| | |

Я ЗАКОНЧИЛ ГОВОРИТЬ, мой голос был хриплым, веки болели от трепета. Мои последние слова эхом отдавались в судебной палате, пока, наконец, не затихли.

Коммандер-префекто Вашта посмотрела на нас с высокой скамьи.

— Итак, — медленно произнесла она. — Все... закончено?

Ана поерзала на стуле, как будто села на что-то мокрое.

— Частично, — согласилась она. — Возможно.

Вашта нахмурилась. Хотя ее кираса была блестящей и отполированной, а плащ — темным и чистым, лицо коммандера-префекто выглядело более измученным, чем когда-либо, настолько, что я начал беспокоиться о состоянии морских стен.

— Иммунис, — сказала Вашта, — не могли бы вы, пожалуйста, пояснить, что, черт возьми, вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что, возможно, дело раскрыто, — сказала Ана. — Или что оно раскрыто частично. Или, возможно, дело раскрыто лишь частично, мэм.

Последовало долгое молчание. Я уставился на свои новые ботинки, которые уже не были узнаваемо новыми, так как они были покрыты коркой грязи и пятнами от походов по равнинам. Мильджин, сидевший рядом со мной, подавил зевок. Я посочувствовал: хотя этот момент был напряженным, мы оба были измотаны обратной дорогой и многочисленными разговорами с Аной и Ваштой.

— Подведем итоги, Долабра, — сказала Вашта, — Джолгалган была той, кого вы всегда считали главным отравителем.

— Да, мэм, — сказала Ана.

— И теперь она мертва.

— Верно, мэм.

— И лаборатория, где она варила эту ужасную инфекцию, теперь разрушена.

— Ее сожгли с пальмовым маслом, мэм, такой жар убивает даже споры яблонетравы.

— И ее соучастник тоже мертв — погиб в результате того же несчастного случая?

— Да, — сказала Ана. — Но на самом деле мы все еще мало знаем о ней. Действительно ли Джолгалган хотела убить те десять инженеров? Если так, то мы не знаем ни как она этого добилась, ни почему. У нас есть веские основания полагать, что она убила Кайги Хазу, но мы также не имеем ни малейшего представления, почему. Если это действительно часть ее желания отомстить за Ойпат, зачем преследовать этого древнего джентри?

— Хаза — один из величайших кланов Империи, — сказала Вашта. — Они поставляют неисчислимые количества реагентов, которые поддерживают саму нашу цивилизацию. Несомненно, убийство одного из первых сыновей клана имело бы много негативных последствий.

— Возможно, это так просто. Но если это так, мэм, зачем Хаза скрывать его убийство? Зачем отрицать присутствие десяти инженеров в их залах? Зачем отрицать все, что известно о коммандере Бласе? Мы не знаем. А еще есть Рона Аристан и Суберек, секретарша и мельник. Они оба мертвы — и не от руки Джолгалган.

— Что вы имеете в виду?

— Их убил кто-то другой. И, судя по характеру их смерти — у обоих были крошечные проколы в черепе, — это сделал кто-то очень измененный, мэм.

Вашта на мгновение растерялась:

— У вас есть подозреваемый?

— Ничего определенного, мэм.

— У вас есть мотив для их убийств?

— Не совсем ясный, мэм, пока нет. Но все, что мы узнали, по-прежнему указывает на Хаза.

— И все же, вы наверняка слышали все, что я уже сказала о Хаза. Хоть я и сенешаль, но, если вы хотите, чтобы я заперла в башне владельцев самой ценной земли в Империи, как стаю шакалов, я не могу этого сделать в сезон дождей, когда левиафан так близко — и особенно после прорыва.

Воцарилось напряженное молчание. Ана сжала кулаки, костяшки ее пальцев побелели и дрожали — совсем как в тот день, когда она опрашивала Файязи Хаза в этом самом зале.

— Я здесь для того, чтобы защищать Империю, иммунис, — тихо сказала Вашта. — Не для того, чтобы вершить правосудие. Это не сфера моего иялета, и правосудие — не то, чего легко добиться в такие времена.

— Я понимаю, мэм, — сказала Ана. — И все же есть последний вопрос, который беспокоит меня больше всего.

— И что же это может быть?

— Черно-желтые грибы, — сказала Ана.

Вашта моргнула:

— Ч-что?

— Ну, предположительно, Джолгалган использовала черно-желтые грибы в качестве отвлекающего маневра в залах Хаза — устроила сильный пожар, привлекший внимание, когда она проскользнула в дверь для прислуги.

— И? — спросила Вашта.

— Нусис засвидетельствовала, что черно-желтые грибы немедленно вспыхивают при контакте с пламенем. Это означает, что Джолгалган должна была присутствовать при возникновении вспышки.

— И?

— И такая вещь не годится для отвлечения внимания. Она привлекла бы внимание к ней, а не отвела бы его в сторону.

— Не могли бы вы, иммунис, перейти к делу, пожалуйста?

— Наиболее вероятное объяснение, мэм, — сказала Ана, — заключается в том, что был кто-то третий. Третье лицо, третий сообщник. Кто-то внутри подбросил для нее грибы в огонь, чтобы отвлечь внимание, в то время как Джолгалган проскользнула в проходы для слуг.

Вашта нахмурилась, обеспокоенная:

— У вас есть какие-нибудь доказательства или свидетельские показания на этот счет?

— И снова ничего определенного, мэм. Но поскольку я также спрашиваю себя, откуда Джолгалган так много знала о передвижениях коммандера Бласа — информация, в которую ни она, ни Дителус не должны были быть посвящены, — я обнаруживаю, что мои неудовлетворенные мысли склоняются в этом направлении. Я думаю, что существует и третий отравитель.

— И что, — спросила Вашта, — могло бы развеять ваши неудовлетворенные мысли, иммунис?

— Я хотела бы попросить неделю на изучение всех улик и проведение дополнительных опросов, мэм. Джолгалган наверняка встречалась со многими людьми перед своим очевидным исчезновением. То же самое делали Дителус и Блас. Я хочу поговорить с ними со всеми, и тогда мы найдем нашего третьего, если он существует.

Вашта молча обдумывала все это:

— Вы ожидаете еще каких-нибудь смертей среди инженеров?

— Из-за яблонетравы? Сомневаюсь в этом.

— И больше не обрушится ни одна часть морской стены?

— Да, не обрушится, я в это верю.

— И ваше расследование никак не повлияет на нашу подготовку к приближающемуся титану?

— Да, мэм.

— Тогда я могу дать вам неделю, — сказала она. — Но я не могу обещать, что вы действительно ее получите.

— Из-за левиафана? — спросила Ана.

Вашта улыбнулась — холодная, измученная.

— Это Талагрей, иммунис. Здесь никогда ни в чем нельзя быть уверенным. И все же я должна сказать… вы выполнили свой долг. Даже если мы не до конца понимаем суть этого преступления, вы установили личности убийц и нашли их в течение нескольких дней, когда мы больше всего в этом нуждались. Вы хорошо поработали.

Ана поклонилась:

— Спасибо, мэм.

— И, хотя я согласна, что это не самый удовлетворительный исход, я хочу поздравить вас. Сегодня ночью многие офицеры будут спать гораздо крепче...

Земля содрогнулась под нами. Этот толчок был намного сильнее, чем некоторые другие, которые я ощущал в последние дни. Я выглянул в окно, опасаясь, что могу заметить зеленые вспышки, поднимающиеся на горизонте, предупреждающие нас о приближении левиафана.

— Ну что ж, — сказала Вашта. — Я полагаю, настолько крепко, насколько они могут. — Она потерла усталые глаза и хмыкнула. — Вы и ваш сигнум будете сегодня вечером на банкете?

— Э... возможно, мэм, — сказала Ана.

— Я бы рекомендовала пойти. Завершение вашего расследования, без сомнения, будет воспринято как доброе предзнаменование, а ваше присутствие поднимет боевой дух. В чем мы, конечно, сейчас нуждаемся. Очень нуждаемся.

— Понятно.

Вашта снова вздохнула.

— Капитан Строви вызвался добровольцем в огневую команду массивной бомбарды. Я пыталась отговорить его от этого, но он, конечно, и слушать не стал… Я нахожу, что он необычайно храбр. Возможно, вы все сможете лично благословить его на банкете.

— Я, конечно, пойду, — сказал Мильджин. Он снова зевнул. — Хотя сначала я бы хотел найти постель.

— И Дин будет там, — сказала Ана. Она низко склонила голову с завязанными глазами. Я благодарю вас за одобрение, мэм. Мы оставляем вас, чтобы не мешать более важным делам.

— БАНКЕТ? — СПРОСИЛ Я Ану, когда мы пересекали центральный атриум башни Юдекса.

— Банкет Благословений, — сказала Ана, сжимая мою руку. — Это старый религиозный обряд, который совершается перед встречей с титаном. Они не проводили его уже много лет — обычно достаточно стены и нашей артиллерии, — но на этот раз все по-другому. Легион должен дождаться, когда титан подойдет к бреши, выстрелить из гигантской бомбарды и убить его одним выстрелом, закрыв брешь. Все руки, которые прикоснутся к бомбарде, должны быть благословлены. Это должно быть очень интересное мероприятие. Ритуальное празднование. Много дыма. Много крови животных, вина и песнопений. Ты пойдешь вместо меня.

— Боюсь, мне не очень хочется присутствовать на банкете после всего этого, мэм, — сказал я.

— А-а-а... ты тоже не чувствуешь удовлетворения, Дин?

— Да, — сказал я.

Мы начали подниматься по лестнице. Вид покачивающегося в яблонетраве трупа Джолгалган не выходил у меня из головы.

— Суберек и Аристан, мэм, — сказал я, — не получили справедливого возмездия.

— Да, — ответила она. — Не получили.

— Десять инженеров не получили справедливого возмездия.

— Это так.

— И кантону, похоже, не до этого. Только не с приближающимся левиафаном. Кажется, это неправильно.

— Это кажется неправильным, потому что это неправильно, Дин, — сказала она. — Цивилизация — это задача, которая часто решается с трудом. Но ожесточи свое сердце и замедли кровь. Башни правосудия возводятся по кирпичику за раз. Нам еще многое предстоит построить.

Я помог ей преодолеть последние ступеньки.

— Вы же не думаете, что все действительно закончилось?

— Черт возьми, конечно, нет, — сказала Ана. — Я не думаю, что Джолгалган хотела навредить Империи. Я думаю, что убийство Бласа и Кайги Хаза было личной местью. Я просто пока не понимаю, за что. И вот слова Дителуса: «Он сделал это с ней, так?»

Я открыл перед ней дверь.

— Насколько я понимаю, вы не думаете, что твич отравил Джолгалган, мэм.

— Конечно, нет. Твич не убивает яблонетравой. Таким образом, смерть Джолгалган либо действительно была несчастным случаем, что я считаю маловероятным, либо это был кто-то другой. Возможно, это третий отравитель, о котором я беспокоюсь. Опасаясь, что их поймают, третий устроил диверсию в лаборатории Джолгалган, и когда та зажгла огонь для приготовления инфекции, она отравилась, а затем и Дителус, когда он пришел проведать ее. И они оставили нам чистую маленькую историю. — Ана сидела у открытого окна с завязанными глазами и, запрокинув голову, слушала шум города внизу. Это был единственный раз, когда я видел, чтобы она подвергала себя такому воздействию. — Город просыпается и пустеет... Некоторые отправляются на восток, чтобы сражаться, но многие другие отправляются на запад, чтобы бежать. И все же мы с тобой останемся здесь, Дин. Мы останемся, пока работа не будет закончена. А она почти закончена. Но сейчас я должна подумать. — Она на ощупь закрыла окно, и комната погрузилась в темноту. — Третий... — прошептала она.

— Простите?

— Третий — это тот, кто упоминался в подслушанном тобой разговоре Файязи Хаза. Кто-то из ее клана искал третий… Долгое время я думала, что они имели в виду третьего отравителя, о существовании которого я подозреваю. Но теперь я не уверена.

— Тогда… что нам делать, мэм?

— Я... я сделаю то, что у меня получается лучше всего. — Она села на кровать. — Я буду думать. Но тебе... тебе следует пойти на банкет, Дин.

— Прошу прощения, мэм. Но я не...

— Да, да, тебе не хочется идти на банкет. Но Банкет Благословений — это очень редкое событие. Более того, Вашта специально попросила нас присутствовать на нем. Поскольку она, по сути, диктатор кантона, было бы разумно сохранить ее на нашей стороне. Скоро она мне пригодится. И, кроме того, у тебя было несколько ужасных дней, и я думаю, тебе нужно напомнить, для чего вообще существует Империя.

Я приподнял бровь, озадаченно глядя на нее.

— Дело не только в этом! — сказала она. Она махнула рукой на закрытое ставнями окно. — Дело не только в стенах, смерти и заговорах! И не только в унылых предписаниях и бюрократии! Мы делаем эти уродливые, скучные вещи не просто так: мы делаем их, чтобы создать пространство, где люди могли бы жить, праздновать, познавать радость и любовь. Так что иди на банкет, Диниос. В противном случае я найду для тебя какое-нибудь по-настоящему дерьмовое занятие.