Все это действовало на нервы. Тянулись минуты, но титан не подавал признаков жизни. Некоторое время мы ждали в напряженной тишине, а потом переглянулись и пожали плечами.

– И что теперь? – спросил Мартен, обняв девушку-санктора за плечи. – Мне так жаль, Бреда.

Ее трясло от рыданий.

Я нервно сглотнул:

– Думаю, теперь все придется делать нам.

– О боги! Мы обречены. – Я всецело разделял эту мысль. Он откашлялся, глядя себе под ноги. – Мне как-то не по себе.

– Что, от попытки меня убить?

Чарра переместилась ему за спину, положив руку на меч. Лайла с безразличным видом проверяла лезвие ножа.

– Да. – По крайней мере, он не был лицемером и не пытался придумать красивые слова. – Архимаг сказал, что, возможно, ради общего блага необходима жертва. Каким бы ты ни был мерзавцем, ты все-таки спас нас в Костнице. Приношу свои извинения.

– Они и ломаного гроша не стоят, – ответил я. – Мы оба знаем, что ты сделал бы это снова, и глазом не моргнув. Засунь эти извинения себе в задницу.

– Ладно, я вижу, что тебе невозможно ничего объяснить. Упорствовать не буду.

– Ну наконец-то хоть какие-то хорошие новости! – с издевательской улыбкой сказал я. И тут что-то почуял, какую-то вибрацию в воздухе. – Тсс! Вы слышали?

– Это исходит от Похоти? – нахмурился он.

Приглушенные завывания, доносящиеся из нутра титана, переросли в громогласные вопли едва сдерживаемой силы.

– Может, нам лучше уйти? – сказал Мартен, уставившись на титана.

А мы с Чаррой и Лайлой уже пустились в бегство.

Вокруг Похоти переливалась жаркая дымка. С шипением пара и лязгом металла титан поднялся, нависнув над домами. Но, как ни велика была боевая машина, по сравнению с несущейся к нам горой плоти и костей она выглядела карликом. Не дрогнув, титан вырвал свой массивный меч из земли и задумчиво шагнул в сторону Магаш-Моры, сначала осторожно, нащупывая равновесие, и каждый его шаг был словно маленьким землетрясением. Он набрал скорость и понесся прямо к цели, расплющивая под ногами телеги, людей и здания.

Волны боли от разума Линаса грозили ввергнуть меня в безумие, даже когда не отвлекали ужасы битвы. Больше всего на свете мне хотелось выцарапать себе глаза, чтобы добраться до источника боли в голове и вырвать его. Я думал, что уже смирился с ней, но ошибся. Однако, слившись с трепетом магии, эти ощущения превратились в извращенную смесь удовольствия и муки, оказавшуюся вполне терпимой. Пока что.

Мы пошли по следу разрушений, оставленных титаном. Если бы убийство этой мерзкой твари не было единственным способом облегчить боль, единственным способом дать Линасу покой, я посмеялся бы над собой. Я веду себя как герой? Ха-ха! Даже если герой из меня никудышный, это все равно смешно. В конце концов все свелось к простой первозданной истине: дерись или беги, а за десять лет я уже сыт беготней по горло.

Мартен переместился ближе ко мне. Я злобно зыркнул на него, взмахнув Расчленителем. Мартен меня понял. Выглядел он растерянным и до смерти напуганным.

– И что дальше? – безжизненным тоном спросил он.

– Пусть Похоть надерет твари задницу, а если понадобится, мы заберемся туда и вырежем ей сердце.

Я надеялся, что титан сделает все за нас, но не привык полагаться на эфемерные надежды и мечты.

Что бы я ни думал о Мартене, он не хныкал, не ныл и не пытался сбежать. Может, из-за внушенной Ковкой верности, но, как ни прискорбно это признавать, скорее всего, он просто принял трудное решение. Правильное решение. Если у титана ничего не выйдет, кроме нас не найдется никого достаточно безумного, чтобы спасти этот мрачный и опасный город, обрекая себя на верную смерть.

Другие маги изо всех сил старались испепелить груду плоти и костей, но их усилий явно было недостаточно. Тварь была неподвластна магии, а пока самое мощное оружие Арканума закопано глубоко под руинами Ордена магов, можно было и не мечтать уничтожить такую громадину. Похоть врезалась в дома и углубилась в жилой квартал. Перед ней прыскали в стороны стайки перепуганных людей, спасаясь бегством из своих домов. По пути испуганная толпа затоптала группы вооруженных мародеров и лазутчиков Скаллгрима. Среди руин валялись растерзанные трупы десятка семей, спрятавшихся за решетчатыми дверьми, по грязи текли ручейки крови. Собака со сломанной лапой скулила и лизала покрытую пылью руку, торчащую из груды сломанных балок и камней. Опустив голову, я побежал дальше, избегая щупалец искореженной плоти, змеящихся сквозь обломки. Собака тявкнула и вдруг умолкла. Я вздрогнул и вильнул в сторону, чтобы избежать очередного щупальца.

Земля и небо пылали – битва Арканума достигла апогея. Мы миновали заваленный трупами перекресток. Бреда перестала всхлипывать.

Мартен притянул ее ближе:

– Ты как?

– Я справлюсь, выполню свой долг, – сказала она с помутневшими глазами. – Ради брата.

Ответ Мартена утонул в призывных звуках рога – титан гудел громче тысячи труб.

Древняя боевая машина приблизилась к Магаш-Море и начала заносить огромный меч. Расползшиеся черви плоти вцепились в металлические ноги и поползли наверх. Даже лишившись магических сил, титан не остановился, он посмотрел вниз, и оставшиеся в его глазах всплески магии упали на землю жидким огнем. Сожравшая магию Арканума тварь обугливалась и умирала, в воздух вздымались клубы дыма и пепла. Я потрясенно застыл. Неужели это и есть древняя магия Эшарра? Или это искусная алхимия, о которой Сетарису даже мечтать не приходится? Титан двинулся дальше, оставляя за собой пылающие следы.

– Не отходи далеко, Бреда, – сказал Мартен, крепко схватив ее за руку. – Хорошо? – Девушка была в ужасе, но поборола страх, судорожно вздохнула и кивнула. Мартен похлопал ее по плечу. – Давай просто посмотрим, как титан покончит с тварью. Однако его тону недоставало убежденности.

Мы впятером бежали за металлическим гигантом, санкторы впереди. Повсюду вокруг щупальца Магаш-Моры проникали в завалы и лезли в окна. Чем ближе я подступал к плоти Линаса, тем сильнее болела голова. Боль с шипением впивалась в череп, словно раскаленный гвоздь.

Рядом хромала Чарра, едва поспевая за мной по разгромленному переулку, я тоже тяжело дышал. Лайла никаких затруднений не испытывала, ее взгляд метался по окнам и дверным проходам в поисках угроз. При виде бронированной громады титана впереди она разинула рот от изумления.

– А я-то думала, что все эти старые истории о статуях – просто глупые байки.

Старые? Я думал, большинство обитателей Доков жили от силы лет тридцать-сорок. То есть прошло восемь или девять поколений с тех пор, как титаны последний раз ходили по земле. Для жителей Доков – целая вечность, но не так долго для разума мага. Пропасть между ними и мной расширялась.

– Может, объяснишь, зачем мы несемся за этим чудовищем, а не от него? – спросила Чарра.

– Вам необязательно идти. Все равно вы ничего не сделаете чудовищу.

– Зато можем врезать тебе по башке, старик, – ответила Лайла. – Ты дерешься, как пьяный олух, так что не вздумай даже пытаться нам противостоять. Я справлюсь и с вами обоими сразу, так что идти должна я. Я много лет тренировалась сражаться и убивать. Какой смысл убегать, когда мои навыки нужны больше всего?

– Я не собираюсь врезать той твари по башке. И вы просто будете путаться под ногами. Если мне понадобится кого-нибудь убрать, я обращусь к тебе, ни на секунду не поколебавшись. Но с такой тварью может справиться только маг.

А самое главное – я хотел уберечь их обеих.

Лайла покачала головой:

– Но я…

– Нет времени на споры, – рявкнул я. – Выбирайтесь из города, если сможете, или спрячьтесь глубоко под землей. Под Коллегиумом есть вход в катакомбы – на случай, если туннели под Орденом магов обрушились. Соберите еды и воды и оставайтесь там как можно дольше. – Чарра начала было возражать, но я прервал ее и повторил указания: – Если не пойдете немедленно, я вас заставлю. Вы прекрасно знаете, что я это могу.

Мы переглянулись. Она кипела от ярости.

– Ты клянешься богами, что от нас не будет толку? – спросила она, подняв взгляд на гору плоти.

Та была уже близко, сквозь тонкую завесу дыма в омерзительной груде, нависшей над Крольчатником, можно было разглядеть лица.

Уж Чарре следовало знать: мне нет дела до того, что думают обо мне боги, я с радостью совру им в лицо, если это сойдет с рук.

– Пусть Хозяйка ночи оторвет мне яйца ржавыми щипцами, если я лгу. Даже если падет титан, а за ним и мы, у вас будет достаточно времени увести людей в безопасное место. Идите же! Больше я никому не доверяю.

Чарра сурово кивнула, схватила дочь за руку, и они побежали обратно. У меня прямо камень с души упал. Теперь, что бы ни случилось, они выживут, а с ними и частичка Линаса.

Снова затрубил рог титана и прогрохотали шаги – он ускорил бег. Лепет голосов Магаш-Моры превратился в завывания, тварь раздулась и с тошнотворным причмокиванием приготовилась к встрече с титаном. Бомбардировка магией со стороны Арканума замедлилась – видимо, маги уже использовали все ресурсы своих Даров и вот-вот готовы были покориться Червю магии. Армия обезумевших магов, которых ничто не сдерживает, способна сотворить нечто гораздо худшее, чем любой враг, но Крандус такого не допустит. Любого, кто поддастся искушению Червя, Внутренний круг тут же превратит в пепел.

– Быстрее! – прокричал Мартен. – Вот-вот начнется!

Он выскочил вперед и повернул за угол, чтобы лучше видеть схватку. Не обращая внимания на жуткую боль в ноге и тяжесть в груди, я ускорил бег.

Жители квартала устремились по узким переулкам в противоположном направлении: родители прижимали к себе хнычущих младенцев, жрецы с вытаращенными глазами бормотали отчаянные молитвы, юнцы из банд тащили стариков и больных, даже кучка окровавленных стражей помогала людям выбрать путь и поддерживала спокойствие. Все смотрели на нас, как на полоумных, ведь мы бежали навстречу чудовищам. Это была битва для богов, старейшин и легендарных героев, а не для простых смертных и дерьмовых магов вроде нас, но богов и героев поблизости не наблюдалось. Хотя, возможно, герои – это просто отчаянные глупцы, поступившие как подобает, а песни и сказания смыли с истории всю кровь, грязь, боль и страх. Может быть, когда-нибудь бард напишет песню и обо мне, не упоминая ругательства, пьянство и как я обмочился от ужаса.

С неба сыпался пепел, будто серый снег, забиваясь в рот и легкие, а с ним проникали и мысли о смерти. Я словно тонул в лихорадочном сне с самыми жуткими кошмарами. Количество людей на улицах уменьшилось.

Титан приближался к лавке Ростовщика Бардока, уничтожая все на своем пути. Старый скряга с пунцовой физиономией пытался вытащить огромный мешок, набитый золотом и всяким скарбом, но тот не пролезал в дверь. Бардок поднял голову и успел лишь вскрикнуть, прежде чем титан опустил на него ногу, раздавив и старика, и лавку всмятку.

Из Магаш-Моры поднялась огромная палица костей, когтей и копыт, ее шипастый наконечник терялся в дыму. Дубина зависла, а потом обрушилась, как подрубленный дуб, сокрушая дома, прежде чем врезаться титану в грудь. Похоть завибрировала, словно огромный гонг, и все вокруг изрешетило живой шрапнелью, посыпавшейся от удара.

Мы нырнули в дверной проем, чтобы укрыться от града костей и ногтей, усеявших узкий переулок. Я с бешено колотящимся сердцем уставился на раздробленное человеческое бедро, врезавшееся в стену всего на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Бреда зашипела от боли, на ее щеке проступила красная полоса.

Похоть двинулась дальше, санкторы бросились вперед, и я за ними. Бардок превратился в скользкую лужу под ногами, и я не осмелился на него посмотреть. Титан покачнулся, из расползающейся по его груди паутины трещин с шипением вырывался пар. Восстанавливая равновесие, титан потоптался бронированными ногами, и под ними остались глубокие ямы. Магаш-Мора отпрянула, засасывая плоть обратно, и сформировала палицу для нового удара. Громадная металлическая перчатка схватила остатки палицы и сжала ее с невероятным напряжением металла и мышц.

С медлительностью ледника Похоть потащило к скрежещущим пастям и шипастым щупальцам. Меч титана поднялся для очередного удара и рассек палицу. Отделившись от хозяина, мясистое оружие размером с дом взорвалось изнутри. Оно рухнуло на землю и растеклось, как медуза.

Магаш-Мора взвыла от боли, ее обрубок извивался, как безголовая змея, а горячая кровь дождем заливала город. В такой громадине должны работать тысячи человеческих сердец, перекачивающих ошеломляющий объем крови. Подобное давление могла выдержать только плоть, укрепленная украденными Дарами и нечистой магией.

Агония Линаса выжигала мне разум, так что все вокруг затянуло пеленой. Я привалился к скользкой от крови стене и попытался восстановить самообладание. Мы были уже совсем близко, и впереди меня ждали санкторы, не понимая, что делать дальше.

С неба снова посыпался залп камней, словно жестокие слезы Элуннай. Они взорвались прямо в зияющих ранах твари. Вдалеке послышались радостные возгласы – какие-то придурки взобрались на крыши и стены, чтобы поглазеть на сражение. Из титана вырвались струи пламени, уничтожив еще больше людей.

Из дергающейся палицы перестала хлестать кровь, а сквозь кожу проступили кости, образовав еще одну шипастую булаву. На теле твари появились огромные багровые шишки, набухающие, будто отчаянно стремящиеся лопнуть нарывы. Тварь забилась в конвульсиях, и толстые канаты мускулов и костей вырвались наружу, чтобы вцепиться в титана. Магаш-Мора рванулась вперед, вцепившись в Похоть тысячью конечностей.

Я стер с лица кровь и уставился на хрупкие руки, покрытые кровью. Даже Расчленитель казался крохотным и бесполезным. Наверное, я выжил из ума, решив, что мы сумеем приблизиться к сердцевине этой твари, не говоря уже о том, чтобы ее уничтожить. Сердце бешено колотилось, а ладони стали липкими от пота и крови. Я не мог вынести мысли о том, что меня поглотит эта тварь, только не как Линаса! Я попятился.

– Бродяга! – окликнул меня Мартен. – В чем дело?

О чем я только думал? Воин из меня никудышный. Я всегда даю деру, как только становится слишком жарко, таков уж я, жалкий трус.

Я подумывал сбежать, но не мог сделать ни шагу. Путь к отступлению отрезала хромающая ко мне растерзанная фигура.