Добравшись до Ливерпуль-стрит, Нив не отправилась сразу домой. Доехала на поезде до вокзала Кингс-Кросс и пересела на автобус, жалея, что не взяла велосипед. Квартира Гэри располагалась в Крауч-Энде над лавкой, где торговали фруктами и овощами. Нив кольнула совесть: она даже не могла вспомнить, когда в последний раз была здесь – уж точно давным-давно. Много лет назад их компания частенько собиралась тут за вином и пивом: курили, играли в покер, заказывали еду и до утра спорили о политике. Теперь Гэри проводил большую часть времени с Джейн, четко дав понять приятелям, что она гостей не любит, а на встречи ходил один – в основном домой к супругам Коннолли. Нив забыла, сколько уже не виделась с Джейн, хотя когда-то они довольно близко дружили.

Гэри говорил, что из типографии поедет сразу домой, и Нив решила, что он успел добраться до квартиры. Было уже почти шесть вечера, и Флетчер прислал аж три сообщения с вопросом, когда она вернется. Но думать о муже сейчас не хотелось – о муже и Саре. О муже и себе самой. Это все подождет. Однако, даже пытаясь отогнать мысли о Флетчере, Нив задавалась вопросом, будет ли он навещать ее в тюрьме – а суд и тюрьма навевали на нее такой острый священный ужас, что во рту появлялся металлический привкус, а мышцы сводил паралич.

Нив позвонила в домофон, и из динамика раздался голос Гэри:

– Да?

– Это я, Нив.

– Нив? Ты чего пришла? Все нормально?

– Можно к тебе подняться?

– Я сам спущусь.

Она подождала. Дверь распахнулась, и на пороге показался Гэри в видавшей виды футболке и тренировочных штанах. Он недоуменно уставился на Нив.

– Можно зайти на минутку?

– А в чем дело?

– Что, обязательно должно быть какое-то дело? Я просто проходила мимо и решила заглянуть к тебе. Сто лет здесь не появлялась.

Друг не ответил, только как-то странно на нее посмотрел.

– Прости, – протянула Нив. – Я знаю, что должна была прийти гораздо раньше: у тебя ведь сейчас тяжелые времена, но я опасалась, что Джейн не захочет принимать гостей, да еще эта история с Мейбл… а теперь вон что творится… – Она осеклась. Гэри так и стоял как истукан.

– Может, чайку?

– Давай сходим в заведение на углу, – предложил Гэри.

– Джейн уже спит?

– Нет.

– Тогда пусти меня хоть с ней поздороваться.

– У нас не убрано.

– Да когда меня это смущало?

Нив поднялась по пологим ступенькам, устланным ковром, из которого торчали нитки – он лежал здесь еще двадцать с лишним лет назад, когда Гэри сюда только переехал. Сам он медленно шел следом, что-то бубня себе под нос. Дверь в квартиру была открыта, и Нив по-хозяйски шагнула в гостиную – и замерла как вкопанная.

– А я говорил, – проворчал из-за спины Гэри.

Не убрано – это было еще мягко сказано. В комнате царило тотальное запустение. Живя с тремя детьми, Нив давно привыкла к беспорядку, но здесь все было совсем иначе. Один только вид обстановки повергал в уныние. Повсюду стояли грязные чашки и стаканы, причем на некоторых уже успели нарасти острова плесени. Тут и там валялись коробки из-под заказанной еды, пустые винные бутылки, смятые банки из-под пива. Заношенная одежда. И вонь. Нив ринулась к окну и открыла его нараспашку. Затем повернулась к Гэри.

– Мы все хотим помочь, – заявила она.

– Ой, Нив, отвали.

– Где Джейн?

Он не ответил. Тогда Нив прошла в коридор, распахнула дверь на кухню и поежилась от вида убранства. Потом кинулась к хозяйской спальне и заглянула внутрь. Простыни свалены в комок посреди кровати, а на бежевом ковре в центре расплывшегося красного пятна лежит винная бутылка. А Джейн нет. Не оказалось ее и во второй спальне.

– Что тут творится? – набросилась Нив на друга.

Тот пожал плечами.

– Гэри, прошу тебя…

– Да ничего.

– Где Джейн?

– Ушла.

– Ушла?.. – тупо повторила Нив.

– А что тут такого? – парировал Гэри и снова пожал костлявыми плечами. Он выглядел совсем исхудавшим, на лице ходили желваки.

– Она в больнице?

– Она со своими родителями.

– Не понимаю.

– Все очень просто. Джейн. От меня. Ушла.

– Почему?

– Потому что я в долгах как в шелках. Потому что я уже ни с чем не справляюсь. Потому что я унылый душнила, придурок, ничтожество. Потому что последние дни своей жизни можно провести и в местечке получше. Потому что все кончено.

– Но ты же годами за ней ухаживал.

– А теперь за ней ухаживают ее родители.

– Когда она переехала?

– В мае.

– Аж в мае! Почему ты ничего не сказал?

– Мне было стыдно. – Он пнул попавшуюся под ногу банку из-под пива.

– Ох, Гэри…

– Прекрати. – Он попятился. – Не смей меня жалеть. Имей в виду, мне это невыносимо.

– Я не…

– У тебя большой дом, трое детей, обожающий тебя муж, все вокруг твердят: ах, какая Нив милая, какая заботливая, какая хорошая подруга, Нив всегда поймет, Нив можно все рассказать…

Ее будто под дых ударили.

– Я не хотел тебя задеть.

– Неважно.

– Нет, важно. Я знаю, каково тебе пришлось с Мейбл, но, господи, я не знаю, что делать, – зыркнул он на нее. – Я реально не знаю, что теперь делать.

По его лицу заструились слезы, стекая в нестриженую бороду. Нив смотрела на него – маленького, неухоженного, униженного мужичка, неспособного собрать осколки собственной жизни. Она взяла его за руку и сжала ее.

– Давай сделаю нам чаю.

– Ну да, мы же англичане.

Нив налила воды в чайник. Пока он грелся, написала сообщение Мейбл с вопросом, где она.

«Он злится на весь мир, – думала Нив, – я его раздражаю, он погряз в долгах, он месяцами нам врет, а сам живет один, поэтому у него нет никакого алиби; значит, он мог забрать фотографию и окровавленную салфетку, а еще молоток».

«Но ведь он же мой близкий друг, – думала Нив. – Если нельзя доверять ему, то вообще никому нельзя».

«Я не могу никому доверять», – думала Нив.

У нее зазвонил мобильный: Мейбл; но поначалу Нив не сумела разобрать ее слов, потому что дочь всхлипывала, хватала ртом воздух и несла какую-то околесицу.

– Помедленнее, – попросила Нив, повернувшись к Гэри спиной. – Вдох-выдох, а теперь рассказывай. Что случилось?

– Он ко мне приходил.

– Кто?

– Детектив. Спрашивал насчет моего алиби. Я сказала, что ты мне велела. А он спросил, что у нас на огороде растет. А я-то не знаю. Сказала, картошка или еще что-то типа того, а потом меня как мешком прибило, и я замолчала. Он был такой страшный… Постоянно улыбался, тянул паузы, чтобы я ляпнула какую-то фигню.

– Ясно, – осторожно ответила Нив.

– А еще он такой здоровенный! – взвыла Мейбл.

– Он уже ушел. Все закончилось.

– Ты не понимаешь.

– Тогда расскажи.

– Он думает, что это я. Что это я убила.

Комната вокруг Нив закачалась. Почти на ощупь, минуя Гэри, она вышла с загаженной кухни в коридор. Закрыла дверь.

– С чего ты взяла? – выдавила Нив.

– Я знаю, что он так думает. Я догадалась. Он считает, что ты меня покрываешь. Постоянно талдычит, что ты заботливая мать и все такое. Он знает, что у меня были проблемы. Откуда? Это ты ему рассказала?

– Конечно нет. Мейбл, послушай, он ничего не знает.

– Он думает, это я, – голос дочери опять сорвался на фальцет.

– Он пытается тебя спровоцировать.

– И что нам делать?

– Если он и правда тебя подозревает, я расскажу ему все, и тогда нам придется столкнуться с последствиями, – рассудила Нив.

– Нет. Ты что, не понимаешь? Если ты ему все выложишь, он поймет, что я тебе на него наябедничала, и решит, что ты выдумываешь, чтобы меня прикрыть. И тогда он окончательно поверит, что я виновата. Будет только хуже.

Мейбл снова зарыдала.

– Нет, – возразила Нив. – Прекрати. Все будет хорошо.

– Обещаешь? – по-детски проныла дочь.

– Обещаю, – твердо ответила Нив, хотя и не была уверена в своих словах.

– Ты скоро вернешься?

– Через полчаса, не больше, – отозвалась Нив и положила трубку.

– Все нормально? – раздался из-за спины голос Гэри.

– Чаепитие придется отложить. Мне пора.

– Ну конечно, – пожал плечами друг. – У тебя ж дел полно.

– У Мейбл проблемы, – зачем-то принялась оправдываться она. – Но нам с тобой еще надо серьезно поговорить. И давай назначим день, когда вместе наведем порядок у тебя в квартире.

– Разумеется. – Из его голоса пропала боль, а то, что осталось, звучало еще ужаснее: измождение, пустота, оторванность от мира.

Нив хотелось обнять его, но он не подпускал ее к себе.

Домой пришлось добираться на двух автобусах. Когда Нив сидела во втором и смотрела на проплывающий за окном Клиссолд-парк, ее осенило.

Убийца Сола, кем бы он ни был, прислал ей сообщение, а затем проник в квартиру, чтобы дождаться ее там. Дверь никто не взламывал, значит, преступник либо собирался ее вскрыть, но наткнулся на хозяина, которого явно не ожидал там встретить, либо у злоумышленника был ключ. Второй вариант казался правдоподобнее: работать отмычкой слишком рискованно, ведь и на верхних, и на нижних этажах живут соседи. А откуда у убийцы мог взяться ключ?

Нив знала. От нее.

Незадолго до гибели Сола у Нив в ресторанной толчее украли рюкзак. Ключ лежал в кошельке. Сол потом сделал дубликат, и Нив выбросила досадное происшествие из головы: подумаешь, какой-то воришка воспользовался ее беспечностью.

Теперь же она не сомневалась, что рюкзак стащил именно убийца. Когда это было? Она не сумела вспомнить точную дату, но вполне могла посмотреть, в какой день звонила в банк, чтобы заблокировать карты. В любом случае это случилось незадолго до смерти Сола.

Однозначно рюкзак не стал бы красть Флетчер. Зачем? Он мог взять его дома в любой день. А кто был с ней в кафе? Нив казалось, что она сидела там с Ренатой и Тэмзин. А Гэри? Вроде его там не было, хотя Нив точно не помнила. Но если рюкзак умыкнула одна из подруг, то куда бы смогла его спрятать? Зато со спинки стула его запросто снял бы любой из посетителей, проходя мимо.

Нив прокручивала в голове последние несколько дней, и теперь ей все казалось подозрительным, будто против нее плели какой-то заговор. Не было никаких случайностей. Она даже попыталась вспомнить, как умудрилась упасть с велосипеда, – отсматривала картинку за картинкой, словно в замедленной съемке. Откуда-то сбоку появилась какая-то фигура и столкнула Нив на асфальт, отчего та ушиблась, поцарапалась, да еще ударилась лицом – там потом назрел и припух синяк; но правда ли она налетела на праздно шатающегося пьяницу, как все время думала, или ее спихнули нарочно? Пытались покалечить или даже убить? Когда она лежала на дороге, буквально в десятке сантиметров прогрохотал грузовик. Там тоже был тот человек, который украл ключ, отправил сообщение, убил Сола, стащил с доски фотографию, подбросил Бернис окровавленную папку и забрал из сада молоток? Некто наблюдал за Нив, следил за ней, строил планы и в то же время действовал импульсивно, не в силах бороться с ненавистью. С ненавистью к ней, Нив. Но кто мог настолько ее не переваривать?

Нив знала, что это кто-то из ее близкого окружения – кто-то, кто был в курсе ее личной жизни и, возможно, догадывался, что уничтожить ее проще, если сначала уничтожить ее дочь.

Пока она размышляла об этом – до дома оставалось всего несколько минут езды, – в голову закралось еще одно мимолетное, но жуткое предположение и тут же исчезло. Как сон, который забываешь сразу по пробуждении. Оно бесследно выветрилось, но Нив чувствовала, что упускает нечто чрезвычайно важное.

Как только она сунула ключ в замочную скважину и уже почти повернула его, парадную дверь распахнула Мейбл. Будто ждала.

– Где тебя носило? – набросилась она на Нив.

– Я была у Бернис Стивенсон.

– Я думала, она живет за городом.

– Я туда и ездила. На электричке.

– Зачем? Что-то случилось?

Нив наклонилась к дочери. Обняла ее за плечи. Какая худенькая. Лопатки так и выпирают. Мейбл позволила себя обнять на несколько секунд и отстранилась. Нив отметила, что выглядит она измученной, и заговорила совсем тихо, словно боялась, что кто-то может их подслушать.

– У тебя все будет хорошо, – твердо пообещала она. – Я об этом позабочусь.

– А как? – не поняла Мейбл. – Разве это возможно?

Нив глянула в окно, выходящее во двор. Над одной из клумб склонился Уилл.

– Что он до сих пор здесь делает? – удивилась Нив. – Они что, все у нас поселились?

– По-моему, он сорняки пропалывает.

– Кто ему разрешил пропалывать мои клумбы? Я же так расслабляюсь.

– И Рената тоже с ним, – наябедничала дочь. – Ведет себя странно.

– В каком смысле – странно?

– Хихикает. И, кажется, глазки строит.

Нив прошла на кухню, а оттуда – в сад. Уилл тянул за какой-то росток. Нив даже засомневалась, что это сорняк. Рядом стояла Рената. После работы она успела переодеться в другие вещи Нив: в футболку, привезенную из квартиры Сола, кожанку и хозяйкины любимые джинсы – штанины подвернула, а вместо ремня протянула единственный галстук Флетчера.

– Привет! – прощебетала Рената. Мейбл была права: чувствовалось в подруге что-то неладное, нервное, сумасбродное. – Я сегодня помогаю садовнику.

– Привет, – осторожно ответила Нив. Уилл оглянулся на нее. – Я думала, у вас есть работа.

– Я сам себе начальник, – радостно пояснил он. – Мне и тут классно.

– Не надо тебе в саду ковыряться. Правда, не стоит. – Нив все труднее давался спокойный тон.

– Я так расслабляюсь.

Нив подавила порыв заявить, что уж ему-то сейчас не нужно ни расслабляться, ни торчать у нее дома и пора бы уже возвращаться к себе. Но она сдержалась.

Он поднялся с колен и отряхнул с рук землю.

– Готово, – удовлетворенно констатировал Уилл.

– Очень мило с твоей стороны, Уилл, – поблагодарила Нив, стараясь не выдать голосом раздражения. – Правда, мне кажется, что сорняк, который ты выдираешь, – это культурное растение, которое я купила несколько месяцев назад.

Она поднялась проведать сыновей: Рори читал, а Коннор играл в компьютерную игру. Проходя мимо ванной, Нив отметила, что дверь заперта, а изнутри доносится шум воды, и нахмурилась.

– Кто это там моется? – спросила она у Флетчера, появляясь на кухне.

– А, это Джеки.

– Джеки?!

– Они с Уиллом вместе пришли, и она сказала, что сто лет не мылась, потому что у ее подруги бойлер забарахлил.

– Джеки сейчас в нашей ванной?

– Да, – насмешливо-извиняющимся тоном отозвался муж. – Пардон.

Нив заварила чай и вышла с чашкой в сад.

– У меня никогда не получалось ничего выращивать, – признался Флетчер. – Впрочем, это мой косяк: мне просто неинтересно огородничать.

– А я так люблю мужиков, которым любое дело дается, – заявила Рената. – Вот Чарли не дается вообще ничего. Он ни на что не годится.

Нив заподозрила, что подруга опять напилась или же еще не протрезвела с прошлого раза.

Уилл посмотрел на Нив и улыбнулся, и она ответила ему тем же.

– Уж не знаю, на что я гожусь, но если вижу сорняк, то хочу его выдрать, избавиться.

– Только это не сорняк, а культурное растение, – возразила Нив.

– Выучись я на слесаря, сейчас мог бы грести деньги лопатой, – мрачно заметил Флетчер. – По-моему, мир прекрасно обойдется без очередного неудачливого художника, но вот лишний спец, умеющий починить протекающую трубу, никому не помешает.

– Никакой ты не неудачливый, – попыталась поддержать его Нив. – И я не думаю, что тебе стоило учиться на слесаря.

Флетчер открыл рот, чтобы объяснить, что это снобизм, но тут у нее зазвонил телефон, и она, глянув на дисплей, вернулась в дом и ответила.

– Удобно говорить? – спросила Сара.

Нив покосилась на оставшихся в саду мужа, Ренату и Уилла. Флетчер, похоже, почувствовал на себе ее взгляд и улыбнулся ей, а она кивнула.

– Не очень.

– Это важно. Я быстро.

На кухню вошла Джеки, энергично помахала Нив, прижала палец к губам, а потом схватила хозяйкину чашку с чаем и выплыла в сад.

– Ладно, говори, – разрешила Нив.

– Долго собиралась с духом, чтобы тебе позвонить. Хотела поговорить лично, но подумала, что нам будет неловко.

Нив попыталась что-то сказать, но Сара перебила.

– Давай я быстренько объясню, зачем звоню, ты мне ответишь, а потом скажешь то, что хотела, – выпалила она и шумно вдохнула. – Мне очень-очень жаль, что так получилось. Что я нехорошо с тобой поступила. Если я сделала тебе больно… Вернее, нет – я понимаю, что сделала тебе больно. И я порву с Флетчером. – В трубке повисла пауза. Нив не знала, стоит ли отвечать. Что ей теперь сказать? Поздравить соперницу? Вот она и промолчала. А та продолжила: – Это слишком пафосно звучит, как будто у нас великий роман, который надо оканчивать. Нет, просто мимолетная интрижка. Мне лишь хотелось, чтобы меня кто-то заметил. А у Флетчера были тяжелые времена, но он тебя очень любит.

Нив успела придумать несколько вариантов ответа, но не выбрала ни один. Разве она вправе злиться? Наверное, какое-то мстительное божество просто справедливо наказывало ее за грехи.

– Не надо передо мной оправдываться, – пробормотала она. – Я ни в чем тебя не виню.

– А ты и Флетчера не вини. Он уже дважды пытался со мной расстаться, но я убедила его, что мы ничего плохого не делаем и никому не вредим. Признаться, я и сама в это верила. Понимаешь, Нив, он тебя любит. Он никогда этого не скрывал. Я с самого начала знала, что пытаюсь толкнуть его на скользкую дорожку. Ему казалось, тебе на него наплевать, ты его больше не уважаешь. Да и ваши проблемы с Мейбл…

– Не втягивай сюда Мейбл.

– Извини. Прости.

– Спасибо, – переведя дух, сказала Нив, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Тебе, наверное, нелегко дался этот звонок. И я не держу зла.

– Честно? – еле уловимо всхлипнула Сара.

– Да. Но мне уже пора идти. Давай позже поговорим.

Нив положила трубку и попыталась прийти в себя, занявшись хозяйством: ходила по кухне, собирая чашки и стаканы и убирая их в посудомоечную машину. Затем вытерла стол. Глубоко подышала. Теперь она была готова снова общаться с окружающими. Вернулась в сад.

– Все нормально? – уточнил Флетчер.

– Да.

– Кто звонил?

– Да так, – пожала плечами Нив.

Знакомо звякнул мобильный, и Флетчер достал его из кармана, посмотрел на экран и отошел в сторонку. Нив проследила за ним взглядом, не обращая ни малейшего внимания на разглагольствования Уилла о том, как лучше устроить сад, жалобы Ренаты на Чарли и сетования Джеки на мужчин в целом. Флетчер читал сообщение, и Нив догадывалась, какое именно. Он повернулся к ней спиной, но по тому, как сгорбились его плечи, она поняла, что он потрясен и подавлен. Муж постоял так минуту-другую – гораздо дольше, чем требовалось на прочтение. Наконец он убрал телефон в карман и вернулся к друзьям. Лицо у него было бледное и неподвижное. Он кивал в такт словам Уилла, смотрел на него, но Нив чувствовала, что Флетчер ничего не видит и не слышит.

Она пихнула его в бок. Муж так резко повернулся, будто она вывела его из ступора.

– Ты в порядке? – спросила Нив. Ее мужу только что дала отставку любовница, но Нив не чувствовала ничего, кроме остатков жалости. Флетчер выглядел таким убитым.

Он скользнул по ней взглядом, словно не понял ее слов.

– Джин, – наконец выдавил он.

– Что?

– По-моему, нам не помешают джин с тоником. – Флетчер посмотрел на Джеки, Уилла и Ренату.

– Что ж, – начал Уилл, – мне кажется, я и так в последние два дня много пью и…

– Чудесно, – согласилась Рената.

– Я тоже буду.

Флетчер перевел взгляд на Нив.

– Мне совсем чуть-чуть, – ответила она. – На донышке.

Муж ушел на кухню, а Рената повернулась к Нив.

– Можно я твой джемпер надену? А то уже холодно.

– Ладно.

– Пойду возьму. Я уже знаю, где у тебя вещи хранятся.

Оставшись втроем, они замолчали. Нив не хотелось ни о чем говорить, и она была бы очень рада, если бы гости разошлись восвояси. Уилл озабоченно покосился на нее и спросил:

– Ты нормально себя чувствуешь?

– В каком смысле?

– Выглядишь уставшей. Измотанной. Мне даже неловко, что я до сих пор здесь торчу. У вас гости не переводятся.

– Нет, – устало выдохнула Нив. – Все хорошо.

– Смотрите, кто пришел, – раздался голос Флетчера.

Она обернулась. Муж вернулся с подносом, на котором стояли пять бокалов. Сзади в дверном проеме маячил Хитчинг. Он как ни в чем не бывало улыбался Нив, словно утром и не допрашивал ее в участке. Она уставилась на него, и у нее сердце в пятки ушло.

– Сейчас вы скажете, что нам пора прекращать так встречаться.

– И не собиралась, – возразила Нив.

– Решил заглянуть к вам по-свойски.

– Хотел предложить вам джин с тоником, – вклинился Флетчер. – Но обычно полицейские в таких случаях отказываются и говорят, что при исполнении.

– Но я-то сейчас не при исполнении, – качнул головой Хитчинг. – Правда. Я домой еду.

– Значит, будете?

– Да. Похоже, у вас продолжение банкета.

– Чудесно, – заключил Флетчер. – Держите. – Он протянул детективу свой бокал и ушел обратно в дом.

В сад выплыла Рената в слишком большом джемпере и шутливо покрутилась на месте.

– А вы что здесь делаете? – полюбопытствовала она, схватила бокал с джином и сделала два жадных глотка.

– Хочу прояснить пару моментов, – отозвался Хитчинг.

– Звучит не очень. – Рената зашагала обратно на кухню, держа бокал двумя руками, словно священную чашу. Джеки потрепала Нив по голове, как бездомную собаку, и тоже удалилась.

Уилла Нив представила детективу как своего однокурсника.

– Так вы из одного колледжа? – протянул Хитчинг. – И какой Нив была в юности?

Уилл нахмурился, будто пытался припомнить, и выдал:

– Уж веселиться-то она умела.

– Готов поспорить, – согласился детектив. – Вам наверняка есть что рассказать.

– Лучше не надо, – попросила Нив.

– Она была милой, – добавил Уилл.

– Надеюсь, такой и осталась, – улыбнулся Хитчинг, отчего Нив содрогнулась.

– К ней всегда все тянулись, – продолжил друг.

– Похоже, и сейчас тянутся. Сколько раз сюда приходил – в доме вечно полно народу.

Из кухни вышел Флетчер с новой порцией джин-тоника. Хитчинг кивнул Нив:

– Можно вас на пару слов?

– Вы же не при исполнении.

– Всего на минутку.

Они отошли в дальний угол сада – поближе к законченной теплице. Детектив обвел ее задумчивым взглядом.

– Классно, – похвалил Хитчинг. – Что будете здесь выращивать?

– Пока не знаю. То, что не растет на огороде. Наверное, помидоры. Или перцы чили.

– Чили? Здесь, в Англии?

– Они неприхотливые.

Хитчинг глотнул джин-тоника, и Нив отметила, что бокал моментально опустел. Детектив достал со дна лимонную дольку и в два приема съел ее вместе с кожурой.

– Хотите еще?

– Я говорил с Кэти Рауз, – поведал Хитчинг, пропустив вопрос мимо ушей. – С помощницей Сола Стивенсона.

– Мы знакомы.

– Я бы сказал, она была его секретаршей, но сейчас так уже никого не называют.

– А она и не секретарша.

– И то верно, – согласился Хитчинг. – Она не набирала за него письма, а, скорее, вела его ежедневник, составляла планы.

Нив ощутила подступающий ужас. Что сейчас будет?

– Она попросила меня о встрече. Знала, что я интересовался, кто из ваших сотрудников когда-либо ездил к мистеру Стивенсону на квартиру. Кэти там ни разу не была. Ни единого. Вы это знали?

– Нет.

– Она слышала, что вы доставляли туда посылку. Дала мне понять, что очень этим поражена. Очень.

Он выжидательно посмотрел на Нив, и она выдала самый простой ответ, который только пришел в голову:

– Почему?

– Сказала, что, если бы боссу что-то понадобилось, он вызвал бы курьера или попросил бы привезти вещи ее. Она считает, что он вряд ли бы обратился к кому-то еще. – Он помолчал, но Нив комментировать его слова не торопилась. – Что вы на это скажете?

– Не знаю, что сказать, – призналась Нив, мысленно ругая себя за то, что совершенно напрасно соврала детективу. – Он попросил меня привезти пакет, ну я и привезла.

– А как он вас просил?

– Вроде позвонил.

– Где лежал тот пакет?

Нив отчаянно пыталась выдумать что-то такое, что нельзя было проверить.

– По-моему, у него на столе.

– А почему, по-вашему, он попросил вас, а не мисс Рауз?

– Не знаю. Может, ее не было на месте. Понятия не имею.

– Почему из всех сотрудников он выбрал именно вас?

– Сама не знаю. Он знал, что я езжу на велосипеде, и, наверное, решил, что мне будет проще привезти ему пакет.

Хитчинг заглянул в бокал, а потом снова посмотрел на нее.

– Откуда ему было знать, что вы ездите на велосипеде?

– Да просто знал. Почти все в курсе. Кажется, он разок видел меня, когда я пристегивала или отстегивала велосипед возле работы.

Детектив отрешенно посмотрел куда-то поверх ее плеча – молчал целую минуту или даже больше. А потом покачал головой.

– Чили, значит, – выдал он. – Кто бы мог подумать.

– Я пока не пробовала их выращивать.

– Я был у вас на участке.

– Да? – хрипло каркнула Нив.

– Ваш сосед показал. Мы пришли к выводу, что там царит запустение.

– Я в последнее время занята. С той среды не была там.

– Да, а тогда вы приезжали с дочерью. – В разговоре опять повисла пауза, которая с каждой секундой становилась почти осязаемой.

– Именно так, – наконец подтвердила Нив.

– А по виду огорода и не скажешь. Урожай пора собирать. Свекла перезрела. Малина сгнила. Признаться, я парочку съел. Очень вкусная.

– Осенью все быстро растет.

– Всюду разросся чертополох. Салат дал стрелки. Кажется, так говорят? Застрелковался.

– Да. Повторяю, я была занята.

– Мы поспрашивали ваших соседей, – вскользь, будто невзначай упомянул детектив. – Ни один из них вас тем утром не видел. Ни вас, ни вашу дочь.

– Говорю же, я сама там никого не видела, тогда как кто-то мог заметить меня?

– Взять даже вашего ближайшего соседа: он сказал, что, возможно, был там в среду.

– Я его не видела.

– А он говорит, что уже несколько недель не видел вас.

– Мы приезжаем в разное время.

– Похоже.

Нив забрала у Хитчинга бокал.

– Кстати, я разговаривал с вашей дочерью, – будничным тоном добавил детектив.

– Она говорила.

– Умная девочка.

– Это еще мягко сказано.

– Хотите сказать, она очень умная?

– Она просто хорошая девочка.

Хитчинг улыбнулся, но Нив больше не велась на его дружелюбие.

– Прекрасно, – заключил он. – Хороший джин, мне понравился. Спасибо.

Нив порубила на мелкие кусочки красный перец, баклажан и лук-шалот, сбрызнула маслом и поставила в духовку. Затем порезала маленькие помидоры и тоже убрала запекаться. Руки дрожали. Высыпала на маленькую сковородку рис, залила водой. Из гостиной доносился смех Джеки, Ренаты и Уилла. Причем Рената хохотала визгливо, уже на грани истерики.

На кухню пришел Флетчер. Ему уже пора было подстричься и привести в порядок бороду. Круглые очки не мешало бы протереть. Нив пронзила такая нежность, что ноги подкашивались.

– Нив, – обратился к ней муж, – нам надо поговорить.

– Что-то случилось?

– Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Ему не нужно было ничего ей рассказывать. Уж точно не об интрижке с Сарой, потому что Нив не могла признаться ему в своем романе с Солом и не хотела оказаться в несправедливом положении, когда надо прощать Флетчера за грехи, которые она и сама совершала. Тогда он навсегда останется виноватым, а она – великомученицей. Нельзя было так с ним поступить. Нив положила руки ему на плечи, встретилась с ним глазами. Выглядел муж разбитым.

– Флетчер, – пробормотала она, – последние несколько лет нам выдались практически невыносимыми. Я знаю, что мы друг друга забросили, возненавидели, мы злились, мы отдалились – вот что самое ужасное. Мы не уделяли друг другу ни времени, ни внимания. Не развлекались вместе. Не разговаривали. Просто изо всех сил пытались продраться через проблемы, как кроты – через землю.

– Но…

– То, что за последнее время случилось, – не твоя вина и не моя тоже. Она наша общая. Нам нужно было постараться понять, кто через что проходит, попробовать чем-то помочь.

– Ты правда не понимаешь.

– Нет, понимаю. Сам посуди: Мейбл, наверное, скоро уедет.

– Точно?

– Не знаю. По-моему, она и сама не знает. Но совсем скоро все начнет ощущаться совсем по-другому. У нас появится время и возможности, чтобы подумать, как мы хотим выстроить нашу дальнейшую жизнь.

– Ты хочешь от меня уйти?

– Речь не об этом. Просто мне кажется, что сейчас не время что-то обсуждать. У нас тут дурдом какой-то. Рената, Джеки и Уилл все еще торчат здесь. Мейбл и мальчишки – тоже. Мы все вымотаны.

Из гостиной донесся очередной взрыв хохота.

– Ты наливал Ренате еще джин-тоника?

– Она сама себе налила, причем джина там было гораздо больше, чем тоника.

В дверь позвонили.

– Да господи боже, я больше гостей не выдержу! – воскликнула Нив. – Кто бы там ни был, прогони его! Хотя нет, я сама.

Она пулей метнулась к парадной двери и рывком ее распахнула.

– Ой… Чарли…

– Она здесь?

– Да.

– Да чего она, черт возьми, добивается? Спит с начальником, а потом просто уходит из дома на бесконечную вечеринку у тебя дома!

– Она спросила, можно ли ей немного пожить у нас, и я разрешила. Вот и все.

– Привет, Чарли, – прощебетала Рената, появляясь в прихожей. – Знакомься, это Уилл.

Тот как по команде вышел из гостиной.

– Может, пойдем домой? Поговорим?

– Когда-то мы с Уиллом были вместе, – пропела Рената. – Правда же, Уилл? Сколько воды утекло! Мы были такие молодые!

– Мне пора, – промямлил Уилл, краснея от смущения.

«Так ему и надо, – подумала Нив, – будет знать, как сутками торчать в чужом доме».

– Впрочем, у меня столько классных мужиков было, – не умолкала Рената.

Нив чувствовала, что пора бы ее остановить, но слова застряли в горле. Где-то за спиной по лестнице медленно спускалась Мейбл.

– Пруд пруди! Нам было так хорошо! Но мы как будто играли в стулья. Однажды музыка смолкла, и я оказалась рядом с тобой – с тобой и осталась, а что было, то было, какая уж теперь разница.

– Рената, – выдавила Нив. Мейбл замерла на нижней ступеньке. Флетчер появился в дверях кухни, и на лице у него читалось почти мультяшное недоумение.

– Я тебя любила? – задумчиво спросила Рената, и ей, похоже, искренне хотелось услышать ответ. – А ты меня? Мы друг другу нравились? И если да, то что случилось? Вот что мне интересно. Что думаешь, Чарли?

Тот стоял с открытым ртом. Чарли несколько раз моргнул и провел рукой по аккуратно уложенным волосам. Весь его гнев, казалось, улетучился. Нив даже стало его жаль.

– Давайте еще по джину, – предложила Рената. – Я слишком много пью, чтобы себя не накручивать… А на что себя можно накручивать? Ой…

Повисла пауза, и Нив с ужасом почувствовала, что сейчас засмеется над этим глупейшим фарсом, разворачивающимся у нее на глазах.

– Рената, – наконец воззвала она к подруге, – прекрати, пожалуйста. Ты сама не понимаешь, что говоришь, а людям больно. Когда протрезвеешь, пожалеешь.

– Разве? Я что-то не то говорю, Чарли?

Но тот уже ушел. Нив выскочила на тротуар и увидела, как Чарли, низко опустив голову, бредет восвояси. Ей хотелось кинуться следом, но она не знала, что ему сказать. Когда Нив вернулась домой, Рената сидела на полу в прихожей, закрыв лицо руками, и горестно выла. Уилл опустился на корточки рядом с ней, а Джеки склонилась сверху – оба пытались утешить подругу.

– По-моему, она перебрала, – виновато констатировал Уилл.

– Ты прав.

– Нам, наверное, пора.

– Пожалуй, вам и правда лучше уйти.

Он встал.

– Прости, что мы так надолго у тебя засиделись. Я послезавтра возвращаюсь в Бристоль, и мне пора с тобой прощаться. Давайте не будем так долго тянуть со следующей встречей. Все получилось очень… – он запнулся, – интересно.

– Это ты верное слово подобрал, – похвалила Нив. – Но я надеюсь, что дальше будет уже не так интересно.

Она довела рыдающую Ренату до спальни, усадила на кровать и принялась снимать с подруги туфли, носки, джинсы, джемпер и футболку.

– Что я наделала? – сокрушалась Рената, упав на подушку и в смятении размазывая по лицу макияж. – Что я натворила? – Она вдруг резко села и схватилась за растрепанные волосы. – Мне надо пойти к нему и попросить прощения.

– Тебе лучше сначала разобраться, чего ты точно хочешь, – посоветовала Нив. – Спасти брак или развестись. Но только не сегодня. Тебе надо поспать. Утро вечера мудренее.

– Я не хочу ничего мудреного. Это ужасно.

– Хочешь поесть?

Рената только поморщилась.

– Принесу тебе чай.

– Он просто чурбан бесчувственный!

– Чарли?

– Да.

– Давай поговорим об этом завтра.

Ужин сгорел – в очередной раз.

– Мне уже плевать, что мы будем есть, – махнула рукой Нив.

– Может, крекеры с сыром? – предложил Флетчер.

– Я умираю с голоду, – заявил Коннор.

– Тогда поешь тост с горошком.

Ужинали перед телевизором, потому что Нив даже думать не хотела ни о каких разговорах. Рори ел кукурузные хлопья, Коннор – тост с горошком, а Мейбл поклевала сыр, свернулась калачиком в углу дивана и закрыла глаза.

Нив таращилась на синего кита на экране – как сильное тело выпрыгивает из моря, – и к ней постепенно возвращалась та мысль, которая недавно ускользнула. Нив застыла изваянием, стараясь не цепляться за эту ниточку, чтобы не упустить. И наконец Нив осенило.

Она поднялась с дивана и собрала грязную посуду.

– Не надо, – сказала Нив мужу, когда тот порывался было ей помочь. – Я сама приберусь и покормлю Виски, а ты уведи Рори и Коннора наверх.

Она склонилась к Мейбл и дотронулась до ее плеча. Та распахнула глаза и уставилась матери в лицо, словно не узнавала.

– Спать, – скомандовала Нив.

– Да еще только девять.

– Ты задремала. Совсем устала.

На кухне Нив убрала тарелки в посудомоечную машину, протерла столы и поставила молоко и сыр в холодильник. Затем взяла корм для свинки и вышла в сад. Виски высунул мордочку из соломы и уставился на хозяйку глазками-бусинками, а потом вылез из укрытия и прилип носом к прутьям клетки. Нив открыла дверцу, пересыпала еду в миску, проверила, есть ли в другой плошке вода. Ласково погладила питомца по жесткой шерстке, хотя сама так усиленно соображала, что боялась, как бы голова не взорвалась.

Вернувшись в дом, Нив пожелала спокойной ночи сыновьям, а заодно убедилась, что они почистили зубы и приготовили себе одежду на утро. Поцеловала обоих в лоб и предупредила, что завтра вечером их ждет семейный ужин, потому что потом Мейбл уедет.

Затем Нив тихонько прокралась в комнату дочери и постояла там мгновение-другое, глядя, как та спит. Такая юная и беззащитная, что аж сердце заболело. Она подоткнула Мейбл одеяло и на цыпочках вышла в коридор.

Флетчер сидел в кабинете. Нив видела полоску света, пробивающуюся из-под закрытой двери. Нив спустилась на первый этаж, надела кожанку, сунула в карман ключи и вышла на улицу. Уже стемнело, поднялся ветер, взвивающий листья с земли; на щеки Нив падали редкие капли дождя. Пахло осенью.

Нив прошла дальше по улице и постучалась в дом. Из прихожей донеслось шарканье, а потом дверь открылась. Сначала показалось, что на пороге стоит ребенок, но то был низенький мужичок, совсем старенький, лысенький, с выцветшими зелеными глазами. Один в один садовый гном, годами мокнущий под дождем.

– Да? – прохрипел хозяин дома, словно сломанное радио.

– Простите, – пробормотала Нив – Я, похоже, ошиблась адресом.

– Я вас видел. На велосипеде.

– Да, я на нем езжу.

Она пожала старику руку, извинилась, что потревожила его, предложила как-нибудь встретиться и пообщаться по-человечески и удалилась. Дома было тихо. Нив села за кухонный стол и прижала пальцы к вискам. Картинка сложилась. Новое знание плавило мозг раскаленным железом.

Нив разгадала загадку, и ее сердце наполнилось яростью и благодарностью. Потому что Мейбл никого не убивала. Конечно же нет.

Наконец Нив открыла поисковик. Вскоре ей удалось выяснить телефон Элисон Ферримор. Той самой Элисон с глазами разного цвета.

– Прости, что вот так внезапно звоню, – извинилась она. – Это Нив Коннолли.

В трубке повисла пауза. Нив практически слышала, как крутятся шестеренки в голове у собеседницы.

– Нив! Надо же, Нив! Сколько лет, сколько зим!

– И правда, давно не общались, – согласилась Нив. – Надо бы как-нибудь встретиться, но сейчас мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь?

– Можешь подсказать один адрес и телефон?

Через несколько минут Элисон все нашла. А ведь они и вправду очень давно не виделись…

Нив, нахмурившись, записала данные.

– Не уверена, что здесь все правильно.

– Других контактов нет. Давай как-нибудь пересечемся, пока совсем не состарились.

Положив трубку, Нив приготовила сыновьям обед, чтобы они завтра взяли его в школу: хлеб из морозильной камеры, остатки сыра и чатни[9], и каждому по яблоку и печенюшке. Убрала оба контейнера в холодильник и черкнула Флетчеру записку. Убедилась, что сумки с формой для физкультуры висят на крюке в кладовке.

Оставалось еще одно дело. Нив вышла в сад и позвонила по мобильному Гэри.

– Как ты?

– Так себе.

– Прости, что я так внезапно убежала.

– Ты же сказала, что-то случилось.

– И еще извини, что я была такой нечуткой, – напирала Нив.

Гэри хмыкнул.

– Я бы хотела как-нибудь прийти к тебе на целый день, чтобы мы вместе прибрались в квартире, – продолжила она. – Вдвоем сподручнее, а потом могли бы где-нибудь поужинать – только ты и я.

– У тебя же столько дел…

– Неправда. Я с удовольствием проведу с тобой время. И еще я считаю, тебе не мешало бы попросить Чарли, чтобы помог расплатиться с долгами. По-моему, он будет рад тебя выручить.

– Не хочу, чтобы меня жалели.

– Не дури. Друзья для того и нужны, чтобы помогать.

Положив трубку, она открыла на мобильном гугл-карты, вбила туда почтовый индекс и поставила будильник на половину шестого.

Всю усталость как рукой сняло, и на смену ей пришла тревога. По телу Нив словно пробегали заряды электрического тока, и она не представляла, как в таком состоянии уснуть. Она босиком обошла дом, останавливаясь у каждой спальни. В кабинете Флетчера свет уже не горел, и, когда она появилась в их комнате, муж сидел на кровати, подложив под спину подушки. Без очков его глаза казались голыми.

– Ты куда-то ходила? – поинтересовался он. – Мне послышалось, парадная дверь хлопнула.

– Мне хотелось подышать.

Он кивнул.

Нив разделась, почему-то стыдясь своего тела, и забралась к мужу в постель. Оба были напряжены и старались друг к другу не прикасаться. Нив сунула мобильный под подушку, чтобы заведенный на ранний час будильник не потревожил Флетчера, и выключила прикроватную лампу. Так и лежали в темноте. Нив знала, что муж не спит, и прислушивалась к его тихому дыханию. Наконец она потянулась к нему, взяла его за руку и пожелала:

– Спокойной ночи.

– Нив…

– Сладких снов.

Она отпустила его ладонь, и он отвернулся, а через какое-то время негромко засопел. А Нив еще долго лежала без сна в ожидании утра.