Этот аргумент брат Джинджик уже не возражал.

– Больше нигде не светился?

— Выбрал сообщение. Потом ждал здесь.

– Хорошо. Итак, ты еще не слышал, что Черная рада поддержала вотум недоверия Ордену.

А ты до сих пор считаешь, что твое ничтожное расследование способно что-то изменить.

— Этого следовало ожидать. Под выборы.

– Да! Именно тогда, когда старый гетман лишился права на вето. Знают, что он не позволил бы... На нового надеются, мерзавцы, — Воропай кивнул на мертвых. — Удалось узнать, откуда деньги? Или мертвые пчелы не гудят?

— Несколько солдат имели золотые билеты в «Ночной Мавке», — Филипп передал билеты контрразведчику.

– Заведение Шевалье, у него там подпольное казино, – Воропай усмехнулся. — Вот и попался, свиное рыло! Очевидно, служит Церкви и Страже ширмой для теневых сделок.

- Шевалье? Столичный главарь бандитов?

Это объясняло и неизвестные компании, и цепи счетов, и сомнительных персонажей типа господина Цапка.

– Да. Им занимается брат Качур. Я должен ему сейчас помогать, но придется убирать здесь за тобой. Без косы и со щетиной на лице ты изменился, брат, но узнать можно. Не хватало нам еще одной статьи...

Ваш Орден похож на жалкого калеку. Он заслуживает уничтожения.

– Я могу помочь Качуру вместо тебя.

– Не стоит! Хотя... — Воропай задрожал пальцами по колонне. - Правильное мнение. Ему сейчас помощь не помешает. Я это согласую с Газой, сам ему не пиши. Попытаюсь убедить, что нам нужны все силы.

- Тогда буду двигаться прямо сейчас, - с той минуты, как пришел в себя здесь, Филипп мечтал убежать из созданного им некрополя. — Ночью буду привлекать меньше внимания. По дороге договорюсь с Качуром о встрече.

Неужели надоело сидеть у мертвецов? Здесь уютно!

Он показал Алексе чулан с кухонькой, собрал вещи и направился к двери.

– И еще одно, – сказал вдогонку Воропай.

Филипп обернулся. Брат Джинджик смотрел на него с грустью.

- Варган, если окажется, что это на самом деле совершил Зверь и ты лгал, - он кивнул на мертвых, - то во время следующей встречи мне придется тебя убить, брат.

Во время следующей встречи я разорву ему горло.

- Прощай, Джинджик.

– Пусть Мамай помогает.

Пока Буран отмерил мили, Филипп пытался сосредоточиться на задаче. Надо сложить все нити вместе.

Следовательно, Тайная Стража и Православная Церковь соединили усилия, чтобы разрушить доверие к Серому Ордену. Через подотчетных караулов бандитов и контролируемых Церковью божьих воинов согласованно финансировались и распространялись листовки, слухи, книги, статьи и прочие лжецы о характерниках. Подготовились хорошо: раньше времени перекрыли все возможные истоки и слабые места среди Стражи. Успешно добились вотумов недоверия Красному и Черному советам, на очереди гетман. Окончательная цель ясна: отмена грамоты Хмельницкого.

Но шансы на победу есть. Единственное условие роспуска Ордена — государственная измена, а в этом характерных обвинить невозможно. Осталось только собрать доказательства и разрушить остатки заговора, и волчьи рыцари дадут достойный отпор. Тогда Филипп сможет уйти с чистой совестью и исполненной обязанностью.

Снова за свое.

– Я уже говорил, что не желаю принимать тебя.

Ты разочаровал меня своими умственными способностями.

- Наплевать.

Я не только спас твою шкуру. Я сделал это так, чтобы твой Джинджик и нос не подточил.

– Ты сделал это, чтобы обмануть его – иначе он убил бы меня.

Это я убил бы его. И что бы ты сделал, Филипп?

— Ты мне остогид.

Взаим.

Филипп встретился с братом Качуром в небольшом кафе через дорогу от «Ночной Мавки».

- Ненавижу это место, - признался Качур только после знакомства. Было заметно, что ему давно хотелось с кем-то поделиться наболевшим. — В арке рядом каждую ночь льются литры мочи. Вонь глаза выедает. Постоянно кто-то валяется в собственной рвоте... Даже в Буде такое не каждый день увидишь! Мерзкое место. Почему его называют элитным борделем?

– Я не знаток борделей, брат, – ответил Филипп.

– И хорошо.

Брат Качур покалотал ложечкой, размешивая сахар в кофе.

— Чем могу помочь?

– Я еще с лета расследую сделки Шевалье, – Качур добавил еще сахар. — Он осторожен и умен, всегда действует через посредников, ведет много дел одновременно. Я едва не разорвался, когда попытался уследить за всеми. Сначала подозревал, что он работает на Орду, но это была лишь контрабанда. Потом наткнулся еще на одну нить, тоже пусто... В общем, неважно. Я потратил много времени на тупики. Но теперь у меня четкий след.

– И здесь нужен помощник.

– Правильно! Кровь из носа как нужна вторая пара ушей. Послезавтра у Шевалье будет важная встреча в ресторане «Скрытый клад» под Киевом. Какая-то большая шишка.

— Может быть, его настоящий работодатель... Церковь или Стража.

— О, ты знаешь об этом, — обрадовался Качур. - Прекрасно. Надо подслушать, о чем там будут говорить, но я не могу покинуть слежку. Уедешь?

- Конечно.

- Рад это слышать, - Качур поднял чашку в честь Филиппа. — Я дам выход на одного надежного кельнера, он поможет... Пока я буду дежурить здесь. Есть подозрение, что меня заметили, но вот-вот всплывет рыба, которую нельзя уронить.

- О ком речь? - поинтересовался из вежливости Филипп.

Качур несколько секунд колебался, потом ответил:

- Дела такие: кто-то из Ордена работает на Шевалье. Описание или другие подробности я добыть не смог. Вероятно, кто-то из шалаша часовых. Всегда прибывает в «Мавку» как клиент. Мы с Джинджиком его по очереди здесь выжидали.

Олефир насторожил уши.

— Есть подозрения по поводу конкретного лица?

— У хорошего контрразведчика всегда есть подозреваемые.

Качур пересчитал несколько имен, Филипп облегченно выдохнул. Того, чье имя он боялся услышать, не назвали.

— Последний в моем списке, который может оказаться самым вероятным кандидатом... — продолжил брат Качур, — этим летом помогал мне с делом, касающимся Шевалье. Долой не помог, скорее навредил... Не удивлюсь, если поймаю его. Имя – Игнат Бойко, он же брат Эней. Слышал о таком?

***

Ульяна выпила рюмку самогона, протерла лицо влажным полотенцем и выдохнула:

– Все, я успокоилась.

– Начни с того вечера, – сказал Игнат, поглаживая ее руку. — Может, заметила чужестранцев? Кто-то бродил вокруг дома или бродил по улице?

– Все было как всегда, посторонних я здесь не видела, – Ульяна подвинула пустую рюмку на столе. — Вечер как вечер... Помолились и легли спать. Остап разве что вертелся, тебя все ждал, а на радостях он засыпает тяжело. Я среди ночи встала выпить воды. Спала крепко, ничего сквозь сон не слыхала. Я спала, когда наших кобылок...

Она быстро смахнула слезы.

— Проснулись вместе, оделись, открыли дверь... А там...

Женщина прикусила губу.

- Это Терещенко, курвы, точно они, - характерник пылал яростью. — Дождались, чтобы я уехал, и отомстили за оскорбление!

– Терещенки на это не способны, Игнат, – Ульяна протерла красные глаза. — Они не лучшие соседи, но такого не сделали бы. Словами швыряться могут, но погубить скот да еще кровью стены вымазать? Нет, Игнат, в нашей деревне такого не делают. На все свой предел.

— Слишком хорошо думаешь о них, Ульяна.

— Нет, просто знаю их лучше тебя. Не горячись, Игнат. Я тоже хочу найти виновников, но это отнюдь не Терещенко. Не веришь? Пойди и спроси сам, с их лиц все поймешь.

На крыльце соседская семья Земледухов — дедо, бабка, мужчина, женщина, трое детей — уже подняли плетень и упорно возились у стены. Заплаканный Остап сидел рядом с мертвыми кобылами, которых отнесли в конюшню, и с нежностью чесал им гривы. Игнат не нашел в себе силы запретить этого. Парень имеет право проститься.

— Папа, а Ожинка и Земляничка попадут на небо?

- Обязательно попадут.

Игнат обнял сына и сразу потерял пыл допрашивать Терещенко. Черт с ними...

– Ты ночью ничего не слышал?

Остап только покачал головой.

— Папа, привези мне настоящих сабель.

— Ты слишком мал для настоящих. К чему тебе?

— Если придут нас убивать, я буду защищать маму.

— Не придут, сынок. Обещаю.

Остап какое-то мгновение изучал его лицо, потом кивнул. Игнат прилагал все усилия, чтобы выглядеть уверенно и спокойно.

- Я извиняюсь, - к нему приблизился дед Земледух, седой как снег. — Здесь такое дело... Моя старуха всегда рано встает, до первых петухов. Говорит, видела трех всадников, которые от вашего дома мчались. Подумала, может, вы были с товарищами... Наверное, злодеи бежали.

- Куда бежали?

- Вот к тому рощи, - старик махнул рукой на север. — Там когда-то была дорога.

– Спасибо! Большое спасибо. И за показания, и за помощь... Вы нам всегда помогаете, а я ни разу «спасибо» не сказал, — Гнат низко поклонился.

– Да что вы такое говорите! – отмахнулся старик. — Дело соседское... Мы же понимаем, у вас служба государственная, дома бываете нечасто, нужно друг другу помогать, как иначе...

— Если вам будет что-то нужно, только скажите, — Игнат приложил ладонь к груди. – Сделаю!

Старый Земледух тоже поклонился.

— Люди гостинцы начали приносить, — дед указал на несколько корзин и колокол. - Кто меду, кто яиц, кто колбасы. К вам приближаться не решаются, через нас просят передавать. .. Вы не думайте, что здесь все как Терещенко.

– Еще раз спасибо.

Характерник вернулся в дом, где Ульяна ходатайствовала готовкой обеда на большую группу, и сообщил, что отправляется в погоню за горячими следами. Жена поцеловала его, перекрестила на прощание. Вдруг хлопнула себя по лбу:

— Прочь забыла! Я тебе подарок на Покров приготовила!

Достала из сундука несколько книг в мягком переплете.

- Полное собрание Котляревского для путешественников, - она едва улыбнулась. — Потому что твои книги такие старые и засаленные, страницы уже рассыпаются...

Игнат крепко обнял ее, вкладывая в эти объятия благодарность, любовь, прощение за длительное отсутствие и обещание найти и наказать обидчиков. Она поняла все без слов.

— Возвращайся побыстрее.

Сироманец поцеловал ее, взъерошил сыновья и еще раз поклонился Земледухам, которые просили не беспокоиться за хозяйство, потому что они здесь все устроят и поддержат. Засидел Упыря и помчался к ближайшему дубу. Брат Крайка согласился на расследование и добавил личную просьбу переломить обидчикам все пальцы.

В гайке характерник наткнулся на свежие следы подков.

— Вот вам и крючок, сукины дети!

Он кое-как растолкал сумками сброшенную наспех одежду, пристроил оружие и приказал Упырю бежать на расстоянии. Лошадь фыркнула и стукнула копытом.

– Я – волк.

Запах расцвет рисунком: трое всадников держали курс на север, их кони, учитывая темень, бежали по лесу осторожно, а на рассвете помчались по дороге увереннее и быстрее. Запах закручивался, словно бесконечный указатель, будоражил воображение, выписывал картины: как он пытает подонков, заставляет их рыдать, как они молят о помиловании... Ненависть и жажда мести разжигали кровь, и серый волк мчался так быстро, что Упырю приходилось на себя.

Характерник знал этот старый гостинец, путешествовал по нему несколько раз. Неподалеку стояла заброшенная корчма, пришедшая в упадок вместе с дорогой. Запах сгущался. Похоже, злодеи решили отдохнуть в забытом месте, думали, здесь никто их не найдет.

Теперь Игнат похищался медленно, вслушиваясь и принюхиваясь. Неподалеку стояли кони — не трое, а четверо. Волк остановился и тщательно обследовал стены корчмы. Двое на втором этаже, еще двое внизу. Знакомый запах.

Хищник осторожно приблизился к двери. Главное — неожиданно наскочить и не перебить их в первый же миг, иначе...

— Ни трогай!

Из окон обоих этажей выдвинулись ружья.

– Старый волк, старые трюки, – послышался знакомый голос. — Говорил же, ребята, он скоро нас разыщет! Не придется снова беспорядок разводить. Вот проворный парень!

Мармуляд вышел из корчмы, держа его на прицеле.

— Они, Игнат, не верили, а я говорю: он когда-то кур у варягов таскал! Славное было время, — кривая улыбка исчезла с его лица. - Перекидывайся на человека. Разговор есть.

Волк зарычал, прижал уши и припал к земле.

- А ну цить! — Мармуляд повел ружьем. – Не рыпайся! Здесь серебро, понял? Не дури и немедленно опрокидывайся, пока мне терпение не лопнуло.

Через несколько секунд из волка вышел Гнат, сбрасывая с себя остатки меха.

- Мерзкое зрелище, - Мармуляд сплюнул. — Черт! И все это вместо того, чтобы выпивать где-нибудь вместе на Покров!

— У меня были другие планы, гнида.

– Ты у нас теперь семьянин, знаю. Мы немного присматривали за твоей семьей, – давний знакомый подмигнул. — Вот наведались, оставили приглашение на встречу.

– Вы, сукины дети, за это заплатите, – Игнат перевел взгляд с Мармуляда на трех стрелков в окнах. – Слышите, уроды? Я буду убивать вас медленно, а потом буду жрать ваши лица...

– Понимаю, ты немного расстроен, – угроза не поразила Мармуляда. — Но мне приказано убедительно пригласить тебя в Шевалье, поговорить об одном деле.

— У меня больше нет общих дел с Шевалье.

- В самом деле? Ты это серьезно? – Мармуляд хохотнул. - Иметь дела с Шевалье - это как твоя сраная сделка, дорога в один конец. У него на тебя планы, и я пришел сопровождать тебя в Киев. Одевайся, не стоит пиструном размахивать.

— Никуда с тобой не пойду, суки потрох, — его ярость была острой и ледяной, как сабля на морозе. - Сгибу, но вас загрызу. Слышите, сволочь? Вы все обречены!

Игнат почувствовал их страх: он изменял запах их вонючего пота. Характерник приготовился обернуться на волка. Пусть они вооружены серебром, и четырех он одолеет!

- Не советую, - рука Мармуляда нырнула за пазуху. — Если мы погибнем, твоя жена получит печальное известие...

Он достал небольшой клочок бумаги и ребром метнул его характернику.