«Привет», — сказал Карл. «Я только что вернулся с долгого перелета. Я немного устал».

Она остановилась у дверей и повернулась к нему: «У нас два варианта. Мы можем поехать на такси или на общественном транспорте. У тебя есть деньги?»

Её английский был неидеален. В нём присутствовал акцент, странное сочетание китайского и русского произношения.

«Я не сяду ни в автобус, ни в поезд с чемоданом, — сказал он. — Я заплачу за такси».

Пока они ехали на такси по окраинам Гонконга в сторону соседнего Шэньчжэня, на острова спускалась тьма. Карлу было трудно не заснуть в дороге. Он был в этом районе всего один раз, поэтому ему было важно найти местного проводника, который бы помог ему сориентироваться.

За последние пару лет Гонконг стал довольно конфликтным. Коммунистическая партия Китая продемонстрировала свою силу, отказавшись от статуса Гонконга, и пыталась силой привести своих граждан в соответствие с остальной частью коммунистического Китая. Но жители Гонконга поколениями жили на свободе и не хотели подчиняться. Поэтому протесты продолжались. Единственное, что удерживало Пекин от превращения города в кровавую баню, подобную бойне на площади Тяньаньмэнь, о которой никто не говорил, – это бизнес и западные державы, которые предостерегали Пекин от подобных действий.

Поскольку они ехали с незнакомым водителем, они могли говорить только о вещах вроде погоды и красивых огней города.

Карл специально позволил этой молодой женщине провести их к месту назначения, пытаясь проверить, хороша ли она в этом деле.

Сразу после пересечения моста через залив Шэньчжэнь такси резко свернуло влево вдоль залива. Когда они подъехали к массиву многоквартирных домов высотой почти в 50 этажей, молодая женщина попросила водителя остановиться у входа в эти здания. Карл предположил, что в этих зданиях должны быть тысячи квартир.

Карл вышел из машины, взял сумку у водителя, сидевшего сзади. Он расплатился наличными и дал водителю скромные чаевые, как европейец.

Когда водитель отъехал, Карл взглянул на молодую женщину и сказал: «Вы могли бы назвать мне свое имя».

Она впервые слегка улыбнулась и сказала: «Сунь Линь».

«Какое здание мое?» — спросил он.

«Не знаю. Ты останешься у меня сегодня на ночь, а может, и завтра. К тому времени твоя квартира будет готова».

«Хорошо. Какое здание ваше?»

Она слегка повернулась и сказала: «Вон тот».

«Выглядят хорошо».

Сунь Линь пожал плечами и направился к зданию на западе. Он взял сумку и последовал за ней.

У неё был брелок, который открывал главный вход и позволял им попасть в лифт. Он был прав. В этом здании было 39 этажей, а Сунь Линь жил на 38-м.

«Четвертого этажа нет», — сказал Карл.

Сунь Линь покачала головой: «Это не к добру. Мой этаж — третий и восьмой.

Восемь — счастливое число в китайской культуре.

Ему ещё многому предстоит научиться, подумал он. Взглянув ещё раз, он увидел, что этажей с номером четыре не было. Это означало, что этажей ещё меньше, чем он думал. Однако это было странно. Хотя этажи были пронумерованы странно, это не означало, что четвёртый этаж не был четвёртым. Он существовал, несмотря на нумерацию.

Её квартира представляла собой стандартное узкое помещение с примыкающей гостиной и небольшой кухней. Слева находились спальня и ванная. Полы были деревянными, и оттуда можно было пройти к раздвижной двери и балкону с видом на залив. Карл подумал, что это место вполне могло бы находиться в Ванкувере.

«Диван раскладывается», — сказала она. «Ты голоден?»

«Я мог бы есть», — сказал он.

«Я умею готовить только китайскую еду».

Он улыбнулся и сказал: «Я это потерплю».

Она замялась, скрестив руки на груди. «Это что, юмор?»

«Попытка пошутить», — сказал он. «Я люблю китайскую еду».

Сунь Линь подняла подбородок и пошла на кухню.

Карл подкатил чемодан к краю дивана, а затем направился на кухню, привлекая её внимание. «Мне нужно в туалет».

Она указала деревянной ложкой в сторону своей спальни.

Он был прав. Спальня находилась справа, откуда открывался прекрасный вид на гавань, а ванная — слева, и там не было никакого

окна.

Карл закрыл дверь и взглянул на себя в зеркало. Под глазами у него были красные линии. Ему нужно было отключиться и восстановить силы. Затем он вспомнил об этой квартире и понял, что СВР подставила сюда Сунь Линь. Поэтому за ней будет вестись как минимум аудионаблюдение. Возможно, даже видеонаблюдение.

К тому времени, как он вышел, в квартире уже пахло, как в хорошем китайском ресторане. Она приготовила им жаркое, в основном из овощей и, возможно, с небольшим количеством курицы.

«Вы можете достать нам пиво из холодильника», — сказала она, раскладывая еду по тарелкам.

Они поели за маленьким столиком между кухней и гостиной, а затем перешли в гостиную, чтобы выпить по второй кружке пива.

Она сидела в маленьком вращающемся кресле, а Карл сидел напротив неё на краю дивана. Он заметил, что она очень нервничает, словно кошка, суетящаяся рядом с незнакомцем. Карл понимал, что ему нужно её успокоить.

«Расскажите мне о школе», — сказал он.

«Это всего в нескольких кварталах от нашего комплекса», — сказала она. «В основном, ранним вечером у нас занимаются взрослые. Но некоторые преподают детям и бизнесменам днём».

«Здесь учатся в основном руководители предприятий?» Конечно, он уже знал ответы на эти вопросы.

«Да», — сказала она.

Он поднял взгляд к потолку, а затем окинул взглядом комнату. «Эти комнаты кажутся очень звуконепроницаемыми».

«Так и есть. Прямо надо мной живёт молодая пара с двумя маленькими детьми.

Я их никогда не слышу.

«Тогда мы можем говорить открыто», — сказал он. «Я так понимаю, у вас уже завязались отношения с некоторыми мужчинами из Хэпин Дяньцзы».

Она кивнула и улыбнулась. «Да. Название означает «Мирная Электроника».

«Китайцы, похоже, короли иронии. Они делают системы наведения ракет. Они вообще когда-нибудь рассказывают о своей работе?»

«Нет. Они просто говорят, что работают на заводе».

«Верно. Тебе нужно будет меня представить, и я извлечу из них информацию».

"Как?"

Он мог бы ей рассказать, но было бы лучше, если бы он ей показал.

«Вы неплохо говорите по-английски, но я замечаю намёк на китайский. Мандаринский диалект.

Вы довольно высокого роста. Полагаю, ваша семья была родом с северо-востока Китая, возможно, из Шэньяна или Харбина.

Она отпила пива и сказала: «Харбин».

«Видите ли, — сказал он. — Я мог бы просто спросить вас, откуда ваша семья, но, сузив круг вопросов, я тем самым проявляю к вам интерес».

«А что, если ты ошибаешься?»

«Тогда вы бы меня поправили, — сказал он. — И я бы мог сказать, насколько я ошибался. Тогда вы, возможно, даже расскажете мне больше о себе. Это называется «мягкий допрос».

«Но я уверен, что вы и так обо мне всё знаете».

«Не всё. Например, я знаю, что ты не любишь женщин. Ты предпочитаешь мужчин».

"Как?"

«Потому что ты заценил мою задницу, когда я пошла в туалет».

Она покраснела и спросила: «У тебя есть глаза на затылке?»

«Нет. Я блефовал. Теперь я точно знаю, что это правда».

«Ты плохой человек».

«Почему вы сказали своему последнему куратору, что вы лесбиянка?»

«Он пытался заняться со мной сексом».

«В этом нельзя винить мужчину, — сказал он. — Вы очень привлекательны».

Она снова покраснела.

Карл продолжил: «Чего ты хочешь от наших отношений?»

«Ты имеешь в виду секс? Я не против. Ты очень красивый».

«Нет. Я говорю профессионально. Что вам нужно?»

«Я хочу быть как ты, — сказала она. — Настоящим офицером СВР».

Он, вероятно, мог бы это осуществить, подумал он. Если она достойна. Он оценит её ценность и решит, может ли дать такую рекомендацию.

«Ты ничего не говоришь», — сказала она.

«Вот что я вам скажу. Вы можете повысить свои шансы, улучшив свои знания английского языка».

«Я пытаюсь».

«Я стараюсь», — сказал Карл. «Использование сокращений покажет вашу подлинность».

«Понимаю», — сказала она. «Как тебе удалось так хорошо играть?»

«У некоторых людей есть дар к языкам, — сказал он. — Я полиглот. Мы очень быстро усваиваем языки».

«Понятно. Сколько языков ты знаешь?»

«Это движущаяся мишень. Некоторые языки я понимаю лучше, чем другие. На некоторых я говорю свободно, а другие я ещё учу».

«А как насчет китайского?» — спросила она.

«Я изучал в основном китайский (мандаринский) некоторое время», — сказал он. «Поэтому, пока я здесь, мы никогда не будем говорить по-русски. Мы будем говорить по-английски, и я помогу тебе улучшить твои навыки. А ещё мы будем говорить по-кантонски и по-мандарински. Ты меня этому научишь. Договорились?»

Она улыбнулась и энергично кивнула головой.

«Во сколько мы завтра пойдём в школу?» — спросил он.

«Не раньше полудня. У нас есть свободное утро и свободный вечер».

«Звучит как идеальная работа», — сказал он и допил пиво.

«Мне нужно поспать».

«Конечно». Она пошла в спальню и вернулась с дополнительной подушкой и одеялами.

Карл разложил диван, превратив его в кровать, а затем Сунь Линь пошёл в свою спальню. Он разделся до трусов-боксёров и обернулся, услышав позади какой-то звук.

Сунь Линь стояла перед ним, совершенно обнажённая. Она была далеко не так красива, как жена Карла, но тело у неё было прекрасное, подумал он.

«Что ты делаешь?» — спросил Карл.

«Я хотела дать тебе знать, что готова заняться с тобой сексом», — сказала она. «Я тебе нравлюсь?»

Он поднял обе руки и сказал: «У меня в России есть женщина».

«Конечно, вы бы так и поступили», — сказала она. «Но мы не в России. Я просто хочу, чтобы вы знали, насколько я преданна своему делу».

«Принял к сведению». Он указал на её спальню. «Но моя оценка твоих навыков не имеет никакого отношения к тому, как ты занимаешься любовью. Этому можно научиться. Другие твои навыки важнее».

«Как настоящий английский».

"Да."

Она кивнула и пошла обратно в свою спальню.

Карл выключил свет и плюхнулся на тонкий матрас. Он пытался понять мотивы Сунь Линь. Что ею двигало? Казалось, ей нужно было угодить ему. Если это означало отдать ему своё тело, пусть будет так.

У него ещё будет время понять Сунь Линя, но сейчас ему нужно было поспать. Последние его мысли были не о голой женщине в спальне, а о собственной жене, Ольге Быковой, оставшейся в Москве. Она бы отлупила Сунь Линя за то, что он обнажился перед Карлом. Он улыбнулся и задремал.

10

Шэньчжэнь, Китай

Первые два дня Карл посвятил ознакомлению с международной школой.

Так как до Рождества оставалось всего пару дней, школьный администратор был рад, что Карл наблюдал за занятиями Сунь Линя. Сидя в конце класса, он мог наблюдать за взрослыми учениками. О людях можно было многое сказать, просто наблюдая. Некоторые ученики явно были там, потому что их вынудили к этому их компании. Другие были полностью поглощены преподаванием Сунь Линя. Затем Карл заметил еще одного человека, который, казалось, был больше озабочен Карлом, чем английским, который тот должен был изучать. Этот человек не только был отстранен, но и одет не так, как его коллеги. Ему было лет сорок с небольшим, с коротко стриженными волосами и пронзительным взглядом. Вместо делового костюма этот человек был одет в черные брюки и куртку из искусственной кожи. И Карл даже заметил отчетливый след чего-то под этой курткой. Было ли это оружие? Возможно.

Вечером занятия в школе были закрыты, но администратор организовала рождественскую вечеринку для сотрудников и учеников. Она хотела, чтобы ученики поняли, что такое настоящее Рождество. Но всё было не так, как Карл помнил с детства. Украшения были устаревшими, а рождественская ёлка наверняка расстроила бы Чарли Брауна. Но, по крайней мере, музыка Берла Айвза была настоящей.

Сунь Линь была одета в элегантное красное платье до щиколоток, подчеркивающее все изгибы её тела. Она подошла к Карлу и прошептала:

"Что вы думаете?"

«Незначительная попытка Рождества», — сказал он.

«Вы видите своих жертв, — тихо сказала она. — Они разговаривают с администратором».

Они обсуждали двух мужчин из компании, но только в ее квартире после школы.

«Тот, в очках, — вице-президент, — сказал Карл. — Он, наверное, глубоко закрепился в коммунистической партии. А другой?»

«Низкорослый человек».

"Да."

«Его зовут Пэн. Что, по иронии судьбы, означает «Большой». Фамилия — Чжоу».

«Кем он работает в компании?»

«Не знаю. Он, кажется, очень склонен к математике».

Он был бы идеальным кандидатом для разговора, подумал Карл. «Хорошо. Чоу Пэн мой. Ты займёшь место вице-президента, пока я поговорю с Пэном».

«Как мне это сделать?»

«Ты носишь нижнее белье?»

«Конечно, нет. В этом платье я не могу».

«Это было моё предположение. Большинство мужчин в комнате тоже это заметили.

Иди и потряси своим источником дохода».

Она выглядела смущенной.

«Это американская идиома».

«Я думал, ты канадец».

«Да, — сказал он. — Но они говорят и так. Это значит выставлять себя напоказ.

Тряси попой? Просто иди и поговори с мужиком.

«Хорошо». Она ушла, а Карл смотрел, как мужчины смотрят, как она пересекает комнату. Единственным, кто не спускал с Карла глаз, был студент, который, похоже, был вооружён. Либо этот мужчина был геем, либо он был разведчиком, подозревающим Карла. Он надеялся на первое. С этим он справился бы гораздо проще.

Сунь Линь поговорил с вице-президентом, а администратор школы отлучился пообщаться, оставив Карла в покое.

Карл подошёл и сказал: «Привет. Меня зовут Ник Тёрнер. А вас?»

Он протянул руку Карлу и сказал: «Чжоу Пэн».

Они пожали друг другу руки.

Затем Карл сказал: «Ты учишься в классе Сунь Линя».