Горничные подглядывали, как следом полетела ваза и разбилась о дверь. Арина кричала, впервые в жизни заброшенная, яростная и обиженная, но Игнат уже ее не слышал. Стук копыт смоляной лошади затих за поместьем.

Арина умолкла, опустилась на пол и заплакала.

***

После пары недель традиционных проволочек, всегда предшествующих официальным визитам, Ярема наконец-то увиделся со своим будущим попутчиком — дипломатом Зиновием Чарнецким. Тот оказался степенным мужчиной средних лет, характер имел саркастический, спину держал подчеркнуто ровно. Дипломат понравился Яреме, ведь он привык видеть на этом посту льстивых вертих, которые скорее позволят себе палец отрезать, чем откровенно признаются, что имеют на уме.

— Рад, что моим атташе будет опытный сероманец, — заявил Чарнецкий. - Сработаемся.

- Бесспорно.

Они сидели в одном из кафе недалеко от Черновицкого университета. Покой нарушал только шум студентов, которые после обеда расходились по дневным лекциям.

— Сейчас ваша фамилия звучит громко, пан Яровой. Гетманские выборы! Меня поразило, что вы выполняете такие приземленные задачи в то время, как ваш брат имеет немалые шансы на булаву, — заметил Чарнецкий.

– Он долго направлялся к ней, – ответил характерник. — Но я к этому никакого отношения не имею.

Иаков больше не писал. Они никогда не были близки, но жесты вежливости типа периодической переписки всегда считались долгом, так их воспитали — братья из шляхетской семьи должны вести себя должным образом. Наверное, отказ Яремы расстроил Якова так, что тот вычеркнул младшего брата из списка родных. А тут еще и «Летопись»... Эта книженция, вероятно, стоила Якову нескольких голосов, ведь в обоих советах прекрасно знали, из какого рода происходит светлейший господин Яровой. Впрочем, это не его забота, решил Ярема, и выбросил брата из мыслей.

Отправились на следующий день. Характерник оставил чересчур в багаже, снаружи перевоплотившись в обычного охранника посланника Украинского Гетманата. Пересек границу, экипаж покатился по крученым дорогам Объединенного Княжества в большой город Клуж-Напоки, где их встретил чрезвычайный и полномочный посол Украинского Гетманата господин Плохий.

— Завтра состоится торжественный прием в честь вашего прибытия, — сообщил господин посол, седенький дедушка со вставной челюстью. — Я планировал присоединиться, прибыл из Бухареста для этого, но проклятое здоровье...

Он зашелся неистовым кашлем, аж челюсть чуть не выскочила изо рта.

— Проклятое здоровье! После дороги плохо, врач-душегуб не позволяет мне выходить из дома, – продолжил посол. — Радуюсь, что прислали двух молодых людей, а не старых пердунов вроде меня.

— Желаю скорейшего выздоровления, господин посол. Досадно слышать, что вас не будет на приеме, нам не хватит ваших знаний. Что нужно знать для будущего вечера?

В отличие от Яремы Зиновий прекрасно знал, что их ждет, но хлеб дипломата господин Чарнецкий ел не зря.

— Пир состоится по стандартному протоколу... Светские болтовни. Великого Князя не будет, но вас лично поздравит Влад Ракоци, первое лицо Трансильвании. С ним следует подружиться; на остальных присутствующих – безразлично. Миль, слетающаяся на сияние праздничных свеч, — господин посол задумчиво пожевал губы. — После приема ждите многодневных путешествий по городам, замкам и полигонам, где вам будут всячески демонстрировать армейские силы и мощный оборонительный потенциал страны. Выводы из увиденного делайте сами. Я не понимаю в военном деле, но и слепому ясно, что здесь готовятся к войне.

- Войны на чьей стороне? – спросил Ярема.

— Правильно думаете, юноша, — господин посол засмеялся, но смех обернулся кашлем. - Тряска! Душегуб был прав, мне стоит вернуться к постели... Если вас интересует мнение больного старика, который последние годы просидел в Бухаресте и тщательно рыскал вокруг, то вот она: я готов заложиться на будущую пенсию, что османы придут сюда с войной.

Замок Клуж-Напоки, одна из крепостей легендарного Семиградья, имел над воротами огромный герб города с оскаленной волчьей мордой. Ярема поправил костюм – без череса он чувствовал себя необычно – однако решил, что этот герб является хорошим знаком.

— Знаешь, что сейчас будет, пан Яровой? — спросил Зиновий.

Не прошло и суток, когда они перешли на дружеское «ты».

— Пир в честь нашего прибытия?

— Вот именно! Почтенных гостей, то есть нас с тобой, примутся ублажать, — Зиновий ласо улыбнулся. – За это я люблю свою работу.

Ярема удивленно хлопнул глазами.

— В северных краях хозяева не предлагали тебе сладкое женское общество, чтобы не скучал один?

— А ты об этом... случалось, — Ярема посмотрел на безымянный палец дипломата. — Но ты женат.

— Эх, пан Яровой, заметно, что ты еще молод и плохо знаком с женской натурой! Думаешь, жена будет ждать, пока ты где-то неделями бродишь? — Зиновий снова улыбнулся. — Здоровая молодица стремится к телесной любви, такова уж человеческая природа. Я вот, например, только из страны уеду, как мне рога наставляют. Самое смешное, что она считает, будто это большой секрет, о котором никому неизвестно!

Чарнецкий хохотнул.

— Ого... сочувствую, — Ярема был несколько озадачен, ведь это впервые наблюдал мужчину, который не сошел с ума от ярости по упоминанию о супружеской измене. Даже о постоянных изменах.

– Не стоит! Больше меня беспокоит, что нет детей после пятого года супружеской жизни, планирую обращаться к врачам, — Чарнецкий поправил и без того безупречный воротничок рубашки. — Между нами молчаливый договор: когда я дома, все прилично. Когда же уеду... Тогда мы с ней сами по себе. Зачем друг друга мучить? Ты шляхтич, пан Яровой, должен понимать, брак — это дань рода, а не чувством.

- Конечно, понимаю, - Яреми сразу вспомнилась Галина. Неужели она станет такой же женой? А он таким мужчиной... Даже думать об этом было противно.

- Самое смешное, что среди ее любовников есть характерник, - добавил Зиновий мимоходом.

– Овва! А как зовут твою жену?

– Ирина.

Городской голова встретил их с большой свитой, но Ярема пропустил всю поздравительную речь, просчитывая шансы, может ли Ирина Чарнецкая оказаться той же Орысей.

— К величайшему сожалению, Великий Князь по причине озабоченности государственными делами не мог озарить своим присутствием наш скромный пир, — бормотал голова, кланяясь на ходу. — Впрочем, несомненно, вы увидите его в грядущем путешествии! Прошу, господа, проходите. Многие вельможные гости со всего Севера нетерпеливо ожидают встречи с вами, среди них господин Ракоци собственной персоной!

В центральном зале Ярема даже рассмотреть толком не успел, лишь заметил немалое количество государственных флагов, развевавшихся в Княжестве чуть ли не каждый шаг. Начались традиционные торжества: знакомства, рукопожатия, поцелуи женских пальцев, вереница лиц, костюмов, платьев, вееров, драгоценностей, чередование длинных необычных имен с не менее длинными и затейливыми титулами, расслоение и реверансы. Главное — любезно улыбаться и делать вид, будто тебе не безразлично. Закаленный Чарнецкий держался на высоте, а как прошло время, виртуозно прикрыл отход Яремы к столам, так как он изнемогал от голода.

Жаждущий характерник именно запивал утиную ногу бокалом красного вина, когда рядом известили:

— Ненавижу великосветские рауты.

Яровой скосил глаза. Представили ли их друг другу? Крепкий, смуглый и длиннокосый брюнет, надбровные дуги и подбородок слишком выпячиваются... Он не вспоминал этого лица.

— Пребывание в центре внимания изрядно возбуждает аппетит, — поддержал разговор Ярема.

Здоровья рассмеялся. На фоне остальных гостей у него была скромная черная одежда, которую украшала нескромно большая золотая цепь с рубином. В кольце Яремы был похож камень, правда, в четыре раза меньше.

- Любите вино? — мужчина кивнул на почти пустой бокал.

— Больше водки.

- Серьезное заявление! — рассмеялся незнакомец и долил ему до краев. — 3 лучших молдавских виноградника. Рад, что вам пришлось по вкусу. Будем!

Бокалы звякнули, Ярема таки пролил немного вина.

- Люблю красное, - незнакомец осушил бокал до дна и довольно крякнул. – Я, кстати, Влад Ракоци.

– Ярема Яровой, – ответил шляхтич, вытирая руку платком.

Он не сразу понял, что перед ним стоит один из самых влиятельных людей Княжества.

— Рад знакомству, — Влад не заметил смущения или просто сделал вид, что не заметил, и мужчины пожали руки. Ракоци имел тяжелую и холодную ладонь. – По глазам узнаю ветерана. Война оседает илом вокруг зрачков. Островная?

– Да.

— Гетманат прислал человека, знающего настоящих воинов! Хорошо. Вы способны оценить наши силы, пан Яровой.

— Я только охранник господина Чарнецкого, — Ярема разрывался между желанием есть и дипломатической обязанностью болтать.

- Конечно.

Господин Ракоци увидел кого-то в толпе и махнул рукой: Ярема заметил, что другие гости не решаются сюда соваться, чтобы не помешать их разговору.

– Позвольте вас познакомить, – Влад поклонился женщине, которая порхнула к столу. – Моя племянница Сильвия.

От взгляда на Сильвию характерник мгновенно забыл голод.

— Радость моя, это Ярема Яровой, атташе Гетманата, пытающегося притворяться простым охранником.

— Я знаю, дядюшка, — пробормотала Сильвия.

Ярема крякнул.

— Должен идти, пан Яровой, — усмехнулся Влад. — Бедняга останется за меня. Поверьте, ее волшебное присутствие гораздо приятнее моего!

- Спасибо, пан Ракоти.

— Поздравляю в Трансильвании, — Ракоци снова пожал руку: кажется, ему нравилось крепко сжимать чужие ладони. — Пойду напоследок опрокинусь несколькими словами с вашим коллегой. Хорошего вечера!

Ярема хотел было перевести дыхание, но Сильвия Ракоци принадлежала тем женщинам, в чьем присутствии дыхание перехватывает. Вишневое платье с открытыми плечами, туго затянутый корсет; черные волосы, алебастровая кожа, красные губы, а еще миндалевидные глаза, длинные ресницы, шея лебединая. Каждая черта – как серебряный шар. Она пользовалась каким-то волшебным средством или сама была ведьмой, потому что от нее расходилась удивительная сила, которая иссушала горло и перекрывала словарный запас.

— Пригласите меня к танцу, пан Яровой? – спросила Сильвия. – Люблю знакомиться с новыми людьми в танке.

Ярема не заметил, как торжественная часть вечера кончилась: заиграл оркестр, часть гостей двинулась к ужину, а часть танцевала. Среди танцовщиков он увидел Зиновия, который упорно нашептывал что-то на ухо стройной блондине.

– Нет, – отказал Ярема. — Рядом с вами я чувствую себя удивительно неуклюже. Было бы преступлением оттоптать ваши ноги.

Вот зачем он болтал о ногах? Взгляд теперь так и сползал на них.

– Умилена вашей заботой, – улыбнулась Сильвия. — В таком случае не хотите ли проглотить свежий воздух? С балкона открывается вид на город. Клуж-напока ночью прекрасное!

Не дожидаясь ответа, она подхватила его под руку, другой взяла бокал. Сероманец молча подчинился. Прикосновение к ее телу возбуждало, но прохладный вечерний воздух помог кое-как освежить голову. Он с удовольствием вдохнул полной грудью.

На балконе они оказались сами.

– Обожаю ночной город, – сказала Сильвия, пригубив вина.

Одна капля скользнула мимо, потекла подбородком. Женщина взмахом мизинца смахнула каплю, провела ею по губам. Характерник уже не сомневался, зачем Ракоци подсунул ему свою племянницу.

Он оторвал взгляд от острых ключиц, дернул себя за бороду и произнес, пока был силен:

— Я понимаю вашу задачу, сударыня.

— Дядюшка любит переводить на меня разговоры с гостями, — вздохнула госпожа Ракоци. Удивительно, она не мерзла на ночном ветру в открытом платье. — Совершает такую пакость постоянно, когда мне исполнилось пятнадцать лет и я стала завсегдатейкой подобных раутов. Однако, в отличие от многих других гостей вы мне интересны.

– Я имел в виду другую задачу.

- Другая задача? – она подняла тонкие брови. – Не понимаю.

Зиновий точно не одобрил бы этого маневра.

— Дамы, я подозреваю, что вы знаете, какая у нас миссия, поэтому хотите получить мое расположение... Но не стоит этого делать.

Ее темные глаза сверкнули. Сильвия прищурилась и кивнула головой.

— Обидно слышны подобные инсинуации, пан Яровой.

Дьявол! Неужели он ошибся?

— Искренне извиняюсь, я...

— Представим на мгновение, будто так и было, — прервала его Сильвия. – Продолжайте.

- Ладно, - Ярема собрался с мыслями. Когда уляпался, надо осторожно подбирать слова. — Хотел сказать, что не стоит пытаться повлиять на мои суждения. Я доложу обо всем увиденном, каким оно предстанет перед моими глазами. Не меньше и больше. Ваша красота невероятна... Но даже она не заставит меня попрать долг. Вот что я имел в виду.

— Ваше мнение понятно. Не беспокойтесь, я не буду склонять вас оскорбить долг, — улыбнулась Сильвия лукаво. — Можем просто приятно провести время… Как взрослые люди.

— Вынужден отказаться, — он не мог вспомнить другой случай, когда было так трудно произносить эти слова.

— Не понимаю, почему вы ужасаетесь моего общества, — она нахмурилась. Конечно, не привыкла к отказам.

Почему Галина не имела и части ее непостижимого шарма?

— У меня невеста и не собираюсь ей изменять, — Яровой нащупал в кармане кулон-подарок.

- Но вы не любите ее, - сказала Сильвия с улыбкой.

— Откуда такие выводы, ясная госпожа?

– То, как вы вспомнили о ней. То, каким было ваше лицо, Сильвия проглотила вина. — Несколько слов и жестов хватит, чтобы все стало понятно. Разве нет, пан Яровой?

Если бы они встретились раньше, характерник не сомневался ни минуты.

— Что вы еще поняли из моих слов и жестов, госпожа Ракоци? – Ярема сознательно ступил на тонкий лед.

Хотя такое путешествие он еще мог себе позволить.

— Я нравлюсь вам, пан Яровой, — ответила она, не задумываясь. – Вам трудно устоять передо мной.