— Рассматривай это как помощь в беде давнему другу.

Как там было в ночь серебряной скобы? «Между подлостями и добродетелями».

– Договорились, – сказал характерник и они ударили по рукам.

Бандит задержал его ладонь. От этого прикосновения мерзкое чувство наконец созрело и разразилось гнойным чиряком: Игнат был противен сам себе. Каждый раз он выталкивал это чувство к самым далеким, темным закоулкам забвения, но каждый раз оно возвращалось, тяжелое, вонючее и неотвратимое.

— А послезавтра нужно сопровождать Павла, — добавил Шевалье.

- Вот уже никак, - решительно отказал сероманец.

- Жаль. Могу узнать почему?

– Не можешь.

Игнат не желал рассказывать главарю крупнейшей киевской банды о том, что завтра он едет к сыну на день рождения.

***

Наконец-то дома! Вдохнуть старые знакомые запахи, бросить вещи на пол, бултыхнуться в ванную и впервые за многие месяцы искупаться без надобности держать пистолет на расстоянии руки. Замереть в целебной тишине, закрыть глаза, почувствовать, как смывает пыль дорог и невзгод... Самые могущественные волшебства прячутся в общепринятых вещах, которые начинаешь ценить только после долгой нужды.

Характерник невольно задремал и скользнул в воду. Рота заливало, он инстинктивно вдохнул нос и набрал еще воды. Сердце утихло. Он закашлялся, схватился за края ванны и сел над водой, жадно хватая воздух. Спокойно! Ничего не произошло. Он на родине, в семейном имении. Не в море, не среди кораблетрощи...

— Это прошло. Давно прошло, — пробормотал Ярема и выбрался из купели.

Расчесать волосы, подровнять усы, заплести бороду, протереть скобы, впитаться в чистую одежду. Рутинные ритуалы помогли: сердце устало, дыхание замедлилось. Ярема взглянул в зеркало, поправил ныряльщик за чересом и довольно хлопнул себя по пузу — славный шляхтич! Таким можно явиться на глаза родных.

Он широким шагом вышел из ванной комнаты, чуть не сбив с ног хрупкую пожилую женщину в строгом черном платье.

- Маменька! — проревел радостно Ярема.

Женщина мгновенно оказалась в крепких объятиях. Пани Яровая была на две головы ниже сына (компенсировала высокая причудливая прическа) и вдвое тоньше — телосложением Ярема удался у отца. Госпожа Яровая мужественно выдержала несколько секунд, деликатно, но уверенно освободилась из плена объятий, поправила платье и спросила строго:

- Сын! Почему сразу не пришли ко мне?

Ядвига Яровая, в девстве Вишневецка, была воспитана в суровых традициях Польского королевства и при любых обстоятельствах обращалась ко всем исключительно на «вы». Лишь к усопшему мужу госпожа Яровая позволяла себе вольность фамильярного «ты».

— Мне сказали, вы отдыхаете после обеда, я не хотел беспокоить, — покраснел Ярема. — Да и вымыться с длинной дороги...

Пани Яровая отступила на шаг, склонила голову набок.

- Дайте-ка я вас рассмотрю. Полтора года не видела, — она придирчиво осмотрела сына от макушки до ног, потом всплеснула руками: — Пресвятая Дева Мария! Вы так возмужали на северных землях! Вырытый отец, пусть Бог хранит его светлую душу.

Женщина перекрестилась и смахнула из глаз слезинки. Ярема смущенно улыбался.

— Борода даже длиннее, чем у него! Я так переживала, когда вы были на этой проклятой войне...

— Мамуньо, мы виделись после нее, разве не помните? Но война уже давно прошла.

Однако она все еще жила в воспоминаниях.

— Это было так опасно! А я не успела выполнить завещание вашего отца и корилась за это. Если бы вы умерли одиноким... Ох, какое счастье, что Дева Мария вас уберегла, пани Яровая снова перекрестилась. — Какая радость, что вы снова дома! Теперь мы выполним его завещание.

– О чем вы говорите? — Ярема сообразил, куда ветер дует, но попытался изобразить дурака.

С Ядвигой такие вещи не работали.

— Говорю о предсмертной воле вашего отца, — подчеркнула последнее слово госпожа Яровая. — Незадолго до смерти в проклятой Волчьей войне он завещал мне: не разреши Яреме долго парубковать, хочу, чтобы Ярема продолжил наш род, возраст сероманца быстротечен и непостижим... Вот такими были слова вашего отца. Я же исполняю его последнее желание.

— Мамуньо, я понимаю, но у меня нет ни желания жениться!

— Хватит вести себя как мальчишка! – отрубила Ядвига. — У нас уже был этот разговор. Время пришло! Вам уже двадцать три года. Ваш брат Яков воспитывает дочь, его жена беременна вторым ребенком. У вашей сестры Вождя есть сын, а сестра София — двое!

Ярема знал, что битва проиграна, но сдаваться не собирался.

— Значит, у вас уже четыре внука, а вскоре их станет пятеро! Яков, Соня и Бозя старше меня, поэтому...

- Более опытные, конечно, - перебила Ядвига. — Но речь как раз о вас, Ярема. Пообщайтесь с ними за ужином и поймите, наконец, что ничего страшного в семье и отцовстве нет. Пора создавать семью и продолжать род, светлейший господин Яровой. Я уже нашла две замечательные кандидатуры.

- Маменька!

Характерник успел забыть, как невыносимо она могла себя вести.

— Я согласила визиты для знакомства, — неумолимо повысила голос Яровой. — Если вы считаете, что мне нравится роль надоедливой свахи, то ошибаетесь!

— Разве мне не позволено самостоятельно решить...

— Сын, я только выполняю волю вашего отца, — в очередной раз с акцентом на последнем слове повторила пани Яровая. — Знали бы вы, как сложно найти хорошую благородную девушку для мужчины вашей профессии! Да еще в таком возрасте. В этих непростых условиях можно остаться совсем без партии! Но только не мой сын. Получите лучшее, как и положено шляхтичам герба Равич.

Ядвига коснулась пальцами драгоценной эмалированной броши, изображавшей медведя семьи Яровых.

— Но... — попытался возразить Ярема.

— Потом все узнаете. Ваш отпуск станет для осмотра и принятия окончательного решения, — госпожа Яровая не оставляла никакого шанса. — А сейчас прошу меня простить, должен заботиться о праздничном ужине. Ведь среди родственников, которые соберутся отметить радостный день вашего возвращения, будет лично Николай Яровой, в паре с которым вы сможете проглотить и двое волов. Впервые за многие годы наша семья соберется в полном составе, поэтому все должно быть на самом высоком уровне! Ох, сынок, знали бы вы, как это сложно — организовать благородный вечер на достойном уровне!

Но куда мне, ветерану какой-то войны, подумал Ярема.

Да, Ядвига должна лично руководить подготовкой к празднованию — без ее присутствия никаких дел в имении не происходило, а если и происходило, то крайне редко и, конечно, на далеком от достоинства уровне.

Госпожа Яровая поднялась на цыпочках, Ярема послушно пригнулся получить теплый поцелуй в лоб, и женщина энергично поднялась дальше. Характерник на мгновение растерянно застыл, а затем тронулся, куда ноги понесли. Улыбался слугам, приветствовавшим паныча с возвращением домой — случилось несколько новых лиц, но остальные работали в имении еще со времен его детства — пока мысли носились испуганными козлятами.

Брак? Жена? Выбирать кого-то на всю жизнь? Он не готов! Собственный дом, хозяйка... Псякрев, это не о нем. Может, когда-нибудь, но не сейчас!

Но его мнения даже слушать не будут. Всё решено. Воля отца — это как дамасская сталь. Мамуньо, кроме кандидаток на почетный титул жены Яремы Яровой, наверное, уже дату свадьбы назначила.

Семейная дубрава встретила сероманца шелестом свежих темных листьев. То ли деревья стали маленькими, то ли он вырос со времени последнего посещения... Когда это было? Кажется, каких-нибудь два года назад, после возвращения с войны — именно перед тем, как дед Николай снова отправил его на Север.

- Здравствуйте, папа, - Ярема с улыбкой провел рукой по стволу. Под пальцами разлетелись красные искры: его ждало сообщение. Ничего, подождет еще немного. – Подложили вы мне огромную свинью! Наверное, знаете об этом, потому что мамуньо, наверное, к вам приходила обсудить свой коварный план.

Дуб качнул ветками.

— Как в чистом поле пушечный выстрел поймал! Не хочу я свадьбы. Да разве меня послушают? – жаловался Ярема. — Мне двадцать три года, здоровый бугай, ветеран Островной, а рядом с маменькой до сих пор как маленький мальчишка! Как вы только справлялись с ее нравом?

Родителей дул молчал. Другие дубы, его прадеды и прапрадеды прислушивались к разговору.

— Не так я представлял свой первый день дома, — Ярема достал трубку, но тут же забыл о ней. — Вот скажите: разве я не сам должен выбирать жену, как выбрал когда-то волчью тропу — самостоятельно! Имеет ли шляхтич такого права?

Характерник был уверен, что папа принял бы его сторону.

– Понимаю, воля родителей праздника. Но вы, например, маму полюбили без бабушкиного принуждения. И в одиночку ее руки добивались! Почему я так не могу? Почему...

– Эй! Ярим!

К дубраве шагал старший брат.

Яков Яровой удался в мать: невысокий, хрупкий, но с шляхетской осанкой и волевым подбородком. Братья были удивительно разными — коренастый Ярема имел кудри цвета красного золота, весной на его щеках и переносице расцветали веснушки, а волосы хрупкого Якова были скорее светло-русыми, отнюдь не рыжими.

Ядвига Вишневецкая перед замужеством поставила Степану Яровому условие: ее первенец никогда не станет на волчью тропу. Степан согласился. Якова чуть ли не с пеленок готовили к карьере политика, и это был удивительно удачный выбор — в кулуарах Красной Рады он чувствовал себя как сокол в небе. Ярему радовало, что ему не довелось родиться первым.

Иаков никогда не искал общества Яремы. Братья общались нечасто — в детстве из-за большой разницы в возрасте, а взрослыми оба осознали, что отличаются не только годами и внешностью.

Обнялись.

– Ого! Ну и бородисько у тебя, – крикнул тщательно выбритый Яков. – Настоящая коса! На северный манер заплел?

– Так удобнее, – пробасил сероманец.

— Слышал, что мама решила тебя женить.

— Узнал ее планы несколько минут назад, — скривился Ярема. – Похоже, мне не выкрутиться.

– Не выкрутишься, брат, – согласился Яков. - Воля покойного отца праздника! Мама, наверное, уже не только девушек нашла, но и договорились о суммах приданого, вине и привинке... Если будет за что давать привинок, конечно.

Приданое невесты молодая семья тратила на общее хозяйство, вину жениха давали жене на случай смерти мужа, а привенком называлось приложение за сохранившуюся до свадьбы девственность невесты.

— Спасибо, братец, ободрил, — похмурился Ярема.

– Говорю как есть, – рассмеялся старший. — Вдобавок дам небольшой совет: выбирай жену, как у меня — тихую и послушную. Чтобы приказов слушалась и не капризничала.

— Как о кобыле говоришь.

– Разница небольшая, – подмигнул Яков.

Если бы здесь стояла Катя Бойко, у него было бы на одно ухо меньше, подумал Ярема.

— Как обстоят дела в Северном альянсе, господин атташе? Варяги пришли в себя после поражения?

— Понемногу живут. Зализали раны, платят контрибуции, Ярема несколько секунд колебался и продолжил: — И готовятся к новой войне, сделав выводы из предыдущей. Эти острова сильно окропили кровью Альянса. Теперь это дело их чести.

— Мир — это только подготовка к новой войне, — процитировал Яков. — Понравились северные путешествия?

– Края прекрасные, – кивнул Ярема. — И Швеция, и Норвегия, и Финляндия... Не могу выбрать, которая больше всего понравилась. Строгие виды, пиво неплохое, отличная рыбная кухня. Есть там что-то близкое моему сердцу, но все равно чужда. Поэтому радуюсь, что я дома.

— Пока Орден не отправит на рога к другому черту, — сказал Яков.

Послышалась ли нотка презрения к нему?

— Волчья тропа, — пожал плечами Ярема. — А ты как дела? Как жена, как мала?

– Все хорошо. Малышка растет, Маричка ждет второго ребенка.

— Поздравляю, братец.

– Не с тем поздравляешь, – улыбнулся Яков, несколько секунд наслаждался непониманием на лице Яремы, наконец продолжил: – Я иду в гетманы.

Характерник присвистнул.

— Действительно, выборы в этом году... Вижу, вы сговорились ошеломить меня новостями, когда я еще и с дороги не выспался. Где же твоя охрана, господин большой козла?

— Скоро я без нее и шага не ступлю, но это произойдет после публичного объявления, которое состоится через неделю. Наслаждаюсь в последние дни спокойной жизни, — Иаков вытащил из-за ремня украшенный золотом декоративный ныряльщик и задумчиво покрутил его в руке. Имею поддержку почти всех правобережных полков. За булаву со мной сразится Борислав Ничога. Слышал о таком?

– Герой Стокгольма? Все о нем слыхали.

Иаков похлопал ныряльщиком по ладони. Начищенное красное золото брызгало солнечными кроликами.

- Сильный противник. Левобережье за него, – продолжил старший брат. — Судьба булавы зависит от черносоветников из срединных полков. Особенно Приднепровья.

— Звучит непросто, — Ярема подумал, что его боевой ныряльщик выглядит убого рядом с ювелирным произведением Якова. — Желаю тебе победы! Ты долго шел к этой цели.

– Собственно, брат, ты можешь помочь в ее достижении.

Яков умолк и дал ему несколько секунд обдумать сказанное.

– О чем речь?

— Несколько человек несколько голосов. Нужны сведения об этих людях, чтобы получить их голоса. Понимаешь?

Теперь ясно, к чему он подошел.

- При чем здесь я?

— Не притворяйся дураком, Ярема, — раздраженно махнул рукой Яков. – Ты все прекрасно понимаешь. Твои собратья из других шалашей могут помочь. Тебе это нетрудно, а я получу булаву.

– Ты просишь компроматы на людей из Черного совета, чтобы шантажом заставить их голосовать за тебя, – мрачно сказал характерник.

— Это довольно брутальная формулировка, но ты схватил суть.

- Нет, братец, - Ярема отвел взгляд. – Не помогу.

Перед отказом он даже не сомневался.

– Ты воспринял все слишком мрачно, – брат махнул золотым ныряльщиком. — Никаких компроматов, никаких угроз! Только несколько задушевных разговоров...