Иногда он походил на большого беспомощного ребенка, особенно когда испытывал боль — даже из-за небольшого пореза Савка плакал навзрыд, задрав голову и зажмурив глаза, как умеют только дети, не научившиеся преодолевать собственные неприятности. Вечером любил сидеть на земле, обхватив руками колени, разглядывать небо и покачиваться, пока не падал на спину или бок. Из оружия Савка носил серебряный нож, которым пользовался в быту.

Чудак-характерщик легко нашел общий язык со всеми потусторонними почварями на их пути, те отвечали взаимностью; он освобождал их от сделок, но они не убегали; он что-то шептал им, они же улыбались и обещали всячески помогать. .. Кое-кто, как незабываемый полевик, недоброжелательно поглядывал на Северина и бросал ему на прощание:

— Хорошо, что пошрамованный будет вместо тебя, целованный молчанием.

Брат Павлин становился их другом так легко, что Черно-волк ловил себя на зависти. Теперь понятно, почему Забила выбрала его — Савка знал что-то недостижимое другим.

Северин каждый раз спрашивал:

– Что ты им говоришь?

И каждый раз один и тот же ответ:

– Секрет!

Шли дни. Когда прилетела ворона от Лины с вопросом о следующем свидании, Северин избежал прямого ответа, сославшись на ежегодное собрание в Волчьем городе. Он направил несколько сообщений Катри, однако ни на одну характерницу не ответила.

Наступил конец августа, а заодно и собрание Серого Ордена в Буде.

– Точно не поедешь со мной?

Брат Павлин погладил гриву Шарканя и мотнул головой.

- Ждут, - Савка постучал по атласу. – Мама написала продолжать.

— Mapy я тебе обозначил... Деньги есть. Ничего не забыл?

– Черный волк хороший. Люблю, – Савка расплылся в улыбке. – Можно писать?

— Конечно, брат.

Северин обнял его на прощание. Брат Павлин снова стоял с опущенными руками и блуждающим взглядом. Лишь когда сероманец уехал, следом долетело:

– Черный во-о-овк!

– А?!

– Пусть Мамай помогает!

Сероманец улыбнулся. На душе стало легко – наконец-то он сделал выбор.

Глава пятая

Ярмарка занимала все площади и главные улицы Волчьего города. Всадники ругались с торговцами, пытаясь проехать в давке лотков, чумацкие повозки самых причудливых конфигураций собирали зевак, местные дети шумно соревновались, кто продаст больше домашних напитков и яств, — жизнь в конце августа здесь всегда кипела и бушевала переполненным котелком.

Когда Филипп посетил сюда золотую скобу, опытные гости Волчьего города еще в феврале бронировали комнаты на последнюю неделю августа и первую неделю сентября; менее предусмотрительные посетители готовы были драться, чтобы отдать таляр за ночевку в овине, другие ставили палатки в окрестностях города... Теперь каждый желающий мог свободно поселяться в гостеприимном доме или корчме — места хватало всем, несмотря на то, что за последние годы некоторые заведения закрылись. Серый Орден истекал кровью, и эту рану не мог очаровать ни один характерник.

Филипп шагал, отвечая на приветствие взмахом руки — не хотел тратить время на случайные разговоры. Басюга ждал его в неприметной избушке между конюшнями для постоялых волов. Несмотря на жаркий день, все калитки внутри были закрыты.

— Давненько не виделись. Итак, брат, рассказывай, — есаул уселся поудобнее за письменным столом.

Басюга заметно осунулся: через год болезнь забрала у него жену и сына. Поговаривали, ему предлагали передать кольцо есаулы для избрания преемника, но Немир отказался. Его стол был загроможден курганами разнообразных папок, бумаг, книг, тетрадей и документов. Для щепетильного Олефира оставалось большой загадкой, каким образом есаула царил над этим беспорядком.

– Пусто, – Филипп уселся на стул напротив. – Все следы ожидаемо оборвались. Новых источников найти не смог.

- Конечно, зажали хвост, - хмыкнул Немир. — Кто бы мог подумать, что после двух пожаров с разницей в несколько суток они догадаются?

– Это моя ошибка, – признал Филипп. — Второй пожар был непредсказуем. Знаю, это не оправдание...

— Расскажи о втором пожаре, — прищурился Басюга.

– Я все подробно описывал в отчете.

- Да, и я сделал несколько заметок, - безошибочным движением есаула выхватил из кипы блокнотов небольшой блокнот и через несколько секунд нашел нужные записи. – Теперь хочу выслушать тебя лично.

...Он пришел в себя на мокрой перине. В ушах еще звучало рычание, тело покрывали остатки меха вперемешку с пухом растерзанных подушек.

У кровати в карминовой луже замер священник с расколошенной бородой на расшатанной шее, а рядом, на пропитанном кровью постельном белье, лежало вывернутое внутренностями наружу изуродованное тело охранника, которому он откусил...

Откуда столько отвращения? Еще несколько минут назад мы пировали и наслаждались!

Филипп скатился с кровати, упал на колени и долго, болезненно рвал чужими органами, пока из него не вышла вся пожертвованная плоть. На мгновение показалось, что в комнату вошел Олекса: Филипп вскочил, готовый посмотреть в глаза смерти, но в дверях застыла тьма. От испуга желудок вывернул новую порцию рвоты.

Тратишь всю пищу, болван.

Олефир не сошел с ума только потому, что Зверь, вырываясь наружу, отнимал у него воспоминания. Если бы он помнил пожирание человеческой плоти...

Ты все помнишь. Просто боишься заглянуть за кулисы.

Он схватил графин с чудом уцелевшей водой и выплеснул все до последней капли. Шаровое ранение на плече зажило. С тех пор как Зверь захватывал тело, оно стало восстанавливаться значительно лучше.

Хоть что-то ты способен ценить.

Если в Ордене узнают, что он сорвался, ему конец. Никаких шансов. Отряд назначенцев отправится за его душой...

Зачем нам этого ждать?

- Заткнись!

Без паники. Надо охладить голову и собраться вместе.

Следовательно, единственный следует уничтожен. Заказчики остались неназванными. Он напортачил.

Для начала следует убрать. Кровь на кровати, на стенах, на потолке... Этого уже не вымыть.

Филипп огляделся и остановил взгляд на лампах. Два пожара подряд станут для неизвестных врагов огромным флагом "я здесь побывал"; Басюга, вероятно, потребует ответов, но другого выбора нет. Если прикопать тела, есть риск, что их найдут. Он должен расследовать это проклятое дело до конца — слишком дорогой ценой оно ему давалось!

Уложить изуродованные тела на кровать, собрать их по человеческому облику, обильно полить маслом, чтобы как можно лучше запеклись, поджечь кровать, ковер и гардины, а дальше пусть все глотнет огонь, чистый и первобытный огонь...

Пироман, самый настоящий пироман.

– Я застал священника с охранником в постели, – спокойно заговорил характерник. — Для любовных утех оба намазались эфирным маслом. Когда я зашел, они как раз...

- Подробности мужских сочинений меня не интересуют, - перебил Немир. — Если бы они остались живы — это был бы рычаг. По сути: как случился пожар?

– Священника шокировало мое появление и он уронил графин масла на пол. Сосуд разбился вдребезги, масло разлилось, несколько капель хлопнуло в гардины. Я начал разговор, но допросить их не успел: охранник выхватил пистолет, я был вынужден метнуть нож, убил нападающего на месте. Священник тем временем вскочил, но поскользнулся в луже масла, падая, неудачно приложился виском к изголовью кровати. Еще и задел канделябр со свечами, через несколько секунд масло вспыхнуло, побежало по стенкам, кровати, перекинулось на гардины. Я едва успел уложить тела рядом на кровати, чтобы походить на несчастный случай, и немедленно покинул дом...

Он тщательно продумывал эту версию, две недели подряд говорил ее перед сном и после пробуждения.

— Из-за пожара не было времени и на обыск, — завершил доклад Филипп.

Его одежда превратилась в окровавленную ветошь, и он перебрался в невзрачную одежду из светского гардероба священника. Иерею Митрофану хватило клепки не держать приказы или другие компрометирующие документы дома — или спрятать все так хорошо, что характерник после трех часов обыска сдался и устроил пожар.

– Вот оно как! Этерное масло, роковое падение, зажженные свечи... Очень изящная повествование. Звучит настолько дико, будто на самом деле так и было, — есаула постучал стальным перстнем по блокноту.

— Вы меня в чем подозреваете? – осторожно поинтересовался Филипп.

— Из-за своей должности я каждого подозреваю. Такие проверки давно заведены в нашем шалаше, — Басюга свернул блокнот и откинулся на стуле. — Скажи откровенно, брат: если бы Олекса захотел исследовать остатки тела сгоревшего священника, нашел бы на его черепе трещину или другой след от удара изголовья?

- Конечно, - кивнул Филипп.

Прекрасно врешь. Не понимаю, зачем ты избегал этого раньше?

– Хорошо, – есаула медленно выпил воды. – Я верю тебе, брат. Трагическое стечение обстоятельств... Бывает. Нет времени вгрызаться в подробности, произошло уже как произошло. Должен признать, что уничтожение этих гнусных открыток меня очень порадовало.

Ты обманул есаула контрразведки. И сохранил шкуру!

- Уверен, что они затаились и уже готовят следующий ход, - Филипп прилагал титанические усилия, чтобы не отвлекаться на голос Зверя.

— Конечно, — кивнул есаула. — Твоя следующая задача, Варган, подготовлю завтра или послезавтра, когда буду иметь более широкую картину... Ты пока отдохни, выглядишь усталым.

Есаула жестом предложил воды, Филипп отказался. Немир с удовольствием побрызгал себе на лицо и смочил затылок.

— Проклятая жара... Тоже отдохнул бы, но должен проверить

документы по новым джурам.

Басюга показал на добрую папку.

— Когда-то это дело занимало несколько дней, сейчас несколько часов. Работы стало меньше, а радостей от этого никаких.

– Сколько джур в этом году?

– Шестеро, – Басюга поморщился. - Всего шестеро, холера! Самая маленькая цифра за всю нашу историю!

Что также подтверждало мнение Филиппа о кровавой ране Ордена.

И ты один из этих слабаков.

— После демарша Тайной Стражи высокие информаторы один за другим останавливают сотрудничество, а мы не имеем ресурсов этого предотвратить. И найти новых невозможно! Скоро посыпятся низы...

Немир скрипнул зубами.

— Еще несколько моих людей исчезло... Прочь разные места, разные поручения, разные нити — и словно под землю провалились. Курва!

- Как тогда с недобитками Свободной Стаи?

Тайна истории, в которую Филипп с друзьями вскочил сразу после получения золотой скобы, так и осталась неразгаданной. Кто похищал новобранцев? Кто виноват в увечье Савки и других смертях? Они не узнали. Так же, как Орден не выяснил причину бойни, приведшей когда-то к Волчьей войне. Иногда Филиппу казалось, что за этими событиями стоял неизвестный враг, однако это было невозможно — слишком большой масштаб. Некоторые вещи навсегда останутся невыясненными, особенно смерти сероманцев.

А теперь новые исчезновения контрразведчиков... их обыгрывают на собственном поле. Еще одна рана для умирающего Ордена.

— Слишком много совпадений. Но ничего, брат, у Рады Симоха есть несколько идей, как улучшить наше положение, — Басюга невесело улыбнулся. — Мы преодолеем эту развалину, закаляемся и восстанем снова. Не занимай!

– Не занимай, – тихо отдался Филипп.

— Как чувствует Зверь? — Басюга любил изменить тему быстро, чтобы увлечь собеседника врасплох.

- Контролирую его, - соврал характерник.

- Молчит? И не вылезает?

— Вот именно.

А-га-га-га! Ну ты и лгала!

– Хорошо. Мы завершили.

Филипп поднялся со стула. Басюга поднял руку.

— Перед тем как пойдешь, последний вопрос... Вы с братом Энеем еще поддерживаете отношения?

Басюга никогда не отпускал его без нескольких слов напоследок.

— Переписываемся. Планировали сегодня вечером встретиться, — Олефир внимательно посмотрел на Басюгу. - Еней в беде?

– Вплотную приблизился к ней, – Немир пробежался пальцем по ребру бумажной стопки и выхватил оттуда небольшую записку. — Дисциплина никогда не была добродетелью часовых. Я не виню Колодия, в этом шалаше так сложилось исторически. На их выходки мы всегда смотрели сквозь пальцы, но брат Эней...

Басюга вздохнул и спрятал записку в другую стопку.

- Перескажи ему следующее: все мы грешны и порой хотим подзаработать, но Эней должен остановиться, пока за ним не пришли назначенцы.

– Значит, он в беде, – констатировал Филипп. - Перескажу обязательно.

– Спасибо, Варгане. Скоро увидимся. Пусть Мамай помогает.

– Пусть Мамай помогает.

Что уже устрогнул брат Эней? Если сам есаул контрразведки намекает на назначенцев, то Бойко оказался на самом острие. Ох, Эней! Всегда сначала сделает, а потом подумает...

В следующий раз перегрызем глотку Басюге? Он даже не успеет писнуть.

- Заткнись.

Если Эней в городе, то он должен отдыхать за тормозом пива, заключил Филипп. Поиск начал с «Черта и Медведя», заведения Яровых, где старая ватага по традиции останавливалась в августе, оттуда посетил «Пьяную скобу», затем методично взялся прочесывать кабак за кабаком.

- Господин рыцарь! Господин рыцарь! — крикнул оживленный лавочник из палатки огнестрельного оружия. - Минутку вашего внимания!

– Не интересует, – ответил Филипп, но она уже преградила ему дорогу.

– Знаю-знаю! Вижу лучника из южных степей, отданных до кончины колчан и стрел, — она улыбнулась, взглянув на его длинную косу. — Уделите мгновение вашему вниманию! Это новейшее произведение оружейного искусства никогда не заменит верный лук, однако надежно дополнит грозный характерный арсенал!

Женщина имела хорошо подвешенный язык, глубоко декольтированную рубашку и веселый нрав. Первым желанием Филиппа было обойти ее, он остановился.

Сколько у нас уже не было женщины, а?

— Только посмотрите на эту чудесную ложь! — перед характерником появился совсем небольшой пиштоль, напоминавший игрушку. Похожую имел отравленный г-н Пузань, ныне разлагавшийся где-то в лесной могиле. — Легкая и практичная! Да, это настоящее огнестрельное оружие. Скажу по секрету: сама такую ношу! Ближе к сердцу.