— Прочь.

Пока ты в состоянии сдерживать меня. Точнее, в состоянии сдерживать себя...

— Прочь, говорю! - крикнул Филипп.

Молчание.

И потом, как в ответ, из-за леса послышался вой волков.

Не успел характерник понять, что делает, как выл вместе с ними — протяжно, громко и отчаянно.

***

Ярко и струилось; дрожало и перехватывало; остыло и растаяло. Мышцы под потной кожей распряглись, отрывистое дыхание замедлилось. Оба качались на невидимых дрожащих волнах без звука, без движения.

Она улыбалась и жмурилась, он наслаждался бесценным и быстротечным мгновением всеобъемлющего покоя, когда в голове свободно от мыслей, а тело приятно смягчилось... Жаль, что это мгновение истекает удивительно быстро.

Арина встрепенулась, подняла голову, непринужденным движением собрала растрепанные волосы и потянулась за стаканом воды. Игнат, в свою очередь, потянулся к ее груди — никогда не упускал такого случая — вдруг в опочивальню без всякого предупреждения ворвалась служанка.

– Пан приехал! — пискнула она и бросилась прочь.

Арина выругалась, Игнат скатился с кровати. Не теряя времени, покидал вещи в опанчу, быстро проверил, не забыл ли чего, потому что в спешке мог выпасть кошелек или выкатилась бы фляга, свернул все в тугой узел.

- Обувь.

Распавшая Орыся подала ему сапоги, накинула на себя шелковый халатик и распахнула окно.

– Мчи, – бросила она. – Потом увидимся.

- Угу, - Игнат прыгнул прочь.

Их встречи всегда проходили спокойно, но когда-то такая передряга должна была случиться — они оба это знали и все равно не были готовы. Классика трагедий, классика комедий, классика жизни. Мастеру Котляревскому понравилось бы, подумал Игнат.

Путь отступления он продумал заранее: из окна спальни выскочил на крышу столовой, пробежал на согнутых и нырнул с первого этажа в высокие кусты самшита. Послышалась брань, затем из кустов осторожно высунул голову серый волк с узлом в пасти, огляделся, убедился в безопасности маневра и бросился к незаметной дыре подкопа под забором.

Муж Орисе должен был вернуться завтра, но по причине его планы изменились. Игнат не волновался: Арина вывернется, а ее служанки будут держать языки на припоне — не столько из-за женского единодушия, сколько благодаря поощрительным таллярам в дополнение к месячному жалованью.

Имение стояло в зажиточном квартале под Владимирской горкой, и бежать к воде было недалеко. Какая-то приблудная собака побежала следом с радостным лаем, но волк не считался с ним, и пес потерял любопытство. Прохожие случались редко, однако Игнат каждый раз ждал, когда они пройдут мимо, потому что огромная волчья с узлом в пасти непременно привлечет внимание, и лишние слухи вдруг разлетятся по окрестностям.

Киев пеленали первые сумерки. В сопровождении теней волк незаметно добрался до берегов Днепра до поростей камыша, после чего оттуда вылез помятый Игнат, нырнул в воду и принялся смывать кровь, мех и запах Ориси.

— Вот д-д-д-д-дедька, — процокал зубами характерник. Начало июня оказалось прохладным.

Он закрутил мокрую селедку вокруг уха, растерся опанчой, быстро оделся, поправил сабли за спиной. Холод застрял в внутренностях ледяными побегами. Вот бы назад, к теплой кровати и ласковой женщине!

Фляжка оказалась пустой. Точно, он же угощал Орисю...

– Срака, – констатировал Игнат.

Хорошо, что в «Ночной Мавке» всегда найдутся и выпивка, и кровать, и женщина. А еще, может быть, заработок.

Дальше от поместий вечерняя столица бушевала жизнью: мостовой стучали колеса экипажей, прохожие спешили по делам, скользили по серомачу равнодушными глазами, некоторые задерживали взгляд на двух саблях за спиной. Такой взгляд всегда может служить отличным поводом для драки, но боевое настроение Игната выветрилось.

Он внимательно проверил кошелек, скобы, шары для пистоля — все на месте. Что же тогда на душе так мерзко? Неужели это глуповатое бегство так подействовало на него?

Ответов не последовало, противное чувство не отпускало, а с ним и холод после вынужденного вечернего купания.

– До жопы, – буркнул Игнат и ускорил шаг.

«Nichna Mavka» имела немало соблазнов (например, роскошное и незаконное игровое заведение в подвале, которое ночью собирало самых богатых киевлян и гостей столицы), но наибольшим преимуществом было то, что и открывали его раннего часа (в отличие от остальных киевских публичных домов). Цены здесь, конечно, высокие, если не сказать — слишком высокие, но заведение того стоило, как и, собственно, перечень его услуг. Первый класс.

Характерник сегодня оказался первым гостем. В зале было пусто: вероятно, девушки еще прихорашиваются наверху, готовясь к вечеру. Игнат устроился за шинквас на любимом стуле, изрядно потертом сотнями разнокалиберных ягодиц.

За трактирщика был какой-то носатый юноша с тщательно прилизанными волосами.

– Поздравляю в «Ночной Мавке», – поздоровался он почтительно. — Чего хотите в этот прекрасный вечер?

Новенький. Настоящие трактирщики так не говорят.

— К жопе прекрасный вечер. Налей водки.

Гната раздражал этот желторок. Куда девался старый знакомый Дмитрий, которому даже заказа не нужно было говорить? Оно рождалось одной лишь силой мысли, чистым и прохладным.

– И не смей разбавлять, – добавил характерник. – Со мной этот трюк не работает.

— Да, сударь, — юноша с уважением посмотрел на его скобы и принялся открывать новую бутылку.

– Где Дмитрий? — спросил Игнат мрачно.

– К сожалению, дядя Дмитрий в больнице, – ответил малыш расстроенно. — Поймал недавно пулю. К счастью, Бог уберег, но в ближайшие месяцы будет оклиговать.

Одной рукой крестился, другой наливал.

— Так ты его племянник?

- Вы правы.

Зазвенели высокие каблуки и рядом Игната уселась Лилия, худощавая блондинка средних лет. В этом году ее повысили до бордель-маман, когда предшественница скончалась от передозировки дурманами. Некоторые считали Лилию слишком костлявой и сухоребряной, а Игнату — одна из любимиц.

— Первая рюмка за счет заведения, — объявила Лилия трактирщику и подарила характернику самую очаровательную улыбку. – Как приятно выйти и увидеть любого рыцаря. Давно тебя здесь не было, Игнат. Где странствовал?

— Волчьей тропой. Твое здоровье, красавица, - Игнат поднял рюмку и ловко наклонил ее к глотке.

Водка пошла красиво, мгновенно прогрела внутренности, однако скверное чувство не исчезло. Пожалуй, просто нужно напиться. Это всегда помогает.

— Почему такой мрачный, рыцарь? – пропела Лилия.

– Потому что тебя редко вижу.

Характерник попытался вспомнить, сколько у него осталось денег и хватит ли на Лилию. Это всегда было непростое перепутье: либо отложить на мечту, либо насладиться здесь и сейчас. Обычно Игнат выбирал поочередно.

— Заходи почаще. Я постоянно вспоминаю твой широкий черес, — женщина многозначительно намотала белокурого кудряшка на указательный пальчик.

Игнат подкрутил усы. Молодой трактирщик с каменным лицом протирал чистые рюмки, уши его полыхали.

– Еще, – объявил ему Бойко.

– Очень не налегай, – прищурила накрашенные серебристыми тенями глаза Лилия. — Ты нужен сегодня трезв.

– Тебе?

Неважно, сколько там в кисете осталось, твердо решил Игнат.

– К большому сожалению – нет, – Лилия оглянулась: в заведение вошли двое, судя по одежде, состоятельных чумаков. — У шефа есть несколько дукачей. Он ждет внизу.

Лилия порхнула к гостям. Сероманец сопровождал ее задок невеселым взглядом и выпил вторую рюмку. Сегодня все женщины бегут ему из рук.

— Лилия самая лучшая, — заметил трактирщик.

— Нашелся здесь знаток, — хмыкнул Игнат. — Ты даже голую девку никогда не щупал. Как тебя зовут?

— Тарасом зовут. И я щупал!

Как только такого малыша додумались взять на работу в публичный дом, подумал Игнат. Наверное, Дмитрий хорошенько попросил за племянника.

— Счастья с щуплением, Тарасик. Еще увидимся.

Когда к себе звал хозяин «Ночной Мавки», то дело было насущным. И денежная. Характерник двинулся к незаметной двери, которой пользовались исключительно работники и доверенные персоны заведения.

– Эй! За другую кто заплатит, господин рыцарь? — крикнул Тарасик.

– Запиши на мой счет, – ответил Игнат. - Фамилия Бойко.

Сероманец спустился в подвал, двое бурмыл перед очередной дверью молча пропустили его дальше.

Потаенным Эльдорадо здесь скрывался огромный игровой зал: роскошно украшенный бархатом и позолотой, до блеска вычищенный, щедро напарфюменный — готовый к открытию на самом высоком уровне. Шевалье ждал у одного из столов, покрытом столбиками игральных фишек.

– А вот и мой любимый характерник! — сказал человек и протянул руки Гнату. — Иди сюда, мон-ами!

Бойко не знал, как на самом деле зовут Шевалье. Наверное, никто во всем Гетманате этого не знал, кроме нескольких агентов Тайной Стражи и Серого Ордена. Сам Шевалье утверждал, что он родом из Франции, носил костюмы по последней парижской моде и ежедневно подравнивал едва заметные, как карандашом нарисованные усики в самой дорогой парикмахерской Киева «Na uzvozi». От него шел тонкий аромат дорогого одеколона (французского, конечно), на ухоженных пальцах блестели золотые перстни.

На украинском Шевалье разговаривал без всякого намека на акцент и гекал, как любой местный, поэтому Игнат имел подозрения, что изысканный бандит родом из угодий, более близких к Житомиру, чем к Парижу.

Они символически обнялись. Игнат всегда корчил от этого ритуала. Он бросил взгляд на выложенные кипы игровых фишек – здесь хватило бы и на десяток его мечтаний.

— Выглядят привлекательно, не правда ли? – спросил Шевалье. — Смотришь на эти фишки, а на самом деле это блестят таляры и дукачи. Настоящее волшебство!

— Да-да, казино никогда не проиграет, — буркнул Игнат, спустивший здесь не одно месячное жалованье.

- Мудрые слова, светлая голова! Вот зачем ты стал проклятым характерником? - всплеснул руками Шевалье. — Я бы тебя в Черную Раду провел, се кон!

- Что? — Гната очень раздражали эти вставки на непонятном для него языке. – Политика меня никогда не интересовала.

- Зря, мон-ами! Любому ответственному человеку, а тем более сознательному гражданину и патриоту стоит интересоваться политикой — он руководит нашей жизнью.

Характернику надоели вступительные болтовни. Гадкое ощущение никуда не исчезло, две рюмки водки не помогли, а фишки напомнили о том, что до мечты далеко — настроение улетело в пропасть.

— Ты меня ради разговоров о политике позвал? – спросил Игнат.

Мало кто бы отважился так разговаривать с одним из самых известных киевских бандитов.

– Вот о чем я говорил! Обожаю твою прямоту и откровенность, - Шевалье зааплодировал с довольной улыбкой.

— Да-да, у меня встал от твоих хвастаний, — мрачно ответил Игнат. – Давай уже к делу.

Шевалье махнул рукой в зал.

– Сегодня здесь будет игра. Очень важная игра… Приедут гости. Очень почтенные гости.

- Рад. Очень рад за тебя, – сказал Игнат. - При чем здесь я?

– Ты уже видел, кто стоит за шинквасом вместо Дмитрия?

— Сопляк, который шею скрутит, оглядываясь на девок вокруг.

— Дмитрия подстрелили уроды, осмелившиеся напасть на меня. Напугали весь персонал, - Шевалье отбросил показное веселье и нервно хрустнул пальцами. – Мерде! Я задействовал все ресурсы, но до сих пор не знаю, кто выступил против меня. Ты понимаешь, какие люди стоят за этим предупреждением, если даже я не в состоянии их найти?

— Дерьмо, — согласился Игнат.

— Ни в коем случае нельзя дать себя запугать. Нельзя показать слабость, – Шевалье поправил бабочку, что было самым высоким проявлением ее недовольства. Нередко после этого жеста чья-то жизнь прерывалась. – Поэтому игра состоится. Сегодня, когда здесь будет немало почтенных гостей, на меня попытаются напасть снова. Я не уверен, но так подсказывает шестое чутье... Я бы сам так поступил. Поэтому должны быть готовы, нужна вся возможная защита.

— Позови сердюков.

– Сердюки будут, – отмахнулся Шевалье. — И зиску из них, как из козла молока.

– И сколько же стоят синие мундиры? – поинтересовался Бойко.

- Ни гроша, - в ответ на удивленный взгляд характерника Шевалье объяснил: - Председатель столичных сердюков тоже будет среди гостей. Но что такое сердюки по сравнению с твоими саблями? Я очень обрадовался новости о твоем неожиданном визите.

– Это случайность, – Игнат с досадой вспомнил Орисю и ее перса. — У меня были другие планы на вечер.

– Видишь? Сама судьба привела тебя сегодня, мон-ами. Так как, поможешь с охраной?

Дальше начинался небольшой спектакль. Боны оба знали финал, но все равно должны были разыграть ее.

– Мое время дорого стоит, – сказал Игнат.

— Твое время нужно мне до рассвета. Дукач через четыре часа, - ответил Шевалье.

Этого заработка хватит на подарки и Остапу, и Ульяне. Еще и отложить на мечту.

— Просто наслаждайся вечером, сероманец. Проходи между столами, общайся, как будешь иметь желание, можешь сыграть и выпить немного... Только не теряй бдительности и способности махать саблями.

– Да способности ловить пули.

– Нотаман! Не удивительно ли ваш потусторонний контракт? – Шевалье протянул ладонь. — Только к девушкам не липни... Пойдешь в любую вечеринку. За счет заведения.

Лилей, он выберет Лилей. Но Игнат с ответом не торопился.

— Ну-ка, мон-ами! Мне известна твоя плата, – Шевалье скривил губы. — Проклятый Орден за месяц платит меньше, чем я через несколько часов!

Игнат нуждался в деньгах, а Шевалье был щедрым.

– Что тебе терять? Одну только ночь. Да и что делать? Ничего противозаконного. Я прошу охранять этот замечательный вечер от возможного, подчеркиваю слово «возможного», нападения. Разве это большая просьба? Не этим ли занимается Орден – защитой простых граждан?

- Простых граждан, - фыркнул Игнат.

Иногда красноречие Шевалье выходило за пределы разумного.