Я мчался к Сету, бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, и ноги, казалось, едва касались камней. Мой запах учуяли, и теперь у меня был только один шанс остаться в живых. И я понесся на глухой, совсем близкий рокот реки.

На улице прямо передо мной из дыма вылезла сумрачная кошка размером с лошадь. По морде в шрамах я узнал Горелую, она принюхивалась. Мои ощущения притупились от дыма, но, похоже, и кошка пострадала не меньше. Я замедлил бег и, стараясь двигаться тише, свернул направо, к боковому проулку.

Огромная голова качнулась в мою сторону, а на теле зашевелились тусклые черные клочья шерсти. Взгляд злобных горящих глаз метнулся ко мне, и кошка зашипела, обнажая обсидиановые клыки длиной с руку. Где-то неподалеку по булыжникам заскрежетали другие когти.

Зараза.

Я перемахнул через невысокую стену и рванул вправо. Когти скрежетали у меня за спиной. Сумрачная кошка прокралась мимо и шмыгнула в тень заброшенной телеги торговца. Ожидаемого нападения не последовало, но живот у меня свело – она скрылась в темноте под колесами лишь для того, чтобы выскользнуть из темного дверного проема чуть дальше.

Я выскочил из переулка, пытаясь добежать до реки прежде, чем появится остальная стая. Я был так близко, что босыми ногами ощущал биение волн о берег. Порыв ветра рассеял дым, открыв черную стаю кошек, окруживших меня со всех сторон. Драться с ними было бессмысленно.

Впереди показались смутные очертания траченных непогодой изваяний, обрамлявших берег реки. Я бежал сломя голову. Вонь стекающих нечистот и грязной воды уже прорезалась сквозь дым. Совсем близко, но еще адски далеко. Клацание когтей становилось все громче с каждым моим шагом. И раненая нога вот-вот откажет. Нет, пока еще нет, ну давай же… Из смога передо мной появилась побитая статуя. В панике я слепо прыгнул вниз позади нее, подняв руки, чтобы не расшибить голову. На один жуткий миг я подумал, что недооценил расстояние и сейчас врежусь в землю, но пронесся сквозь дым к реке.

Когтистая лапа подцепила мой плащ со спины и дернула, вынудив остановиться. Я болтался в когтях Горелой, словно рыба на крючке, бьющаяся, чтобы вырваться на свободу. Зверь рычал, постепенно подтягивая меня ближе к клыкам. Задрав ноги, я уперся в каменный уклон набережной и что было сил оттолкнулся.

Я качнулся к реке, отчаянно стараясь вывернуться из плаща. Что-то разорвалось, и я упал. Воздух просвистел над затылком – кошка занесла другую лапу и совсем чуть-чуть промахнулась. Она взвыла, заскрежетала когтями, пытаясь сохранить равновесие, но не справилась.

Я свалился в Сет, и от удара по животу из легких вышибло воздух. Я всплыл, отплевываясь и кашляя, и как раз вовремя – успел увидеть молотящую лапами мешанину теней и когтей, тянущуюся к моей голове. Я нырнул. Зверь бил по воде, ее тяжесть и сила волн давили мне на спину и толкали все глубже, пока ноги не шаркнули по донной грязи. Вода забурлила – тварь старалась выбраться на поверхность. Я зажал рукой рану на ноге, притворился мертвым, и река понесла меня по течению. Почуяв в воде кровь, меня окружила стайка бледных костлявых рыб-падальщиков. А потом они дружной толпой накинулись на сумрачную кошку. Эти обитающие в Сете жуткие существа были достаточно осторожны, чтобы пережить сотни лет попыток уничтожения со стороны Арканума, и без промедления сожрали бы и мои кости, если бы их внимание не привлекло нечто более крупное и мясистое.

Осторожно и медленно я начал подниматься, и, когда наконец высунулся из воды, мое сердце наполнил радостью визг сумрачной кошки. Из разодранных внутренностей Горелой струилась тьма, а вокруг нее бурлила вода и мелькали рыбьи головы и хвосты. Пальцы у меня на ногах невольно поджались, яйца попытались втянуться в тело. Я терпеть не мог плавать, ненавистно было не знать, что находится там, подо мной, и не мог не думать о куче зубастых тварей, с аппетитом глазевших на мои пальцы как на жирных, сочных червей. Я едва не вскрикнул, когда что-то упругое и большое шаркнуло по ногам. Стайка падальщиков рассыпалась, и секунду спустя что-то утащило сумрачную кошку под воду. Горелая больше не выплыла.

Я заставил себя не дергаться и поплыл по течению, ожидая, когда меня отнесет к мосту Ворота Сета, где по лестнице я смогу подняться на уровень улиц. Выше по течению воду взбивали в пену хлопающие хвосты и щелкающие зубы рыб-падальщиков, дерущихся за лакомые кусочки демонической плоти и магии. Как только они закончат пожирать кошку, я следующий. Едва показались мост и ступеньки под ним, я метнулся к берегу и пополз вверх по жесткому камню, пока пальцы ног не оказались далеко от воды.

Тяжело дыша, я лежал на спине и смотрел на дымное небо, ожидая, когда стихнет сердцебиение и из тела выйдет страх. Синева и солнечные лучи пробивались пятнами сквозь облака и дым.

– Жив еще, – произнес я.

Лицо странно онемело. Я потрогал пальцем и обнаружил, что к щеке прицепилось что-то мягкое, вялое.

– Фу-фу-фу.

Я оторвал от щеки жирную пиявку, подцепив присоски ногтем, бросил ее назад в реку и вытер кровь со щеки.

Еще две я выдернул из своих рук. И тут что-то дернулось у меня в штанах. Содрогнувшись и чувствуя тошноту, я расстегнул ремень и спустил штаны до лодыжек. Что-то бледное размером с член вывалилось и покатилось по земле. Меня пронзил ужас. И я выдохнул с облегчением – это оказался маленький толстый угорь.

Я расплылся в улыбке, глядя в свой пах.

– Ты по-прежнему жив-здоров, старина.

– Что за неприличное зрелище, – сказала Шадея, стоящая на мосту над моей головой. – Что ты делаешь, Эдрин Бродяга?

Я со стоном отвел взгляд от своего члена и, подняв голову, увидел на мосту старую каргу, она подняла брови и перегнулась через парапет. К ней присоединилась и Эва, на сей раз в полном боевом облачении и с двуручным мечом на спине. Обе были в пыли, потрепаны и украшены синяками, но в остальном выглядели неплохо. Я обрадовался, что Эва спаслась из Костницы, но насчет выживания Шадеи испытывал противоречивые чувства.

Чтоб тебя.

– Любуюсь своим членом, Шадея. Ты небось давненько не видала ни одного.

Глаза Эвы скользнули по моему оголенному паху, она нагло пялилась на меня.

– Боже мой, – фыркнула она, подавляя смех.

Шадею я ничуть не смутил.

– Ничего подобного, – сказала она. – Я как раз препарировала один в прошлом месяце. По сравнению с твоим он был довольно большой. – Она поглядела на Эву. – Будь любезна, доставь паршивца сюда.

Эва перемахнула через парапет и, пролетев больше тридцати футов вниз, приземлилась на ноги в железных доспехах. Металл лязгнул. Она с легкостью несла тяжесть железа, словно ткань. И, по крайней мере, ей хватило такта выказать немного смущения, пока я поспешно возвращал на место штаны и затягивал пояс. Хотя глаз Эва не отвела. Увидев мою разодранную и кровоточащую ногу, она осторожно заключила меня в стальные объятия. Я обвил руки вокруг ее латного воротника и крепко держался, пока она поднималась по ступеням на уровень улицы. Наплевать на мужественность, это было приятно. Я не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя в такой безопасности, да и не особо стремился взбираться по лестнице на нетвердых ногах.

Иллюзия безопасности немедленно испарилась при виде ожидающей нас мерзкой старой карги и двух групп стражей в доспехах, возводящих баррикады на мосту.

– Что происходит? – спросил я, когда Эва поставила меня наземь.

Она продолжала придерживать меня под руку, чтобы не нагружать раненую ногу.

– Обеспечиваем безопасность мостов, – ответила Эва. – И отряды магов уже выдвинулись для усиления защиты стен.

Шадея поморщила нос:

– Нахватался вони, следов демонов и кровавой магии.

– Ну, так ты ж меня знаешь, – сказал я. – Все меня обожают. У меня полно самых разных друзей. Слушай, Киллиан ранена. Она…

– Уже в Старом городе, – перебила Шадея. – Твоя магорожденная подружка Лайла провожает ее к целителям. Кстати, странно – я думала, что знаю имена всех магорожденных, подлежащих Ковке. – У меня подступил к горлу ком от испуга, но она не стала на этом задерживаться. – Советница Киллиан выживет. И за это Арканум тебе благодарен.

Нужно было срочно поменять тему, а не то Шадея прицепится к этому несоответствию, и тогда Лайла может погибнуть.

– Она рассказала тебе о Магаш-Море?

Она бросила на меня жесткий взгляд:

– Киллиан разгласила секретную информацию, и за это будет наказана – позже. Но, учитывая обстоятельства, я должна сказать, что это лишь мнение, не подкрепленное достаточными свидетельствами. Тем не менее я приму к сведению все варианты. Признаюсь, я немного удивлена, что ты выжил в подземной реке.

Я ухмыльнулся:

– Не избавил Арканум от хлопот со мной. Извини, что разочаровал. Где Харальт?

Шадея вздохнула и отвернулась, чтобы оглядеть нижний город.

– В настоящий момент он под следствием в Суде справедливости под Орденом магов. Он прошел все предложенные мной проверки, но, учитывая последние события, это разумная мера предосторожности.

– До сих пор все, что я сказал, подтверждалось, – ответил я. – То, что ты терпеть меня не можешь, не означает, что я ошибаюсь.

Столбы дыма поднимались из множества мест, а ворота города были так запружены потоком бегущих от резни моряков, докеров и пастухов, подгонявших остатки скота, что закрылись только сейчас. Флот Скаллгрима скоро пристанет к берегу – если только маги, направленные к стенам, не сумеют сжечь в пепел их корабли до того, как те подойдут.

Шадея поджала губы, размышляя:

– Вопреки тому, что ты думаешь, маг Бродяга, никакой особенной неприязни я к тебе никогда не питала. Ты мне вообще безразличен. У меня также нет убедительных свидетельств, что ты пользовался своим Даром во зло, хотя набор слухов насчет тебя чрезвычайно богат. – Она оглянулась, и от этого равнодушного взгляда по моей спине пробежала дрожь. – Будь у нас такие свидетельства, тебя бы утилизировали.

Я едва сдержал гнев:

– И ты думаешь, я поверю? Ни один из вас не желает видеть здесь так называемого тирана.

Шадея надолго задумалась. Эва переминалась с ноги на ногу, металл и кожа поскрипывали. Она явно чувствовала неловкость от напоминания о том, на что способен мужчина, которого она только что держала на руках.

– После эры тиранов письменной истории не сохранилось, – сказала Шадея. – Но думаю, что и в устных преданиях есть доля правды, со временем искаженной. Самые старые сказки повествуют о временах, когда люди сбивались вокруг костров, боясь бродящих по ночам жутких существ, уносящих спящих детей и распространяющих безумие и болезни. Человечество в этом мире не одиноко.

Я растерянно заморгал, сомневаясь, что правильно ее понял:

– А потом ты скажешь, что в твоей жуткой мастерской в банках плавают образцы призраков, огров и темных сущностей, а все монстры из сказок моего детства реальны?

Она усмехнулась:

– Тебе кажется это странным, хотя ты сражаешься с демонами, порождением чужих миров за Покровом? Или ты забыл то создание, что нашел в катакомбах мальчишкой?

Эва выглядела сбитой с толку ее словами так же, как и я. Содрогнувшись, я взглянул на Шадею, вспоминая вид огромных костей и покатого черепа с третьим глазом во лбу.

– Я думал, то был древний маг, измененный магией.

– То был труп того, что мы зовем огром, – сказала она. – Огарим, если предпочитаешь устные горские предания, менее искаженные, чем наши. Не одно столетие обнаруживались различные артефакты, доказывающие присутствие в Каладоне этих созданий. Но обычно магам низкого ранга вроде вас подобные сведения не сообщались.

Я облизнул губы:

– Тогда почему ты сделала это сейчас?

– Еще одна и последняя попытка отвратить тебя от темного пути, – сказала она. – В мифах говорилось, что некоторые демонические создания принимали облик людей, а другие вселялись в мертвые тела грешников. Исходя из современных теорий, магия постепенно адаптирует своих носителей, чтобы их род выжил, несмотря на окружающие опасности. И тогда логично предположить, что когда-то тираны могли служить для выявления подобных замаскированных сущностей. Нюхачи, вероятно, тоже – это две различные реакции человеческого организма, выработанные для борьбы с одной и той же угрозой.

Очевидно, она решила, что я не поверил, потому что поспешила продолжить, правда, несколько раздраженно от того, что увлеклась изложением своих любимых исследований темных сущностей.

– Как бы ни привлекательно выглядела такая гипотеза, я считаю, ты вполне можешь найти себе достойную цель на ближайшие годы. Неразумно отбрасывать какой-либо инструмент, если он не кусает руку владельца.

Я сглотнул. Ничего подобного никогда не приходило мне в голову.

– Цель? Для меня?

Шадея улыбнулась – зрелище ужасающее.

– Как по традиции, так и в соответствии с семейными отношениями, мне суждено было вступить в брак с высокопарным болваном из высшей знати и нарожать ему выводок пискливых младенцев. Я выбрала иной путь. Шадея и замужество? О боги, нет. Дети? Я думаю, всем вовлеченным повезло избежать такого удара, это было бы как топором по лицу. Ты тоже можешь пойти другим путем, если захочешь.

Внизу к сетарийскому берегу пристали три корабля с волчьими головами, авангард флота, дикари уже яркими точками мелькали на берегу. Пироманты на городских стенах начали сжигать их огненными стрелами.

– Что за безумие бросает их на приступ городских стен? – покачала головой Эва, глядя на бойню.

Прежде чем я успел ответить «держу пари, что это как-то связано с кровавым чудищем под землей», Шадея резко повернулась в сторону Крольчатника.

– О нет, – сказала она, и я впервые в жизни увидел испуганную Шадею.

Земля задрожала. С окрестных зданий падала штукатурка, со скальных стен Старого города дождем посыпались камни. Мой разум тоже дрожал. Жестокая боль пронзила голову между глаз. Я закричал, смутно чувствуя, как руки в стальных доспехах поддерживают меня, не позволяя упасть.

– Что с ним такое? – спросила Эва.

Я дрожал и бился в ее руках.

Как сквозь сон я почувствовал, что пальцы Шадеи прижимаются к моим запястьям и шее, а потом поднимают веко. Боль была не моей, а вгрызалась извне, обходя любую защиту, которой я пытался ее блокировать.

В конце концов мои руки отчаянно вцепились в рукоять Расчленителя. Ярость врезалась в боль.

Шадея зашипела и отдернула руку:

– Бросай его!

Эва отпустила меня и, отступив в сторону, извлекла поблескивающий зелеными искрами меч. Я шлепнулся задом на землю, но тут же перекатился и встал, держа в руке нож, мои губы кривились в диком рыке. Я почти не замечал окружающих, рык был обращен в сторону Крольчатника, где только что в облаке пыли обрушилась целая улица ветхих доходных домов.

Шадея махнула стоявшим позади стражам, но я сосредоточился лишь на источнике боли, сверлящей переносицу.

Далеко, в самом сердце Крольчатника, вверх взметнулись осколки древесины и камня. Жилой квартал вспучился, рассыпался на куски. В этом облаке обломков и смерти из подземной глубины Костницы поднималось нечто огромное, мясистое и лоснящееся. Изнутри существа неслись мысленные крики – оно поглощало обитателей разваливающихся домов. И я чувствовал боль всех, на меня обрушились все страдания обитателей квартала, не совсем живых, но ужасающе далеких от смерти. На поверхность вылезла только часть огромного существа, но внутри, в глубине той вопящей массы, я уже ощущал Дары десятка зрелых магов, окруженных бесчисленными магорожденными с их жалкими каплями. Меня невольно влекло к одному из многих, к источнику боли, поднимавшемуся из глубины.

К Линасу, моему брату по узам Дара.

Я крепко сжал Расчленителя в дрожащих руках. Мне было трудно думать. Боль. Страх. Все путалось.

Шадея выругалась:

– Выруби его. И будь осторожна с этим клинком.

Размахивая Расчленителем, я зарычал на Эву и передвинул больную ногу, чтобы занять позицию поудобнее. Мои мышцы заполнила магия, и я был готов убивать.

– Извини, – сказала она, пожимая закованными в железо плечами. Ее изображение расплылось, и что-то врезало мне по лицу. Я свалился, и все вокруг затуманилось.