнул в разрушенный переулок. В стену у меня за спиной ударили топоры. Я надеялся, что и Мартену хватило здравого смысла бежать, вместо того чтобы принять последний и бессмысленный бой у трупов наших товарищей. Героизм заслуживает восхищения, но мне больше нравилась жизнь. Я долгие десять лет бегал от смерти, и, будь я проклят, если позволю такой мелкой гнусной твари, как Харальт, получить удовольствие, наконец прикончив меня. Так или иначе, я еще его достану.

В детстве я любил развлекаться, заманивая больших мальчишек или даже жестоких бандитов в узкие переулки Крольчатника, чтобы они заблудились, а после удирал от них, целый и невредимый. Весь фокус был в том, чтобы увести их подальше и делать столько поворотов по кривым закоулкам, что им приходилось останавливаться на каждом перекрестке и соображать, куда я свернул, и это давало мне преимущество. Но силы подходили к концу, а сталь и кожа, которую носили скаллгримцы, не замедляли их продвижения. Они шли за мной по пятам и уже настигали.

Я перелез через груду обломков и свернул влево, а потом резко направо, в заваленный мусором узенький переулок. Он был тесноват даже для такого дрища, как я, а значит, неуклюжим здоровякам в доспехах непросто будет по нему пробираться. Звук скрежета стали о камень и хриплая ругань доставили мне мимолетное удовольствие.

Из переулка я выскочил на широкую улицу, хрипя, задыхаясь и на нетвердых ногах. Несколько обитателей Доков с пустыми лицами, копавшиеся в руинах своих домов, едва увидев меня, побежали прочь. Заляпанный кровью псих, в руках у которого огромный сверкающий кристалл со странными рунами, – не тот, с кем хочется оказаться рядом. Я переложил бормочущее что-то кристаллическое ядро в другую руку и заковылял в боковой проулок, а позади уже слышались гортанные выкрики скаллгримцев.

Опять догнали, вот проклятие. Я смутно узнавал местность, сообразив, что бегу к развалинам старого храма. Рискнув оглянуться, я опасался увидеть показавшихся из-за угла преследователей. Но они пока еще не поняли, где я свернул в последний раз. Опять посмотрев вперед, я только и успел увидеть чью-то протянутую руку, которая схватила меня и затащила в дверной проем. Шершавая ладонь зажала мне рот, холодное лезвие прижалось к горлу, но не пронзило. Дверь затворили, засов тихо скрипнул и встал на место, и комната погрузилась во тьму, подсвеченную лишь шелковисто-желтым огнем кристалла. Я успел рассмотреть не меньше полудюжины лиц, а потом кто-то набросил на кристалл одеяло.

Я понял, что надо молчать и не шевелиться. Снаружи по улице затопали сапоги и остановились у двери. Она затряслась от сильных ударов, но, убедившись, что дверь заперта, враги поспешили дальше. Спустя несколько минут незнакомец убрал нож от моего горла.

Зрение уже немного приспособилось к темноте, я различил изрезанные шрамами лица и поднял взгляд – посмотреть, кто из Улыбак вытащил меня с улицы. Мне ухмыльнулось рябое лицо Таббс, она убрала руку с моего лица, поднесла пальцы к своим потрескавшимся губам и многозначительно облизнула, а потом послала мне воздушный поцелуй. В другой ситуации я бы содрогнулся от этой картины, но сейчас был почти готов расцеловать Таббс. Ну почти. Улыбаки были вооружены до зубов и подпрыгивали при каждом скрипе старого деревянного дома. Они были в ужасе, и я постарался двигаться осторожно и медленно, чтобы никаких неожиданностей.

– Некогда с ним баловаться, Таббс, – прошептала Роша Костяное лицо. – За этим полоумным гонится цельное войско заморских психов. – Она испуганно покосилась на одеяло, покрывавшее кристаллическое ядро Магаш-Моры, и отошла в сторонку. – Чарра поминала, что ты собирался лезть в это… – Она вздрогнула. – В эту штуку. Так я и знала, что придется вытаскивать твою задницу из огня, ну, и оказалась права. Но мы даже не собирались приближаться к чудовищу, да, девки? – Все одобрительно забормотали, даже бородатый здоровяк у стены, с тесаком в руке. – А как увидали, что он притих, так двинули на поиски. И как раз вовремя.

Роша откашлялась.

– Чего ты собрался делать с этим булыжником?

– Чтоб мне лопнуть, если я знаю.

Что я мог сделать с этой проклятой штукой? Она скулила и тыкалось носом в мой разум. Последний след контроля Харальта пожух и угас, ядро теперь принадлежало мне. Оно хотело, чтобы я его контролировал, использовал его и мучил в оргии пожирания. Доверить его уничтожение Аркануму я не мог – они попытаются им воспользоваться, если сумеют, а если нет, начнут изучать. Такая сила и знания чересчур соблазнительны, и рано или поздно, пусть даже через столетия, кто-то попытается опять пустить его в ход. Поскольку в этом замешан бог, я никому не мог доверять. Придется избавляться от него самому.

Заговоренный клинок Эвы разрушился от удара по кристальному ядру, поэтому я не собирался рисковать Расчленителем, к тому же сил для разрушительного удара у меня и близко не было. Что же остается? Скаллгримцы и мародеры до сих пор бродили по улицам, а значит, идти дальше опасно. Да и куда мне идти? Придумал: если получится добраться до Болотного моста, там на складе Линаса есть защитные письмена. Если повезет, смогу ими воспользоваться, спрятаться и подумать, что делать. Разрушенный храм как раз по пути и неподалеку отсюда. Если стены еще стоят, я заберу алхимическую бомбу. Может быть, ее разрушительной силы хватит, чтобы уничтожить кристалл, ведь одна бомба превратила в пыль своего создателя вместе с мастерской. К тому же в бомбе нет магии, а значит, кристалл не сможет ее поглотить.

– Отвлеките этих волосатых животных, помогите мне удрать, – попросил я. – Тогда я сумею покончить с тварью.

Но Улыбаки смотрели с сомнением.

– Нет, – отозвалась Роша. – Такая работа для стражей.

Я снял одеяло с кристалла, и комната окрасилась желтым светом.

– Иначе мы все покойники. Или хуже того.

Роша задумчиво пожевала костяную вставку в губе:

– Ладно. Лишь бы поскорей от тебя избавиться.

Мы кучей вывалились за дверь и направились на северо-восток. Два налетчика-скаллгримца показались из-за угла и столкнулись с нами лицом к лицу. Прежде чем они подняли шум, Улыбаки роем налетели на них, занося и опуская ножи. Мы бросили их захлебываться собственной кровью.

Руины старого храма остались почти нетронутыми, и я притормозил на бегу, сунул руку в дыру в стене и вытащил бомбу. В крайнем случае, я всегда смогу ей воспользоваться и забрать Харальта с собой.

– Чего копаешься? – Таббс подошла ко мне сзади и шлепнула по спине. – Давай, шевели своей сладкой задницей.

Мы двинулись к Болотному мосту, но позади раздался крик – нас заметили. Мы изо всех сил понеслись кривыми задымленными улочками и переулками, через каменные завалы к Рыбачьей дороге. Уже показался мост, и мы вздохнули свободнее.

И вдруг улицу перегородила стена пламени. Девушки рядом со мной заверещали и метнулись назад. Жители трущоб вроде них непривычны к магии, они разбежались, спасая жизнь. Я остановился перед Харальтом, понимая, что в открытую пироманта не переиграть. Капитан скаллгримцев с кислой миной стоял рядом с ним. Похоже, он тоже недолюбливал Харальта.

Языки пламени лизали мне одежду и жгли лицо. Харальту нравилось со мной играть. К капитану подходило все больше налетчиков, они выглядели взбешенными тем, как я славно их провел.

– Положи кристалл, – приказал Харальт.

Я подчинился и едва успел убрать руки, как через мой Дар пронеслась новая сила. От Харальта исходила божественная мощь, и он больше не пытался ее прятать.

Моя рука скользнула в карман и стиснула алхимическую бомбу. Он может убить меня, но я уйду не один. Я не позволю этому скользкому мешку дерьма победить.

Я собрал все силы и бросился на его разум. Его внутренняя защита выдержала штурм. Его разум был весь пропитан алхимией, и даже от кратчайшего прикосновения во рту у меня остался вкус крови магов.

– Жаль, что те тупые сумрачные кошки не выследили тебя и не порвали в клочья, как им было велено, – прорычал он.

– Но почему? Что я тебе сделал?

Он вытаращился на меня.

– Ты, жалкое ничтожество! Что ты мне сделал? – Его горло свело спазмом, и пришлось повторять: – Что ты сделал? Для меня все пошло не так с того дня, когда тебя выкопали из туннеля. Ты опозорил мою семью, унизил меня перед архимагом Византом. Почему ты не мог просто подчиниться тому, кто лучше тебя, не мог поскулить у выхода пару дней, пока мы не вернулись бы и не освободили тебя, когда усвоишь урок? Так нет же, Эдрин Бродяга вечно ищет собственный путь.

Он перешел на рык:

– Получив от скаррабуса силу, я сразу же решил отомстить.

Он зол и вне себя, созрел для того, чтобы выболтать что-нибудь. Я усмехнулся.

– Что там за сила, какая-то алхимия, от которой гниют мозги? Жалкий ты безумец.

Его лицо залилось краской.

– Тебе не понять, невежественная деревенщина. Мои древние союзники управляли мирами неисчислимое количество столетий назад и будут править снова. Они помогают избавить мой дорогой Арканум от такой дряни, как ты.

Я рассмеялся ему в лицо:

– Подумать только, а Эва считала, что ты исправился и стал другим человеком. – Я сплюнул на землю. – Что ж, поздравляю. Тебе удалось ее обмануть.

Его злобное лицо дрогнуло. Он растерянно сдвинул брови:

– Эвангелина? Нет, я не хотел…

На секунду его взгляд затуманился, а потом он сморгнул, и злоба вернулась.

Его заполняла сила бога, проникая в кости и кровь. Я почувствовал, что эта сила тянется к кристаллу у моих ног. Ага! Значит, вот чего она хочет. Пока Харальт контролировал Магаш-Мору, бог не мог захватить кристалл, не разрушив плод многолетнего труда. Ритуал такой мощи и сложности невозможно провести быстро.

– Ты просто вообразивший невесть что придурок, – сказал я Харальту. – Ничего-то ты не понял.

Мои слова его задели.

– Ты о чем?

– Тебе это больше не принадлежит.

Он по-прежнему не понимал.

Я постарался объяснить:

– Ты больше не нужен своему богу, проклятый слепой идиот.

До него дошло не сразу. Но спустя секунду глаза Харальта округлились.

– Нет. Мы трое заключили союз. Скаррабус и я потратили годы на подготовку к очищению и последующему возрождению Сетариса. Ты обещал, что мы будем править им вместе, а сам… – Он выпучил глаза, по нижней губе потекла струйка крови. – Прошу, не надо. Я обещаю возглавить Арканум для тебя, во имя твоей славы! Умоляю, мой бог, не предавай и меня!

Его голос перешел в бульканье, живот начал раздуваться, а потом треснул и лопнул.

Плоть разорвалась фонтаном крови, из внутренностей вышел бог. В животе у меня бурлило, а Дар горел так, словно я приблизился к аду. И я хвастал, что убью вот это? Что за самонадеянность. Бог сбросил костюм из плоти Харальта, открыв мужское тело, покрытое с ног до головы кровью и слизью, безволосое и жуткое. От Харальта остался пузырящийся и дрожащий холмик бескостной брошенной плоти, но он каким-то образом был все еще жив. Похоже, того, в чьем теле курсировали сила бога и его кровь, непросто убить, Червь магии не желал отпускать такого удобного хозяина. Единственный уцелевший глаз Харальта смотрел на меня с мукой и ужасом.

Узнав бога, я содрогнулся. То было нечто древнее, гораздо мощнее любого нового Скрытого ничтожества. Мое божество-покровитель, Натэр, Похититель жизни. Физически он не особо впечатлял – мал ростом и безволосый, черты лица скрыты запекшейся кровью. Однако реальность его присутствия была как удар кирпичом в лицо. Мои ноги дрожали, грозя вот-вот подкоситься, и я упаду перед ним на колени. Пораженные не меньше меня скаллгримцы зашатались в безмолвном ужасе. От бога несло кровью магов и извращенным кровавым колдовством. Я чувствовал магию бесчисленных Одаренных, бурлящую у него внутри потоком различных вкусов. Их кровь и Дары давали силу Магаш-Море, и Натэр, похоже, тоже научился ее принимать. Мой бог теперь стал проклятым безумцем, зависящим от крови магов.

Он наклонился и выдернул из обнаженного позвоночника Харальта какое-то бледное существо величиной с кулак. Оно напоминало сегментированного жука с чересчур большим количеством лап и десятками полупрозрачных нитей на месте жвал. Существо извивалось в руке Натэра, от его бешеного визга болела голова.

– Кажется, сегодня меня окружают тираны. Тиран разума. – Он подмигнул мне. – И вот этот так называемый повелитель плоти, о котором говорил демон равак. Фу.

Окровавленная фигура обратилась к останкам Харальта.

– Ты когда-нибудь понимал, как сильно этот жалкий паразит манипулировал твоим слабым разумом? Полагаю, нет, таково их свойство. Они прочно и запросто поработили племенных вождей Скаллгрима.

Он сжал руку, и жукообразная извивающаяся тварь вспыхнула и сгорела в огне. Потом бог обернулся ко мне.

– Приветствую, Эдрин Бродяга. Ты оказался изобретательнее, чем я ожидал, сказать по правде – заноза в заднице.

– О чем ты? – Я в ужасе глазел на него. – Что… что это было?

Натэр засмеялся:

– Эти существа называют себя скаррабусами, они древняя и позабытая сила, поднявшаяся впервые за тысячелетие. Монстры, чья тень появлялась в самых древних сказках, пробудились и возвращаются, чтобы править боязливой человеческой массой, которую они так надолго оставили на свободе. Ты правда верил, что дикари Скаллгрима могли сами организоваться и использовать такую мощную магию? Какое-то время они были мне полезны. Теперь уже нет.

Я сглотнул и пристально посмотрел на него.

– Ну, а ты, чего хочешь ты?

Его сознание пыталось проникнуть в мое, грубые боевые тараны врезались в разум, разрушая защиту. Долго я не продержусь. Он поджал измазанные кровью губы, явно злясь, что я смею сопротивляться.

– Дальние миры вступают в великий союз, что позволит пробудиться старым силам и взойти новым. Двести лет назад неполное объединение и спесь Арканума привели к Демонической войне. Наступает век перемен, он позволит мне вырваться из цепей, связывающих меня с этим проклятым городом. Грядет рассвет владычества Натэра. Восхитительные времена, согласен? Но давай обсудим, как использовать этот чудный кристалл, после того как я немного перекушу.

Он обернулся к скаллгримцам и ощерился, обнажая раздвоенный язык и зазубренные клыки. Капитан скаллгримцев и его люди, отважные идиоты, атаковали вместо того, чтобы удирать. Неудачное решение. Он оказался прямо перед ними раньше, чем они успели вздохнуть. Капитан с Даром был проворен, но бог быстрее – он просунул руку прямо через нагрудник воина и вырвал бьющееся сердце из груди.

Натэр с наслаждением вгрызся в еще трепещущий орган, прихлебывая кровь Одаренного, а налетчики с волчьего корабля продолжали наскакивать на него с топорами. Он не обращал внимания на удары, а раны сразу же затягивались. Несчастные глупцы не подозревали, что они уже покойники.

Из дыры в груди мертвого капитана вылез второй скаррабус-паразит. Его бледная голова, извиваясь, обернулась ко мне.

Я схватил кристалл и бросился прочь, пока бог пирует. Да, у меня полно недостатков, но непонимание, когда пора бежать, в их число не входит. А бог охренительно безумен.