- Поможешь с небольшим делом, брат?

– Легко.

Игнат заговорщически подмигнул, а так как моргать одним глазом он так и не научился, то просто мигнул глазами, как филин, и они вдвоем подсели к одиночеству.

- Добрый вечер, - поздоровался тот.

Из растерянного вида на лице стало ясно, что компании он не ожидал.

— Взаим, брат, — Игнат закрутил селедку вокруг уха. — Смотрю, тут скучаешь наедине, штоф к тебе одиноко прижимается, а ты его никак не раскумекаешь...

- Времени своего ждал? Вот мы и решили помочь, сложить кумпанию, — рыжий быстро подхватил его замысел.

— Да, конечно...

Одиночка попросил еще пару рюмок и разлил водку.

– Спасибо, брат, – Игнат поднял было рюмку, но остановился. — Слушай, а ты из какого шалаша?

- Из шалаша Чернововка, - ответил характерник.

– Овва, предназначенник! Серьезно, – Бойко выкопил нижнюю губу. — Не ровня простым стражам пошиба меня!

- Трудно быть назначенцем, - подхватил рыжий. — Ни с кем не здороваешься, ни с кем не здороваешься, никого к себе не зовешь... Не грустно так жить?

– Я отдыхаю. Тяжелый месяц выдался, - сказал назначенец.

– Как и у каждого из нас, брат, как и у каждого из нас, – кивнул Игнат. — У назначенцев пить не принято, вы на водку просто пялитесь, пока не опьянеете?

– Пьем, как и все.

- А к назначенцам кем был? - поинтересовался рыжий.

– В военных служил.

— Ну, так поздравляю с повышением!

Выпили. Брат Чекан, брат Деца и двое разведчиков с интересом поглядывали с соседнего стола.

– Слушай, я тебя что-то никак не припомню, – продолжал рыжий. — Незнакомое лицо, хоть лопни... Ты какого года?

– Тридцатого.

— Что-то слишком молод для тридцатого!

— Ты ведь не забыл, брат, спрашивают не год рождения, а вступления в Орден? — снова филином подмигнул Игнат.

— Эта дата на кунтуше вот здесь вышита, — рыжий похлопал себя по груди. — На обороте, у сердца.

Назначенец чуть побледнел.

- Я... Да. Вступление в Орден, конечно, поняло. Приняли в сорок четвертом...

— Годом раньше меня! - обрадовался Бойко. — И так быстро пробился к назначенцам? Моторный ты хлоп!

- Талантливый! - подтвердил рыжий. — До войны перевели ли?

— После... Еще водки, братья?

– Почему спрашиваешь? Наливай! А под Стокгольмом дрался?

– Сражался. Конечно. Простите, — он вдруг схватился за живот. — Сейчас вернусь и продолжим разговор.

Назначенец порывисто встал.

– Куда собрался? — спросил рыжий угрожающе.

— Сильно припекло... К нужнику надо.

— Никуда ты не пойдешь, шут, — поднялся Игнат. — Братья, давайте сюда!

Они только этого и ждали. На левом плече горопахи легла тяжелая рука брата Деци, на правое — заскорузла ладонь брата Чекана. Горе-характерщик побелел так отчаянно, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Думаешь, когда черес нацепил и названия шалашей выучил, то за своего среди сероманцев пойдешь? – прорычал Игнат.

– И не думай убегать! Не дергайся даже, — рыжий забрал кошелек самозванца, порылся в нем и сказал Игнату: — Грамота будто настоящая... Есть рядом знакомая в контрразведке. Надо ему этого гуся передать, пусть разберутся, чьих он будет.

– Согласие.

Корчмарю щедро заплатили деньгами самозванца, а его самого под ручонки вывели из корчмы. Игнат на прощание подмигнул дочерям-помощницам и вышел на улицу, очень доволен своей наблюдательностью. Сегодня был его день!

- Эней.

Игнат застыл. Медленно вернулся в знакомый голос.

- Воргане!

Старые друзья крепко обнялись.

– Совсем не изменился! Вот бегал с косой, как девчонка, так и бегаешь!

– Я тоже рад тебя видеть.

Конвой пленника остановился.

- Эй, брат! Тебя ждать? — крикнул рыжий.

– Идите без меня, потом найдемся!

Игнат с улыбкой вернулся к Филиппу.

— Только болвана-шпиона поймал, вон повели... Совсем хлоп берега пустился, — Бойко махнул рукой. - Варган, глазам не верю! Сколько не виделись? Неужели с самой войны, когда цепелины варягам крушили?

– Где-то так, – кивнул Филипп. — Однако переписывались...

— Да до жопы эти письма! – отрубил Игнат. — Ты хоть раз приезжай на пир! Я тебя с малым познакомлю! Ульяна тоже обрадуется, она чего-то на свадьбе решила, что ты из нашей шайки самый умный.

– Хорошо, пожалую, – Филипп на мгновение отвел взгляд, но Игнат не обратил внимания.

— Что же мы здесь торчим? Айда внутрь, старый бродяга, за такую оказию не грех выпить. Или ты все не пьешь?

– Все не пью.

- Кое-что не меняется, - Бойко закатил глаза. — И это хорошо, наверное... Почему такой грустный, брат? Ты не рад нашей встрече?

- Рад. Я искал тебя.

– Зачем? У нас встреча через несколько часов. Так ли соскучился, что уже не мог дождаться? Многие девушки говорили мне то же самое...

– Расскажу, да не в корчме, – Филипп не улыбнулся.

— Пойдем подальше от лишних ушей.

Дело серьезное, подумал Игнат. Никогда так не начинают встречу, особенно первую встречу после стольких лет, без веской причины... Даже странный Варган не поступал бы так без веской причины. Характерники молча добрались до высохшего колодца, где не было ни одной живой души.

— У тебя есть послание, — начал Олефир без вступительных предисловий. – Мой знакомый контрразведчик просил пересказать. Послание от Басюги.

- Басюги? Немира? – Игнат почувствовал, как его пробивает на холодный пот. — Есаула контрразведки передает мне личное послание?

— Вот именно, Эней.

Мир задрожал, готовый разлететься вдребезги.

– Я слушаю.

— Слова такие: все мы грешны и время от времени хотим подзаработать, но ты заигрался и должен остановиться, пока за тобой не пришли назначенцы.

Игнат перевел дыхание. Весь хмель последних часов мгновенно растаял. Неужели узнали?

– Это все?

— Разве нужно больше? Во что ты влип, Эней?

В болото навоза, откуда можно только врать.

– Никуда я не вмешивался, холера! Как ни говно, то засранная щепа... Курва! Просто несколько раз подрабатывал... Да, я знаю, что устав Ордена это запрещен, можешь не напоминать, — сказал Игнат. – Но все так делают! И на это всегда закрывали глаза!

Филипп поглядывал на него таким взглядом, за который Игнат готов был убить. Этот правильный Варган всегда посматривает свысока!

— Боно того не стоит, брат. У тебя семья...

— Откуда тебе знать о семье? – вспыхнул Игнат. – У тебя и девушки никогда не было!

Глаза Варгана потемнели. Игнат яростно дернул себя за усы.

– Извини.

- Принимается.

Надо успокоиться.

– Слушай. Не знаю, как там у казначеев, а мне зарплаты часового на семью не хватает. Вот и должен крутиться, понимаешь?

– Все понимаю и не осуждаю, – тихо ответил Филипп. — Но должен остановиться, брат. Назначенцы — смертный приговор...

- Я ведь не ребенок! С первого раза дошло. Понял, больше не буду. Просто трудность была большая, вот и пришлось...

Вдруг сияло радостное: если его предупреждают, значит, дают шанс. Он будет жить дальше!

– Слушай, Эней. Если нужны деньги, скажи, — сказал Филипп. — Я тебе одолжу... Ты ведь не писал никогда, что семья в беде.

Игнат от стыда не нашел ничего лучше, чем обнять брата.

– Спасибо, Варгане! – хорошо, что он не видит его красных ушей. – Но ничего не нужно. Я решил! С семьей тоже все хорошо.

Вдруг подумалось: а что, если Варган знает правду? И просто притворяется, чтобы проверить его и послушать врали?

Нет, быть не может. У страха баньки большие...

– Прекрасно! — Филипп наконец-то улыбнулся и Гнат мгновенно отбросил все сомнения. — Если вдруг потребуется, пиши непременно, я помогу.

— Спасибо, брат, я очень ценю… Посмотри! Черт! Что там горит?

Как будто сама судьба спасла его от продолжения разговора. Филипп огляделся и несколько раз вдохнул воздух носом.

- Горит здание. Большой пожар.

- Уверен?

– Мне этот запах хорошо знаком. Надо помешать огню распространиться, пока весь город не загорелся.

Они понеслись в сторону зарева, а Гнату все хотелось оглянуться и убедиться, не следят ли за ним молчаливые фигуры, ожидая малейшего намека на измену, чтобы выполнить смертельный приказ.

***

В прошлом году на главной площади Буды завершилось строительство новой ратуши. Амбициозный проект заказали у известного столичного архитектора Валерия Мищенко, строительство продолжалось несколько лет, так что превратилось в местную шутку — мол, пока сооружение не построят, все чиновники вместе с городским головой будут заседать в окрестных корчмах, поэтому это строительство не закончится никогда. Но работу таки завершили, площадь устлали брусчаткой, и новенькая ратуша с пятиэтажной башней превратилась в главную гордость Волчьего города, которую быстро монетизировали открытками Pryvit iz Budy и многочисленными рисунками разного уровня качества. Поговаривали, что зимой дагеротип с их ратушей напечатают на почтовых марках Гетманата.

Ярема немало разочаровался, когда увидел эту ратушу своими глазами.

— Вот и есть символ новой страницы жизни славного города? — пробормотал шляхтич цитатой из местного буклета. — Во Львове гораздо лучше.

Дорога характерника пролегла по крутой ступеньке на последний этаж, бессрочно арендованный Серым Орденом по договоренности с городским советом. В просторном зале царил аскетизм: карта Украинского Гетманата во всю стену, огромный круглый стол, кресла. На тяжелых дверях висело несколько замков, из трех панорамных окон двое заслонены деревянными створками. Из единственного свободного окна открывался живописный вид на восточный край города, мягко освещенный вечерним солнышком.

В зале ждали двое: есаула военных Николай Яровой и есаула разведчиков Мирон Демчишин в неизменном капюшоне к носу. Последний без приветствий хлопнул засовами на дверях:

- К делу.

Стол для совещаний был завален картами, схемами, дагеротипами и документами.

— Подытоживая встречу с военной разведкой и агентами Тайной стражи: Изумрудная Орда прекратила экспансию на восток, восстановила силы и готовится к новому вторжению. Направление неизвестно: либо юг, либо запад, то есть мы. Ребята чуть не разрываются по их улусам, – докладывал Данилишин. — А тут еще последовал новый случай: Объединенное княжество Валахии, Молдовы и Трансильвании утверждает, что Османская Империя планирует наступление на их земли. Мои люди подтверждают, что турки действительно готовятся к войне.

— Княжество ищет помощи?

– Да. Пригласили делегатов Гетманата на рассмотрение вооруженных сил Княжества и выводов о вероятном вступлении в Союз. В Киеве согласились с подчеркнутым словом «вероятного».

— Кроме гетманового посланника должен уехать один из Ордена, кто-то понятливый. Это будешь ты, — приказал старший Яровой младшему. — Языком там владеешь?

– Вспомню.

Ярема едва удержался от улыбки. Новости невеселые, но новое поручение ему нравилось.

– Хорошо, – в голосе Мирона и намека не было на одобрение. — Западно-южная граница очень важна. Несмотря на нехватку ресурсов, я не могу пренебречь возможной угрозой под боком. Мои люди говорят, что за последние месяцы Княжество существенно накопило военные силы, хотя признаков османского присутствия они не заметили. Из Крымского ханства в это время рапортуют о наплыве турецких агентов. Допускаю, Бухарест мог сговориться со Стамбулом и притворяется жертвой вероятной агрессии, замыливая нам глаза. Боссёрки молчат, а раньше мы постоянно обменивались новостями. В общем, брат, ситуация мутная, разобраться.

— Понять, что вызревает на Юге, — сказал Ярема.

Мирон кивнул.

– Где друг, а где враг, именно так. Миссия в Северном Альянсе доказала, что у тебя есть кебет. Отправишься в официальном статусе охранника атташе. На самом деле будете на равных, но ты за ним наблюдай.

– Понял.

– И не дай себя убить! Мы здесь скоро будем считать людей на пальцах рук.

– Не подведу, брат.

Данилишин вытащил трубку с длиннющим луком и принялся набивать ее каким-то удивительно смрадным табаком.

— Отправитесь через десять дней из Черновцов. Пробудьте в Княжестве сколько нужно, соберите все возможные сведения. Я хочу видеть полную картину, чтобы Совет Симох мог расставить приоритеты. Если они там сговорились... Мы не разорвемся на два фронта.

Есаула закурил, тяжелый дым поплыл по комнате.

- Вопрос есть?

Ярем вопросов не имел. Николай имел.

— Что за гадость ты смольешь?

– Nicotiana rustica, – ответил Мирон.

Это название Яровым ничего не сказала. Николай подмигнул внуку и продолжил:

— Слушай, брат, на улице такая жара... А тут все свои. Может, снимешь капюшон, а?

Данилишин выпустил несколько дымных колец, раздумывая, как ответить на это предложение, постучал луком по дагеротипам на столе:

— Посмотрите на эти фотографии.

Ярема посмотрел: на черно-белых фотографиях стоял военный лагерь с двуглавым орлом Изумрудной Орды на флагах. Рисунок был очень четким: Ярема мог сосчитать количество пушек и лошадей.

— Прекрасно нарисовано, — буркнул Николай. - Подозреваю, снимал не фотограф с ателье?

- Переносная камера. Новое слово по шпионскому делу, — ответил Данилишин. – Эти снимки сделаны с расстояния сотни шагов.

– Невероятно!

- Война - двигатель изобретений. Вы, братия, можете не догадываться, что скрытая камера смотрит на вас. Когда даете взятки, когда изменяете жене, когда танцуете пьяным, когда договариваетесь с врагом... Где угодно и ежесекундно.

Данилишин затянулся новой порцией дыма Nicotiana rustica.

— С помощью системы линз можно приближать изображение. Место, тренога, камера – готово. При удачном освещении — никаких предательских вспышек. С этой штукенцией слежение переходит на новый уровень.

Есаула поправил капюшон.

- Я должен хранить инкогнито даже здесь, - он указал чубуком на открытое окно, - потому что где-то там чаится камера, которая только ждет случая.