Течение швыряло нас, как тряпичные куклы. Ошалев от ужаса, я карабкался по скользкому камню, обдирая ногти. Я крепко прижимал Киллиан к груди, вслепую пытаясь поднять голову и ухватить хоть глоток воздуха. Ледяная вода залилась в рот и в нос, я захлебывался. Но вдруг поток ухнул куда-то вниз, и нас смыло в длинный желоб. Я врезался в стену, так что из легких вышибло весь воздух, отскочил от нее и несколько раз перекувырнулся, с меня слетел сапог.

Я пытался затормозить, молотя руками, но тщетно, потому что не знал, где верх, а где низ. Легкие разрывались. Меня охватила паника, больше всего на свете хотелось сделать вдох. Внезапно наши головы оказались на поверхности, и я втянул еще один отчаянный глоток воздуха, прежде чем волна утащила нас под воду, затягивая на глубину, и уши наполнились ревом. Преодолев водопад, мы погрузились в озеро; от удара я выпустил Киллиан из рук, а река потянула меня назад. Меня швыряло то в одну, то в другую сторону, я бился о невидимые стены туннеля как о сотни скрытых кулаков. Но когда я снова всплыл, стены исчезли. Течение успокоилось.

В глазах защипало от соли, откуда-то сверху через толщу воды проникал мерцающий свет. Надо мной расплывчатой тенью распростерлась Киллиан. В горле запершило, как от проглоченной тухлятины. Я сорвал оставшийся сапог и, схватив Киллиан за руку, другой ладонью стал загребать воду, всплывая к свету. Рана на ноге горела. Поверхность приближалась мучительно медленно. Мне необходимо было вдохнуть, и меня охватила паника. В глазах потемнело. В последнем отчаянном рывке я вырвался на свободу и судорожно вдохнул. Больше я никогда не буду воспринимать воздух как безделицу! Киллиан не шевелилась – то ли потеряла сознание, то ли умерла.

Кашляя и отплевываясь, я вытер слезящиеся глаза и поплыл, стараясь держаться на поверхности, среди отходов из сточных канав и мусора. От набившейся в рот тухлятины меня тошнило. Подземная река вынесла нас в море рядом с Нищенскими доками.

Чрезвычайно медленно и жалко я погреб к берегу, с Киллиан на прицепе. Неподалеку плавали щепки и обломки – свидетельство гибели корабля. У причала плескался с десяток кораблей сетарийского флота с порванными парусами и черными от пожара бортами, утыканными стрелами. Один сильно кренился, в правом борту зияла дыра, похожая на следы зубов. Ведущая к Нищенским воротам дорога была забита ранеными с кораблей и людьми, бегавшими туда-сюда с инструментами и оружием.

Я барахтался на волнах, как больной боров, и уже устал от этого. Наконец, тяжело дыша, вместе с Киллиан я вылез на галечный берег. Все тело ныло. Я перевернул Киллиан на спину. В тех местах, где до нее дотронулась та тварь, кожу покрывали красные ссадины и царапины. На шее по бокам виднелись четыре длинных надреза без крови, как будто ей пытались разорвать глотку. Она не дышала, поэтому я распахнул ее промокшую одежду и замерзшими руками попытался нащупать пульс на шее. Безрезультатно. Я не знал, что делать. Я надавил ей на живот, и вода хлынула изо рта и раны на шее.

– Дыши, – взревел я, нажимая на живот.

Я старался избавить ее от воды, но она по-прежнему не дышала.

– Давай, Киллиан. Ты же можешь. Ты рождена для великих дел, а не для того, чтобы утонуть в темноте. Дыши, будь ты проклята!

Она не дышала.

Я рухнул на камни, пытаясь найти в себе силы и волю встать и поплестись к докам. В животе бурчало, напоминая, что после ускоренного исцеления я буквально умираю с голода.

На моем теле живого места не было. Добро пожаловать домой! Не будь я магом, умер бы уже раз пять. Как часто мы с бездумной легкостью переносим ранения, которые покалечили или убили бы обычного человека? Неудивительно, что многие маги считают себя настолько выше обывателей, как будто относятся к совершенно иной породе.

В конце концов я с трудом поднялся и снял изодранную одежду, чтобы выжать воду. Я старался не смотреть на Киллиан. Мне не в чем было винить себя, но когда-то я близко ее знал и не мог не чувствовать ответственности. Мое тело превратилось в гобелен черных, зеленых и фиолетовых синяков. Некоторые уже желтели. Я ощупал голову пальцами и, к счастью, не обнаружил сломанных костей, хотя и бился о камни, правда, мои медицинские навыки ограничивались умением делать повязки и надеяться на лучшее. Линас всегда говорил, что у меня крепкая черепушка. Запустив руку в волосы, я вытряхнул липкий мусор, но лучше было об этом не думать.

Разверстая рана в ноге горела из-за соленой воды.

– Пошел вон, – сказал я Расчленителю, воображая, что это не моя боль.

Из раны тянулись извивающиеся щупальца черной жидкости. Я крепко сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, когда вместе с потоком крови появился Расчленитель. Он клацнул по камням, и зазубренное лезвие едва не отрезало мне большой палец на ноге, шлепнувшись совсем рядом.

– Кто же ты, мерзкое отродье?

Он ответил только нечеловеческим хохотом.

Я с хмурым видом оторвал кусок рубахи, чтобы перебинтовать ногу, и поморщился, сделав несколько пробных шагов. Расчленителя я аккуратно сунул за пояс, и хотя было очевидно, что оружие имеет сверхъестественное происхождение, время таиться прошло.

Я наскоро вытер с лица Киллиан кровь и грязь. Под конец мы уже были не друзьями, а, по правде говоря, скорее врагами, но я не мог ее ненавидеть. В каком-нибудь другом мире я спас бы ее и стал героем. Но другой я. Я усадил ее лицом к морю, смахнул оставшуюся вокруг глаз и носа грязь. Она предпочла бы покинуть этот мир, глядя на море.

– Прощай, Киллиан… И прости…

Она открыла глаза.

Я отдернул руку и плюхнулся на задницу.

Киллиан согнулась пополам, закашлявшись и схватившись за голову:

– Где я?

Я открывал и закрывал рот, как тупая рыбина.

Она потрогала пальцами покрытые грязью волосы и поморщилась, обнаружив шишку размером с яйцо. А потом мутными глазами посмотрела на меня:

– Эдрин? Что… Где мы?

Она вдруг поняла, что на ней нет обуви, а платье разорвано и выглядит совершенно неприлично. Киллиан наскоро запахнула одежду и с подозрением покосилась на меня.

Я нервно сглотнул:

– На берегу у Нищенских доков. Нас… э-э-э… смыло в море. – Я до сих пор не мог поверить своим глазам. – Ты не дышала. Я решил…

Она попыталась встать, застонала и снова села.

– Я же могущественный гидромант, придурок. Неужели ты подумал, что я могу утонуть? Что канцлер Внутреннего круга настолько бессилен в собственной стихии? У всех нас есть определенные приспособления.

Я не был таким уж идиотом, как она решила. Не совсем.

– Та тварь питается магией. Я почувствовал у нее внутри украденные Дары магов и не знал, остался ли Дар в тебе.

Ее глаза распахнулись от внезапно нахлынувших воспоминаний. Она вздрогнула, наклонилась, и ее тихо вырвало. Я терпеливо ждал, пока она закончит избавляться от яиц и хлеба, съеденных на завтрак.

– О боги, что произошло? – спросила она, обхватив себя руками. – Как я выжила? Я чувствовала, как та тварь пожирает мою магию, а вместе с ней и меня.

– Я вырезал мерзкой твари сердце, – ответил я гораздо бодрее, чем себя чувствовал.

– Как? Она ведь пожирала магию, а наши клинки оказались бесполезны.

– Твой клинок – возможно.

Лишь такой ответ я мог дать магу Внутреннего круга, даже если она и была обязана мне жизнью. Для Киллиан Арканум всегда был на первом месте. И никто не должен знать, что Расчленитель опаснее любого известного клинка, связанного узами духа. Даже я не знал всех его возможностей. Он умеет больше, чем должен уметь грубый кусок металла, даже заговоренный. И теперь двигается сам по себе. И это внушает ужас.

Она изучила зазубренное лезвие Расчленителя и напряглась, но промолчала, в кои-то веки позволив мне сохранить свои тайны.

– Эта мерзкая тварь – творение кровавого колдуна, созданное, чтобы убивать магов. Оно пожирает магию. Ты ведь это понимал. И все равно прыгнул ему на спину, чтобы спасти меня. Почему?

Вставая, я застонал как старик – острые камни вонзились в ступни.

– Я просто дурак, – ответил я, пожимая плечами. – Это ведь для тебя не откровение?

Она долго смотрела на меня с непроницаемым лицом:

– Спасибо.

– Я просто рад, что мы оба выбрались, – сказал я, пытаясь об этом не думать.

– Ходили слухи, что десять лет назад ты имел отношение к разным зверствам. Я не хотела плохо о тебе думать, Эдрин, но ты должен понимать, насколько тебя изменила Ковка. У тебя в голове появилось нечто темное, исказив твою личность. В результате ты пошел по пути саморазрушения, и я боялась услышать о твоей смерти. Или еще о чем-нибудь малоприятном.

Я пожал плечами. Я слишком устал и не знал, как на это реагировать.

– Ты поверила слухам?

– Я не была вполне уверена, но точно знала, что ты никогда не причинил бы вреда архимагу Византу.

– А теперь?

– Я верю, что ты не имеешь отношения ни к чему такому.

Слова обладают мощной силой. Они попали мне прямо в сердце. Киллиан верит мне, даже после всего, что я ей когда-то сделал.

– Спасибо, – проворчал я.

Конечно, я имел отношение к убийству бога, но об этом она не упоминала. Быть может, потому что это было слишком невероятно.

Она вздохнула с облегчением:

– По крайней мере, тварь сдохла, прежде чем колдун выпустил ее на свободу. Помешав этому кошмарному плану, ты получишь больше шансов доказать свою невиновность в суде.

Она заметила мою кислую мину и нахмурилась:

– В чем дело?

Я облизал губы, и во рту внезапно появился мерзкий привкус.

– Помнишь, я рассказывал тебе о твари, которую видел в озере? Так вот, мы убили не ее.

– Что это значит?

– Тварь в озере была громадной. А та, которую мы убили, по сравнению с ней просто котенок. В этой не было тела Линаса и его Дара. Его Дар еще живет. Я чувствую его где-то под землей, хотя наша связь очень слаба и нарушена.

– Ты не можешь знать этого наверняка. Разве что если… – Ее глаза округлились, а по горлу прошел спазм, как будто ее вот-вот снова вырвет. Что ж, теперь она в курсе, что все эти годы Линас был связан со мной через свой Дар. Но Киллиан не стала меня отчитывать, а с трудом встала, отмахнувшись от предложенной руки. – Надо предупредить Арканум.

– Вот ты этим и займись. А мне нужно убить Харальта.

Чужеродная магия затопила мои вены, угрожая разорвать все кровеносные сосуды в теле, и я затрясся в конвульсиях.

– Ты пойдешь со мной, – заявила она.

Я пробулькал несогласие. Она сжала мои кишки и отпустила.

Я покачнулся и чуть не упал.

– Какой милый способ обращаться с человеком, только что спасшим тебе жизнь.

– Тебе пора повзрослеть. Это важнее личного. Чтобы спасти город, я готова привязать тебя к лошади и волоком протащить по мостовым всего города, если потребуется.

– Да что там за идиотские тайны? – спросил я. – Зачем тебе нужен я, если у тебя весь Арканум на побегушках?

Она вдруг покачнулась и чуть не упала, а ее глаза остекленели. Я машинально поддержал ее, несмотря на отвращение. Киллиан застонала и оперлась на мою руку – видимо, еще не оправилась от удара по голове.

Она поморгала и опять сфокусировала взгляд, в смятении посмотрела мне в глаза, но тут же оттолкнула меня и попятилась.

– Прости, – сказала она. – Я не злопамятна. Просто думаю, что нам понадобятся все маги, каких мы сумеем собрать.

– Зачем?

Она пожевала губу:

– Если я правильно понимаю, что это за тварь, понадобятся все городские силы, чтобы выстоять против нее. Ты в курсе происходящего и сумел убить ту мелкую.

– Тогда стряхните пыль со старых боевых машин и тех штуковин, которые заперты в хранилищах под Орденом магов, – сказал я. В период расцвета империя Сетарис выкопала внушительную коллекцию смертоносного оружия на руинах старого Эшарра, так почему бы не пустить его в ход? – Если все и впрямь так плохо, пусть Арканум задействует проклятых титанов. Я вам не нужен.

Она на мгновение задумалась, а потом покачала головой:

– Внутренние механизмы титанов запрятаны в самых глубоких хранилищах, даже архимагу не так уж просто преодолеть все многочисленные заслоны. В любом случае Арканум никогда больше не разрешит их использовать. Мы и так обеспокоены их странным свечением.

– Да хватит уже тянуть кота за хвост, чтоб тебя! Скажи наконец, что это за мерзкая тварь! Я имею право знать.

– Если это именно то, чего я опасаюсь, она частично описана в древних свитках, лишь недавно извлеченных при раскопках Эшарра. Знает об этом только Внутренний круг. – Она поколебалась. – Ладно, теперь уже не до соблюдения правил. Описание этой твари полностью совпадает с Погибелью Эшарра – чудовищем, пожравшим сердце древней империи. Немногочисленные выжившие маги назвали ее Магаш-Мора – Пожирательница плоти. – Она поежилась. – О боги, и столько горожан пропало, да еще освежеванный магорожденный! Разве мы могли подозревать что-то подобного масштаба?

По моей спине пробежал холодок, а волосы встали дыбом.

– Неужели это возможно? – Я с такой силой схватил ее изорванное платье, что побелели костяшки пальцев. – Разве она не была уничтожена вместе с Эшарром?

Она стряхнула мою руку:

– Мы не знаем наверняка, она ли это. Говорят, она сожрала все, что могла, а потом сдохла от голода. И в конце концов превратилась в пепел под солнцем пустыни.

Я уставился на нее округлившимися глазами:

– Арканум многие века раскапывал руины Эшарра, как же вы могли не знать? Даже с помощью Скаллгрима Харальт не сумел бы создать еще одну такую тварь. – Мои руки дрожали. – Нет, такого не может быть. – Он привел эту чудовищную тварь в мой дом, в мой город. Он убил Линаса, пытался переманить на свою сторону Лайлу, а теперь хочет отнять у меня еще больше? Что-то у меня внутри взорвалось, стремясь вырваться на свободу как бешеный воющий зверь. – Харальт не настолько силен или умен, чтобы осуществить все это в одиночку. Так одурачить Шадею мог только бог. Харальт заключил союз с силами куда более грозными. Этот Скрытый бог…

– Успокойся, – оборвала меня она. – Не могу даже представить, чтобы боги помогали разрушать собственный город. Они тысячу лет защищали Сетарис, а Владыка костей, Артха и Хозяйка ночи были местными богами еще до появления Сетариса.

– Все они оберегали Сетарис целую вечность, все, кроме одного.

Она призадумалась:

– Как оказалось, в одном предположении ты был прав. Глупо было бы отмахнуться от другого. Когда я вернусь, Харальта проверят всеми возможными способами, даже самыми болезненными. Мы узнаем правду, можешь не сомневаться. Та тварь, на которую мы наткнулись, не просто неподвластна магии, а питается ею, и если это лишь мелкое отродье, даже у богов есть причина для страха, – продолжила она. – Трудно даже вообразить, какой ужас нас ждет. А пока что надо отступить и обдумать план действий.

– То есть ты собираешься засесть за стенами Старого города, пока вы не придумаете новый план? – Судя по выражению ее лица, я был прав. – А как насчет Доков? Как насчет всех живущих там бедолаг? Ты готова просто бросить их на съедение?

Она открыла рот и закрыла. Выглядела она удивленной, явно не знала, что ответить. Я нахмурился и отвернулся.

– Не знаю даже, что хуже, – что ты готова их бросить или что вообще забыла учесть их в плане.

Киллиан была хорошим человеком, но, как ни печально, сказывались воспитание и окружение.

– Мы просто сосредоточим силы, – сказала она. – Это логичное решение.

– Будь проклята логика, я…

Я не успел договорить, как глаза защипало от дыма. Горели корабли, пришвартованные в Нищенских доках, и огонь распространился еще на десяток зданий, скорее всего, склады с зерном. В порту началась жестокая драка: толпа загнала в угол нескольких вооруженных людей, наверняка поджигателей, и принялась избивать их до полусмерти.

– У нас нет времени, – сказала Киллиан.

Она помчалась к порту, не замечая острые камни и хлюпающую под голыми ступнями грязь. Даже после удара по голове она опередила меня, и я бежал за ней, тяжело дыша. Насколько я ее знаю, она наверняка встала ни свет ни заря и выполнила все ежедневные упражнения. Как-то раз она сказала мне, что «в здоровом теле здоровый дух». И она стала нравиться мне еще меньше.

Вереница людей с поразительным проворством передавала на горящие корабли ведра с морской водой. Но дымное пламя все равно поднималось только выше, шипящие красно-оранжевые языки огня карабкались вверх по мачтам, воспламеняя паруса и такелаж. Со стороны Западного брода тоже поднимался черный дым.

– Кто-то пытается сжечь все способные выходить в море корабли? – сказала Киллиан. – Это неспроста. Но зачем?

Я облизал губы:

– Чтобы мы не сбежали.

– Объясни.

– Живодер, то есть Харальт, для своего кровавого колдовства охотился на магорожденного, а потом занялся и полноценными магами. Как по мне, он повышает ставки и хочет, чтобы маги остались в городе. Кого в случае эвакуации посадят на корабли первыми?

– Арканум и знатные семьи, разумеется, – ответила она. – Вместе с нашим самым опасным оружием… Сукин сын!

– Вот именно. Теперь никто и ничто не покинет город.

Странно было слышать ее ругательства, направленные не на меня, это всегда редкость, а теперь, когда она заняла высокий пост могущественного канцлера, даже и представить ее ругающейся публично было трудно.

Перепачканный сажей докер с двумя полными ведрами воды на коромысле притормозил и зло покосился на нас.

– А вы, мерзкие вонючки, будете стоять и глазеть? Столько людей попало в ловушку. Давайте, помогайте, встаньте вместе со всеми!

Киллиан выпрямилась и вздернула подбородок.

– Нет нужды.

Вокруг нее полыхнула магия, и Киллиан протянула руку к ближайшему кораблю. Море под ним превратилось в бурую пену, а корабль начал крениться и раскачиваться. По толпе прошла рябь вздохов, – вокруг корабля поднялись щупальца морской воды, словно морское чудовище, готовое утащить его под воду. Но вместо этого вода обрушилась на палубу, погасив огонь и подняв облака пара. Потрясающая демонстрация силы, причем больше для меня, чем для жителей доков – они и понятия не имели, насколько мощными магическими силами обладает Киллиан.

Открыв рот от изумления, докер переводил взгляд с корабля на Киллиан и обратно. Он сдавленно охнул, покраснел и выдавил:

– Прошу прощения, маг. Я не хотел вас оскорбить.

– Я и не обиделась, добрый человек, – ответила она, покосившись на меня. – Любая жизнь драгоценна, верно? Мой долг – помогать вам всеми силами.

Он закивал и поспешил прочь, но чтобы не выглядело так, будто удирает. Все вокруг нас одновременно решили, что глазеть на растерзанного мага опасно для здоровья, и принялись снова таскать воду к пожару.

– Отличная фраза, – сказал я. – Ты и правда так думаешь?

Она сосредоточенно нахмурилась, обрушивая воду на второй корабль, который уже сильно накренился, а огонь пожирал его правый борт.

– Я же не чудовище какое-то, что бы ты ни думал. Ради Сетариса и Арканума сделаю все, что могу. Но согласна с тобой, меня растили в привилегированном окружении, могу что-то упустить из вида. Я всего лишь человек, не спеши меня судить, придурок.

Я хмыкнул:

– Отлично сказано. Ладно, увидимся позже.

Ее сосредоточенность почти дрогнула, но такого сильного мага не настолько просто выбить из равновесия. Она прищурилась и поджала губы от гнева и направленных магических усилий.

– Ты пойдешь со мной, Эдрин. А если попытаешься сбежать, то пожалеешь об этом.

Я мотнул головой в сторону кораблей:

– Люди застряли там, и ты их единственная надежда. Сколько человек погибнет, если ты решишь меня остановить? Уж я-то не облегчу тебе задачу, – сказал я с кривой ухмылкой. – Не пытайся перещеголять меня в гнусности, Киллиан. Я всегда окажусь победителем. Я найду Харальта и убью его. Нет нужды его проверять.

От напряжения, которое испытывали и тело и Дар, болела голова. Запертый в ней секрет постоянно присутствовал в мыслях, но сила, не выпускавшая его наружу, наконец-то поддалась. Я чувствовал себя, как наполненный гноем нарыв, готовый вот-вот лопнуть. При одной только мысли о том, чтобы вновь оживить эти воспоминания, я обливался холодным потом, но ведь они были и ключом к победе над вероломным богом, помогавшим Харальту.

Киллиан медленно покачала головой:

– Нет, даже ты не обречешь невинных на смерть. Иначе будешь ничем не лучше всех этих безжалостных привилегированных придурков, которых так любишь поносить.

Я заглянул ей в глаза. После возвращения я уже убил одного невинного.

– Ну, я куда хуже, чем ты думаешь.

Я и правда так считал. Она понятия не имела, какие мерзкие, грязные и жестокие поступки мне пришлось совершать все эти годы, чтобы выжить, богатеи даже вообразить не могут подобную жизнь. Я повернулся к ней спиной и с беззаботной уверенностью пошел к городу. По правде говоря, я чуть не обделался, гадая, не остановит ли она кровь в моих жилах, а может, даже разорвет какой-нибудь не особо важный орган, который мне очень не хочется потерять. Но она этого не сделала, а лишь выругалась и сосредоточилась на спасении людей. Она в самом деле поверила, что я способен на любую мерзость.

Я не стал копаться в себе, пытаясь разобраться, что сделал бы, если бы она попыталась меня остановить. Подозреваю, нам обоим не очень-то хотелось знать ответ.