Киллиан повела нас по коридорам и вниз по извилистым лестницам, в самые недра Коллегиума. Меня раздражал и Мартен, и два стражника по бокам, но больше тревожили мягкие шаркающие шаги Шадеи позади. Ее взгляд, горящий жаждой разрезать меня и покопаться в еще теплых внутренностях, прожигал спину.

Моя паника росла с каждым шагом, приближающим к входу в Костницу, пока не забила горло и я не начал задыхаться. Я упирался как мог, но крепкие руки стражей подталкивали меня вперед. Уже показалась стальная дверь в старый подвал, и трое магов, охраняющих вход, разблокировали ее и встали навытяжку. О боги, нет!

Кто-то уже приготовил кристаллы-светильники, веревку и остальные принадлежности. Я стиснул зубы, чтобы не молить о пощаде, отказываясь доставлять им подобное удовольствие. Пока они готовили припасы, я постарался совладать со своими чувствами, успокоиться и подумать. Я тщательно изображал безразличие, и у меня почти все было под контролем – пока меня не потащили в чернильную темноту, которая поджидала за порталом в старый и жуткий ночной кошмар. Дух, поднимавшийся из глубины, ласкал лицо заплесневелыми пальцами и наполнял легкие затхлым ужасом. В ушах снова и снова звучал эхом лязг запираемых за нами ворот, а вслед за ним – тень издевательского смеха Харальта. Я больше этого не вынесу.

Я дергался и вырывался, рычал и кусался как дикий зверь. Внезапно рядом появилась Шадея, два пальца в перчатке впились в мягкую часть ладони между большим и указательным пальцами, пронзая нервы и мышцы. Меня охватила невероятная боль. Шадея даже не использовала магию, только два пальца. Стражи ослабили хватку, и я упал на колени.

– Смотри на меня, Эдрин Бродяга. – Шадея нажала сильнее, и на ее лице отразилось глубокое отвращение. – Ты уже подозреваешься в убийстве, тирании и извращении магии. Я рекомендовала бы тебе быть как можно более сдержанным.

Она еще раз больно нажала и отпустила. Я обмяк в руках стражей, не в силах даже прижать руку к груди. Шадея стиснула мое лицо голой рукой, как будто провоцируя попытку залезть в ее сознание.

– Я уже сталкивалась с мерзкими магами вроде тебя, – сказала она. – И жили они недолго. Пока я исключительно снисходительна. Но не испытывай больше мое терпение.

Я кивнул. Мне очень, очень не хотелось испытывать ее терпение. Только полный дурак может не бояться Шадеи.

– Прекрасно, – сказала она. – Теперь веди себя как подобает магу. До сих пор ты был позором Сетариса. Теперь будешь исполнять все приказы, немедленно и как следует.

Меня передернуло от ее тона, я не смог сдержать желчных слов.

– Я? Позор? Ты считаешь себя такой добродетельной, – сказал я. – Этот город гниет, тонет в яме нищеты и отчаяния. С малых лет я смотрю, как в Доках люди мрут от голода и за медяки продают свое тело. А вам наплевать, вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь.

Я смотрел Шадее прямо в глаза. Оба мы понимали, что сейчас я могу лаять, но не кусать.

– И ты еще воротишь от меня нос. Возможно, по твоему холодному рассуждению я и подонок, зато живу здесь, в реальном мире, а не запираюсь в своих покоях на долгие годы. Ты слишком глубоко и надолго зарылась в свитки пергаментов и позабыла, как живется обычным людям. И прочие маги идут той же дорогой. Что до меня, я все же беспокоюсь о людях, и пусть по-своему, наобум, стараюсь им помогать. Да будь я проклят, если стану просить за это прощения.

У Эвы хватило такта смутиться из-за моей речи, хотя она была еще полна жизни и молода. В моих словах была суровая правда. Любой маг рано или поздно начинал понимать этот перекос и видел, что со временем все дальше отходит от мира нормальных людей. Тех, кто пришел в магию из благородных домов, это касалось меньше – они и так жили в мире привилегий и власти, не имеющим ничего общего с жизнью простых людей. Два пироманта и Мартен, кажется, были в ярости от того, что я позволил себе сболтнуть лишнее в присутствии Шадеи и Киллиан.

– Ты только вредишь сам себе, Эдрин, – сказала Киллиан. – Как обычно. – Вечно хамишь, всегда говоришь только о себе и о собственных мыслях. Ты даже не представляешь, с какими проблемами нам приходится сталкиваться. – Она с отвращением скривилась и, покачав головой, отвернулась от меня. – Наверное, ты считаешь меня полной дурой, раз думаешь, что твое пьянство и азартные игры кому-то там помогают.

Я усмехнулся, негромко и резко. Как мало ей было известно, какого она низкого мнения обо мне. Не то чтобы я ожидал чего-то иного – ведь разве не я сам умело изображал из себя никчемного человека, чтобы меня не сочли угрозой? И все же мне было досадно. Быть может, я мало кому улучшил судьбу, но отлично умел сделать так, чтобы положение не ухудшилось. Мой наставник Визант об этом знал, Шадея тоже догадывалась.

Но эта высохшая карга не выказала ни малейшей реакции, как будто мои слова – дождевые брызги на ткани плаща.

– Всегда будут существовать деревенщины, тонущие в грязи, – сказала она, – всегда будут жалкие люди, работающие день и ночь. И что с того? Дешевая и многочисленная рабочая сила необходима для эффективного управления делами империи.

«Давно издохшей», – подумал я.

– И для меня они просто стадо скота, ресурс. Ты ждешь, что я стану заботиться о них, как о собственных детях?

Я опустил взгляд:

– Нет. Не жду, к сожалению.

Мне страшно было думать о том, как она обращалась бы с собственными детьми.

Шадея поджала губы:

– Мнение тирана весьма интересно. Надеюсь, тебя признают виновным, и мы сможем более основательно все обсудить.

Я содрогнулся при мысли о воображаемых ею ужасах:

– Я не тиран.

– Магов, склонных к игре с огнем, называют пиромантами, – сказала Шадея. – Размер имеющейся у них силы значения не имеет. А ты – тиран.

– Скорее человекомант, – пробормотал я.

– Не сомневаюсь, – отозвалась она.

Я не собирался оставлять последнее слово за ней, и уже открыл рот, приготовившись спорить, но Киллиан, которой все это надоело, щелкнула пальцами. Стражи поволокли меня дальше. Я дрожал и пытался открыть Дар, однако за мной шел санктор, совсем близко, но на достаточном расстоянии, чтобы не задеть других магов.

– Возьми себя в руки, Эдрин, – сказала Киллиан. – Если ты рассказал мне правду, тебе не о чем беспокоиться.

– Ну, об этом, может быть, и не стоит, – подал голос Мартен у меня за спиной. – А за другие преступления ему все же придется ответить.

Я представил самодовольную рожу этого слизняка.

– Дайте мне одно проклятое мгновение, – сказал я. – Ни одному из вас не понять, через что мне пришлось здесь пройти. Сегодня день Самарфайна, и мы должны остановить кровавое колдовство.

– Нет времени, – сказала Киллиан. – Вперед, Эвангелина.

Я упирался, но тщетно. Эва двигалась впереди с кристаллом-светильником в руке и тяжелым ножом в другой. Туннель перед нами был залит ярким ровным светом. Лицо Эвы в этом свете выглядело демонически из-за игры теней и злости. Она умело орудовала клинком и не была книжным червем. Вероятно, она боец, идеально владеющий магией тела. И неудивительно, что она едва не сломала мне руку. Если бы разозлилась всерьез, могла оторвать ее и забить меня насмерть.

– Если не желает идти, свяжите его и тащите как мешок с зерном, – сказала Киллиан.

Я почти уже не надеялся на побег и не мог ничего поделать с черной пеной ужаса, просачивающейся в сознание. И в придачу свет фонарей как будто тускнел. А потом в слабеющем рассудке вдруг возникла кроваво-красная искра. Вспыхнул гнев, а с ним и боль в ноге – Расчленитель и его уже знакомый порыв нечеловеческой ярости.

Голова рывком повернулась, и я ухмыльнулся стражам. Они вздрогнули. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не позволить себе разорвать им глотки зубами и наполнить их кровью рот. Я с трудом подавил жажду крови.

– Справлюсь сам, – рявкнул я и опять пошел на своих двоих. – И давайте с этим покончим.

Глядя на случившуюся со мной перемену, Шадея прищурилась. Видимо, ее до смерти раздражало, что она не может понять причину. Когда я стану ей не нужен, это будет моей проблемой. Наплевать – вряд ли я долго протяну.

Следуя моим указаниям, они спустились к тому месту, где в детстве я оказался в ловушке и едва не сошел с ума. Мы вошли в комнату, и Шадея застыла, глядя на черный каменный потолок, уходящий вверх, в темноту. По ее лицу промелькнуло что-то похожее на изумление, а вслед за ним гнев, и, мне кажется, я уловил, как она произнесла имя Византа. Она погнала нас дальше.

Спустя некоторое время она приказала нам остановиться у камнепада.

– Я чувствую там извращенное кровавое колдовство.

Она махнула рукой, камни задрожали и расступились подобно воде, открыв знакомую большую пещеру со стенами, испещренными свежими шрамами от огня и раскаленного камня.

Пироманты выпустили в воздух искрящиеся шары, те полетели над залом, и посередине разверзлась огромная пустая яма. Вместо озера крови и мясистой мерзости там осталось теперь лишь немного черной воды и окровавленная губа с запекшейся коркой. Вся дальняя стена превратилась в груду осколков костей и щебня – в ней пробили дыру, чтобы вытащить тварь из озера, а потом опять замуровали. Хотя санктор и заблокировал мой Дар, я ощущал кожей покалывание миазмов грязной магии. Может, в этом случае присутствие санктора мне на пользу.

– Это здесь? – спросила Киллиан.

Я кивнул.

Наклонившись, Шадея провела двумя пальцами по краю ямы. Пару секунд она растирала между пальцами влагу, потом поднесла к носу, понюхала и лизнула. Ее лицо скривилось, словно она надкусила лимон, и она сплюнула в носовой платок.

– Осадок кровавого колдовства, – произнесла она, когда ткань в руке обратилась в пепел. – И самого сильного, с каким я когда-либо сталкивалась, со следами Дара множества особей, что отчасти подтверждает историю о крови магов. – Она обернулась ко мне. – Покажи мне, где ты входил в пещеру.

Я поднял бровь и покосился на стражей, удерживающих меня на месте.

– Ну ладно, – сказала Киллиан. – Отпустите его, но следуйте рядом. Не позволяйте ему дотрагиваться до вашей кожи.

Но поскольку за мной неотступно следовал санктор, опасаться им было нечего.

Их железная хватка исчезла. Я пошевелил шеей, расправил закованные в кандалы руки и указал на маленький, забитый обломками проем в стене.

– Я вошел оттуда.

Шадея призадумалась.

– Говоришь, ты сражался с тем кровавым колдуном? С пиромантом? – Она пристально оглядела обгоревшие стены, проследила исходную точку пожара и сосредоточила внимание на круге расплавленного камня у края озера, где стоял тот маг в капюшоне. – Тогда расскажи, как именно ты с ним дрался с такого расстояния.

Я растерялся. У меня было два пути: выдать правду о масштабе своей возросшей силы или солгать. И я выбрал полуправду, самую удобную ложь с долей правды, достаточной для достоверности.

– Харальт был не один, – сказал я. – С ним было еще четверо. Ученики или подмастерья, все с телесной порчей. Я схватил одного из них и наслал на него неистовую жажду убийства.

И я изложил исправленную версию боя до момента атаки оскольчатых тварей и обрушения туннеля, когда я сбежал.

Один из пиромантов с интересом взглянул на Киллиан.

– Что за оскольчатые твари?

– Это демоны, вызванные из холодного мира живых кристаллов, – отозвалась она. – Сведения о них скудны, в основном упоминания в книгах личной библиотеки архимага Византа. – Она подняла бровь, оборачиваясь ко мне. – Любопытная связь – Эдрин был когда-то любимым учеником мага Византа.

– Да, и что с того? У Византа помимо тебя самой обучались еще Эделл, Айлид и полдюжины других. Твой намек даже и плевка моего не стоит. Догадайся, кого еще учил Визант. Харальта.

Воздух вдруг изменил течение, закружил по волосам и коже, и я содрогнулся. Что-то двигалось наверху, что-то крупное. Я всмотрелся во мрак, где виднелись только кончики сталактитов. В глаза бросился блик во тьме, и еще один. По всему потолку пульсировали смутные живые пятна. Не одна какая-то крупная тварь, а множество.

– Оскольчатые! – выкрикнул я, приготовившись цапнуть фонарь и хромать к свободе, пока маги от меня отвлеклись.

Десятки кристаллических пауков беспорядочно цокали по сталактитам, сверкая как драгоценные камни. Если бы я не видел то создание в озере, ни за что не поверил бы, что один человек может вызвать из Дальних миров такое количество демонов. Никогда о таком не слышал, не считая деревенских баек в грязных тавернах. Как эти твари вообще живы? Всем известно, что демоны в Сетарисе дохнут. Значит, с ними то же самое, что с сумрачными кошками.

– Все в круг! – рявкнула Шадея.

Мартен оттащил меня в сторону, и маги встали в защитное кольцо, на безопасном расстоянии от ограничительной энергии санктора. Воздух завибрировал, магов окружила ощутимая аура силы. Выхватив короткие клинки, стражи встали по обе стороны от меня. Они сквернословили как матросы, наконец-то проявили толику индивидуальности, но не выказывали страха, который проявляют обычные люди, столкнувшись с такими созданиями. Санктор спрятался за моей спиной, без сомнения, собираясь использовать меня как мясной щит.

Я попробовал высвободить руки из кандалов.

– Да освободите же меня, чтоб вам.

Острие клинка Мартена впилось мне в спину.

– Этого не потребуется.

Выходя на свет фонарей, оскольчатые начинали двигаться все быстрее. Вытаращенные обсидиановые глаза заблестели, остановившись на нас. Твари падали и переворачивались в воздухе, направляя острые ножи-лапы нам на головы.

Мартен повалил меня наземь. Стражи упали вместе со мной. Оглушительный толчок сотряс мою спину и обжег кожу. Подняв голову, я услышал только звон в ушах. Большинство оскольчатых тварей отбросил к дальней стене пещеры взрыв, произведенный пиромантом, но они тут же пришли в себя и уже метнулись обратно. Добрый десяток пауков бросился сквозь языки пламени и теперь вел безмолвную битву в дыму, поднимаясь на дыбы и замахиваясь на Эву острыми как бритвы конечностями.

Она стукнула кулаком по раздутому брюху одной твари и разбила ее в блестящую пыль и брызги пылающей жижи. Эва отшвырнула останки и поймала другую тварь прямо в прыжке, когда та уже собиралась обхватить ее острыми лапами. Кончик зазубренного кристалла разодрал ее одежду и цепь, но на коже, ставшей твердой как сталь, оставил только неглубокие царапины. Ее губы изогнулись в злобной ухмылке, и она раздавила оскольчатую тварь руками. Двое уничтоженных за пару секунд. Она извлекла нож и принялась за работу, словно божество битвы, разрушая все на пути. Неужели это ей я врал, с ней заигрывал? Быть того не может.

Ко мне возвращался слух, а Шадея и Киллиан выпускали в оскольчатых ослепительные раскаленные залпы энергии, превращая их в трясущиеся и дергающиеся остовы из почерневших кристаллов.

Пироманты извергали в воздух пещеры ревущие струи пламени. Раскалившиеся докрасна оскольчатые верещали со скрежетом раздираемого металла, отчего у меня поползли мурашки по коже. Киллиан подняла руку, чтобы вытянуть влагу из воздуха, камня и со дна озера, и сформировала стену воды, а потом ударила этой волной в раскаленных демонов. Они разлетелись осколками, как стекло, вверх поплыли клубы пара. Уцелело всего несколько тварей, но они были в трещинах и истекали зловонной светящейся жижей.

С потолка соскочил последний громадный паук, приземлился прямо перед Киллиан и встал на дыбы, направляя острые лапы ей в лицо. Она быстро пригнулась, отступила и окружила демона сферой черной воды, скрыв его с наших глаз. Острые конечности вырывались из сферы и наносили беспорядочные удары в слепой охоте за своей мучительницей. Наконец оскольчатая тварь рухнула на пол и больше не шевелилась.

– Впечатляюще, – сказала Шадея.

Комплимент от нее был редкостней бриллианта чистой воды.

– В записях Византа утверждается, что оскольчатые твари дышат светом, а не воздухом, – сказала Киллиан. – Вероятно, их оставили здесь во тьме в качестве ловушки, и свет фонарей вывел их из спячки.

Водяная сфера разрушилась, с плеском рухнула и излилась в яму. А Шадея выбросом энергии разрубила надвое крупного паука. Пещера содрогнулась, а затем послышался шум падения нескольких невидимых камней.

Шадея осторожно поддела тушку мыском башмака.

– Нужно выяснить, что за сила позволяет этим тварям выживать в Сетарисе и кто за этим стоит.

Она перевела встревоженный взгляд на меня.

Эва с хрустом прошлась по разбитым кристаллам, невзирая на то, что осколки прорезали кожу ее сапог. Она быстро передавила все, что еще дергалось.

– Мне казалось, ты говорил, что это опасно? – сказала она, убирая нож.

Из неглубокой царапины на пол упали несколько капель ее крови.

И тут пол пещеры обрушился.

Я нырнул в ледяную воду. Фонари, постепенно тускнея, опускались на дно, в сгустках тусклого света я почти ничего не видел, тяжесть кандалов увлекала вниз. В меня врезалось что-то крупное, и я опрокинулся с резкой болью в боку. Я кричал, изо рта булькали пузыри. У воды был вкус железа и соли. Дар внезапно раскрылся, заставив меня содрогнуться. Мартену меня сейчас не достать. Сознание взорвалось. Маги барахтались надо мной, излучали панику, пытаясь выбраться из воды. К ним бросилась масса хищного безумия.

В бедре шевельнулся Расчленитель. Странное оцепенение развеялось, пока черные ползучие завитки живого железа пробивались через бинты, меня терзала боль. Расчленитель возродился из моей плоти и пополз вверх по телу, оставляя болезненные уколы. Острие разрезало кандалы. Рукоять скользнула в ладонь.

Поток снес меня на край ямы, и дыра в стене затянула одежду – это был выход в подземный ручей, перекрытый кем-то в спешке, чтобы удерживать в озере существо.

Над головой взорвались вспышки света, очертив контур чего-то крупного и бесформенного. Но для той гигантской твари, которую я видел в первый раз, оно было слишком ничтожно.

Жажда воздуха обжигала легкие. Я отталкивался от стены, пробиваясь вверх, пока наконец не вырвался из воды. Тяжело и жадно глотая воздух, я вцепился в стену и кашлял так, что из горла шел пар. Со мной рядом плавал один из стражей – половина торса была откушена, и оранжево-розовые внутренности извивались в воде. Над водой пронеслась струя пламени и объяла мясистую мразь. Из бесформенной кучи перемешанной плоти проросли руки, ноги и скрежещущие зубами челюсти. Существо выбралось из воды и поползло к напуганному пироманту. Пламя вспыхнуло жарче, маг дрожал в потоке проносящейся сквозь него силы. Масса скрученной плоти надвинулась на него, и его магия оборвалась с влажным хрустом. Раскаленные участки скалы светились огнем, но пламя мага не причиняло вреда колышущейся твари. Существо раздулось и поглотило его. Перепуганное лицо мага тонуло в туше, и свет разума у него в глазах постепенно сменился безумным голодом. Он взглянул в мою сторону, взвыл и щелкнул зубами.

Мой Дар внезапно погас, кто-то потянул меня сзади за шиворот и свалил на каменный пол. Вскрикнув, я взмахнул рукой, ощутил острие Расчленителя. Кто-то держал мое запястье.

– Тебе не уйти, – сказал Мартен, разворачивая меня к себе.

– Да ты что, – отозвался я и ударил его лбом в лицо. Глаза Мартена вылезли из орбит, и, разинув рот, он отшатнулся, из его носа полилась кровь. Слишком долго он имел дело с магами, полагавшимися на одно лишь мастерство. Я заковылял прочь, и Дар вскоре снова открылся.

Эва истекала кровью, на плече у нее зияла огромная рана. Я запнулся, разрываясь между необходимостью бежать и желанием помочь. Ее кожа была фактически непроницаема для острых лап оскольчатых, так как же… Ну конечно, тварь из озера питается магией и прогрызла магически укрепленную кожу.

Через мрак полетел рой зеленых огней, разрывавшихся в плоти твари. Десяток ртов одновременно заверещал и завопил от боли, а конечности молотили воздух и дергались. Кожа обгорела, но большего вреда твари это не причинило. На ее спине возникли глаза, выпучились, глядя на своего мучителя. Шадея вытянула из темной воды другого потерявшего сознание пироманта с глубокой раной на лбу, а потом хладнокровно выпустила копье света такой силы, что сожгло бы человека дотла. Но оно лишь проделало небольшое углубление на коже твари. Шадея что-то неодобрительно проворчала – провалилась и вторая ее атака.

Из туши проросли новые корявые конечности и потянулись к Шадее, та поморщилась и с ошеломляющей скоростью ответила десятком различных ударов – шарами огня и затвердевавшими в воздухе пурпурными кристаллическими дротиками. Тварь от всего этого лишь отмахнулась.

Шадея на миг помедлила в замешательстве, но не выказала ни тени страха. Она была старшим магом и знатоком магии, сильно превосходящей ее природные способности, и как магу ей приходилось сталкиваться с безумными убийцами, кровавыми колдунами, поврежденными магией дикими тварями, со зловещими демонами и духами, божками язычников. И она побеждала всех. Если она не справится с этой тварью, значит, никто не сумеет.

– Это существо устойчиво к прямым магическим атакам, – сказала она. – Переходим к воздействию со вторичным эффектом.

Твердо стоя на темном столбе воды, из озера поднялась Киллиан. Рядом с ней взмыла вверх вторая колонна, изгибаясь подобно змее, пока не оказалась прямо перед неведомым существом, а потом качнулась вперед, и гигантский кулак воды, как таран, нанес сильнейший удар. Управлявшая водой магия сразу же рассыпалась от прикосновения к существу, но под тяжестью воды оно отлетело и со взрывом осколков и пыли врезалось в стены. Камень угрожающе загрохотал, и пещера содрогнулась, с потолка дождем осыпались обломки. Свет тускнел – пламя пиромантов угасло, раскаленный камень уже остывал. Скрипя зубами от боли, я сумел влить струйку силы в глаза. Темнота отступила. Это было все, на что я оказался способен после жестокого обращения с моим Даром, но он восстанавливался с поразительной скоростью.

Из разбитых ртов и разорванных глоток твари вырывались стоны, а конечности бессмысленно шлепали. Киллиан попробовала улыбнуться, но улыбка умерла, не родившись. Где-то в глубине туши с хрустом встали на место переломанные кости. И разорванная плоть, и кровь втягивались назад в тело и меняли форму. Лица, слишком человеческие, вырывались из туши и кричали в животной боли и панике.

Развернувшись, чтобы сбежать, я увидел между собой и выходом Шадею. К ней спешила Эва, одна ее рука бессильно повисла, но другая сжимала тяжелый нож. Ее рана уже затягивалась и срасталась. Так мне не уйти. Кто бы здесь ни победил, я проиграл. Но я мог использовать шанс и прорваться подземным водным путем – оставалось надеяться, что он меня вынесет, не утопив во тьме и не разбив о камни голову. Это выглядело более приемлемым способом умереть, а поток ведь должен же где-то выйти наружу. Если я хочу выпустить Харальту кишки, придется рискнуть.

Существо подалось вперед, его щупальца метнулись ко всем одновременно. Прежде чем я успел отскочить, одно обвилось вокруг моей талии, и мелкие острые шипы пронзили кожу. Я вскрикнул. Не от боли из-за разорванной кожи, а от того, что тварь неожиданно присосалась к моему Дару. Она одинаково жаждала и мяса и магии. И тащила меня к себе, скрежеща человеческими зубами в нечеловеческих ртах.

Я вонзил нож в щупальце, хотя тварь и могла пожрать магию Расчленителя, но вместо этого в меня ворвалась грубая сила. Расчленитель напился, и я ощутил, как жизненная сила твари пульсирует Дарами более чем одного магорожденного. Сила опьяняла меня, я взмыл на волне ярости и резал все глубже.

Существо завизжало и прекратило попытки захватить нас. Охладевшая плоть сползла с меня и шлепнулась на пол. Тварь предпочла отрубить себе щупальце, чтобы не позволить Расчленителю пировать дальше. Я поднес к лицу верный железный клинок и лизнул его, наслаждаясь теплом крови. Даже в таком опьянении силой я почувствовал поднимающееся внутри отвращение, но остановиться не мог. Тело снова ощущалось здоровым, в нем пульсировала мощная сила жизни.

– Эдрин! – неестественно громко окликнула меня Киллиан с водяной платформы. Я моргнул и поднял взгляд, осознав, что она уже не в первый раз пытается привлечь мое внимание. – Что ты сделал? – спросила она.

У меня не было времени отвечать. Существо рванулось к ней, неестественно быстро для такой туши. Не успела Киллиан вскрикнуть, как оно охватило ее. Водяная платформа развалилась, и они шлепнулись в воду. Я ощутил ужас Киллиан как удар. Прежде чем осознал, что делаю, я метнулся на спину твари. Расчленитель впился в ее искореженную плоть, и мы все втроем ушли на глубину.

Существо пыталось выжрать из меня магию, поглотить мою плоть. Расчленитель вгрызался все глубже. Я прорезал пульсирующую мышцу, и зверь содрогнулся. Я ударил во что-то твердое – видно, жизненно-важное, в ране было заметно свечение. Сердце из магического кристалла. Я ударил еще и еще. Оно треснуло. Вспыхнул свет, и вырвался жар – разорвалось потаенное ядро твари. Она забилась в конвульсиях, врезалась в каменную стену, туша начала распадаться, свет внутри угас, и она издохла.

Среди всей этой мешанины плавало неподвижное тело Киллиан. Стена треснула и обрушилась, вода хлынула сквозь дыру в поток позади. Я не склонен к богопоклонству, но сейчас молился всему, о чем когда-либо слышал. Расчленитель вывернулся из руки и утек обратно в рану, чтобы не потеряться в водных глубинах. Я крепко обхватил Киллиан, и поток понес нас вперед.