Шерстяное платье и капюшон, навязанные мне Чаррой, кололи кожу, вызывая тошнотворные воспоминания о ползающих вшах. Она запросто могла провести меня сквозь ворота, но, поскольку обычно ее сопровождали женщины, пришлось притвориться одной из них, чтобы не привлекать внимания. Маскировка была вполне сносной – если сгорбиться, чтобы скрыть рост, натянуть капюшон поглубже, а лицо, покрытое шрамами, спрятать за завесой волос. Я ворчал насчет всего этого, но Чарра знала что делает. Меня скорее опознают у ворот, чем в толпе немытых обитателей Доков. Если это означало, что придется чувствовать себя идиотом – пусть так, поскольку мне решительно не повезло с фигурой для ношения женских вещей. Мой вид в платье Чарру забавлял. А она сама лишь накинула старый плащ, чтобы скрыть клинок на бедре, и, похоже, была довольна собой.

Мы прошли сквозь Нищенские ворота и направились к порту. К счастью, Чарра неплохо знала стражей и достаточно заплатила за то, чтобы мы вошли и вышли без шума и не побеспокоили нюхача. Если Арканум узнает о нашей маленькой договоренности, всех ее участников сожгут заживо.

Едва мы оказались вне поля зрения стражи, Чарра потеряла самообладание и начала хихикать.

– Не могу поверить, что ты повелся на это.

Я не сразу нашел что ответить и поглядел на свое платье.

– Ах ты, мелкая сучка, – сказал я, стараясь не повышать голос. – Только не говори, что мне можно было это не надевать.

Она сглотнула и, успокаиваясь, вздохнула поглубже, прижав руку к груди.

– Нет, на самом деле причина была достаточно веская.

– Чтобы тебя развлечь? Это не считается, – притворно проворчал я.

– В этом мире сейчас столько тьмы, Бродяга. Нужно наслаждаться краткими светлыми моментами, что нам выпадают. Слишком скоро они все угаснут.

Я закатил глаза и сейчас же опустил голову, чтобы снова спрятаться за волосами. На мгновение я как будто вернулся в старые времена, когда Чарра меня поддразнивала. Я носил колючее платье еще добрых полчаса, пока не нашел укромный угол, чтобы снять его. Да, она права, в нашей жизни теперь мало света и радости. Вряд ли мне предстоит долго жить, раз уж вернулся домой в нарушение старой сделки. Так зачем мешать Чарре сохранить последние добрые воспоминания обо мне? И вообще, если не смеяться, то утонешь во тьме. Чарра это хорошо знала, что для меня было еще одним поводом нежно любить ее.

Нищенские доки находились вне зоны влияния Чарры, в глубине территорий алхимических синдикатов, и обычно она старалась туда не соваться. Пусть она не встречалась с ними лицом к лицу, но по странной случайности все торговцы алхимией, забредавшие на ее улицы, в лучшем случае оставались с переломанными ногами. Это делало несколько проблематичным поиск желающих разговаривать с нами, но мои монеты развязывали языки. Оказалось, что Корабельщик залег на дно после недавнего нападения, и о том, где он, местные знали мало. Люди больше интересовались сплетнями про китобойные суда и про сгинувшие в море рыбацкие лодки.

Нам потребовалось несколько часов и целое состояние, чтобы наконец добыть имя и описание нужного человека, который мог ответить на наши вопросы, – бывшей эсбанской пиратки Аконии, занимавшейся незаконной перегонкой рома в Доках. Мы нашли ее в одной из десятков мелких забегаловок, которыми изобиловал район порта, все они были сложены из плавника и прочих обломков.

Чарра откинула служивший дверью кусок просмоленной парусины, и мы скользнули внутрь, в вонь табачного дыма и сладкого рома. Молодой оборванец-жонглер лихорадочно подбрасывал в воздух мячики, и они отскакивали от его лица под смех около десятка посетителей, устроившихся на бочонках и ящиках. Нам сказали, что Акония средних лет, сурового вида, с длинными, стянутыми в хвост черными волосами и смуглой, испещренной шрамами кожей, обветренной за десятилетия воздействия соли и солнца. Кроме этого, у подходившей под описание женщины за поясом было примечательно увесистое мачете. Судя по отметинам, оно активно использовалось. Женщина сидела, прислонившись к стене, закинув ноги в высоких черных сапогах на единственный стол, и посмеивалась над стараниями жонглера. Она заметила нашу заинтересованность и смерила нас взглядом в ответ. Я демонстративно потер грудь – ткань рубахи топорщилась вокруг спрятанного мешочка с деньгами. Это привлекло внимание Аконии.

Грязно ухмыльнувшись, она посмотрела на остальных посетителей.

– Кыш отсюда, поганцы. У Аконии есть дела.

Один подхватил завопившего жонглера под мышку и унес, а мы заняли их места.

Акония пробежалась взглядом по моим шрамам, приметила рукоять Расчленителя у бедра, а потом перевела взгляд на Чарру, сбросив меня со счетов, как наемного громилу.

– Ну, и что вам нужно от Аконии с «Фортуны Эсбана»? – спросила она.

– Мы ищем Корабельщика, – сказала Чарра. – А ты знаешь, где он.

Ее взгляд стал жестче, мышцы челюсти напряглись. Эта тема была Аконии неприятна.

– Вот что, лапочки. – Она облизала потрескавшиеся губы. – Ответ зависит от того, сколько вы можете заплатить. Вы торопитесь, да?

Они с Чаррой начали торговаться, как два корвуна из-за трупа чайки. Меня беспокоила первая реакция Аконии – она явно не из тех, кто тревожится по пустякам. Я мог бы влезть к ней в голову и заставить выложить все, что знает, но мне не хотелось становиться чудовищем, которого всегда опасался Арканум. Не хотелось и пугать Чарру, демонстрируя, на что я способен, тем более когда для получения информации требуется всего пара монет.

Наконец, они пришли к соглашению, и я передал Чарре мешочек с монетами. Когда она вернула его, он казался удручающе легким.

Мы последовали за Аконией по извилистому переулку, через улицы, пустынные из-за множества расположенных там дубилен, провонявшие крепкой смесью соли, аммиака и навоза. Когда мы приблизились к ряду замшелых и заброшенных мастерских, я почувствовал, как нарастает в ней напряжение, и выпустил на волю Дар, чтобы подсмотреть эмоции и случайные мысли. Акония пылала, как костер Самарфайна, излучая гнев, но, похоже, направленный не на нас. Мы остановились перед толстой, обитой железом дверью с зарешеченным смотровым окошком, которую можно было открыть только тараном. Все карнизы кто-то обклеил битым стеклом, чтобы помешать желающим влезть.

– Здесь, – сказала Акония.

Ее мускулы напряглись, сердце билось быстрее, участилось дыхание, и сжались кулаки.

Я хотел уже что-нибудь сказать, но меня опередила Чарра.

– Ну, так что у них на тебя? Мы могли бы помочь друг другу.

Рука Аконии ласкала рукоять кинжала, но не выхватила его. Мне не хотелось ее убивать, но если вынудит – и глазом не моргну.

Я напрягся и окинул взглядом крыши домов. На секунду я почувствовал чье-то присутствие, тень движения, шорох мысли…

Акония пожала плечами и высвободила руку:

– Мои дела никого не касаются.

Я поймал ее взгляд.

– Понятно. Если там станет жарко, ты ударишь нам в спину?

– Если мне это будет выгодно, – предельно честно сказала она.

Ну, по крайней мере, мы знали, чего ожидать. Я хрустнул костяшками пальцев, а потом протянул ей руку.

– Без обид. Я ценю твою откровенность.

Акония сжала губы, помедлила, глядя на мою руку, а потом ее мозолистая ладонь хлопнула о мою. Порыв моей магии пронзил ее разум. Она с ужасом смотрела на меня, пока я взламывал ее мозг, внедряя свои приказы.

Я вздохнул и склонился к ней:

– Ты мне нравишься, Акония, и, если у меня останется время после того, как все будет сделано и забыто, я был бы рад пропустить с тобой пару кружек эля. Жаль, что этого никогда не случится.

Когда я роюсь в мозгах подонка или ради самозащиты, мне на это глубоко наплевать. Но Акония была с нами честна, и мои действия оставляли противный привкус. Проникать в ее разум и подавлять волю было грубым насилием, но другой безопасной возможности я не видел.

– Прекращай свои заигрывания, Бродяга, – сказала Чарра.

Никаких заигрываний и быть не может, если только я не решу после этого начисто стереть ее память.

– Акония решила помочь нам, если что-то пойдет не так.

На мгновение Чарра, кажется, растерялась, но потом прищурилась:

– Что ты с ней сделал?

– Я могу быть очаровательным, когда захочу.

Несколько секунд она пристально на меня смотрела:

– Мы об этом еще поговорим, позже.

Я выругался себе под нос. Чарра не глупа, и я хорошо понимал, что поставил ее в неловкое положение – она лишь сейчас осознала, насколько уязвима рядом со мной, а незащищенности она терпеть не могла, она всю свою жизнь выстраивала стену вокруг этого страха. Сомневаюсь, что до этого момента она считала меня подлинным магом, не такой я, как те подонки из Старого города. Для нее я прежде всего был другом и только потом магом, а я очень, очень старался быть осторожным, не показывать ей худшее из того, на что способен. И теперь она заподозрила, что я совсем не такой, каким казался.

– Может быть, – вздохнул я. – Только после тебя, Акония. Представь нас как полагается.

Ее разум кричал на меня, но лицо улыбалось.

Вслед за ней мы подошли к двери. Она постучала три раза, а потом после паузы еще четыре.

– Кто там? – спросил изнутри грубый голос.

– Акония с «Фортуны Эсбана». Открывайте, поганцы.

Смотровая щель приоткрылась, показалась пара подозрительных глаз.

– Чего тебе?

– Тут хотят потолковать с твоим начальством, Клэй.

– Да ну? А нам незачем толковать с ними.

– Позови своего хозяина, поганец. Разве я когда-нибудь направляла вас на подводные скалы? Я пытаюсь расплатиться с долгами, если встанешь у меня на пути – кишки выпущу, как свинье.

Щель со скрипом захлопнулась, и прошло не меньше минуты, прежде чем ее отперли. Она распахнулась, и Акония вошла внутрь с совершенно спокойным видом. Это было потрясающе, потому что полдюжины здоровяков целились в нас из арбалетов.

Для заброшенного с виду здания помещение изнутри выглядело пристойно, правда, несколько пустовато – только стол с игральными костями и кучкой монет и семь стульев. Лестница в глубине комнаты уходила наверх.

Представительного вида лысеющий человек с висячими усами и кустистыми бровями пристально наблюдал за нами из-за стены мускулов. Все стрелки были в потертой коричневой коже, на которой не так видны кровавые пятна.

– Я надеюсь, ты пришла с добром, Акония, – сказал он.

Один из его людей захлопнул за Чаррой дверь и задвинул засов.

– Как всегда, Клэй, – сказала Акония. – Эти двое хотят перекинуться словом с Растоном.

– Корабельщик никого не желает видеть, – объявил Клэй. Он достал из-за пояса нож и уставился на меня.

Чарра выступила вперед, медленно и держа руки на виду.

– Он захочет нас видеть. Передай, что Чарра будет у него в долгу – в обмен на некоторую информацию.

Клэй расхохотался:

– Даже если ты проклятый маг, мне плевать. У меня есть приказ. Истечешь тут кровью, как любой уродский ублюдок. Алхимические синдикаты скажут мне за это спасибо.

Чарра поджала губы:

– Растон по уши в дерьме. Хочешь стать тем, кто макнет его с головой и велит глотать? Передай, что Чарра хочет его видеть. И немедленно, чтоб тебя. А иначе я не только сапогом ему на голову наступлю, но и придавлю хорошенько.

Акония вздрогнула и воззрилась на Чарру. Мои наскоро встроенные приказания уже начали распадаться, и она понемногу возвращала контроль над собственным телом. Воля у нее сильная. Но мои настройки продержатся, пока мы не уйдем.

Клэй окинул взглядом своих подручных и их арбалеты.

– А что мне помешает просто прикончить и тебя, и твоего урода с жеваной мордой?

Я подмигнул в ответ. Ему не понравилось.

Чарра усмехнулась:

– Думаете, мы этого не ожидали? Глупо было бы заявиться сюда без поддержки снаружи. – Она покачала головой. – Любой, кто хоть пальцем нас тронет, умрет в страшных муках.

Она блефовала прекрасно и совершенно спокойно, я и сам лучше не справился бы.

– От Растона нам нужны лишь ответы на некоторые вопросы, и все. А моя благосклонность для него стоит больше, чем ваши жизни.

Стиснув зубы, Клэй убрал нож.

– Ладно. – Он угрюмо взглянул на своих громил. – Если хоть шевельнутся – сразу стреляйте.

И затопал вверх по скрипучей лестнице.

Я расслабился, обрадовавшись, что не потребовалось проливать кровь. На секунду мирный разговор с Корабельщиком показался излишней роскошью. К сожалению, приходится терпеть этот торг, чтобы вытянуть из него правду.

Клэй вдруг закричал, потом захрипел.

Четверо его людей побросали громоздкие арбалеты, вытащили ножи и рванули наверх. Двое остались охранять нас, перепуганные и готовые выстрелить.

Возбужденный рев бросившихся наверх тут же и оборвался. Через несколько секунд они скатились вниз по лестнице в алых брызгах артериальной крови, каждый был убит одним смертельным ударом по горлу.

– Бегите! – сказал я оставшимся людям Клэя. Они бросили арбалеты и выскочили на улицу.

Сила хлынула в мое тело, укрепляя мышцы и запредельно для человека ускоряя реакции. Чувства обострились, разум устремился вперед, Расчленитель нашел путь в мою ладонь. Перепрыгивая по три ступеньки за раз и забрызгивая сапоги кровью, я понесся в комнату Корабельщика быстрее, чем сумел бы кто-то другой.

Комната была завалена конторскими книгами и заставлена полками со связками пергаментных свитков. В углу – куча контрабандных эшаррских предметов, целое состояние в виде статуэток, ваз, монет и табличек с текстами. Помещение выглядело безжизненным, как пустыня Эшарр. Мертвый Клэй скорчился на полу у ног пожилого человека, сидящего в кресле и тоже мертвого, между шеей и позвоночником зияла одинокая рана. Убийца прикончил обоих. Если бы Клэю повезло не подняться наверх как раз в тот момент, он остался бы жив, а убийца ускользнул незамеченным. Я выругался, озирая комнату. На ветру скрипели доски оконной рамы, выдранные вместе с гвоздями. Я выглянул из окна наверх. С крыши плыли пылинки.

Я залез на подоконник и подтянулся. Прежде чем я успел встать, в лицо метнулась сталь. Расчленитель успел разрубить изогнутую стальную рукоять ножа убийцы, одетого в серое. Я воспользовался мигом растерянности, ухватил левой рукой его руку, внезапно обезоруженную, и ударил коленом в живот. Это была женщина. Глаза в прорезях черной маски округлились от потрясения, и она повалилась на грохочущую черепицу.

– Что, не ожидала? – рявкнул я, прыгая на нее. – Кто тебя послал?

Я жестоко и сильно прижимал ее к крыше.

Ее колено врезалось мне в живот, как удар копытом – слишком сильно для обычной женщины. Задохнувшись, я скатился с крыши, и земля рванулась навстречу, но я выбросил вперед руку, успел зацепиться за откос окна, и падение остановилось. Рука почти вывернулась из сустава, а стекло раздирало кожу. Если бы тело не было укреплено магией, я лежал бы сейчас внизу изломанной кучей.

Я с трудом подтянулся обратно. Убийца была уже через две крыши и шагала неестественно быстро и грациозно. Я ее сильно недооценил. Это магорожденная с магически усиленными физическими возможностями.

Я перепрыгнул через щель между крышами. Время было дневное, когда нюхачи вряд ли забредают так далеко от городских стен. Гори синим огнем деликатность – она только что уничтожила лучшую из наших зацепок. Тем же способом, как убил охранника склада, я собрал всю силу и ударил ее сознание, понадеявшись, что чахлый Дар не поможет ей выжить.

Она споткнулась, упала, но через пару секунд снова вскочила на ноги – слишком поздно, я успел сократить расстояние. Я запрыгнул на крышу и атаковал убийцу кулаками. Она извернулась, отклонилась в сторону и одной рукой небрежно отразила удар, а другая врезалась мне в живот. Воздух вырвался из моих легких, я сложился пополам, рухнул, и по пути она врезала мне локтем по черепу. Она тут же наступила мне на руку, придавила пяткой, заставляя отпустить Расчленитель. Я схватил ее за ногу, она дернулась, разрывая ткань, и я тронул пальцами темную кожу. Есть!

Магия ворвалась в нее, заставляя тело судорожно дергаться. Мысленно борясь, мы покатились по крыше, а когда остановились, сверху был я. Воля у нее была железная, но я врубался в нее, слой за слоем снимая пласты стали. Ее пальцы нацелились мне в глаза. Защищаясь, я попробовал оттолкнуть ее руку вниз и прижать к крыше, но рука не сдвинулась, даже наоборот – противница оттолкнула меня, придавила к крыше и начала колотить, как здоровенная баба, выбивающая грязный ковер. Она оказалась сильнее меня, крепче и быстрее и, наверное, последние десять лет не тонула, как я, в кружке с элем. Она двинула меня в челюсть ребром ладони, я увидел перед глазами звезды и из последних сил попытался поднять руки, защищаясь от неизбежного смертельного удара. К моему удивлению, она не ударила, а сбежала.

Это было ошибкой. Я уже побывал в ее голове, вернуться теперь было легче. Ей следовало бы воспользоваться преимуществом в рукопашной. Я собрал всю волю и вонзился в нее поглубже. Ноги отказались ей подчиняться, и она упала. Когда я приблизился, неуверенно попыталась подняться, но безуспешно.

– Все кончено, – сказал я.

– Ты уверен? – прохрипела она.

С ее запястья соскользнула длинная изящная цепочка, и утяжеленные крюки вонзились в мой плащ. Она с силой рванула, и я дернулся к ней. Одной рукой она ухватила меня за ногу, а другая потянулась к моему паху.

В панике я собрал всю волю и пробился сквозь ее последнюю мысленную защиту.

С одной стороны крыши я услышал скрип жильной струны и дерева. Чарра взобралась на лестницу и сейчас целилась в убийцу из арбалета. Ее палец дрогнул. Я почувствовал инстинктивный порыв убийцы развернуться и воспользоваться мной как щитом – порыв был немедля отброшен, и она пришла в ужас. В тот момент я узнал ее мысли. Я узнал ее. И моя спина заледенела от смертельного страха.

– Нет! – выкрикнул я, блокируя выстрел, но уже было поздно его останавливать.

Струна глухо стукнула о перекладину. Болт пронесся рядом с моей ногой, прихватив с собой кусок ткани. Я вздохнул с облегчением. Чарра все же смогла выстрелить мимо в последний момент.

– Ты совсем рехнулся? – спросила Чарра, бросила арбалет и вскарабкалась на крышу с ножом в руке.

Я сглотнул комок в горле, а потом осторожно снял маску с обездвиженной убийцы.

Лайла.