Я пришел в себя, лежа на спине и ощущая вкус железа во рту. Правая половина лица распухла и онемела. Странно было отсутствие душевной боли. Я попробовал сесть, но подкованная сталью нога придавила мне грудь.

– С возвращением, – произнесла Эва. – Извини за лицо. Я старалась быть нежной и выбрала ту сторону, где у тебя шрамы. Пару новых никто не заметит.

Я подвигал челюстью. Ну, хотя бы не сломана. Только вроде бы пара зубов шатается.

– Будь любезна, напоминай, чтобы никогда тебя больше не раздражал. Ну, по крайней мере, в большей степени, чем сейчас.

Она убрала сапог, я сел и увидел Мартена, глазевшего на меня с таким лицом, словно я обгадил ему подушку. Да уж. Даже без магии Эва была гораздо сильнее меня.

– До чего мерзкое у тебя оружие, – сказала Эва, брезгливо держа Расчленитель двумя пальцами за рукоять. – Но тебе подходит такой уродский клинок, да еще и связанный с духом. Как мошенник вроде тебя заполучил этот раритет?

Над ее головой в небо взвился дым, и послышались отдаленные крики.

Я поднялся на ноги – в синяках, побитый и изможденный без поддерживавшей меня магии.

– Нашел, – сказал я, глядя на окруживший нас хаос.

Вооруженные стражи в доспехах и маги метались к стенам Старого города и обратно, лязгало оружие, наполненные паникой голоса сквернословили и выкрикивали приказы. Подобно серому снегу, падал пепел от пожаров, бушующих в нижнем городе.

Эва хмыкнула:

– Ясно. – И швырнула мне Расчленитель. Я на миг испугался за свои пальцы, но его рукоять шлепнулась мне в ладонь. – Приготовься к бою. Нам потребуется все оружие, какое сумеем раздобыть.

Потянувшись через плечо, Эва вытянула из ножен меч. Он мерцал, а по стали рассыпались странные зеленые искры – еще один связанный с духом клинок.

Облизнув губы, я покосился на Расчленителя. Пусть ей это и покажется странным, но я никогда не имел возможности задать такой вопрос владельцу другого подобного клинка.

– Дух в твоем мече когда-нибудь говорил с тобой?

Она посмотрела на меня, как на чокнутого.

– Я что, слишком сильно дала тебе по башке? Думала, твоя черепушка покрепче.

Я невесело усмехнулся. Расчленитель потеплел и запульсировал у меня в руке.

– Я нередко такое слышу. Неважно.

К счастью, эти клинки накрепко связаны с владельцем – если бы Арканум мог отобрать у меня Расчленитель и отдать кому-нибудь понадежнее, маги так и сделали бы. У меня было ощущение, что, попытавшись, они даже не успели бы пожалеть об этом – не дожили бы. Расчленитель в ответ шевельнулся в моем сознании. Беспокоило ли меня, что я, похоже, нравлюсь кровожадному духу? Вероятно, я его забавлял – исполнял трюки, как дрессированная собачонка: бей, руби, развернись…

Друм-да. Друм-да. Друм-да. Друм-да.

Люди столпились на стенах Старого города и глядели на море.

– Что за страшный грохот? – спросил Мартен.

– Боевые барабаны Скаллгрима, – ответил я, вспоминая разграбление Железного порта.

Нет, грабеж – не то слово, больше подошло бы резня и насилие. Многочисленный волчьеголовый флот приближался к Сетарису, весла в пену взбивали воду в такт низкого грохота барабанов, красные волчьи глаза светились злобным огнем.

Тяжело опираясь на трость, к нам приблизилась Киллиан. Она выглядела полуживой – лицо серое и изможденное после магического лечения. Два дородных целителя хлопотали вокруг нее, громко возмущались и жаловались, но она их игнорировала. Она не собиралась позволять легкому прикосновению смерти отвлекать себя от важной работы.

– Рада видеть тебя живым, – сказала она.

– Взаимно. Хотя выглядишь ты дерьмово.

– Ты прямо сладкоречивый лис, Эдрин. Интересно, как ты будешь выглядеть, когда стрела пробьет тебе легкое.

Ее губы скривились при воспоминаниях о той боли.

Я поднял руки в защитном жесте:

– Где Лайла?

– Отправлена в Коллегиум, потом к матери, – сказала она. – И, прежде чем ты спросишь, ни одну из них не держат в заложницах ради того, чтобы ты вел себя прилично.

– А где этот ублюдок Харальт?

Она поморщилась:

– Предатель сбежал. Смог каким-то образом уничтожить пять магов и десяток стражей, охранявших его. Зная силу его Дара и навыки, это представляется невозможным. Им руководит какая-то более могучая сила. Ты был прав.

Надо было поверить чутью и прикончить его сразу же, как увидел.

Вниз из Ордена магов к нам спешил архимаг Крандус, окруженный щебечущей свитой служителей. Он был не таким, как обычно люди представляют себе архимага, и не выглядел старым и мудрым – чуть за двадцать, с пепельными волосами до плеч, собранными назад защитным золотым обручем. Даже по моему предвзятому мнению, архимаг был отвратно красив. Он сжимал в руке командный жезл с перевернутым конусом на конце и выкрикивал в него приказания. Его голос принимали все подобные устройства в радиусе нескольких лиг.

– Стража у ворот и маги должны остановить дикарей из Скаллгрима, – сказал он. – И напомни хранителям, что наши стены ни разу не были взломаны. Мы готовимся их укрепить.

Почему он утруждается распоряжениями страже о Скаллгриме? Разве он не знает, что творится?

Киллиан заковыляла к нему. Мимо пронеслись дети с охапками стрел для лучников на стенах и стражей у ворот. Шадея, распоряжавшаяся магами на стенах, была слишком занята планами борьбы с существом внизу, чтобы уделять нам внимание. Стражи поблизости хохотали и шутили, собираясь пройти в ворота, похвалялись тем, как сбросят грязных дикарей обратно в море.

– Что творят эти идиоты? – произнес я.

– Я едва пришла в себя после целительства, – отозвалась Киллиан. – Вероятно, архимаг Крандус думает, что мы столкнулись только с флотом Скаллгрима и каким-то вызванным их хальрунами демоном. – Она закашлялась, хватаясь за грудь, лицо скривилось от боли. – Мы должны предупредить его о Магаш-Море прежде, чем незнание приведет к фатальной ошибке.

Мартен с Эвой удержали меня, и последние несколько шагов Киллиан преодолела сама. Архимага донимали десятки гонцов, все боролись за его внимание, а одна пожилая женщина сурового вида оттаскивала других и пыталась лично передать написанную рукой Шадеи записку вместо того, чтобы обратиться к секретарям. Он, конечно, понятия не имел, с чем мы здесь столкнулись. Когда подошла Киллиан, он велел всем остальным замолчать, безраздельно уделяя внимание ей одной. Старшая из гонцов все же прорвалась, протянула архимагу записку, и он побледнел, узнав, что возродилась Погибель Эшарра.

Затряслась земля, Магаш-Мора продолжала вырываться из ее чрева. Валуны и обломки зданий дождем осыпали город. Древние укрепления скрежетали, каменная кладка пошла трещинами. Блоки камня с лошадь величиной раскалывались и выпадали наружу, разрушая Полумесяц внизу. Стражи вопили, убегая от обваливающейся части стены. Через щели виднелись извивающиеся мясистые конечности размером с корабль, сокрушавшие целые улицы, когда мерзость из плоти, костей и крови выталкивала остальную часть своей туши из мрака под городом. Ее щупальца хватали трупы и живых вопящих людей и затягивали в бурлящую плоть.

Выставленные на внешних городских стенах маги выпустили шипящие огненные шары, стаю смертоносных светлячков. Ослепительными вилами молний пронзил воздух маг где-то в Доках, и загрохотал гром. Существо сожрало их магию в тот же миг, как коснулось плоти. Маги рядом с ними завопили от растерянности и ужаса.

Шадея подала знак Крандусу. Тот еще раз взглянул на записку и отдал приказ группам пиромантов и аэромантов подойти к крепостным стенам. Несколько геомантов под ее командованием извлекли каменные блоки из разрушенной части стены. Пироманты концентрировали магию, пока блоки не раскалились докрасна и не начали плавиться, истекая красными ручейками. Шадея подняла руку и рывком опустила.

– Огонь!

И аэроманты запустили в воздух огненные снаряды.

В этом был свой смысл. Раскаленный камень есть раскаленный камень, с магией или без. Но снаряды, попадавшие в существо, лишь прожигали в шкуре ничтожные мелкие дыры и нисколько не замедлили его продвижения.

Я разглядывал огромную стену Старого города и впервые заметил, что на самом деле она совсем ветхая. Все оборонительные сооружения, которыми когда-то можно было гордиться, пришли в упадок и теперь рассыпались, представляя собой картину живописного запустения. Вероятно, их хозяева спрашивали себя: «Что за дурень осмелится нападать на Сетарис?» А земные средства защиты, вроде катапульт и баллист казались бессмысленными, когда Арканум мог уничтожить любого врага, используя магию. Что за высокомерие. Вместо этого они тратили деньги на волшебные световые представления и изысканные пиры.

– Харальт и Скаллгрим хорошо все продумали, – сказал я вернувшейся Киллиан. – А ты не замечала угрозы.

Эти слова привлекли ко мне кучу взглядов со всех сторон.

Земля снова затряслась, и, несмотря на отчаянные старания ближайшего геоманта, поврежденная часть стены обвалилась с визгом измученного сопротивлением камня. В сумраке из дыма и пламени сквозь провал протиснулась бегемотья туша изуродованной ворованной плоти и уже расползалась по городу, сокрушая своей тяжестью храмы, мастерские и жилые дома. Рядом с этой чудовищной массой все атаки магов смотрелись жалко. Где-то выли и что-то выкрикивали множество голосов, но так далеко, что слов не разобрать.

Подбежавший к нам архимаг Крандус отстранил меня одним взглядом и сосредоточил внимание на Киллиан.

– Все наши атаки никуда не годятся, а любой ущерб, причиненный нами, замещается новой плотью, когда тварь пожирает все на пути. – Лицо его было мрачно. – Боюсь, из-за этой твари потеряна уже добрая четверть населения. Магаш-Мора продолжает расти.

Ветер снова донес вопли и выкрики.

Я содрогнулся. Вместе со всеми торговцами и мигрантами, наводнившими город перед Самарфайном, это около двух с половиной сотен тысяч мертвых – даже хуже, чем мертвых. Цифры ошеломляющие. Мое положение преследуемого мошенника на этом фоне выглядело сущим пустяком. Я ощущал себя больным и бессильным.

– У нас есть кое-что, чего не было у столицы древнего Эшарра, – сказала Киллиан. – У нас есть скальные стены Старого города. В обнаруженных не так давно записях, где подробно излагается история падения Эшаррской империи, есть предположения, что та тварь могла умереть с голода. Существо такого размера должно потреблять чудовищное количество магии и физической энергии. Вероятно, ему требуется постоянно питаться, а иначе оно издохнет. Если продержимся достаточно долго, у нас еще есть шанс выжить.

Крандус не колебался.

– Согласен. Если не появится другой план, будем пережидать. Ворота Старого города нужно держать закрытыми. Приготовьтесь уничтожить все пути наверх. – Он развернул небольшой свиток с картой города и вместе с Киллиан принялся его изучать.

Я растерянно озирался, понимая, что нас окружают лишь прилично одетые люди, все они из Старого города. То, что рядом не было ни измазанных сажей, пострадавших от пожара крестьян, ни кричащих матерей и босоногих детишек, поразило меня как удар тяжелого молота. А весь шум, крики и мольбы о спасении исходили только из-за ворот.

– Вы все – бессердечные сволочи, – сказал я. Они собирались сделать скалу Старого города неприступным островом. – Вы не вправе изолировать нас, а людей внизу бросить на смерть. Если их не убьет та тварь, это точно сделает Скаллгрим.

Мартен рядом со мной потянулся к рукояти меча.

Крандус прищурился:

– Они вполне могут бежать оттуда в деревни. Мне так кажется. А вот нам нельзя допустить, чтобы бунтовщики прорвались через стены. Также нельзя допустить, чтобы тварь продолжила пожирать магов. Это может сделать ее сильнее.

Во мне поднималась ярость. Потянувшись за Даром, я почувствовал, что сила санктора не дает мне его открыть, и разум только безнадежно царапал неприступную скользкую стену.

– Бесполезно сопротивляться, – злорадно произнес Мартен. – Твой Дар запечатан.

О, как он наслаждался этим, мелкий самодовольный придурок.

А потом безумная идея подняла безобразную голову и взорвалась пламенем. Я с огромным изумлением вытаращился на Мартена. Ему это явно не слишком понравилось.

– Киллиан, – сказал я. – Сколько санкторов сейчас есть в Сетарисе?

– Три, – рассеянно отозвалась она, не отводя взгляда от карты города. – А что?

– Что произойдет, если мы запихнем их, – и я указал на Мартена, а потом на пролом в стене и Магаш-Мору за стеной, – в глотку этой твари? Она черпает силу из краденых Даров, но что, если мы доставим санкторов достаточно близко, и они сумеют Дары блокировать? Вдруг это ее уничтожит?

Меня вдруг окружила полная тишина, маги оборачивались и смотрели сперва на меня, потом на Мартена. У того отвалилась челюсть, а лицо побледнело. Из рук Крандуса выскользнул сигнальный жезл и с грохотом покатился по камню.

– Погоди, – сказал Мартен. – Ты же это не всерьез?

– Мне известно, что некоторые из вас чувствуют, как Дары отрываются внутри этой твари, как потоки магии вливаются в ее плоть через поглощенных магов и магорожденных. Санкторы способны блокировать этот источник силы.

Мартен открыл и снова захлопнул рот, не издав ни звука. Он выпучил глаза от ужаса.

– Киллиан, это осуществимо? – спросил архимаг.

Она вздрогнула:

– Маг Эдрин Бродяга вполне может считаться экспертом в данной области. В катакомбах под городом он сумел уничтожить менее крупную тварь. Если он утверждает, что еще живые Дары поглощенных могут притягивать магию, питая жизнь этого существа… – Киллиан бросила на меня взгляд, и я испугался, что она раскроет тайну уз Линаса с моим Даром. – …Я готова ему поверить. Я чувствовала, как существо пыталось вытянуть и мой Дар. Это вполне объясняет, как такая массивная туша существует вопреки законам природы, не раздавленная собственной тяжестью. А совместным воздействием множества Даров также можно объяснить то, как тварь искажает реальность, чтобы пожирать магию.

Понимая, куда дует ветер, Мартен побледнел и сжал кулаки, но даже он должен был понимать, что это необходимо.

– Не могу гарантировать, что моя сила сработает против этой твари, – дрожащим голосом сказал он. – Она может оказаться невосприимчивой.

Пусть он самодовольный кретин, но не трус. И за это я мог его уважать.

Архимаг выпрямился:

– Я не допущу, чтобы гибли невинные, когда можно этого избежать. – Он похлопал Мартена по плечу. – Попытаться стоит. Отыщи всех санкторов, и соберитесь возле ворот. Быстро. Сообщите всем командирам – мы вступаем в войну!

Судьба Мартена была решена.

– Сожалею, друг, – совершенно искренне сказал я.

Никого нельзя просить добровольно идти на такое безумие. Но я не мог допустить, чтобы тело и разум Линаса использовались для убийства людей.

За стеной нижнего города с западной стороны прозвучала череда взрывов, пламя вспыхнуло до небес, повалили клубы черного маслянистого дыма.

– Масло! – выкрикнул кто-то. – Западные ворота горят, а скаллгимцы захватили Нищенские доки. К Западным докам приближаются новые корабли и… о благая Хозяйка ночи, с тех кораблей поднимаются стаи демонов.

Сигнальный жезл Крандуса заверещал, и какое-то время архимаг прислушивался к нему. Архимаг насупился и сжал челюсти.

– Демоны разрушают стены, и вооруженная толпа уже хлынула внутрь через Нищенские ворота.

Даже на таком расстоянии я видел роящихся у обоих ворот людей, они сражались или бежали, пытаясь спастись. Они оказались заперты между разрушающим город чудовищем и вливавшимся через порт войском Скаллгрима.

– Они в ловушке. Сделайте что-нибудь.

Ноздри Крандуса раздувались.

– Теперь спасения нет. Когда столько людей оказалось в ловушке, Магаш-Мора будет объедаться плотью людей и животных, пока не охватит весь Старый город. К воротам! Соберите всех стражей и сформируйте отряды.

Тварь внизу взвыла какофонией голосов, словно тысяча вопящих младенцев. Содрогнувшись, я отвел взгляд. Она расползалась по улицам и домам, хлюпая, чавкая и круша все на пути к оказавшимся в ловушке обитателям Доков. Перед мысленным взором промелькнули лица тех, кого я видел там, вернувшись домой: широко распахнутые при виде брошенной в миску серебряной монеты глаза девочки, охранявшие двери Чарры суровые братья-близнецы, Ростовщик Бардок, туповатый высокородный лорд Задница, которого мне пришлось терпеть в плавании вдоль побережья, и даже цирюльник с пугающей коллекцией выдранных зубов. Сколько людей уже сожрано? Мысль об этом вызывала дрожь. Это слишком напоминало мой страх оказаться поглощенным Червем магии и загнанным в угол собственного разума, но при этом как-то осознавать собственную чудовищность. Невозможно знать, не захвачены ли они в таком же состоянии прижизненной смерти, оставаясь в сознании.

– Я тоже туда пойду, – сказал я неожиданно для себя самого и растерянно оглядел клинок Расчленителя.

Я не мог просто ждать сложа руки и позволить этому произойти. Там мой народ.

– Не пойдешь. – Шадея спрыгнула со стены и легко приземлилась на ноги, с виду слишком тощие для таких прыжков. – Ты забыл, что магу Эвангелине уже приходилось тебя удерживать?

– Я ничего не забыл. Хочешь правду? – Краем глаза я заметил, что Киллиан угрюмо кивнула. – Живодер убил моего друга Линаса. Плоть магорожденного использовали для создания этой проклятой твари. – Я постучал пальцами по своей голове. – Нас с Линасом связывали узы Дара. – Несколько магов ахнули, я услышал шепоток про тиранов. – Это не было порабощением, мы с ним были как родные, ближе, чем кто-либо из вас может даже представить. Вот почему я и вернулся в этот город, в долбаную крысиную задницу. Линас отдал жизнь ради того, чтобы тварь не успела полностью вызреть до прибытия скаллгримцев. Без него она была бы адски мощнее, и никого из вас уже не было бы в живых.

Шадея вскинула голову:

– А, понятно. Значит, вот почему тирана так ранило появление Магаш-Моры? Одни боги знают, сможешь ли ты вынести эту боль, Эдрин Бродяга.

В кровь хлынула ярость Расчленителя. Я поднял колдовское оружие.

– Свою боль я заткну прямо в глотку долбаной твари. Я разрушил этим клинком кристаллическое ядро той, что поменьше. Если мы пробьемся, я сделаю то же самое и с этой, клянусь.

Крандус некоторое время обдумывал мои слова:

– Хорошо. Маг Эвангелина, собери штурмовиков и найди кого-нибудь, чтобы принести этому магу его достояние. Будь быстра как ветер.

Эва одобрительно кивнула:

– Это мне больше нравится, чем прятаться за стенами, пока гибнут люди.

И она понеслась к Ордену магов.

Крандус произнес в сигнальный жезл:

– Я, Крандус, архимаг Арканума, повелеваю сломать печати на третьем, четвертом и пятом хранилищах. Доставайте орудия войны.

Даже сквозь гул боевых барабанов Скаллгрима, звон колоколов и визг Магаш-Моры внезапное молчание магов ощущалось все более громким. Самые могущественные артефакты из находившихся во владении Арканума были запечатаны в древних хранилищах под Орденом магов после окончания Демонической войны – все, кроме громадных титанов, которых обездвижили. Защищавший когда-то города-государства Ванды Покров был непоправимо поврежден. И хотя Аркануму удавалось преграждать порталы в Дальние миры достаточно долго, чтобы дать Покрову восстановиться, рана все еще гноилась. До сих пор всем магам строго-настрого было запрещено посещать пустыню Ванды. И они давали клятву, что мощь Сетариса больше никогда не будет использована для войны.

Весь вид Крандуса говорил о том, что, будь у него выбор, он скорее предпочел бы перерезать самому себе глотку, чем позволить этим предметам снова увидеть свет. На мой взгляд, никто не должен обладать такой силой. Тем не менее я понимал, что и сам воспользуюсь этой силой, если потребуется.

После бесконечного ожидания наконец-то жезл Крандуса зажужжал. Металлический испуганный голос произнес:

– Хранители оберегов распечатали закрома. Все готово.

Над Старым городом разнесся громкий треск.

Сперва никто не понял, что происходит. Спустя пару мгновений шпили Ордена магов накренились, надломились и полетели вниз. Великолепные залы могущественного Арканума с торжественным достоинством рухнули в реве падающих камней, звоне бьющегося цветного стекла и треске ломающихся защитных печатей. Тысячелетие искусства и истории Арканума было разрушено, уничтожены сотни жизней.

– Нет, – прохрипел кто-то. Оказалось, что я. Боевых орудий больше нет. Для нас. Когда Магаш-Мора высосет все жизни горожан, в Сетарис войдут скаллгримцы и возьмут все, что столетиями хранил и оберегал Арканум, просто выкопают из-под завалов все опасные знания и смертоносные силы. Хальруны Скаллгрима, конечно, всего лишь дикари, но и без Харальта рано или поздно разберутся, как использовать те артефакты.

– Как такое возможно? – произнесла Киллиан, не отводя глаз от вздымающегося вверх столпа пыли.

Она поморгала и потерла глаза, словно не в состоянии принять то, что видит.

Крандус в ужасе поглядел на сигнальный жезл, потом с силой бросил его на камни.

– Мы в опасности, – прошипел он, притягивая к себе одетую в пурпур женщину с редкими седыми волосами и суровым лицом, если не ошибаюсь, советницу Мервин. – Беги. Сообщи всем, что жезлами пользоваться нельзя. Отправь на место происшествия ясновидящих – я должен знать, что произошло. Ни один маг, даже группа магов не могла обладать такой силой, чтобы сломать там защитные чары. Это нельзя сделать с легкостью и быстро. Вероятно, это готовилось годами. Кто-нибудь, найдите проклятого Харальта Грасске и доставьте мне его голову.

Мервин поспешила исполнить приказ, от потрясения не заметив, что архимаг обращался с членом Внутреннего круга как с девчонкой на побегушках. Крандус наблюдал за поднявшимся столпом пыли, не выказывая эмоций, но в уме, должно быть, перебирал возможные варианты действий. Когда все остальные растеряны, он оценивает и планирует, потому и стал архимагом. Конечно, он и сам вполне мог в одиночку опустошить большую часть города.

– Что задумал Харальт? – спросила Киллиан. – Зачем он это сделал?

Кулаки Крандуса дрожали от ярости.

– Центр всей магии Сетариса – идеальная цель, если хочешь одним ударом сокрушить самое большое препятствие на пути к завоеванию. Полагаю, корабли с волчьими головами здесь лишь для того, чтобы добивать уцелевших, когда Магаш-Мора закончит пир. – Они с Шадеей переглянулись. – Обряд Ковки должен обеспечивать верность всех магов, но мы не знаем, что за странные силы здесь действуют.

– А как же наши проклятые боги? – вмешался я. – Прячутся как напуганные детишки? Для создания такой твари нужна серьезная сила. Вроде силы богов, например. За лигу чую.

Богам следовало бы сейчас плыть над городом, посылая огонь и молнии вниз, на наших врагов, вырвать магию и саму жизнь у них из костей и разверзнуть землю, чтобы сбросить останки в Костницу. Все животные Сетариса должны рвать захватчиков зубами, когтями и клювами. Вместо этого боги бездействуют.

– Ах да, Киллиан упоминала о сделанных тобой опрометчивых выводах, – сказал Крандус. – Скрытый бог вне подозрений, для чего бы ни использовали его старый храм в Крольчатнике.

При этих словах он с печальным сомнением улыбнулся.

– Но…

– Молчи!

На виске у него пульсировала вена.

Во мне все кипело, но я заткнулся. Он не шутит, и не время сейчас спорить с архимагом.

Наше внимание привлек лязг стальных доспехов и подкованных железом сапог. Строевым шагом к нам приближался с десяток заляпанных грязью фигур, каждый нес двуручный меч высотой с меня. Каждый был с головы до ног так покрыт стальными пластинами с острыми как бритвы гранями и шипами, что на целую кузню хватило бы. Шлемы не имели прорезей для глаз, вместо них свет пропускали какие-то прозрачные кристаллы, встроенные в железо, укрепленный магической защитой металл заменял ремни, кожаные перевязи и наколенники. На мой взгляд, штурмовики выглядели неуклюже и тяжеловесно, в таком виде неудобно сражаться, но они преодолевали расстояние между нами легко и плавно, с непосильной для обычного человека скоростью. Присмотревшись, я увидел за спиной одного меч с зелеными искрами, как у Эвы. И доспехи, нереально тяжелые, неожиданно обрели смысл – только рыцари могут сражаться в таких.

Вслед за ними шли темноволосые парень и девушка, судя по всему, близнецы. Мимолетное сходство с Мартеном выдавало в них санкторов. Они были слишком юны для того безумия, которое мы им готовили.

Громко топая сапогами, рыцари неуклюже выстроились перед архимагом.

– Их так мало, Эвангелина? – произнес он.

Голос Эвы звучал жестко и сдавленно:

– Остальные похоронены под завалами, архимаг.

Крандус поморщился и потер виски, опустив взгляд.

– Этого недостаточно.

Все рушилось, превращаясь в развалины. Я впервые видел архимага таким слабым, таким человечным.

Кто-то бросил мои старые сапоги и серый плащ. Я затянул ремни и надел сапоги. Все это служило доспехами против перемен – я опять ощутил себя прежним.

– Если бы мы могли выпустить против Магаш-Моры титанов, – сказала архимагу Шадея. – Полагаю, они как раз для этого создавались, хотя были завершены слишком поздно, чтобы спасти Эшарр. И таинственное свечение титана теперь объяснимо – это было предупреждение, которое мы не поняли в своем невежестве.

Крандус ничего не ответил и не взглянул на нее.

Киллиан оперлась на меня, ее силы уже угасали.

– Тут есть проблема. Ключи активации остались под завалами.

Не говоря ни слова, Шадея пристально смотрела на Крандуса, пока тот не решился встретиться с ней взглядом.

Он нервно сглотнул:

– Нет. Больше этому не бывать. Мы давали клятву.

Киллиан собралась с силами, глядя архимагу в лицо. Она заставила себя выпрямиться и отпустить мою руку.

– Объяснись. Как член Внутреннего круга я требую ответа.

– Один ключ есть, – сказал архимаг. – Он хранился отдельно от остальных. На случай… непредвиденных обстоятельств. Разве одного монстра недостаточно, Шадея?

– Иногда монстр нужен, чтобы вести войну с монстром.

Крандус провел рукой по идеально уложенным волосам и вдохнул:

– Да будет так. Принеси его, пока я не передумал.

Шадея развернулась и скрылась где-то в улочках Старого города. Архимаг выпрямился и, отбросив тревоги, вместе с ними утратил и малую толику человечности. Он окинул нас проницательным и расчетливым взглядом, и я понял, что мы все только пешки в отчаянной игре жизни и смерти.

– Маг Бродяга, – заговорил архимаг. – Ты поступаешь в распоряжение санкторов до тех пор, пока не потребуешься. Будешь подчиняться им без вопросов. – Мне на это было плевать. – Мартен, на пару слов, прежде чем вы уйдете. – Санкторы-близняшки встали по обе стороны от меня, Мартен и архимаг отошли в сторону для частной беседы.

Вернувшись, Мартен выглядел обеспокоенным и старался не смотреть мне в глаза. Мне и самому не понравилось, что архимаг беседовал с ним наедине. Я прекрасно понимал, что меня считают расходным материалом. У других тоже есть связанные с духом клинки…

Земля вдруг ушла из-под ног – Магаш-Мора издала оглушительный вой и обрушилась вниз всей тушей, разбив в прах целый жилой квартал. Тварь сосредоточилась на руинах, и пульсирующие щупальца стали рыться в обломках.

Когда монстр начал поглощать обезумевших лошадей, привязанных к повозке, я невольно отвел взгляд. Массивные ворота между Старым городом и Доками выглядели неприступными – древний дуб, окованный самой крепкой и защищенной магией сталью, усиленный столетиями мощной магии. Им не страшны ни армии завоевателей, ни осадные тараны, ни тем более вопящие орды перепуганных обитателей Доков, умоляющих впустить их. Но вся защитная магия окажется бесполезной, если чудовище снаружи поднимется по скале и достигнет ворот. Обычного дерева, камня и стали будет недостаточно.