| | |

Я ТОЛКОМ НЕ разглядел, что произошло. Движение было таким быстрым, что его едва можно было уловить, словно взмах крыла мотылька в тени. Но затем раздался крик, а когда я обернулся, чтобы посмотреть, там была кровь.

Легионер, стоявшая слева от твича, падала на пол, из ее горла лилась кровь. Тот, что стоял справа от твича, внезапно задохнулся и закашлялся, на его груди расплылось темное пятно, и он рухнул на колени. Сквозь брызги крови я увидел ее, эту темную фигуру с холодными глазами, с ее запястья свисали путы запечатлителя, в руках она сжимала длинный стилет, лезвие которого было таким тонким, что казалось куском черного волоса. Откуда у нее взялось оружие, я не мог сказать; она двигалась слишком быстро, чтобы я мог что-либо разглядеть.

Мильджин обрушил свой зеленый клинок на твича, и меч пронзил фретвайновый пол, словно тот был сделан из соломы. Но твич уже исчезла, отскочив в сторону, ее одежда развевалась, когда она двигалась, как акробатка. Затем ее руки дрогнули, и третий легионер рухнула на землю, из множественных ран в туловище хлынула кровь, как вода из декоративного фонтана. Запечатлитель Файязи дико закричал, ныряя в укрытие и зажимая уши руками.

Оставшиеся легионеры бросились к твичу, пытаясь окружить. Я увидел, как она остановилась, ее темные глаза забегали по сторонам, считая мечи перед собой.

— Поймайте ее! — проревел Мильджин. — Прижмите ее! Не дайте ей пошевелиться!

Твич посмотрела в окно.

Вдалеке вспыхнул еще один залп зеленых вспышек. Колокола зазвонили снова.

— Убейте ее! — крикнул Мильджин. — Сейчас, сейчас!

Но твич пригнулась, бросилась к окну, проскользнула между двумя легионерами — и выпрыгнула наружу.

Мы все в замешательстве уставились на пустое окно.

— Куда она делась? — закричала Вашта. — Куда, черт возьми...

Мы с Мильджином подбежали к окну и выглянули во двор. Хотя двор был заполнен фигурами, одетыми в синюю одежду Юдекса, твича нигде не было видно.

— Какого черта? — спросил Мильджин. — Она исчезла?

— Нет, — сказала Ана, медленно вставая. — Я думаю, она не убежала. Скорее, она поднялась на башню.

— Наверх? — спросила Вашта. — Какого черта она полезла на башню?

— Чтобы попасть в мои комнаты, — сказала Ана. — В конце концов, твич здесь из-за реагент-ключа. Я только что сказала, что он у меня в сундуке, в моих комнатах, но это была ложь. То, что твич обнаружит там, должно стать для нее большим сюрпризом.

— Мы должны подняться! — сказала Вашта. — Мы должны подняться и поймать ее!

— Нет, — сказала Ана. — Она спустится, и скоро. И потом она погибнет. Давайте выйдем в атриум, чтобы встретиться с ней. И хотя мы можем не пережить этот день, давайте, по крайней мере, утешимся тем, что злые люди среди нас тоже не выживут.

Ошеломленные, мы вышли из зала судебных заседаний, покачиваясь, в ушах у нас звенели колокола, Мильджин шел впереди с обнаженным мечом. Файязи Хаза начала кричать, что хочет вернуться домой, ехать домой, но Вашта велела легионеру схватить ее за руку и не отпускать.

Затем мы услышали крик высоко над нами и хлопок распахивающейся двери.

Мы посмотрели вверх. По лестнице, шатаясь, спускалась фигура, рыдая от ярости.

— Что... — голос твича сорвался. — Что ты со мной сделала?

Вашта обнажила свой меч и встала рядом с Мильджином и легионерами, ожидая. Я встал перед Аной, высоко подняв меч. Затем раздался еще один залп сигнальных ракет, башня наполнилась зеленым светом, и мы увидели ее.

Твич спускалась, из носа и рта у нее текла кровь. Она закашлялась, и еще больше крови хлынуло из нее спереди.

— Что ты со мной сделала? — выплюнула она. — Что ты сделала… что ты...

И все же я узнал то, что увидел сейчас. Я уже видел подобное превращение раньше, когда мы с Мильджином нашли Дителуса на Равнинах Пути.

— Яблонетрава, — тихо сказал я.

— Да, — спокойно ответила Ана. — Я говорила тебе, что боялась, как бы кто-нибудь не попытался меня отравить, Дин. Я взяла три твоих волоска и прикрепила их к крышке своего чайника, просто на всякий случай. Вчера вечером, когда вы были на банкете, я обнаружила, что они исчезли, а к чайнику изнутри прилеплен смолой крошечный листок. Яблонетрава, конечно.

Твич, спотыкаясь, спускалась по последнему пролету лестницы, из ее глаз текла кровь.

— Вчера вечером я обшила свой сундук кожей, сделав его герметичным, — рассказала Ана. — А сегодня утром я отрезала самый маленький кусочек листа, положила его в заварочный чайник, поставила его кипятиться на медленном огне у себя в сундуке и закрыла крышку. Немного, но, с другой стороны, твичам и не нужно много. Они очень уязвимы для заражения...

Твич, пошатываясь, преодолела последний пролет лестницы, кровь заливала ее лицо, а длинный меч-стилет все еще был поднят.

— Но она еще не умерла, — сказала Ана, — и все еще опасна...

— Я пыталась убить тебя раньше, ты… ты, сука, — свирепо сказала твич. С каждым словом в воздухе плясали капли крови. — Я... я получу твоего маленького помощника вместо тебя.

— Это ты так думаешь, — фыркнула Ана. — Но ведь ты и твои хозяева всегда были дураками.

Ее темные глаза сверкнули.

— Я убью тебя и... и твоего ребенка прямо сейчас... — выплюнула она. — Даже... даже если мне придется умереть, делая это...

Мильджин и легионеры выстроились перед нами в шеренгу, подняв мечи, словно стена из острой стали.

— Попробуй, — прошипел он ей. — Попробуй и позволь мне отомстить за Нуси...

Затем твич прыгнула.

Я думал, что она обессилена из-за яблонетравы, но, похоже, это было не так, потому что ей удалось перепрыгнуть через Мильджина и легионеров, приземлиться позади них и устремиться прямо к нам с Аной.

Я оттолкнул Ану назад, встав между ней и твичем. Твич ускорилась, из ее глаз, носа и рта теперь лилась кровь.

И все же я отметил — теперь мои глаза могли различать ее движения.

Она двигалась медленно. Слишком много движения, как мне показалось, и слишком долго.

Я шагнул вперед, изучая ее позу, разворот плеч, изгиб запястья. Она сделала выпад, намереваясь вонзить стилет мне в живот, но я ожидал этого, потому что выпад — это все, что она могла сделать с таким оружием.

Мои глаза затрепетали. Мои мышцы проснулись и заставили меня двигаться, заставляя танцевать в одном определенном движении…

Этому трюку Мильджин научил меня во дворе Юдекса. Его маленькому грязному секрету.

Я направил свой клинок вдоль ее стилета, затем перехватил его, поймав своей гардой и отведя острие в сторону, в то же время направив свой собственный меч на твича.

Я увидел, как изменилось ее лицо, выражение дикой радости превратилось в тревогу. Она двигалась слишком быстро. Теперь она не могла изменить направление.

Моя рука задрожала, когда ее плечо коснулось острия моего меча. Она закричала, и я рванулся вперед, вонзая лезвие в плоть под ключицей, разрывая связки, делая ее левую руку практически бесполезной.

Ее стилет упал на пол. Она громко закричала:

— Ты маленький сукин сын! Ах ты, маленький сук...

Мое тело снова задвигалось.

Я вытащил свой меч из ее плеча, затем поднял его и рубанул ее.

Мой удар был неуклюжим. Лезвие не перерезало ей горло, как я намеревался, а вместо этого врезалось в боковую часть черепа, рядом с виском и глазом. На ее окровавленном лице отразился тупой шок, меч вошел в глазницу и прокусил глазное яблоко. В безмолвном ужасе я наблюдал, как ее глаз превратился в желе и начал стекать по щеке. Она моргнула единственным оставшимся глазом, затем упала вперед, вырвав при этом меч у меня из рук.

Файязи снова начал кричать, это были дикие, истерические вопли. Набатные колокола звонили и звонили, призывая нас спасаться бегством, паниковать, молиться. Вашта что-то кричала, но я не обращал на это внимания.

Затем голос Аны:

— Это еще не конец! Черт возьми, Дин, цветение еще не закончилось! Уходи, уходи!

Мильджин бросился вперед, подхватил нас с Аной на руки, как будто мы были игрушками, и потащил ко входу в башню Юдекса.

Затем раздался знакомый, ужасный звук, похожий на звук рвущейся толстой ткани. Я оглянулся через плечо и увидел, как из основания шеи твича вырастает зеленая поросль, затем поднимается вверх, разрывая ее на части в потоке темной крови и окутывая завесой кровавых, темно-зеленых листьев.

— О, Святилище, — прошептала Вашта. — О, святое Святилище...

Файязи Хаза снова закричала. Запечатлитель пытался успокоить ее, но она не слушала.

— Клянусь дьявольской порчей титана, — выдохнул Мильджин. — Клянусь дьявольской порчей титана, мать его...

Вашта оторвала взгляд от тела, висевшего на деревьях. «Нам нужно эвакуировать эту башню, если твоя чертова комната отравлена, Долабра!» — выплюнула она в ее сторону.

— Я оставила окно открытым, — сказала Ана. — И споры быстро теряют свою эффективность. Воздух в комнате очистился и теперь она совершенно без...

— Заткнись! — сказала Вашта. — Хоть раз в жизни, просто заткнись, женщина! Мильджин, мне нужно эвакуировать город. Мне понадобится твоя помощь в этом. Пока отведи эту женщину в башню Легиона! И запри ее, будь проклят титан! Остальные легионеры, со мной!

Вашта и легионеры бросились в город, в небе все еще звенели колокола, а по улицам уже бежали люди, пытавшиеся эвакуироваться. Мильджин схватил Файязи и запечатлителя, затем повернулся ко мне и сказал:

— Отведи Долабру к багажному поезду! Сейчас!

Я все еще был в шоке от всего, что натворил, и с трудом мог понять, что он говорит. «К... багажному поезду?» — спросил я.

— Да! Эвакуироваться! Кровь императора, гребаный титан выходит на сушу! Вперед!