| | |

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО мы с Мильджином встретились с бригадой по борьбе с инфекциями в конюшнях Талагрея. Их было шестеро — четыре женщины и двое мужчин, — все они были одеты в странные доспехи из кожи и клейкой травы, которые, казалось, полностью закрывали их от воздуха, за исключением голов. Лидер группы, высокая женщина со стальным взглядом, пожала Мильджину руку и представилась.

— Сигнум Китлан. Нам сказали, что мы здесь, чтобы бороться с инфекцией, возможно, на Равнинах пути, правильно, сэр?

— Правильно, сигнум, — сказал Мильджин.

— Не могли бы вы рассказать мне побольше об этой инфекции?

— Это растение, которое раньше использовали апоты и креклеры. Как мне сказали, это споры. Вдыхаемые. Похожие на яблонетраву.

Никто из них, казалось, не удивился и даже не испугался этого. Они просто кивнули, сурово глядя друг на друга. Они были настолько изменены, что их лица казались скорее фиолетовыми, чем серыми, а у некоторых на лицах и шеях виднелись странные шрамы, белые морщинистые пятна от тех или иных ранений. Это были самые суровые офицеры, которых я когда-либо видел.

— С чего мы начнем, сэр? — спросила Китлан у Мильджина.

Мильджин махнул мне рукой. Мои глаза затрепетали, когда я вспомнил инструктаж Аны, проведенный ранним утром, ее зубы сверкнули в улыбке, когда она произнесла: Один! Есть только один креклер родом из Ойпата в Легионе, расквартированном здесь, в Талагрее. Милитис Дролис Дителус, стоящий на передовом аванпосту недалеко от стен. И в последнее время у него было довольно много выговоров. Можешь ли ты догадаться, за что?

Полагаю, не за то, что он отравлял различные имперские народы яблонетравой, мэм, сказал я.

На что она ответила: Не будь таким самодовольным. Нет. Он, по-видимому, бродил хрен знает где по Равнинам пути вместо того, чтобы стоять у стены. Парень по уши в дерьме, правда! Он должен быть нашим человеком.

Я передал эту информацию апотам, когда мы готовились к отъезду, а также рассказал о том, как функционирует яблонетрава: она плодоносит и становится заразной при попадании в горячую воду, но после своего ужасного цветения остается безопасным. И снова они никак не отреагировали.

— Мы найдем этого креклера, этого Дролиса Дителуса, — сказала Китлан. — Он отведет нас к предателю-апотекалю, мы найдем там инфекцию и уничтожим ее — это все, сэр?

— Если это окажется так просто, — сказал Мильджин, — я буду очень рад. Но да.

Она так смачно сплюнула на землю, что даже Мильджин, похоже, был впечатлен.

— Мы сделаем это простым.

Мы вскочили в седла и двинулись на восток, пересекая Равнины пути, по той же дороге, по которой всего несколько дней назад ехали к бухте медиккеров. Однако вскоре мы остановились, потому что дорога на восток внезапно оказалась забита упряжками животных — лошадей, волов и гигантских леников, — и все они тащили что-то к стенам. Или, скорее, куски чего-то, чего-то огромного. Сначала я подумал, что это, возможно, какой-то трубопровод, огромный и изогнутый, который перевозят на массивных тележках, но потом понял, что ошибся.

Это была бомбарда. Сегменты бомбарды, медленно приближающиеся к далеким морским стенам. Бомбарда, такая огромная и сложная, что мой разум с трудом мог ее охватить.

— Угу, — сказал я вслух. — Убийца титанов. Как и говорил капитан Строви.

— Будет чертовски трудно добраться до этого креклера, учитывая, сколько всего впереди, — проворчал Мильджин. — Нам придется срезать путь через всю равнину. Пошли.

Нашим лошадям не слишком понравилось изменение рельефа, из-за чего мы ехали намного медленнее. Но когда утро сменилось полуднем, мы, наконец, приблизились к передовому аванпосту Легиона, на котором, как и на дороге, было оживленное движение.

По мере того, как мы подъезжали, я изучал местность. В воздухе висела паника. Легионеры сновали туда-сюда, торопливо и неуверенно, словно люди, готовящиеся к отчаянному бегству. Мы остановили наших лошадей у главных ворот и вошли внутрь, и и после нескольких криков Мильджина нас доставили к принцепсу аванпоста.

— Дителус, сэр? — спросила она. — Вы его ищете? Черт возьми, встаньте в очередь. Я бы тоже хотела его найти.

— Он пропал? — спросил Мильджин.

— Да. В очередной раз! Толчки такие сильные, что грязь пляшет у нас под ногами, убийца титанов взболтал дорогу. Я обезглавлю этого ублюдка, когда найду его снова. — Принцепс остановилась, чтобы оглядеть нас. — Если Юдекс его ищет, значит, он совершил что-то серьезное... — Она оглянулась на Китлан и ее людей, нетерпеливо ожидавших позади нас. — И с вами команда по борьбе с инфекцией?

— Нам нужно немедленно узнать, где он, — сказал ей Мильджин. — Есть ли кто-нибудь, кто работал с ним, кто мог бы знать?

Она покачала головой.

— Все ушли помогать с бомбардой. Инженеры говорят, что титан будет здесь через несколько дней, а может, и часов. Вся когорта Дителуса давно ушла.

Я задумчиво посмотрел на принцепс. Прошло несколько недель с тех пор, как я в последний раз опрашивал принцепса — ухмыляющегося Отириоса, еще в Даретане, — но сейчас, когда смерть и безумие грохотали за горизонтом, мне вдруг стало легче.

— Вы командир Дителуса? — спросил я.

— Да, сэр, я ответственна за управление этим аванпостом, — сказала она.

— Значит, вы были тем, кто составил список его выговоров?

— А... да. Теперь Юдекс занимается выговорами?

— Он был отмечен за прогулы, верно? — сказал я. — Вы когда-нибудь ловили его, когда он возвращался на аванпост после своего отсутствия?

— Да, ловила, пару раз.

— С какой стороны он мог прийти? — спросил я. — И там, снаружи, есть что-нибудь?

Она достала карту и указала на это место.

— Он шел с запада, из Талагрея. Несколько десятилетий назад в той стороне стояла старая крепость Легиона, но она была разрушена во время прорыва. Убитый титан упал прямо на нее. В мое время некоторые легионеры забирались в руины, чтобы напиться. Вы думаете, он там?

— Большое спасибо, принцепс, — коротко сказал Мильджин.

Мы вышли, сели на лошадей и уехали, задержавшись только для того, чтобы Мильджин легонько кивнул мне — Молодец.

— СЕЙЧАС МЫ НА опасном участке, — предупредила Китлан, когда мы ехали. — Если увидите что-нибудь движущееся, кроме травы или листьев, не приближайтесь. Равнины кишат инфекцией. Ям с червями, гнезд и ульев предостаточно. Весь этот кусочек мира хочет съесть тебя.

— Нам разрешено здесь находиться? — вслух поинтересовался я.

— Разрешено? — Китлан презрительно фыркнула. — Никто не заботится о том, чтобы огородить эти земли, сигнум. Нужно быть полным дураком, чтобы бездумно слоняться здесь.

Я не стал спорить. Мы въехали в странную часть Равнин, по обе стороны от нас возвышались гигантские холмы, покрытые кочками густой желтой травы — несомненно, это были останки мертвых левиафанов, поверженных Легионом десятилетия, если не столетия назад. Здесь было так много холмов, что я начал удивляться, почему мы вообще до сих пор называем это место «Равнинами пути». Бо́льшая часть этого места должна была находиться на бо́льшей высоте, чем остальная часть кантона.

Но еще большее беспокойство вызывали цветы на земле вокруг нас. Ни один из них не был похож на другой. Там были цветы в форме чашечек, воронкообразных соцветий, розеток и колокольчиков; некоторые были огромными и свисающими, другие — крошечными, как блохи; а в более глубоких частях холмов, где скапливалась дождевая вода, соцветия были густыми, как звезды, но все они были разных цветов, завитки розового, оранжевого и фиолетового.

Зрелище меня не обрадовало, поскольку я знал, что земля здесь давно пропиталась потусторонней кровью левиафанов. Яблонетрава больше не казалась мне такой уж необычной угрозой.

Я начал оглядываться через плечо на восток каждые несколько миль, поглядывая на небо.

— Что ты ищешь, Кол? — спросил Мильджин.

— Сигнальные ракеты, сэр, — сказал я. — На всякий случай.

Он грубо рассмеялся:

— Сигнальные ракеты? Это не имеет значения, парень.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Я имею в виду, что, если мы увидим в небе красное или желтое, это не будет иметь значения. Мы слишком близко, чтобы бежать. Мы просто погибнем. Так что смотри вперед, мальчик, а не назад.

Я сделал, как он просил, считая холмы вокруг нас, когда мы проезжали. Я запомнил карту принцепса, но она не была полностью точной в отношении количества скелетов. И все же я знал, что мы приближаемся к руинам крепости.

Затем один из апотов воскликнул:

— Запах! Уловил запах!

Китлан развернула к нему свою лошадь и спросила:

— Какого рода?

— Кровь, мэм. — Апот поднял голову и снова понюхал воздух — его нос был большим и фиолетового оттенка — и указал на юг. — Туда.

Мы следовали за апотом, пока он не остановился на ничем не примечательном участке луга. Но он указал вниз, и я увидел большое пятно крови, растекшееся по камням.

— Мокрое, — сказал Мильджин. — И свежее. Но принадлежит ли оно Дителусу?

— Не знаю, потому что у нас нет его запаха, — сказал следопыт апот. Он указал на юг. — Но я чувствую больше в этом направлении.

Мы развернулись и направились на юг.

МЫ НАШЛИ ЕГО через час.

Его было легко заметить — огромная, шаркающая фигура прямо на горизонте, бредущая на юг. И все же, хотя мы были еще так далеко от него, я видел, что что-то не так.

Фигура вдалеке двигалась неправильно. Он прихрамывал. Покачивался. Ковылял, как будто у него было сломано много костей в ногах.

Мильджин тоже это почувствовал.

— Мне это не нравится, — пробормотал он. — Что-то не так. Это действительно он? Куда он направляется? И от чего он бежит?

— Может быть, у него черви, — подумала вслух Китлан.

— Вы, чертовы апоты, всегда думаете, что это черви.

— Это потому, что у многих людей так много гребаных червей.

Китлан и Мильджин ехали впереди, пришпоривая лошадей, но внимательно следя за фигурой. Когда мы были в четверти лиги, Китлан подняла руку, приказывая нам остановиться. Затем она и ее люди достали из своих рюкзаков причудливые, сложные шлемы: у шлемов были стеклянные пузыри для глаз и коническая форма, что придавало им облик осы; заканчивались они чем-то похожим на маленькую латунную решетку, набитую мхом.

— Защитные шлемы? — спросил я.

— Да, — сказала Китлан. — Для защиты от инфекций используются пропитанные мхи и другие материалы. Это обезопасит нас, когда мы приблизимся. — Затем она бросила один из них мне. — Он застегивается на шее.

Я надел свой и застегнул его. Мир сразу же стал приглушенным, жарким и темным, и мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь стеклянные пузыри. Я надеялся, что не пойду вслепую и не потеряюсь здесь, среди всех этих ужасов, окружавших меня.

Китлан махнула рукой, и мы продолжили путь, догоняя далекую фигуру, ковыляющую по ужасной пустоши. По мере того, как мы приближались, я начал осознавать размеры человека, за которым мы следовали. Он был огромен, почти в полтора моих роста и шириной в три меня, стоящих плечом к плечу, — и я был человеком немаленьким. Его закутанная в черное спина была широкой, как карета, а ноги издавали оглушительное тамр, когда он, пошатываясь, шел по Равнинам, его гигантские ботинки взбивали траву и грязь перед ним.

И из него текла кровью. Из чего-то, что было у него спереди. Я видел, как кровь стекала у него между колен, темно-красными струйками, прямо по бедрам.

Мы ехали дальше, пока не оказались в пятидесяти спанах от него. Затем Мильджин проревел сквозь маску:

— Дителус! Стой!

Креклер не остановился. Он просто продолжал ковылять дальше.

— Стой, где стоишь, черт бы тебя побрал! — сказал Мильджин. — По приказу Императорского Юдекса я приказываю тебе остановиться!

Он не остановился.

— Милитис, — произнесла Китлан предупреждающим голосом. — Мы из команды по борьбе с инфекциями. Если вы не подчинитесь, и мы не сможем определить ваше состояние, нам придется вас сжечь. От вас зависит, останетесь ли вы живы или умрете в огне.

Но он все равно не остановился.

Мы все посмотрели друг на друга. Затем мы пришпорили наших лошадей, пока не поравнялись с Дителусом, хотя и ехали на безопасном расстоянии.

В отличие от его тела, лицо креклера было на удивление нормальным. Его светло-золотистые волосы были коротко подстрижены, позволяя видеть темную, загорелую кожу головы, а глаза были маленькими и печальными. Кровь текла из его губ по подбородку и шее, пропитывая черную рубашку и стекая между ног. Он хрипел и задыхался при ходьбе, его массивные легкие булькали и щелкали при каждом вдохе. Время от времени его лицо искажалось от боли, словно он переносил вес на какую-то сломанную кость в ноге.

— Дителус! Где капитан Киз Джолгалган? — спросил Мильджин. — Она здесь?

Креклер ничего не сказал. Он просто побрел дальше, издавая огромными ботинками тамп-тамр.

— Где ты был? Что ты делал?

Он ничего не сказал.

— Ты помог ей проникнуть в залы Хаза?

По-прежнему ничего.

Затем, вздохнув, Мильджин спросил:

— Дителус... Куда ты идешь, парень?

Какое-то время Дителус продолжал ковылять. Но затем он ответил тихим, любопытно высоким голосом, прошептав:

— Д-домой.

— Ты идешь домой?

— Да, — выдохнул он. С этими словами из его губ потекла кровь.

Мильджин посмотрел вперед.

— В этом направлении нет ничего, кроме стены, сынок.

— Я…Я возвращаюсь домой, — прошептал Дителус. Его лицо исказилось от боли. — К з-зеленым полям фасоли и... и желтым полям пшеницы, которые я когда-то знал. — Он часто заморгал, и слезы потекли по его щекам, оставляя на крови мутные полосы. — Ранней весной воздух затуманен пыльцой. А сразу после этого л-леса покрываются густой листвой, а затем и темными плодами. — Он продолжал хромать, его тело начало трястись, и он заплакал. — Я скоро буду там.

— О чем, черт возьми, он говорит? — спросила Китлан.

— Ойпат, — тихо сказал я. — Я думаю, он описывает Ойпат.

— Д-да, — прошептал Дителус. — Это был мой дом. Теперь он мертв, и... и я иду, чтобы присоединиться к нему. Я буду бродить по этим землям в следующем мире. И к-как… как это будет радостно!

Затем он остановился, безвольно опустив руки. Теперь все его тело сотрясала дрожь.

— Капитан Мильджин, — тихо сказала Китлан. — Уходите. Отойдите подальше.

— Они отняли его у нас, — рыдал Дителус. — Оставили его умирать. Заставили его умереть.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Мильджин. — Кто это сделал?

— А потом ее… Он сделал это с ней, я... я... Он сделал это с ней, так? — беспомощно спросил Дителус. — Разве не так?

— Кто? — спросил Мильджин. — Джолгалган? Ты ее имеешь в виду? Что случилось?

— Мильджин! — позвала Китлан громче. — Отойдите! Что-то не так!

Она была права. Что-то двигалось у Дителуса на груди. Что-то дергалось и извивалось у него под рубашкой.

— Ты... ты Юдекс! — закричал Дителус. — Ты говоришь, что хочешь справедливости. Ты всегда так говоришь! Ты всегда так говоришь!

Мильджин увидел, что происходит. Он повернул коня прочь, оглядываясь через плечо, когда что-то внутри Дителуса начало меняться…

Росток.

— Увидеть эти стены! — взревел Дителус. — Увидеть, что создали люди! И знать, что они могли бы спасти нас, но... но...

Затем раздался кошмарный звук, похожий на треск рвущейся толстой ткани, за которым последовал ужасный треск и шуршание; а затем, словно мотылек, вылетающий из куколки, появилась яблонетрава — толстый, вибрирующий, волнообразный сгусток яркой переливающейся зелени, пронзивший его плоть и поднявшийся в воздух. Она вырвалась из ключицы, рассекла его тело вдоль и выплеснулась из грудной клетки. Кровь хлынула из его горла внезапным потоком, затем его лицо скрылось, затерявшись в дрожащих переплетениях корней и колышущихся темных листьях; но треск продолжался, как будто растительность ломала его кости по всей длине, стирая их в порошок. Затем треск прекратился, но столб яблонетравы продолжал беззвучно подниматься, уходя в небо темной мерцающей колонной.

Я наблюдал, как яблонетрава поглощала его, пока он не превратился в гигантскую марионетку, подвешенную на высоких побегах. Я слышал крики и призывы апотов вокруг меня, но у меня не было желания слушать. Там, между двумя тонкими побегами, я мог разглядеть краешек его лица, его печальные глаза, устремленные в тень.

— Должно быть, он был заражен какое-то время, — предположила Китлан. — Его тело креклера удерживало вирус, пока... пока...

Я не отрываясь смотрел на его слезы. Наблюдал, как они собираются у него на подбородке, превращаясь в беременные розовые капли, прежде чем упасть на листья.

— Откуда? — раздался рядом со мной голос Мильджина.

— Ч-что, сэр? — тупо спросил я. Я обернулся и увидел, что его разъяренные глаза наблюдают за мной сквозь стеклянные пузыри шлема.

— Он шел откуда-то, — проревел Мильджин, — но откуда?

Я посмотрел на север, в том направлении, откуда шел Дителус. С трепетом в глазах я вызвал изображение карты, которую мы видели на аванпосте Легиона.

— Старая крепость, — сказал я. — Это в той стороне.

— Тогда вперед! — крикнул Мильджин. Он развернул коня и поскакал на север.

— Мы должны сжечь инфекцию, сэр! — сказала Китлан. — Таков протокол!

— Тогда оставь нескольких парней следовать протоколу и поехали, твою мать! — проревел он через плечо.

КИТЛАН ОСТАВИЛА ДВУХ апотов, чтобы они сожгли тело. Затем мы с ней и остальными отправились на север, пока, наконец, не заметили это: небольшое скопление строений, прислоненных к одному из гигантских холмов, к западу от открытой полосы полей, поросших желтой травой.

Мы приближались к нему медленно и бесшумно. Это место представляло собой руины — укрепления из фретвайна и каменного дерева были разрушены или перевернуты почти повсеместно; множество шатких башен и покосившиеся сооружения торчали, как сломанные зубы из челюсти. Почва вокруг была покрыта странной рябью и гребнями, расходящимися от гигантского холма позади. Я предположил, что, когда левиафан упал много десятилетий назад, он разрушил весь мир под собой, прежде чем, наконец, был съеден травой и деревьями, как и другие.

Мы вошли в руины с западной стороны. Ощущение было такое, будто едешь по гигантским сломанным игрушкам или по какому-то участку побережья, где на берег выбросило обломки кораблей. Ничто из увиденного не казалось целым, за исключением высокой, покосившейся башни, возвышавшейся в центре обломков.

Мильджин поймал мой взгляд и кивнул. Мы провели Китлан и трех других апотов через лабиринт полуразрушенных строений, пока, наконец, не подошли к башне. Она была высокой и целой, дверь, в отличие от всего остального в этом месте, была в хорошем состоянии. Дерево прочное и темное, веревочная ручка белая и новая. Железные петли без ржавчины.

Я уставился на дверь, гадая, что — или кто — находится за ней.

— Китлан, — тихо позвала Мильджин. — Ты хочешь, чтобы я открыл эту дверь или ты?

Она не ответила. Она просто спешилась, бросила поводья своей лошади одному из апотов и подошла ближе. Она взялась за веревку, глубоко вздохнула и открыла дверь.

Я не мог видеть, что внутри, но Китлан смотрела сквозь дверной проем. Затем она с отвращением отвернулась.

Дверь распахнулась, и я заглянул внутрь.

Пучок побегов почти полностью закрывал внутреннюю часть высокой башни. Тонкие темно-зеленые листья были усеяны белыми и фиолетовыми соцветиями. А там, среди пучка побегов, виднелась фигура: женщина, мертвая и разлагающаяся, с темными глазами и желтыми волосами, блестевшими на полуденном солнце.

МЫ С МИЛЬДЖИНОМ стояли в стороне и наблюдали, как апоты входили и выходили из кривой башни. По их словам, они брали пробы, каталогизируя все найденные внутри реагенты и образцы, а также все инструменты апота.

— У нее было довольно богатое оборудование, — сказала Китлан, подводя итоги. — Камера ферментации. Купол очистки. Бочки с жидкостью для суспензии. Сырье для суффозии. Пальмовое масло для любых непригодных реагентов. И резервуар за резервуаром с растениями… Все они одного вида.

— Яблонетрава — сказал я.

Она кивнула головой в шлеме:

— Вот где это случилось. Вот где она варила инфекцию. Спрятала все это снаряжение и принялась готовить свои яды.

— И мы уверены, что это она? — спросил Мильджин. — Это тело — Джолгалган?

Китлан подошла к стопке каталогизированных материалов, просмотрела их и вернулась с пачкой бумаги. Это был пропуск на стену, такой же, как у Аристан, позволяющий владельцу пройти с Внешней границы Империи в третье кольцо. Хотя моим проклятым глазам было трудно читать сквозь стеклянные пузыри шлема, я все же разобрал имя ДЖОЛГАЛГАН, написанное в углу.

— Это еще не все, — сказала Китлан. — Много документов. Некоторые на ее имя, некоторые поддельные. Кажется, она копила деньги, чтобы сбежать. Но это она.

Мильджин уставился на труп, висящий в темноте.

— И она просто...

— Судя по всему, произошел несчастный случай, — сказала Китлан. — Я думаю, что-то было неправильно запечатано. В задней части башни есть бутылка, которая потемнела от огня и все еще теплая. Вероятно, причиной было кипячение небольшого количества воды, которая теперь испарилась, но пар просочился наружу, унося споры. Она мертва уже день или два. Я подозреваю, что креклер пришел проведать ее и тоже заразился. Если бы на нас сейчас не было шлемов, мы тоже были бы мертвы.

Я почувствовал, как дрогнуло мое сердце, когда я осознал, насколько близок я был к тому, чтобы встретить ту же ужасную судьбу, что и Дителус. «Насколько... насколько вероятно, что такая ошибка действительно случилась?» — спросил я.

— Очень вероятно, — сказала Китлан. — Это импровизированная лаборатория. Все это не соответствует кодексу апотов. И они имели дело с очень, очень опасной инфекцией. В конце концов, есть причина, по которой мы построили стены вокруг Ойпата.

Я посмотрел на башню:

— Сколько яблонетравы она могла там сварить?

Китлан пожала плечами:

— Много.

— Есть ли какой-нибудь способ узнать, есть ли еще? Посажено в кантоне и ждет цветения?

— Боюсь, здесь этого не скажешь.

Она вернулась в башню. Мы молча наблюдали за ней.

— Итак... в ту секунду, как мы приблизились к Джолгалган, — тихо сказал Мильджин, — она облажалась и погубила себя и своего единственного сообщника.

Ветер пронесся по бесплодным руинам. Труп внутри башни танцевал и дрожал на деревьях.

— Тебе это кажется правильным? — спросил меня Мильджин.

Я ничего не ответил.