| | |

УЖЕ СВЕТАЛО, КОГДА я услышал первые шаги у входа в башню. Я поднял взгляд с того места, где стоял перед залом судебных заседаний, держа руку на рукояти меча, и расслабился, когда увидел, как ко мне приближается капитан Мильджин, его длинные ножны болтались у него на боку.

Он кивнул мне. Затем его взгляд скользнул вниз, к моим пальцам, которые все еще сжимали рукоять моего оружия.

— Ты нервничаешь, Кол… Что все это значит? Получил сообщение от Вашты, что должен быть здесь. Я думал, что это будет о бедной Нусис, но... что-то о покушении на жизнь Файязи Хаза?

— Или о том, которое произойдет, сэр, — уточнил я. — Ана, казалось, была в этом уверена. Сама Файязи Хаза скоро будет здесь, чтобы ответить на вопросы Аны.

Он посмотрел на лестницу башни:

— Но Аны еще нет.

— Все еще в своих комнатах. Прежде чем вы спросите, нет, боюсь, она не рассказала мне о своих планах, сэр. Я понятия не имею, во что она играет.

Он фыркнул.

— Возможно, сегодня она, наконец, расскажет нам, что кипит у нее в голове. — Он обернулся, когда в атриум вошли шесть легионеров, и покачал головой. — Это просто должно было случиться именно тогда, когда левиафан оказался в опасной близости. Будем надеяться, что мы все это переживем.

Мы вошли в зал судебных заседаний, легионеры заняли позиции у дверей и окон. Мы ждали в тишине, а затем послышался грохот колес кареты. В комнату вошла коммандер-префекто Вашта, за ней Файязи Хаза, снова облаченная в свои серебристые одежды и изящную вуаль, в сопровождении своих запечатлителя и аксиома. Файязи выглядела почти такой же потрясенной, как и тогда, когда я увидел, как она смотрит на меня сверху вниз, пока карета увозила меня прочь. Выражение лиц ее сублимов, как всегда, было совершенно непроницаемым.

— Где Долабра? — спросила меня Вашта. — Она еще не пришла? Я думала, она будет ждать!

Я открыл рот, чтобы заговорить, но тут услышал, как в башне хлопнула дверь, а затем послышались тихие, осторожные шаги. Я поклонился, извинился и вышел, чтобы увидеть, как Ана медленно, осторожно спускается по лестнице, как всегда, с завязанными глазами, держась одной рукой за стену.

— Они все здесь, Дин? — тихо спросила она, подходя ко мне. — Вашта, Файязи и двое ее сублимов?

— Они здесь, мэм.

— И как они выглядят?

— Немного взволнованны, мэм.

Ухмылка.

— Хорошо. Давай заставим их волноваться еще больше.

Она взяла меня за руку. Я взглянул на винтовую лестницу, гадая, что она оставила в своей комнате и почему мне нельзя туда заходить. Затем я повел ее в зал судебных заседаний.

Легионеры закрыли за нами дверь и заперли ее на замок. Я огляделся, оценивая их позиции: два солдата по обе стороны от Файязи, по одному у каждого из двух окон в этой комнате и двое по обе стороны от двери. Сама Файязи села за стол прокурора, слева от нее была ее аксиом, справа — запечатлитель. Вашта заняла свое обычное место за высоким столом, а Мильджин, положив руку на меч, развалился на скамье позади Файязи. Я подвел Ану к первому ряду скамей напротив Файязи, которая, прищурившись, наблюдала, как она садится.

— Итак, — сказал Файязи. — Мы здесь, как вы и просили, Долабра… Вы утверждаете, что моей жизни снова угрожает опасность?

— Да, я пришла к такому выводу, мэм, — сказала Ана. — И я благодарю вас за то, что вы пришли это обсудить.

— Я думала, что Джолгалган мертва, — сказала Файязи. — И ее креклер. Эта новость передавалась из уст в уста.

— Так и есть. Но, боюсь, заговор против вас выходит за рамки этого. Иммунис апотекалей была убита в своем кабинете прошлой ночью. Угрозы продолжаются.

— Иммунис Долабра, — объяснила Вашта Файязи, — желает только лично побеседовать с вами и вашими сотрудниками, чтобы попытаться выявить угрозу. Это чисто предупредительная мера.

— Однако прежде, чем я задам какие-либо вопросы, — сказала Ана, — я хотела бы еще раз изложить все, что нам известно об обстоятельствах на данный момент — о ходах Джолгалган, вашего отца, Кайги Хаза, и даже коммандера Бласа, поскольку за последние несколько дней я узнала много нового. Только после того, как будет установлен характер этих преступлений, вам станет ясна угроза, мадам. Это приемлемо?

Файязи посмотрела на своих сотрудников. Оба кивнули.

— Это приемлемо, — сказала Файязи.

Ана усмехнулась:

— Отлично. Давайте начнем.

— Я НЕ БУДУ беспокоить никого из вас обзором смерти коммандера Бласа, — сказала Ана. — Я решила это несколько недель назад, и теперь мы знаем, что убийцей была капитан Киз Джолгалган из апотов, ныне покойная. Вместо этого я перейду ко дню приема в залах Хаза, поскольку это волнует нас больше всего. Есть ли у нас какие-то протесты?

Файязи снова обратилась к своим подчиненным. Они пожали плечами. «Мы не видим здесь никаких проблем», — сказала Файязи.

— Очень хорошо! — Ана встала, сцепив руки за спиной. — В это время Джолгалган уже находилась на территории усадьбы Хаза. Креклер Дителус уже поднял решетчатые ворота, позволив ей проскользнуть внутрь и спрятаться в небольшом углублении, расположенном в нескольких дюжинах спанов от заднего патио дома. У нее был яд — яблонетрава — и она собиралась его использовать. Когда она, наконец, услышала звуки приема, она встала, выскользнула из дыры, переоделась и присоединилась к толпе, и никто ничего не заметил. — Она подняла палец. — Но здесь мы подходим к первой необычной вещи в Джолгалган — она уже была хорошо знакома с территорией, с домом, с комнатами и коридорами. Потому что она бывала здесь раньше. Много раз, на самом деле.

— Джолгалган? — фыркнула Файязи. — В нашем доме? Я думаю, что это в высшей степени маловероятно...

— Боюсь, что это не так, — сказала Ана. — Я уверена, что вы совершенно не знали обо всем этом, мадам Хаза, но ваш отец практиковал очень распространенный и отнюдь не исключительный институт патронажа — подбор и поощрение ключевых офицеров в иялетах. — Файязи открыла рот, чтобы возразить, но Ана прогремела: — Это, конечно, не противозаконно. Законов, запрещающих это, нет. И, как я уже сказала, это очень распространено, особенно здесь, в Талагрее. Что ж, я полагаю, что даже коммандер-префекто время от времени удостаивалась внимания знати...

— Я слышала уговоры, — холодно ответила Вашта, — но довольно давно.

— Конечно, — ответила Ана, кланяясь. — Кайги Хаза в этом отношении был похож на многих джентри. У него был небольшой круг офицеров, с которыми он встречался, которых поощрял и которым иногда делал подарки — и Джолгалган тоже была одним из таких офицеров. Ибо как еще она могла узнать о его ванной? Как еще она могла так легко ориентироваться в коридорах для прислуги и знать, какой дверью воспользоваться? Ответ таков: Кайги Хаза приводил ее туда раньше, вероятно, много раз — как друга. — Ленивый взмах руки, подтверждающий ее точку зрения. — Теперь, когда Джолгалган была в усадьбе, она использовала свои знания и измененное зрение, чтобы пробраться по темным коридорам без света и подняться на крышу. И там она нанесла смертельный удар, бросив яблонетраву в котел над парилкой. В этот момент ее цель была достигнута. Джолгалган присоединилась к приему и ушла вместе с толпой. Кайги Хаза после приема отправился попариться, а затем, к сожалению, ему суждено было умереть еще до наступления утра.

— Но! — сказала Ана. — На этом история не заканчивается. У Кайги Хаза в тот вечер были другие дела — второй прием, поменьше. Частное мероприятие, которое он намеревался провести для офицеров, которым оказывал покровительство, — тот же круг офицеров, в который когда-то входила Джолгалган. — Она продекламировала вслух: — Это были… принцепс Атха Лапфир, сигнум Мисик Джилки, принцепс Кесте Писак, капитан Атос Корис, капитан Килем Терез, принцепс Донелек Сандик, принцепс Кисе Сира, принцепс Алаус Вандуо, сигнум Суо Акмуо, сигнум Джинк Ловех. Десять погибших инженеров. Позже все они пришли в залы Хаза, чтобы... отведать кулинарные изыски этого дома. А залы Хаза, конечно же, предлагают несравненные блюда...

Файязи застыла на месте. Ее фиалковые глаза метнулись ко мне, затем снова к Ане. Я видел, что она хотела возразить еще что-то, но воздержалась из страха перед тем, что Ана может сказать дальше; она, конечно же, не хотела раскрывать перед Ваштой своих собственных, весьма незаконных куртизанок.

— Это увлекательная история, — наконец сказал Файязи. — Но вы не упомянули ничего предосудительного или опасного. Например, вы не дали никаких указаний на то, как были отравлены десять инженеров, если они вообще были в моем доме, и как все это может угрожать мне.

— Я рада, что вы спросили, — сказала Ана, улыбаясь. — Этот вопрос ставил меня в тупик. Но потом я поняла… Мы уже знали, что отравление инженеров отличалось от смертей Кайги Хаза и коммандера Бласа. Они умерли гораздо позже, в разное время, и их соцветия появились из разных частей тела. Это говорит о том, что они были отравлены по-разному. — Она повернула ко мне лицо с завязанными глазами. — Дин, конечно, видел ответ. Он просто не понял.

Все посмотрели на меня. Я просто нахмурился, потому что понятия не имел, что она имела в виду.

— Мадам Хаза, — сказала Ана. — Я правильно помню, что у вашего отца был украшенный драгоценными камнями кувшин, из которого он любил пить вино?

— Да, — неохотно призналась Файязи. — На самом деле у него их было несколько.

— Понимаю. И часто ему нравилось пить вино, — тихо спросила Ана, — пока он принимал ванну?

Молния пробежала по моим костям, и в памяти всплыло воспоминание: там, в ванне старика, каменный выступ, а вдоль него множество выцветших красных колец от множества прошлых кубков с вином.

— Он... он пил... — сказала Файязи.

— Так я и думала, — сказала Ана. — В ту самую ночь, принимая ванну, Кайги Хаза наслаждался вином из своего любимого кувшина, в то время как воздух был полон пара и спор яблонетравы. Кувшин, из которого он пил, был выставлен на всеобщее обозрение и теперь был испорчен. И этот же кувшин позже использовался на тайной встрече любимых инженеров Кайги Хаза, чтобы наливать вино всем молодым людям, которые пришли побаловать себя. А потом они выпили. Они пили, не подозревая, что то, что вытекало из такого сосуда, теперь несло с собой саму смерть — неизбежную, мучительную и кошмарную.

НАД ЗАЛОМ СУДЕБНЫХ заседаний повисла ужасающая тишина.

— Это правда? — спросила Вашта, пораженная. — Вы действительно думаете, что из-за этого началась такая трагедия?

— Я почти полностью уверена, — сказала Ана. — Это объясняет, почему инфекции потребовалось так много времени, чтобы — как это называется? — расцвести. Ведь инженеры, вероятно, употребляли меньше спор, чем сам Кайги Хаза, и те, кто пил больше вина, умирали быстрее. Но ни один из них не впитывал споры и не вдыхал их, как это сделал старший Хаза. Я также подозреваю, что споры больше преуспевают в легких, чем в желудке. Но, в конце концов, им это удалось. И все десять погибли.

Файязи посмотрела на своих сублимов, которые молча уставились на нее в ответ. Молчание длилось и длилось, и Ана позволяла ему нарастать, ожидая подходящего момента, чтобы его нарушить.

— И, если бы все сложилось слегка по-другому, — сказала она, — совсем слегка по-другому, у нас на руках были бы просто десять погибших инженеров, и ничего больше. Трагедия, конечно, но не катастрофа. Однако двое из этих инженеров просто случайно устанавливали неподходящую опору в стенах в неподходящее время... и, таким образом, пролом и бесчисленные жертвы. — Она какое-то время молчала. — Это действительно прискорбно, не так ли, мадам Хаза?

— Что именно? — спросила Файязи.

— Очень прискорбно, что вы заперли свое имение, — сказала Ана, — сожгли труп своего отца и не предупредили апотов о заражении. Потому что, если бы вы это сделали, что ж... возможно, последние недели прошли бы по-другому.

В этот момент температура в комнате начала меняться.

Я видел это по лицу Вашты; по тому, как медленно, но верно она осознавала, что эта знатная женщина, какой бы могущественной она ни была, участвовала в заговоре, который непосредственно привел к пролому; и я видел это по позе Файязи Хазы: по тому, как напряглась ее спина, когда она поняла, что сенешаль кантона теперь начинала верить, что ее собственные действия стали причиной обрушения морских стен и привели к тяжелому положению Империи.

— Я... — запинаясь, пробормотала Файязи. — Я думала, это беседа… Я думала, что были угрозы моей жизни, разве не так?

— Я подхожу к этому, — сказала Ана. — Но, чтобы это объяснить, я должна сначала рассказать о самом необычном способе убийства, который использовала Джолгалган и который, я уверена, озадачил всех нас. Зачем вообще понадобилась яблонетрава? Зачем использовать ту же инфекцию, которая когда-то убила ее кантон, ее дом? В конце концов, яблонетрава — сложная, капризная инфекция, и, очевидно, смертельно опасная. Это казалось символичным выбором. Почти как личная месть. В этом не было никакого смысла — до тех пор, пока мы не обсудили историю Ойпата с покойной иммунис Нусис, которая лично служила там во время гибели кантона.

— Нусис рассказала нам очень любопытную историю, — продолжала Ана. — Она рассказала нам о том, как иялет апотекалей успешно создал эффективный препарат против яблонетравы — другими словами, лекарство, — но они не смогли запустить его в производство. Потому что, когда они попытались реализовать свой план, слишком многие кантоны подали слишком много юридических жалоб на выращивание слишком большого количества новых реагентов — и к тому времени, когда эти жалобы были отклонены, инфекция распространилась слишком далеко, и судьба Ойпата была решена. И... Нусис упомянула, что было четыре кантона, которые изо всех сил мешали реализации плана по спасению Ойпата. Это кантоны Джулдиз, Бекинис, Габирга и Митраль.

Вашта заморгала, теряясь в зарослях:

— Долабра… что это значит?

— Я и сама спросила себя об этом, — сказала Ана. — Особенно когда мой помощник собрал доказательства того, что Рона Аристан, секретарша Бласа, за последние девять лет много путешествовала по этим четырем кантонам и при этом имела при себе целое состояние. Потом я снова спросила себя об этом, когда Дин осмотрел птичник Хаза и обнаружил, что в период между убийством командира Бласа и своей собственной смертью Кайги Хаза отправил письмо-ястребов в четыре места назначения — в кантоны Джулдиз, Бекинис, Габирга и Митраль.

Серебряная вуаль Файязи теперь колыхалась очень быстро. Она, должно быть, учащенно дышала.

— Я размышляла о значении всего этого, — сказала Ана. — Что может все это связывать? Деньги, а также Кайги Хаза и коммандера Бласа, которые были убиты ойпати таким же образом, как и Ойпат, с этими четырьмя кантонами, которые так сильно придирались, что Ойпат погиб? — Она сделала паузу. — Но потом я задумалась… Что, если все это происходило раньше?

— Происходило раньше? — спросила Вашта. — Что вы имеете в виду?

— Ну, в конце концов, Кайги Хаза был очень старым человеком, когда умер. Где-то около ста тридцати, если я правильно помню, — сказала Ана. — Что, если в свое время он провел несколько — как бы это сказать — выпускных курсов бенефициаров во время своего пребывания здесь, в Талагрее, точно так же, как для десяти погибших инженеров? Несколько поколений офицеров иялета, которые пользовались его покровительством и были расселены по всей Империи, чтобы при необходимости давать советы, информацию или оказывать услуги?

— Что, если, — продолжила Ана, — сам коммандер Тактаса Блас когда-то был одним из таких офицеров? Что, если он и горстка его соотечественников были членами одной из маленьких хитроумных клик Кайги, как Джолгалган? И что, если некоторые члены его группы в конечном итоге заняли важные посты в Империи? Возможно, в кантонах Джулдиз, Бекинис, Габирга и Митраль? — Она хищно улыбнулась. — И... что, если одиннадцать лет назад Кайги Хаза попросил Бласа и его коллег об очень, очень большом одолжении?

Запечатлитель Файязи вскочил на ноги.

— Это нелепая ложь! — прорычал он. — Мы пришли сюда после того, как нам сообщили об угрозах, а не для того, чтобы... чтобы нас вымазали такой ядовитой краской! Коммандер-префекто, лично я должен сказать вам, что я не...

Затем Вашта произнесла одно-единственное слово — холодное, жесткое и злое, как удар ледяного клинка:

— Нет.

Ошеломленный, запечатлитель уставился на нее, затем перевел взгляд на Файязи:

— Мадам, я... Это клевета...

Файязи, казалось, опомнилась и наклонилась вперед.

— Прошу прощения, коммандер-префекто? — сказала она оскорбленно. — Что вы сказали моему персоналу?

— Нет, — сказала Вашта. — Я сказала нет, мадам Хаза. Я слушаю. И я еще не закончила слушать. Итак, мы все сядем и не будем перебивать.

Запечатлитель на мгновение заколебался, затем посмотрел на аксиом, которая наблюдала за Аной своими холодными, как иглы, глазами.

— Мы из клана Хаза, — сказала аксиом. — И никто не позволит, чтобы с нами так разговаривали.

Вашта наклонилась вперед со скамьи.

— А я — сенешаль Талагрея, — сказала она. — Я держу в своих руках сердце Империи, частью которой является ваш клан. И если вы хотите когда-нибудь воссоединиться со своим кланом, вам всем следует вести себя тихо.

Я увидел, как Файязи открыла рот под вуалью, желая что-то сказать. Затем она закрыла его, поджала губы и жестом приказала своему запечатлителю сесть.

Вашта повернула свое разъяренное лицо к Ане и сказала:

— Продолжайте, Долабра.

Ана прочистила горло, попыталась стереть самодовольную улыбку со своего лица и сказала:

— Это смутная идея, которая закралась мне в голову, — что одиннадцать лет назад, во время кризиса в Ойпате, Кайги Хаза и Тактаса Блас узнали о лекарстве от яблонетравы. И тогда Блас, хорошо знакомый со многими Советами по охране природы по всей Империи, тайно дал указание своим друзьям и союзникам тихо заблокировать его использование. Это было единственное, что могло объяснить связь между Кайги Хаза и Бласом. Это объясняло, почему ойпати, такие как Джолгалган и Дителус, могли желать этой особой, поэтической смерти этим двум мужчинам. И это также объясняло, почему секретарь Бласа путешествовала по этим четырем кантонам, выплачивая огромные суммы за сотрудничество. И это объяснило бы, почему Кайги Хаза поспешил послать письмо-ястребов в эти четыре кантона после смерти коммандера Бласа. Видите ли, он предупреждал своих людей. Один из участников их заговора был убит таким образом, что стало ясно: убийца знал, какой грех они совершили. Он говорил остальным, что их тайна раскрыта и что этот убийца может вскоре прийти и за ними.

— Но... зачем Бласу и Хаза вообще все это делать? — продолжила Ана. — Почему эти двое намеренно позволили целому кантону погибнуть? Что они могли бы выиграть от такой смерти и разрушений? Но потом я вспомнила... Богатство Хаза исходит из одного очень специфического источника. И это земля.

— Земля? — тихо повторила Вашта.

— Да, мэм. Земля, — ответила Ана. — Земля и все, что на ней выращивается. Все реагенты, все сельское хозяйство, все культуры и сырье, которые произрастают на земле, — вот источник всех их богатств. — Она фыркнула. — Итак... что произойдет со стоимостью их земель, если огромный кусок плодородной земли, которым они не владели, внезапно исчезнет?

У меня голова пошла кругом, когда я все это услышал. Хотя я и начал подозревать Хаза во многих убийственных поступках, мне не приходило в голову, что их причастность к таким ужасам может быть мотивирована чем-то таким простым, безобидным и ужасным.

— Они сделали это ради денег? — воскликнула я. — Все из-за денег, мэм?

— Тихо, Дин! — рявкнула Ана. — Я же просила тебя смотреть, а не разговаривать!

— Да, но… я присоединяюсь к замечанию мальчика, — слабым голосом произнесла Вашта. — Вы... вы утверждаете, что Хаза совершили это отвратительное преступления... ради увеличения стоимости земли, Долабра? Чтобы заработать немного денег?

— Не так уж немного, — сказала Ана. — Очень много. Немыслимое количество. Гибель Ойпата позволила Хаза пересмотреть бесчисленные контракты с Империей, значительно увеличив свое богатство и влияние — настолько, что их состояние стало соперничать с состоянием самого императора. Это, как ни странно, крупнейшая в истории спекуляция землей. Но если вам нужны точные цифры, — сказала она, улыбаясь как сумасшедшая, — я настоятельно рекомендую почитать Сводку о передаче земельных владений в кантоне Габирга в 1100-1120 годах. Это всего лишь один пример. Все это записано прямо здесь, совершенно открыто. И к тому же это увлекательное чтение.

— Кстати, о спекуляциях, — воскликнул запечатлитель, — это все теоретизирование и мечты наяву! Мы не имеем никакого отношения ни к Ойпату, ни к увеличению стоимости наших земель! Я еще не слышал ни о каких доказательствах этого грандиозного заговора, кроме нескольких письмо-ястребов, которых наш хозяин послал перед смертью! У вас нет реальных доказательств того, что он был как-то связан с Бласом, его секретаршей или какими-либо... какими-либо незаконными платежами людям в этих кантонах!

— Но у меня есть доказательство, — мягко возразила Ана.

Казалось, все в комнате замерли.

— У вас... есть что? — спросил гравер.

— У меня есть доказательство. Потому что в моем распоряжении есть образец лекарства от яблонетравы — та самая прививка, которую апоты изготовили десять лет назад, чтобы спасти Ойпат. Та самая, которую вы украли.

В ЗАЛЕ СУДЕБНЫХ заседаний воцарилось молчание. По небу проплыло странствующее облако, позволив лучу утреннего света проникнуть в окно.

— Что у вас есть, Долабра? — спросила Вашта.

— Что ж, иммунис Нусис упомянула, что эти четыре кантона, казалось, были очень хорошо информированы о лекарстве от яблонетравы, — сказала Ана. — Но потом она упомянула, что само по себе лечение могло и не сработать, потому что, хотя они изготовили двадцать ампул с прививками, они обнаружили, что три из них превратились в воду. И все же я подумала… А что, если бы они не разложились? Что, если кто-то украл три маленьких флакона для изучения и оставил вместо них простую воду? Как видите, именно так и поступили Хаза. Они подкупили или заплатили своим агентам, чтобы те украли лекарство, чтобы коммандер Блас и его маленькая банда могли изучить образец, получить реагенты и найти способ предотвратить использование лекарства. Решение оказалось проще, чем они могли себе представить — они узнали, где выращивают реагенты, и обратились в отделы по Охране окружающей среды. Ирония в том, что Отделы по охране окружающей среды существуют для защиты населения Империи, но в руках богатых и знающих людей они легко могут быть использованы в качестве оружия.

Ана повернулась лицом к Файязи и ее сублимам.

— Но вот тут-то все и пошло наперекосяк, не так ли? Потому что, если ты имеешь дело с продажными людьми, они неизбежно пытаются тебя использовать. И именно это сделал коммандер Блас — он сохранил один из этих образцов. Один из трех. Третий.

От этого слова у меня по телу снова пробежала молния. Я вспомнил, что услышал от Файязи Хаза: Третий? Третий что? Что они должны найти? Что они ищут?

— Блас хранил его для шантажа, — продолжила Ана, — чтобы клан Хаза никогда не попытался его устранить. Он использовал этот образец, чтобы вымогать у вас больше денег, которые он и его секретарша переправляли своим сообщникам за границу кантона. И так долго было проще платить ему, чем убить. Но потом он был убит — не вами, а капитаном Киз Джолгалган, которая обнаружила, что вы сделали. И тогда стало очень, очень важно найти этот образец. Потому что, если бы кто-нибудь еще нашел его и понял, что это на самом деле, это доказало бы, что вы сделали. — Она повернулась ко мне, улыбаясь. — Но, несмотря на все ваши поиски, Дин наткнулся на него и подобрал. Очень умно замаскировать его под реагент-ключ.

Я почувствовал слабость, мои глаза заблестели, когда я вспомнил тот день в пустом маленьком домике. Ощущение бронзового диска, плеск жидкости во флаконе — представить только, что это было то самое вещество, которое могло спасти тысячи жизней…

И все же я знал, что ключ был у нас украден. В какую тайную игру сейчас играла Ана?

Она повернулась к Файязи, наклонив к ней свое лицо с завязанными глазами.

— Вы многого не знали об этом, не так ли, мадам? — спросила она. — Вы не могли этого знать. Все это было делом рук вашего отца. Его планы, козни. И вам не разрешалось знать об этом. Да что там, вам даже не разрешалось заходить в его птичник.

Аксиом Файязи снова схватила свою хозяйку за руку.

— Я ничего вам не скажу, — тихо сказала Файязи.

— Но, когда ваш отец умер, вам пришлось взять на себя его обязанности здесь. Вы послали весточку другим старшим сыновьям рода, прося совета, и они велели вам сжечь тело и улики и скрыть всю информацию, опасаясь, что все, что может связать смерть вашего отца с командиром Бласом, раскроет то, что они сделали с Ойпатом. Вы сделали, как они просили, и, таким образом, позволили случиться пролому. И смерть всех этих солдат и людей теперь лежит на вашей совести.

— Нет, — прошептала Файязи.

— А потом все стало намного опаснее… Потому что тогда клан прислал своего агента, так? Кого-то устрашающего, чтобы сделать за них грязную работу и убрать весь этот беспорядок, который вы создали?

Файязи задрожала под своей вуалью, но ничего не сказала.

— Они, конечно, прислали своего твича, — сказала Ана. — И все, что вы могли сделать, это сидеть там. Сидеть там, пока твич занимался секретаршей Бласа. А потом тем бедным мельником, которого вы наняли для изготовления папоротниковой бумаги — он убил его и оставил гнить в подвале. А потом бедную Нусис.

— Долабра! — сказала Вашта, встревоженные. — О чем вы говорите?..

— Я спрашиваю себя, скольких людей убили ваши твичи за ваш клан, — сказала Ана. — Дюжины? Сотни? Но когда они пришли, вы знали, мадам Хаза, что можете стать следующей, кого они убьют. Потому что вы далеки от старших сыновей. Уязвимы. Неважны. Твич здесь, чтобы убедиться, что вы не переступите черту... и, если все их планы здесь, в Талагрее, рухнут, они собираются обвинить во всем вас и отправить на виселицу. Еще один приятный финал ужасной маленькой истории.

Файязи дернулась, как от пощечины.

— Конечно, вы так и думали, — прошептала Ана. — Конечно, вы знали, что именно это они и планировали. Но… почему бы вам не спросить у нее? Почему бы вам не пойти дальше и не спросить у своего твича прямо сейчас?

Громкая, потрясенная тишина.

— Д-Долабра? — спросила Вашта. — Что ты такое… что...

Ана повернулась к аксиому, которая в ответ уставилась на нее своими холодными темными глазами.

— Ведь это ты, не так ли? — спросила Ана. — Ты не аксиом. Ты — твич. И ты здесь, чтобы угрожать жизни мадам Хаза. И это ты убила иммунис Нусис прошлой ночью.

ЕЩЕ ОДНО ОШЕЛОМЛЕННОЕ молчание.

Аксиом улыбнулась и рассмеялась высоким, холодным смехом.

— Ты сумасшедшая. Она сумасшедшая. Эта женщина абсолютно сумасшедшая!

— Чему равен квадратный корень из 21316? — спросила Ана.

— Ч-что? — удивленно переспросила аксиом. — Почему ты...

— Ответ — 146, — сказала Ана. — Сколько будет 98 в степени четыре?

Аксиом молчала.

— Ответ — 92236816, — сказала Ана. — А как насчет того, чтобы разделить 92236816 на 21316? Ты можешь это сделать?

Тишина.

— А ты можешь? — спросила Вашта. — А ты не можешь? — Она посмотрела на Файязи. — Почему она не может?

Файязи задрожала, но не ответила. Холодный, безжизненный взгляд аксиома стал еще холоднее.

— Я думаю, что ответ будет чуть больше 4327, — сказала Ана. — Но не цитируйте меня. — Она усмехнулась. — Ты несешь на себе геральд аксиома, но ты совсем не умеешь считать, так? Тебе нужна была причина, чтобы быть рядом с Файязи, пока Дин разговаривает с ней, чтобы убедиться, что она говорит правильные вещи. А какая благородная дама куда-нибудь ходит без своих сублимов? Ты не могла изображать из себя запечатлителя — у нее уже был такой, — но аксиом, что ж… Зачем кому-то задавать сложные математические задачи Файязи Хаза? Я бы не стала долго раздумывать над этим, но потом Дин задал несколько очень простых математических вопросов, и ты ничего не ответила. Вообще ничего. И это показалось мне любопытным. — Ее улыбка погасла. — Это ты. Ты убила Аристан. И Суберека. И Нусис. Это все ты.

Аксиом молчала. Ана начала отодвигаться, но заговорила громче, чтобы слышала вся комната.

— Хаза послали тебя сюда навести порядок, — сказала она. — Но настоящей миссией было вернуть этот чертов реагент-ключ — тот, в котором было лекарство от яблонетравы. Из одного из многочисленных грязных источников Кайги ты узнала, что у Нусис случайно оказался реагент-ключ, который был получен от Роны Аристан. Ты сразу поняла, что это такое. А с приближением левиафана времени не оставалось. Ты была в отчаянии. Ты пришла к ней в кабинет, заставила ее открыть сейф и убила ее, не подозревая, что мы с ней уже обменялись ключами, а настоящий лежит в сундуке у меня в комнате. Прямо наверху, прямо сейчас.

Я моргнул, снова сбитый с толку. Этого не могло быть. Но Ана продолжала говорить.

— Ты поступила очень смело, придя сюда, — сказала она. — Я не была уверена, что ты это сделаешь. Я позаботилась о том, чтобы вообще не спрашивать о тебе, опасаясь, что могу тебя напугать. Но ты очень предана клану Хаза. Они сказали тебе присматривать за их младшей сестрой, и именно для этого ты здесь.

Теперь Файязи дрожала. Мильджин встал и вытащил свой меч.

Я вскочил на ноги и сделал то же самое. Легионеры вокруг нас восприняли это как знак и обнажили свои мечи.

Холодные темные глаза твича неестественно быстро обежали комнату, пересчитывая нас всех.

— Файязи? — позвала Ана. — Теперь вы можете отойти. Поторопитесь, пожалуйста.

Со сдавленным криком Файязи Хаза вскочила на ноги, стряхнула с себя хватку твича и побежала через комнату. Она прижалась спиной к дальней стене и уставилась на твича, истерически всхлипывая.

Вашта ошеломленно наблюдала за происходящим. Затем она моргнула и собралась с духом:

— Мильджин?

— Да, мэм? — сказал Мильджин, поднимая зеленый клинок.

— Арестуйте эту особу, — приказала Вашта. — Свяжите ее по рукам и ногам. Немедленно.

— Кол! — позвал Мильджин. — Твои узы запечатлителя!

Дрожащими руками я отцепил их от пояса и бросил Мильджину. Он и легионеры двинулись на твича, высоко подняв клинки. Она продолжала сидеть за столом, сложив руки на коленях, совершенно неподвижно, только глаза ее бегали по комнате.

— Нас слишком много, — сказал ей Мильджин. Он передал путы легионеру, держа свой клинок направленным на твича. — Слишком много, даже для тебя.

— Я знаю, — тихо сказала твич. Она подняла руки.

— Хорошо, — сказал Мильджин. Он продолжал приближаться, следя за тем, чтобы его клинок был направлен на нее. — Продолжай поднимать их. Теперь медленно. Медленно. Медленно...

Я почувствовал, что дрожу. У меня защипало в глазах, и я вспомнил, что сказал Мильджин: Если ты столкнешься с твичем, никакая тренировка, которую я могу предложить, не спасет тебя, даже если бы у нас были месяцы и годы на нее. Предполагалось, что они будут непобедимы в бою — примерно минуту в день, заметь. После этого их мышцы ослабнут, и им нужно восстанавливаться…

Затем пришло осознание того, что эта женщина убила всех: Аристан, Суберека и бедную Нусис… И, возможно, предыдущего помощника Аны тоже, насколько я знал.

— Медленно, — сказал Мильджин. — Медленно протяни мне свои руки...

Твич вытянула руки. Мильджин кивнул легионеру справа от себя, который взял ее за руку и защелкнул один конец уз на ее запястье.

Затем все замерли.

Звук из окна, из города, начинался тихо, а затем медленно нарастал.

Колокола. Сначала десятки, потом сотни, и их высокие, хриплые раскаты разнеслись над городом, словно ураган.

— Набат, — хрипло произнесла Вашта. — Набатные колокола. Но мы еще не видели...

Мы все посмотрели в окно, на восток.

На мгновение не было видно ничего, кроме пестрых облаков, но затем вдалеке вспыхнула маленькая мерцающая зеленая звездочка, и к ней присоединились еще и еще, исчезая в темноте и оставляя за собой дымные следы, пока все небо, казалось, не наполнилось яркими мерцающими зелеными огнями.

— Зеленые вспышки, — тихо сказала Вашта. — Левиафан здесь.

Твич задвигалась.