Спала Нив беспокойно и проснулась еще до будильника; из кровати выскользнула тихонечко, чтобы не потревожить Флетчера. В темноте достала из комода вещи, оделась, на цыпочках вышла в коридор и спустилась на первый этаж. Кожанка, туфли, рюкзак, телефон, ключи, шнур с замком от велосипеда.

Нив выкатила велосипед на улицу и осторожно закрыла дверь. Солнце еще не встало, но на востоке горизонт уже слабо золотился. В воздухе ощущалась прохлада и свежесть после дождя. Ветер взъерошил Нив волосы. В округе никого не было, даже машин, – так она и добралась по пустынному городу до Лоуэр-Клаптон-роуд. Остановилась, прикрыла глаза, мысленно изучая карту Лондона. Обычно, пускаясь в долгую поездку по городу, она прокладывала маршрут вдоль канала или реки или же через парки. Но сейчас ей было все равно. Улицы не загружены, насколько это вообще возможно в центре Лондона. Нив только нужно было поскорее добраться до места. Поэтому она собралась ехать прямо на запад и лишь потом слегка отклониться к югу.

Нив поспешила дальше и свернула на Виктория-Парк-роуд. Теперь ей предстояла долгая извилистая дорога через Хакни-роуд, Фаррингдон-роуд, Оксфорд-стрит и вдоль Гайд-парка. Кое-где уже появлялись ранние пташки – бегуны, люди с собаками и все больше и больше велосипедистов, едущих на работу с запада. Иногда такие прогулки помогали Нив разгрузить голову, но только не сегодня. Вокруг стало слишком много автобусов и грузовиков. Впрочем, о чем ей думать? Пока не о чем. Зато скоро пищи для размышлений будет предостаточно.

Вниз по склону к круговому перекрестку Шепердс Буш, прямо через дорогу и вдоль Голдхок-роуд. Начинался утренний час пик, но большинству людей нужно было в противоположную сторону. Нив пересекла реку по мосту Чисвик, притормозила у обочины и достала телефон. Почти добралась. Она свернула налево в спальный район и через несколько минут уже подъезжала к тридцать шестому дому по Колридж-роуд. В двух шагах отсюда текла Темза, а с другой стороны располагались Королевские ботанические сады, но здесь была совсем тихая улочка с викторианскими таунхаусами – такую можно найти в любом уголке Лондона.

Свет в окнах не горел. Видимо, все еще спали. Нив глянула на часы. Без десяти семь. На редкость неподходящее время, чтобы звонить незнакомому человеку. Она решила подождать до семи. Тогда еще куда ни шло. После семи, пусть даже в одну минуту восьмого, можно и посылку привезти, и прийти снять показания счетчиков. Внезапный визит незнакомца покажется хозяевам странным, но Нив чувствовала, что, раз приехала, надо довести дело до конца.

Она постояла на узкой подъездной дорожке, поглядывая на часы: длинная стрелка медленно подползала к двенадцати. Нив таращилась на нее. Казалось, стрелка почти не движется. Практически остановилась. Нив моргнула. Нет, стрелка таки шевелилась.

– Простите? – раздался голос. В нем звучали не столько приветливые, сколько обвиняющие интонации.

Нив обернулась. Из соседнего дома вышла женщина и уставилась через забор. Совсем седая, в халате и тапочках.

– Я увидела вас в окно, – пояснила старушка. – Чем вам помочь?

– Мне нужна Карен, – честно ответила Нив, полагая, что соседка сейчас скажет, мол, здесь такой нет. Конечно: Карен ведь жила с мужем и двумя приютскими собаками в деревне близ Бристоля.

– Не очень-то она вам нужна, раз вы топчетесь на улице.

– Я ждала семи. – Она вновь посмотрела на часы. – Вот сейчас уже ровно.

– А ее нет, – огорошила старушка.

– Уехала в отпуск?

– Она в больнице.

– Что-то случилось?

– Наверное, срок еще не подошел.

– То есть?

– Ей срок ставили только на следующей неделе. А все началось вчера в обед.

– Какой срок?

– Так она ж беременная.

– Не поняла. Я думала, они не могут… – Нив осеклась. Она не знала, с какой стороны начать разматывать этот клубок. – А Уилл дома?

– Меня просили кормить Билли, пока хозяев нет.

– Простите. – Нив вытаращилась на старушку. – Вы сказали, Билли?

– Вы же вроде их подруга?

– Подруга подруги. Вы не знаете, в какой Карен больнице?

Через полчаса Нив поднималась по лестнице в больнице Святого Иосифа в Барнсе. Совесть подсказывала, что врываться в палату к только что родившей женщине как минимум некультурно. Но Нив лишь отмахнулась. Она уже натворила достаточно. Одним проступком больше, одним меньше.

В приемном покое она сообщила, к кому пришла.

– Часы для посещений еще не начались, – отрезала медсестра.

– Я всего на минутку. Только поздравлю. С Карен же все хорошо?

– Да.

– А где она?

– По коридору направо. Палата Г3. Но, прежде чем входить, вымойте руки.

Нив обработала ладони жидким антисептиком, толкнула широкие двери и повернула направо. Вошла в бокс Г3. Он оказался четырехместным. Стараясь не вызвать к себе лишних подозрений, Нив скользнула взглядом по табличкам на каждой кровати. Карен Максвелл принадлежала койка возле окна, выходившего на зеленый парк и речку вдалеке.

Нив посмотрела на пациентку. Та спала. Чуть рыжеватая блондинка с бледной, почти прозрачной кожей. Нив перевела взгляд на стоящую рядом с кроватью колыбельку: внутри лежал ярко-розовый сморщенный младенец, сжав крохотные кулачки. Нив будто током ударило. Она вспомнила новорожденных Мейбл, Рори и Коннора. Это было так давно, но картинка столь ярко запечатлелась в сознании, что Нив практически ощущала запахи, окружавшие ее в те дни.

– Вы кто? – сонно спросил чей-то голос.

– У вас симпатичный малыш, – похвалила Нив.

– Согласна.

– Мальчик или девочка?

– Агнес, – ответила женщина. – Ее зовут Агнес. Почти три девятьсот.

– Наверное, больно было.

– У меня сами роды в голове не отложились. Но я запомнила, как увидела дочку в первый раз.

Нив обошла кровать, подвинула стул и села. Карен медленно повернула голову и посмотрела на нее.

– Так кто вы?

– Меня зовут Нив. Я знакомая Элисон Ферримор.

– Элисон Ферримор, – вяло повторила Карен, будто пробуя это имя на вкус. – Ферримор.

– Выглядите счастливой, – заметила Нив.

– Да. А я и правда счастлива. Никогда не думала, что буду. И никогда не думала, что рожу. Мне уже сорок, и тут у меня появилась дочка, – полусонно, словно в дурмане, вещала женщина. – Я знаю, что мне поздно заводить ребенка. Когда Агнес доживет до моих лет, мне уже будет восемьдесят.

– Ничуть не поздно, – возразила Нив и дотронулась до руки собеседницы. – Я хотела с вами поговорить. Мы никогда не встречались, но я знаю вашего мужа. – Она примолкла. Ситуация складывалась абсурдная, будто Нив случайно забрела в чужую историю. – Мне кажется, что знаю, – беспомощно добавила она.

– А, вы о Майкле, – кивнула Карен. – Он милый.

– Я про Уилла.

– Вы знаете Уилла?

– Да. Но я думала… понимаете, я думала, он и есть ваш муж.

– Когда-то был, – мечтательно протянула Карен. – Давным-давно.

– Не понимаю. Получается, он снова женился?

– Ой, надеюсь, нет.

– Когда вы расстались?

– Одиннадцать лет назад.

– Надо же, – присвистнула Нив. – Значит, вы не живете в деревне близ Бристоля с двумя приютскими собаками.

– Нет. – Карен посмотрела на нее и слегка изогнула губы в улыбке: – А он так сказал?

– Да.

– Что еще?

– Что он хозяин какой-то компании, которая занимается логистикой и анализом данных.

– Когда-то он работал на обувной фабрике, – пояснила Карен. – Впрочем, недолго. Но там никакие данные анализировать было не нужно.

– И еще сказал, что вы не можете завести детей.

– Но теперь-то у меня получилось. – Взгляд Карен задержался на ребенке. – Мне даже почти жаль его. Почти.

– Выходит, он все врал? – уточнила Нив.

– Он не может иначе, – ответила собеседница. – Всегда врал. Надеюсь, он не сильно вас обидел.

Нив открыла рот и снова закрыла.

– Обидеть-то он обидел, только не меня, – выдавила она.

– Где вы с ним познакомились?

– Мы вместе учились в университете. Были в одной компании с ребятами из Ньюкасла.

Карен странно хихикнула, но ничего не сказала.

– В чем дело? – насторожилась Нив.

– Да ни в чем, – качнула головой собеседница. – Они накачали меня всякими лекарствами, я только что родила дочку и чувствую какую-то интоксикацию… – Она замолчала. – Не уверена, что правильно подобрала слово. Вот говорю и к середине уже забываю, что хотела сказать.

– Мы говорили о Ньюкасле, – вернулась к прежней теме Нив. – Вы еще засмеялись. У вас какие-то веселые воспоминания от этого города?

Выражение лица Карен изменилось. Оно стало сосредоточеннее, глаза прояснились.

– Вы не поможете мне сесть?

Нив просунула руку Карен под плечи, приподняла женщину и подсунула той под спину подушку. Пока они устраивались поудобнее, из колыбельки запищал младенец.

– Давайте я, – предложила Нив.

Она наклонилась и вынула из люльки крошечный сверток. От ощущения знакомого веса у Нив что-то заныло в груди. Ей было почти больно передавать Агнес матери. Малышка могла вот-вот зарыдать. Карен отогнула край сорочки и поднесла дочку к груди: плач сразу сменился невнятным причмокиванием и затих. Нив вновь уселась на стул. На мгновение в палате воцарилась тишина. А когда Карен заговорила, казалось, будто она общается сама с собой:

– Никогда не думала, что познаю это. Мне казалось, все давно упущено.

– Так вот, о Ньюкасле…

– Может, именно там он и оступился. Когда он бросил университет.

– Что?

– У него случилось что-то вроде нервного срыва, и он так и не получил диплом. Вы разве не знали?

– Нет, – медленно покачала головой Нив. – Не знала. Мы тогда уже перестали общаться. Я даже не заметила.

Впрочем, вряд ли здесь было что-то странное. Уилл постоянно оставался в стороне: таскался за всеми хвостом, вроде приятный парень, но ничем не выделялся; никто никогда не считал его своим лучшим другом, да и душой компании его не назовешь. Он как появился в жизни Нив, так и растворился, а она упустила момент, когда это случилось.

– Уилл злился на Ньюкасл, но он вообще злился на все и вся. На работу, потому что там его якобы не ценили, не видели его талантов. На родных. На друзей. На все, что в его жизни пошло не так, причем с самого начала, – и он жутко злился. На меня тоже, конечно, злился. Даже очень. Иногда мне казалось, что он… ну…

Она примолкла.

– Что? – подначила ее Нив. – Что вам казалось?

– Не хочу говорить. Не при Агнес, пусть даже она ничего и не поймет. У вас есть дети?

– Трое.

– Господи. Устаешь от одной мысли.

– Вы сказали, что он злился на Ньюкасл. Причем сильно.

– Это была навязчивая идея. Он сказал, что именно там выбрал неправильный путь в жизни. Всем вокруг повезло, но только не ему. Вечная история. Мне чудилось, что я попала в ловушку, вот я и сбежала.

Нив отчаянно соображала, стараясь разобраться в ситуации. Появился еще один вопрос. Его даже не нужно было задавать, но она уточнила:

– Он злился на кого-то конкретного?

– Когда именно?

– В университете. Он тогда всех подряд презирал или кого-то лично? Какую-нибудь девушку?

– Он вечно повторял, что девчонкам легче, чем мальчишкам. Им можно заниматься тем, что нравится. Они порхают по жизни без всяких забот. Уилл был в отношениях с одной девушкой, но она его жестоко бросила – околдовала, заставила думать, что они поженятся. Он говорил, что у них уже все случилось, оставалось только кольцо на палец надеть, а она в итоге прилюдно его унизила. По крайней мере, он так рассказывал.

– Ее звали Ренатой?

– Может, и так. Не знаю. Но он продолжал на нее злиться и вымещал все на мне.

Нив поднялась со стула и осторожно дотронулась до макушки Агнес.

– Это уже не важно. Вы ведь сами сказали, что дело было давно. Сейчас вы свободны, у вас есть Агнес и Майкл, и вам не нужно вспоминать об Уилле.

Карен улыбнулась.

– А я и не вспоминаю.

– Что здесь происходит? – раздался голос.

Нив обернулась и увидела невзрачного небритого мужичка в сером свитере и синих джинсах и со стаканчиком кофе в руке.

– Это Нив, – представила новую знакомую Карен. – Хороший человек. Правда, раньше мы не встречались.

– Так и есть, – кивнула та. – Поздравляю.

– В чем дело? – не понял мужчина, по-видимому Майкл.

– Мне уже пора. У вас чудесная дочка.

Нив наклонилась к кровати и чмокнула Карен в лоб, шепнув:

– Пока.

– Шляпы, – вдруг выдала Карен.

– Что?

– Шляпы. Та девушка, с которой он встречался, всегда носила головные уборы. А он их клял на чем свет стоит. Она считала себя лучше других. Хотелось бы мне с ней познакомиться.

– Спасибо, – поблагодарила Нив и, обогнув недоумевающего Майкла, вышла из палаты.

Спускаясь по лестнице, Нив пыталась разобраться в ситуации. Она знала. Все знала. Но что ей теперь делать?

Она достала телефон и позвонила Мейбл.

– Погоди, ничего не говори, – торопливо попросила Нив. – Только «да» или «нет». Ты еще дома?

– Да.

– А Уилл тоже там?

– Да.

– Притворись, что говоришь не со мной.

– Сегодня не могу, Луи, – театрально пропела дочь. – Прости.

– Флетчер тоже там?

– Да. В другой раз, – добавила Мейбл.

– Сейчас сделаешь все ровно так, как я скажу. Поняла?

– Да, Луи.

– Ни на шаг не отходи от отца. Из дома не отлучайся. Особенно с Уиллом. Что бы ни случилось и что бы он тебе ни наплел. Ясно?

– Конечно, Луи, – еще задорнее и громче отозвалась дочь.

– Обещаешь?

– Да.

– Сделай так, чтобы Флетчер тоже никуда не ушел. Пригласи еще кого-нибудь. Пусть в доме будет побольше народа. А я постараюсь побыстрее приехать.

– Непременно, – саркастически ухмыльнулась Мейбл. – Как скажешь, Луи.

– У меня есть еще одно дело, – пробормотала Нив, чувствуя, что дочь переигрывает, – а потом вся эта история закончится.

Нив положила трубку. Дыхание перехватывало. Человек, убивший Сола и надеявшийся либо убить ее, либо засадить в тюрьму, сейчас находился рядом с ее мужем и дочерью. Она представляла его: по-мальчишески обаятельного, с чуть оттопыренными ушами, горько ироничного – а за этим фасадом кипел ядовитый гнев. Что ж, по крайней мере, Мейбл и Флетчер вместе.

Нив оставалось только позвонить Хитчингу и все рассказать – и тогда они спасены. Но сначала нужно было разобраться с подарком, который отправили в Ковент-Гарден.

Если она позвонит детективу, Уилла арестуют. Возможно, он и расскажет полиции о ее романе с Солом, но она будет отрицать. Но вот если стражи закона нагрянут в квартиру и найдут посылку, Хитчинг все поймет. И тогда обвинит в сокрытии улик Мейбл, которая унесла оттуда кое-какие вещи и придумала себе ложное алиби.

Нив сейчас съездит в квартиру, заберет презент и только тогда позвонит в полицию. Еще час.

Мелькнула мысль, а не поехать ли на такси, но Нив понимала, что в хаосе часа пик быстрее добираться на велосипеде. Она добежала до него, сняла шнур и пустилась в путь. Крутила педали изо всех сил, слышала автомобильные гудки, вдыхала выхлопные газы, лавируя между появляющимися на дороге выбоинами. Спина вспотела, а грудь болела от натуги.

Нив с трудом взобралась на холм. Уилл Зиглер. А она-то подозревала своих близких друзей: Тэмзин, Ренату и Гэри. Подозревала Флетчера, хотя еще неделю назад считала, что знает о нем все, и безгранично ему доверяла. Даже в родной дочери засомневалась. Порой она была уверена, что Сола убила Мейбл. Но преступником оказался Уилл Зиглер. Нив о нем не думала: она вообще его практически забыла. Зато он о ней вспоминал, стал одержим ею, чувствовал, что она его унизила, винил ее за то, что она якобы разрушила его жизнь. Подпитываемая горечью, оскорбленным самолюбием и жалостью к себе, его ненависть с годами разрослась до необъятных размеров. Уилл Зиглер. Он следил за Нив, видел ее с Солом, и теперь ей становилось дурно при мысли, что однокурсник прятался в тени и наблюдал за ней, когда она, по сути, начинала жить заново. Значит, это он столкнул ее с велосипеда? Он украл рюкзак и нашел ключ от квартиры? Он проник внутрь и ждал ее: чтобы устроить сцену, шантажировать ее или даже убить, но приехала не она, а Сол. Катастрофа. Рок. И тогда Уилл решил свалить все на Нив, а заодно втянуть в дело Мейбл. Сопутствующий урон. Уилл заронил в ней сомнения, которые дали ростки.

Нив пролетела перекресток на красный мимо подползающих к стоп-линии машин. Из окна высунулся какой-то мужчина и, громко матерясь, показал средний палец. Воздух прямо искрился ненавистью. Ноги болели, пот заливал глаза. Но Нив еще увидит, как Уилла Зиглера арестуют. Увидит, как его сажают за решетку.

Она добралась до места, спрыгнула с велосипеда и прислонила его к стене здания, не потрудившись пристегнуть шнуром. На счету была каждая секунда. Нив набрала код, взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку и на ходу стягивая со спины рюкзак, достала кошелек, нашла ключ. «Пусть он уже здесь, – мысленно заклинала она. – Пусть его уже привезли».

Толкнула дверь и заперлась изнутри. На полу в прихожей лежало несколько конвертов, которые почтальон просунул в щель, и Нив опустилась на корточки посмотреть, что там. Среди рекламных листовок и прочей ерунды лежал тонкий мягкий конверт с именем мистера Сола Стивенсона. Она открыла его, порезавшись скобой от степлера. Отметила это, хотя боли толком не чувствовала, и вытряхнула на ладонь сверток, укутанный в пупырчатый полиэтилен и плотную салфетку. Нив прошла в гостиную, высвободила украшение и положила его на стол. Изысканная, красивая подвеска – маленький золотой завиток на тонкой цепочке.

Нив приподняла ее, чтобы посмотреть на свет, и только тогда углядела крошечную гравировку сзади на квадратной петле. «Нив Дженни». На глаза ей навернулись горячие слезы и потекли по потному пыльному лицу. Она стерла их рукой. Позже. Потом у нее еще будет время на горе, скорбь, стыд, раскаяние и облегчение. Но не сейчас.

Она достала из кармана мобильный.

Раздался еле слышный щелчок – такой ни с чем не спутать. У Нив сначала перехватило дыхание, а потом ей показалось, будто в легкие заполз едкий дым, и в животе стало жидко и неспокойно. Сейчас бы позвонить, взять телефон одеревеневшими пальцами…

Тишина давила сильнее, чем любой звук. Безмолвие, нарушаемое лишь прерывистым дыханием Нив. Отсюда было некуда бежать, кроме как через дверь. Нив не могла даже в окно выпрыгнуть. Оно открывалось только на узкую щелочку. Ребенок не выпадет. Вор не заберется. Прятаться в квартире тоже было негде. Стол стоял возле стены, а в шкафчиках слишком тесно.

Из прихожей донеслись шаги. С титаническим усилием Нив подняла руку с телефоном и нажала на кнопку вызова, но время шло по каким-то своим странным законам, потому что контакты и номера все никак не хотели высвечиваться на экране, но в итоге отобразились.

Шаги приближались. Нив не могла посмотреть в ту сторону, потому что знала, кого увидит. Все было зря.

На нее упала тень. Нив вскинула голову.

Перед ней стоял Уилл. Конец истории. Все планы, вся ложь и предательства, все бессонные ночи, отчаянные усилия, нервные импровизации, бесчисленные мгновения ужаса, словно ходишь над лавой по ледяным плитам, а они тают у тебя под ногами, – вот к чему все это привело. Нив оказалась в том же месте, где история началась – где Сол расстегивал на Нив рубашку, называл любимой – и где погиб, потому что попал в ловушку, расставленную для нее, Нив.

Ей хотелось, чтобы все поскорее закончилось, но время текло мучительно медленно. Она видела красные прожилки в глазах Уилла, видела, как у него дергается вверх-вниз кадык. Порез от бритвы под левым ухом. На Уилле были прозрачные латексные перчатки. Нив помнила, как сама ходила в таких, когда отдраивала квартиру до блеска. И все без толку. Даже хуже того. Потому что сейчас она умрет, и никто так и не узнает, от чьих рук.

Он пришел с молотком. С тем самым. С молотком, который Нив в последний раз видела в ящике для инструментов в саду.

Уилл забрал у нее мобильный и отшвырнул его в сторону. Телефон со стуком упал на деревянный пол и скользнул куда-то.

Нив молчала. Уилл смотрел на нее, она – на него, словно они готовились вежливо чмокнуть друг друга в щеку в знак приветствия. Едва слышный голосок разума нашептывал притвориться удивленной, будто она ни о чем не догадывается и из этого ужаса еще можно сбежать. Нив вспомнила о дочери, о своем обещании, что все будет хорошо. Она смотрела Уиллу в лицо. Ничего не выражающее, бледное, внимательное. Отыгрывать назад было поздно.

Она смотрела на него и в то же время пыталась заглянуть ему за спину – в коридор, в прихожую. Если удастся пробежать мимо Уилла туда, открыть дверь… Нив даже представила, как щелкает замок.

Но Уилл стоял с молотком в руках и загораживал ей путь.

– Тебя поймают, – выпалила она.

– Как?

Нив вспомнила, как утром звонила Мейбл. Та наверняка догадалась, но Уиллу об этом говорить нельзя. Он не должен знать.

Нив представила, как отталкивает его в сторону, и напружинилась. Вдохнула. Но Уилл придвинулся ближе.

– Я же не сделала тебе ничего плохого, – мягко произнесла она. Пальцы сжались в кулаки. Она еще никогда не хотела кого-нибудь убить.

– Ты мне только плохое и делала, Нив. Мы должны были пожениться. Ты дала мне надежду и вдруг прямо у меня из-под носа переметнулась к этому неудачнику Флетчеру, и мне пришлось смотреть, как вы милуетесь. Ты надо мной посмеялась. Все посмеялись. Ты меня уничтожила.

До нее вдруг дошло, и она вздрогнула.

Это Уилл тогда заглянул к ним в комнату в те студенческие выходные. Искал Нив и обнаружил, что она занимается любовью с другим.

– Я никогда над тобой не смеялась, – мягко возразила она. – Вообще ни над кем.

– Ты должна была быть со мной. Я это знал. И ты знала. Не прикидывайся, будто это не так.

Из коридора послышались какие-то звуки. Но ни он, ни она не обратили на них никакого внимания.

– Я не знала, – подтвердила Нив.

– Да все ты знала. Хочешь сказать, я настолько глуп и жалок, что вся моя жизнь пошла под откос из-за событий, которых ты даже не заметила?

– Уилл, прошу тебя, положи молоток. Поговорим спокойно.

– Не строй из себя добренькую, – ощерился Уилл. – А то люди думают, будто ты их любишь.

– Прости, – беспомощно выдохнула она. – Прости, что сделала тебе больно.

– Я слышал, у вас с Флетчером проблемы. Приехал к тебе, готов был тебя простить, дать тебе второй шанс и предложить попробовать еще раз. Но тут увидел тебя с начальником. Ты смотрела на него так, как должна была смотреть на меня. Ты с ним целовалась.

Значит, он считал, что Нив предала его еще раз.

– Ты никогда мне об этом не рассказывал. Да если бы ты признался в своих чувствах… – Ее голос сорвался, но она продолжила: – Теперь, когда я уже все знаю, наши отношения могут измениться.

Она внутренне содрогнулась в отвращении от своего трусливого голоса. Зато Уилл на мгновение заколебался. Он поднял руку – ту, что без молотка, – и дотронулся до волос Нив. А та не успела морально подготовиться и невольно вздрогнула. Едва уловимое движение, но его хватило.

– Тебе так повезло, – выдал Уилл. – Тебе всегда везло.

– Неправда.

– Но теперь ты узнаешь, каково жить в моей шкуре. Всего на минутку. Перед самой смертью.

Нив подумала о муже и дочери, оставшихся дома. Наверное, Флетчер сидит перед холстом у себя в кабинете. А Мейбл собирает вещи, чтобы отправиться в университет. Нив не покормила утром Виски. Если ее убьют, кто вообще про него вспомнит? Кто будет кататься с Рори на велосипедах и готовить вместе с ним? Кто проследит, чтобы Коннор сделал домашнюю работу, вовремя почистил зубы и не засиделся за полночь у компьютера? Кто поможет детям пройти сложный путь к взрослой жизни? Они же еще такие юные. Как они справятся без нее?

– А эта твоя дочь…

Нив вскинула руку и с неожиданной для себя силой вмазала Уиллу в лицо и мощно ударила коленом в пах. Кинулась в прихожую, подлетела к двери и схватилась за защелку, пытаясь ее открыть. На одну мучительную секунду Нив показалось, что замок поддался. А потом на нее что-то обрушилось, и она упала лицом прямо на деревянный пол. За щиколотки ее потащили обратно в комнату. Рука подогнулась под неестественным углом, бок ударился о ножку стула. Стояла странная тишина: оба молчали, только шумно дышали. Нив подумала, что неплохо бы заорать, но не решилась.

Она видела, как он навис над ней, и льющееся из окна солнце превратило его фигуру в темный силуэт. «Еще совсем рано, – подумала Нив, – день только начинается; Тэмзин, Гэри и Рената собираются на работу. Когда все узнают? Сколько я здесь пролежу? Как Сол».

Уилл занес молоток. Сейчас ее убьют тем же орудием, что и Сола. Нив наугад пнула Уилла, попала ему по ноге, и он застонал.

Вдруг Нив углядела какое-то движение и услышала крик. Все произошло буквально за секунду, но она тянулась, как в замедленной съемке: вот появилась бледная как полотно Мейбл, вот взмахнула левой рукой – на дочери была любимая футболка Нив, которую та неделю назад забрала отсюда.

Уилл попятился, но быстро опомнился и высоко вскинул молоток. Затем ринулся на Мейбл, а Нив, по-змеиному извернувшись, бросилась на него и перехватила за лодыжку. Он чуть не упал, по инерции завалившись вперед; молоток со стуком выскочил из его пальцев, а сам Уилл как-то странно, словно в нелепом танце, покачнулся и, хаотично размахивая руками, рухнул на пол. Нив услышала, как его голова с похожим на выстрел треском ударилась об угол стола, который сразу опрокинулся, подпрыгнул и снова громыхнул о доски. Уилл выдохнул с ревом, какой издает несущийся из тоннеля поезд. На несколько секунд воцарилась тишина, никто не двигался. Нив растянулась на полу, а Мейбл стояла рядом и хватала ртом воздух. Нив увидела, что дочь держит в руках и чем ударила Уилла – каменной премией Сола.

Нив с трудом попыталась подняться, но ноги не слушались, тело ломило, и она не понимала, где конкретно болит. Было сложно сосредоточиться. Казалось, будто ее вынесло в штормящее море. Зато она видела Мейбл. Только ее. Выглядела дочь совершенно потрясенной.

Нив все-таки встала, и Мейбл тут же кинулась ее обнимать – такая хрупенькая и нежная. Дочь дрожала. Нив ощущала от ее волос мускусный аромат, а от кожи – страх.

– Погоди, – попросила Нив. – Солнышко мое, подожди.

Она опустилась на корточки возле Уилла. Он лежал с открытыми глазами, глядящими куда-то мимо нее. Из разбитого черепа текла кровь – так много, что лужа обогнула ноги Нив и растекалась дальше. Не зная зачем, Нив наклонилась ухом к груди Уилла, но сердцебиения не услышала. Прижала большой палец к его запястью в поисках пульса. Ничего. Тогда она в тщетной попытке хоть что-то сделать надавила кулаками ему на грудь – несколько раз, с паузами. Но в итоге бросила это занятие.

– Ты уверена? – дрожащим голосом пролепетала Мейбл, схватившись обеими руками за живот и слегка наклонившись.

– Пожалуй, да.

– Это я виновата?

– Нет. Он сам. Но ты меня спасла.

– Мам…

– Ты спасла мне жизнь.

– Когда ты по телефону сказала, что у тебя есть еще одно дело, я догадалась какое, – тихо пискнула Мейбл. – Я знала, что ты поедешь сюда. У меня было дурное предчувствие. Я боялась, что не успею, – шумно всхлипнула она.

– Но ты успела, – мягко возразила Нив.

– Если бы дверь была закрыта…

– Но она же была открыта.

Нив встала. Кровь Уилла попала ей и на джинсы, и на ладони, и на подошвы туфель.

– Хочу тебя обнять, успокоить и отвезти домой, но мне пока нельзя к тебе прикасаться.

– Почему?

Они, тяжело дыша, уставились друг на друга. Нив отчаянно соображала. Как же выпутаться?

– У тебя мобильный с собой? – спросила она.

– Нет.

– Отлично. Просто прекрасно. Когда ты уходила, Флетчер был дома?

– Да, у себя.

Нив глянула на дочь: та стояла на прежнем месте, все еще прижимая руки к животу и обливаясь слезами.

– Сейчас ты пулей летишь домой, но только окольными пулями и через метро. По дороге купи новые кроссовки, а эти брось где-нибудь в мусорку. На них может быть кровь. Собери вещи к универу, ты ведь все утро этим занималась, да? И сделай так, чтобы Флетчер знал, что ты дома. Попейте вместе кофе. Насколько я знаю своего мужа, он решит, будто ты никуда и не уходила. А локация твоего телефона это подтвердит.

– Не понимаю.

– Но ты же выполнишь все, что я сказала? А, Мейбл?

– Да.

– И еще кое-что. Это очень важно.

– Что?

Нив достала из рюкзака кошелек, вынула оттуда две двадцатифунтовые банкноты и вручила их дочери.

– Сбегай в киоск за углом и купи незарегистрированный телефон. Дальше пройди по дороге, сколько успеешь, и минут через пять пришли мне сообщение с фразой: «Приходи в квартиру Сола». И все. Затем выключи мобильный и выброси его. Поняла?

– О чем это ты? – недоумевала Мейбл. – Какой на фиг…

– Слушай меня. Это важно. Ты все уяснила?

– Да.

– Повтори, что надо написать.

– Приходи в квартиру Сола.

– Умница. Но только провернуть все надо очень быстро. Как можно скорее.

Мейбл медленно кивнула. Она была в трансе, будто только что попала в аварию и вылезла из разбитой машины.

– Как ты так можешь? Человек умер. Лежит тут у нас под ногами, а ты еще умудряешься думать о таких вещах.

– Ты Уилла не трогала, но все равно прими душ и сунь одежду в стиралку, а заодно брось туда и вещи мальчишек.

– А ты что будешь делать?

– Это тебя волновать не должно. Все кончено.

– Но я…

– Иди, Мейбл. Нам надо торопиться.

– Пойдем со мной. Ты же ушиблась. Выглядишь жутко.

– Со мной все нормально, и я приду, как только смогу. – Она заглянула в испуганное лицо дочери и очень нежно произнесла: – Тебе ничего не грозит. Беги.

Мейбл ушла, а Нив осталась стоять возле тела Уилла. Левая рука пульсировала болью, и Нив вспомнила, как неловко подвернула ее, пока однокурсник тащил ее по полу. Лицо тоже ныло. Мозг усиленно работал, мысли раскладывались по полочкам. Нив нашла в углу гостиной мобильный, проверила, не пропал ли ключ от квартиры. Вышла, заперев за собой дверь, на улице обнаружила свой велосипед, так и стоящий без шнура возле стены. С остервенением закрутила педали, уносясь куда глаза глядят, но, когда пискнул телефон, резко остановилась.

Мейбл все сделала. Прислала сообщение.

Нив понятия не имела, смогут ли полицейские определить, где находился ее телефон, когда пришла эсэмэска, но, по крайней мере, не в квартире.

Нив приехала обратно, на этот раз уже пристегнула велосипед и, низко наклонив голову, набрала на домофоне код. Но в дверях замерла, вспомнив о чем-то, и протерла кнопки рукавом. Затем с силой надавила указательным пальцем на номер квартиры, подержала, отпустила. Побежала вверх по ступенькам. Добравшись до нужного этажа, глянула на часы, и ей показалось, что они сломались: не было и десяти утра. Солнце еще только выползало из-за горизонта.

В квартире она стащила со спины рюкзак, сняла кожанку и повесила их возле двери. Закатала рукава и взялась за дело.

Заткнула слив раковины пробкой, набрала горячей воды, бросила туда мыло и нашла дезинфицирующий спрей. До чего Мейбл успела дотронуться? Начала Нив с двери, сначала обработала внешнюю ручку, затем внутреннюю. Взяла премию, утопила в раковине и принялась тереть жесткой губкой со всех сторон, потом высушила и крепко сжала в кулаке, чтобы оставить свои отпечатки.

Вытерла стены, на которые могла налететь Мейбл, поверхности, к которым та могла прикоснуться, край стола.

Закончив с этим, Нив повернулась к телу. Молоток лежал рядом на полу. Она подняла его и положила в мыльную воду, тщательно оттерла, побрызгала дезинфектором, промокнула полотенцем и снова положила возле трупа. На нем ведь были перчатки, поэтому легко объяснить, почему на рукоятке не осталось отпечатков.

Что еще? Она заставила себя сосредоточиться. А вдруг он успел ее сфотографировать? Нив прошла на кухню, достала из-под раковины резиновые печатки, надела, а затем присела в лужу крови возле тела и обыскала его карманы. Нашла мобильный, вынула. Но вот зайти в галерею не смогла, потому что он был запаролен. Оставалось надеяться, что Уилл не настолько глуп, чтобы хранить в телефоне улики против себя. Она уже хотела сунуть мобильный на место, но тот вдруг зазвонил, и на дисплее высветилось имя Флетчера. Нив стало дурно, она подождала, пока трель смолкнет, и положила телефон Уиллу в карман.

Что дальше? Нив вспомнила про стишок: куда все-таки делась та бумажка, на которой она написала строчки, прежде чем отдать Солу? Нужно было проверить, не у Уилла ли она. Нив вновь похлопала его по карманам. Он смотрел сквозь нее. Она нашла его кошелек, открыла, вытряхнула содержимое. Ничего. Залезла во все карманы брюк – пришлось слегка приподнять тело, чтобы подлезть. Неуклюжие пальцы в резиновых перчатках нащупали листок. Она достала его – эврика! – «Мне от Дженни звонкий чмок…» Нив бросила бумажку в мыльную воду, глядя, как растворяются чернила. Затем достала размякшее месиво, разодрала на мелкие кусочки и смыла в унитаз. Поймала свое отражение в зеркале и практически не узнала себя. Во всю щеку расплылся свежий синяк, полностью перекрывающий старый, а возле уха появилась уродливая царапина. По шее стекала кровь. Нив глянула себе на штаны: они пропитались кровью – уже кровью Уилла.

Не упустила ли она чего? Что-то такое, что ее выдаст? Нив вспомнила про ключ от квартиры. Она вытряхнула его из кошелька, тщательно помыла и нахмурилась. Нив подумывала о том, чтобы унести его прочь и выбросить в мусорный бак, но ведь тогда она больше до него не доберется, а было слишком рискованно вот так уйти и оставить дверь незапертой. В итоге Нив сунула его Уиллу в карман пиджака. Стянула резиновые перчатки. На них остались ее следы? Отпечатки? Она вывернула их наизнанку, залила очень горячей водой и потерла железной щеткой. Сойдет. Держа их кончиками пальцев, Нив убрала перчатки под раковину и выдернула пробку, чтобы спустить воду. Глянула на часы. Почти половина одиннадцатого.

Достала мобильный, но тут углядела на столе маленький открытый пакетик, а рядом – золотой завиток. Подвеска. Нив натянула рукав пониже, закрыв ладонь, и через ткань изучила конверт, дабы убедиться, что внутри не осталось никаких улик, после чего бросила его на пол в прихожей – в груду неразобранной почты. А вот подвеску надела.

Застегивая карабинчик, Нив подумала о том, кто купил ей этот подарок. Однажды, лежа с ней в темноте, Сол рассказал, как впервые заметил ее, как исподтишка наблюдал за ней и как один ее вид его волновал. Нив взглянула на лежащее на полу тело – уже второе в этой квартире. Он много лет думал о ней, винил ее за какие-то грехи, о которых она и не подозревала. Следил за ней, строил вокруг нее планы, пытался разрушить ее жизнь. А Нив ни о чем и не догадывалась. Что стало триггером? Какой-то косой взгляд, который она много лет назад бросила на Уилла на забытой уже вечеринке в Ньюкасле? Неосторожное слово? Или он сам нарисовал в голове некий образ Нив, далекий от действительности? Он ведь ее по-своему любил – великая тайна любви, желания и ненависти.

Наконец Нив осенило. У нее слишком чистые руки. Она опять присела возле Уилла и дотронулась до него обеими ладонями, затем подняла их и перевернула, чтобы посмотреть. Теперь на них остались волокна его одежды и кровь.

Нив все-таки позвонила.

Ее мороз пробрал до костей, а мысли в голове ворочались еле-еле. Ей было сложно думать, хотя следовало срочно что-то сообразить. Или это и называется шоком? Нив смутно помнила, что читала о людях, которые терялись в пурге в горах и утрачивали способность думать, а потому просто ложились и засыпали – так и умирали. Причем чувствовали – удивительно – тепло, а не холод.

Она уплывала мыслями не в ту степь и понимала, что напрасно. Сейчас текли решающие минуты. Достаточно одной ошибки, чтобы все испортить. Нужно сосредоточиться. Ничего не забыть.

Нив вышла в прихожую – подальше от тела. Села на голые доски и уткнулась лицом в колени. Окровавленные пальцы дрожали, губы ужасно пересохли. Она закрыла глаза: они болели от света. Ей казалось, прошла целая вечность, но на самом деле лишь пятнадцать минут – и вот в нескольких сантиметрах раздался резкий звонок. Нив с трудом поднялась, сделала глубокий вдох и тыльной стороной ладони, чтобы не запачкать, нажала на кнопку домофона рядом с входной дверью. Впрочем, какая разница? Это же естественно, если кровь и туда попадет. «Думай, – велела себе Нив, – думай!»

Из динамика прохрипел чей-то голос, и она впустила гостя в подъезд. Открыла дверь и услышала шаги. Появился Хитчинг.

– Что случилось? – поинтересовался он.

Нив продемонстрировала ему руки, перемазанные кровью Уилла. Детектив потрясенно и испуганно округлил глаза.

– Он пытался меня убить, – пояснила Нив. Звучало странно, неправильно, а слова приходили будто издалека. – Он пытался меня убить, – повторила она хриплым низким голосом.

У Хитчинга челюсть отвисла – картина почти комичная.

– Что? Кто пытался вас убить?

– Он там.

Детектив протиснулся мимо нее в квартиру. Нив слышала, как он топочет по деревянному полу. Она двинулась следом и увидела, как Хитчинг склонился над ничего не выражающим лицом Уилла, а потом обернулся к ней.

– Вы вызвали скорую?

– Я позвонила вам.

– Почему, черт возьми, вы не вызвали врачей?! – Он полез за телефоном. – Ничего не трогайте. Вообще ничего.

Хитчинг отвернулся, но Нив слышала, как он вызывает сначала скорую, а затем – полицию. Положив трубку, он покосился на тело и перевел взгляд на Нив. Лицо у детектива было белее мела.

– Какого черта вы не позвонили в скорую? – повторил он вопрос.

– Он же мертв. – Где-то на краю ее затуманенного заторможенного сознания возникла мысль, что, конечно, ей нужно было вызвать врачей сразу после звонка Хитчингу. Это ведь очевидно. – Не знаю, – отговорилась Нив. – Сама не понимаю почему. Я просто… позвонила вам. Мне больше ничего не пришло в голову.

– Вы нашли его уже мертвым?

Нив сделала глубокий вдох, отчего в груди заныло, словно что-то рвалось. А ведь это было только начало.

– Он пытался меня убить, – огорошила она.

– Хотите сказать, это вы его убили? – Хитчинг явно был потрясен.

Нив стала медленно качать головой – этот процесс слишком затянулся. Череп пронзила боль.

– Нет. Я пыталась защититься. Он пришел с молотком и хотел меня ударить, но я схватила с подоконника камень и стукнула его, а он покачнулся, кинулся было на меня, но упал и треснулся головой о стол. – Она вспомнила хруст. – Так громко, – протянула она. – Дальше он рухнул на пол, и опять раздался треск. Я хотела помочь, но было поздно.

Хитчинг переводил взгляд с тела на Нив и обратно.

– Кто это?

– Вы его знаете. Это Уилл Зиглер.

Детектив потер ладонью лысину.

– У меня столько вопросов, – признался он. – Так много, что я не представляю, с чего начать. – Хитчинг сосредоточенно нахмурился. – Пожалуй, вот: как вы здесь оказались?

– Мне пришло сообщение.

– Какое?

Нив достала телефон, разблокировала экран и протянула Хитчингу, но тот качнул головой и отступил.

– Не хочу к нему прикасаться, – пояснил он. – Положите на стол.

Нив послушалась, и детектив глянул на дисплей.

– «Приходи в квартиру Сола», – прочитал Хитчинг вслух. – Что это значит?

Нив попыталась вспомнить правильный ответ, но тут услышала вой сирен. И она, и детектив выглянули в окно. На улице стало неожиданно многолюдно и тесно. Подкатили две скорые, три полицейские машины, а затем дорогу и часть тротуара перегородила четвертая. Замелькали униформы: зеленые, синие. Через минуту они наводнили комнату. Окружили тело Уилла. Нив его больше не видела.

Хитчинг продолжал стоять рядом с ней, будто защищал.

– Здесь есть ванная?

Нив хотела показать, куда идти, но одернула себя. По легенде она лишь разок приезжала сюда, когда привозила посылку.

– Должна быть, – выдавила Нив.

Хитчинг кивнул на молодую женщину в форме, стоящую неподалеку.

– Моя коллега проводит вас в ванную. Вам придется снять… – Он невнятно помахал руками. – Верхнюю одежду. Мы дадим вам что-нибудь на смену.

– Раздеться? – переспросила Нив. – Зачем?

– Человек умер, – пожал плечами Хитчинг. – Вы говорите, что в момент убийства были здесь, а пострадавший на вас напал. Ах да, еще кое-что. Не мойте руки. – Он повернулся к коллеге. – Проследите.

В ванной, которую она так хорошо знала и которую так тщательно отдраивала, под пристальным оком полицейской Нив разделась и влезла в коричневые вельветовые штаны, тоненький свитерок, который оказался ей великоват, и туфли на плоской подошве, которые немножко жали. Думать о том, где стражи закона взяли эти вещи, не хотелось.

Когда Нив вышла из ванной, обстановка кардинально изменилась. Врачи со скорой удалились. Их сменили судмедэксперты в белых костюмах. Одна из них осмотрела обе ладони Нив и взяла соскобы из-под ногтей. Еще она поводила ватным тампоном по пятнам крови, оставшимся у Нив на руках, и убрала его в прозрачный пакет.

Хитчинг наблюдал за Нив уже голодными глазами. А когда эксперт отошла, он кинулся к Нив.

– Как вы себя чувствуете?

– Странно. Мне не по себе.

По крайней мере, здесь она не соврала. «Можно говорить правду обо всем, кроме самого главного», – разрешила себе Нив. Нужно только вспомнить, когда надо солгать – и только. Учесть, где расставлены ловушки.

– Ничего удивительного. Если вам что-то понадобится…

– Нет-нет, ничего, все нормально.

– Дальше по коридору есть комната. Там тише. По-моему, мы могли бы пойти туда, чтобы нам никто не мешал. – Он помолчал. – Поговорили бы без протокола.

Нив кивнула.

– К нам присоединится моя коллега.

Хитчинг окликнул женщину, стоящую среди других полицейских. Она обернулась и подошла поближе.

– Это главный инспектор Селия Райман, – представил ее Хитчинг.

У той были короткие волосы, бледное угловатое лицо и узкие, как у кошки, глаза. Одета в рыжую рубашку и темные брюки. Пожимая новой знакомой руку, Нив подумала, что с такой с удовольствием бы подружилась. И одновременно – что ее следует опасаться.

Они прошли в комнату, которую Сол оборудовал под кабинет. Нив рухнула на диванчик. Ее пробирала дрожь, будто от холода. Хитчинг задвинул в угол стул, и Райман на него села. Сам детектив остался стоять, слегка облокотившись на письменный стол, угнездившийся под выходящим на улицу окном. Хитчинг посмотрел на коллегу и начал:

– Давайте введу вас в курс дела. Нив Коннолли говорит, что ей прислали сообщение с просьбой прийти сюда, а здесь на нее напали. Она защищалась. Уилл Зиглер упал, ударился головой и почти мгновенно умер. – Он повернулся к Нив. – Верно?

– Да.

– Как я сказал, мы сейчас просто побеседуем, чтобы во всем разобраться, – дружелюбно улыбнулся Хитчинг. – Вы теперь не хуже меня знаете, как вести такие разговоры, но я допускаю, что вам захочется сначала посоветоваться с адвокатом. Вдруг вам комфортнее беседовать в официальной обстановке?

– Мне не нужен адвокат. Я расскажу все, что вы захотите.

Хитчинг выглянул в окно. Нив тоже: скорые разъехались, а вот полицейские машины по-прежнему перегораживали улицу. Детектив снова повернулся к Нив.

– Вам не кажется, что ситуация складывается несколько ироничная?

– Не очень.

– А мне – да. – Он покосился на Райман. – В последние несколько дней я твержу, что все ниточки ведут к Нив Коннолли, и вот вы оказались на месте преступления – там, где никогда раньше не были…

– А вот здесь вы неправы, – торопливо вклинилась Нив. – Однажды была.

– Простите, запамятовал. Там, где были только раз. И здесь же лежит труп человека, который не знал первую жертву, но давно дружил с вами. Выглядит… что ж, может, «иронично» – не совсем подходящее слово. Пожалуй, подозрительно.

Нив молчала.

– Итак, начнем с начала: как вы здесь оказались? – спросил Хитчинг.

– Мне пришло сообщение. Я вам показывала. Там было написано «приходи в квартиру Сола».

– От кого?

– Не знаю, – ее голос дрогнул. Но она успокоила себя мыслью, что в такой ситуации любой бы перепугался и занервничал. У нее на глазах только что погиб человек.

– И вы вот так взяли и пришли?

– Да.

– Почему не предупредили полицию?

– Подумала, что сообщение отправила Бернис.

– Почему?

– Квартира-то теперь ее. У нее есть ключ. Вот я и решила… – Нив потерла щеку, и кожа показалась ей какой-то резиновой. – Не знаю почему. Просто… я не подумала толком.

– Где вы были, когда пришло сообщение?

– Ехала на велосипеде.

– Где?

Нив лихорадочно соображала. Пыталась вспомнить, куда успела попасть, когда понеслась прочь из квартиры.

– В Холборне. Я ехала в сторону Фаррингдона, – нашлась она.

– Значит, вам пришла эсэмэска, и вы на велосипеде отправились в квартиру.

– Да.

– Что произошло дальше?

– Все как в тумане, – вздохнула Нив. – Он открыл дверь…

– Погодите, вам же надо было сначала попасть в подъезд.

– Да. Я позвонила в домофон, и мне открыли.

– Молча?

– Да.

– Продолжайте.

– Я постучала, и меня впустили внутрь, а потом захлопнули за мной дверь. Это был Уилл. Я поняла, что ошиблась. Он держал в руке молоток, а сам был в перчатках. Я попыталась снова открыть дверь, но он ударил меня и потащил в комнату. – Она осторожно дотронулась до щеки.

– Еще один синяк, – неуловимо усмехнулся Хитчинг.

– Уилл кричал какие-то ужасные вещи, а потом… – Нив примолкла.

– Что потом?

– Занес молоток. Я думала, что умру.

– И что вы сделали?

– Схватила тот булыжник, который лежал на подоконнике, и запустила в Уилла. Тот отпрыгнул, хотел отбежать. Но споткнулся и упал.

– Тогда-то вы и не стали вызывать скорую?

– Я просто увидела, что у него глаза открыты и смотрят в пустоту. Всюду натекла кровь. Я понажимала ему на грудь, но он уже точно был мертв. Ну я и позвонила вам. Извините.

– Вы сказали, он на вас кричал. А что конкретно сказал?

– Что-то про Ренату. Что наказал Сола из-за нее.

Хитчинг покосился на Райман и снова перевел взгляд на Нив.

– Минуточку. Получается, Сола Стивенсона убил ваш приятель Уильям Зиглер?

– Никакой он мне не приятель.

– Если нет, то почему он так долго торчал у вас дома?

– Я не всегда могу выпроводить гостей за дверь.

– Точно, – согласился Хитчинг. – Прекрасно вас понимаю. Значит, вы говорите, все случилось из-за того, что Уильям Зиглер помешался на вашей подруге Ренате?

– Это не я говорю, а он.

– Кто-то может это подтвердить?

– Бывшая жена Уилла. Это она мне рассказала.

– Так она знала?

– Да.

– С каких пор?

– Я как раз сегодня утром от нее и ехала. Мы встречались. Она в больнице лежит. Только родила.

На глазах Нив выступили жгучие слезы и полились по щекам. Она вспомнила беспомощное крошечное создание с розовым личиком и малюсенькими пальчиками, вспомнила Мейбл, Рори и Коннора в младенческом возрасте.

– Простите, – выдохнула она. – Извините.

– Ничего, поплачьте.

– Она рассказала мне про Уилла. Каким он был.

– Я здесь не все понимаю. Он зациклился на Ренате, поэтому убил Сола. Хорошо: у тех ведь была интрижка. Какая-никакая логика есть. Но зачем на вас-то нападать? Как вы попали в эту историю?

– Я все про него узнала, ну или почти все.

– В сыщицу играли, да?

– С тех пор, как увидела в своем личном деле не тот адрес.

– Поясните. – Хитчинг наклонился вперед.

– Помню, когда он в первый раз пришел к нам в гости, он тогда был вместе с Джеки…

– С Джеки?

– Это еще одна наша университетская подруга. Они ошиблись домом. И описали старичка, который им открыл. Так вот, когда я увидела неправильный адрес, то вспомнила тот случай и пошла в пятьдесят седьмой дом, который и стоял в документах. Меня встретил как раз тот старичок. Получается, Уилл заглядывал в мое личное дело. Понимаете?

Хитчинг кивнул.

– Затем, – продолжила Нив, – он четко дал всем понять, что только что приехал в Лондон. Но Карен сказала, что он здесь уже несколько недель. Я узнала о его одержимости Ренатой.

– А он знал, что вы это выяснили?

– Скорее всего.

– Откуда?

– Не знаю. – Нив сказала себе, что вполне естественно такого не знать. – Может, догадался по моему поведению.

– Но вы ведь встречались с его бывшей женой только сегодня утром, так?

– А про номер дома узнала раньше. Может, Карен сама связывалась с Уиллом. Не знаю.

Детектив нахмурился и выдержал паузу, но Нив ничего не сказала.

– И вы все для себя прояснили, когда он на вас напал?

– Да. Не самым удобным образом.

– Не самым удобным образом. Но успел-таки все выложить.

– Да.

– Похоже, он долго орал, пока пытался вас убить. Судя по вашим словам, он много информации выдал.

– Он был в бешенстве, – оправдалась Нив. – Впал в истерику.

– А вам, выходит, повезло.

– В каком смысле?

– Вы справились с таким сильным мужчиной.

– Я сделала, что смогла. Если бы он не споткнулся…

– Селия, – обратился Хитчинг к коллеге, – ничего не добавите?

Нив тяжело дышала, будто пробежала не один километр. Она покосилась на Селию Райман, которая смотрела на нее ничего не выражающим взглядом. Это раздражало. Легенда, которую Нив выдала Хитчингу, казалась шаткой, наспех состряпанной конструкцией из подручных вещей. Одно неверное движение лишит сооружение опоры, и оно с грохотом обрушится на землю.

Когда Райман заговорила, Нив вдруг осознала, что раньше не слышала ее голоса. Он оказался неожиданно низким, с хрипотцой.

– Почему здесь? – спросила Райман.

– Что – здесь?

– Почему Зиглер захотел встретиться с вами именно на месте убийства? Какой смысл так рисковать?

– Не знаю, – ответила Нив. Казалось, этого мало. Нужно было придумать что-то еще. – Может, хотел заманить меня в уединенное место.

Инспектор нисколько не переменилась в лице. Нив не представляла, убедила ее или нет, и опасалась, что чем-то выдала себя.

– Вы упомянули, что разговаривали с бывшей женой Зиглера. Зачем?

– У меня появились подозрения.

– Почему тогда вы не поставили в известность полицию?

– Мне стоило так поступить. Теперь я это понимаю. Но тогда я ничего не знала. Мне было неспокойно, и я хотела сначала раскопать побольше информации, прежде чем передавать ее полиции. Поговорив с его женой, я выяснила о нем много нового и уже собиралась звонить вам, но тут пришло сообщение.

Райман улыбнулась – сочувственно. Нив даже захотелось кинуться к ней, обнять, попросить утешения. И в то же время что-то подсказывало, что с этой женщиной надо держать ухо востро и быть еще осторожнее, чем все прошлые дни.

– В голове не укладывается, сколько всего вы пережили, – вздохнула собеседница. – Но вы не могли бы мне помочь?

– Я пытаюсь.

– Да, конечно, но потерпите еще немного. Исправьте меня, если я где-то ошибусь, но из ваших слов выходит вот что. Уильям Зиглер решил, будто вы за ним следите, и пришел к выводу, что вас остается только убить. Он присылает вам сообщение. У него в кармане нашли телефон, но сегодня Зиглер не отправлял вам никаких эсэмэсок. Получается, он воспользовался другим мобильным и потом от него избавился. Зиглер задумал не просто расправиться с вами, но убить вас в том самом месте, где уже проломил череп другому человеку. И что дальше?

– Я не понимаю, к чему вы клоните, – призналась Нив.

– И я, – поддакнул Хитчинг.

– Я к тому, что план какой-то извращенный. – Райман ответила ему цепким взглядом.

– Извините, – произнесла Нив, стараясь не выдать голосом волнения, – но меня только что пытались убить. Я понятия не имею, почему он поступил именно так, а не иначе. Я не знаю, как мыслят убийцы.

– Проблема в том, что наши версии основываются на том, что он вам наговорил. Вернее, на том, что, по вашим словам, наговорил.

С поразительным хладнокровием Нив решила, что пора надевать маску праведного негодования.

– Да какая разница? – повысила голос она. – Пока я не пришла в эту квартиру, та история меня нисколько не касалась! Я лишь пыталась помочь! Я понимаю, что вела себя глупо, неосмотрительно… – Она уже почти кричала, и ее гнев был непритворным. – Но он хотел меня убить, и убил бы – если бы не упал и не ударился головой, то в гостиной сейчас лежала бы я!

Нив заставила себя замолчать. Нельзя болтать лишнего. А то еще ляпнет что-то не то и сразу выдаст себя.

– Извините, я не хотела на вас кричать, – потупилась Нив. – Но вы можете поговорить с его бывшей женой, и она расскажет о его одержимости Ренатой. Отследите, когда и куда он перемещался, и вы убедитесь, что он врал. Проверьте все, что я сказала.

– Разумеется, проверим, – кивнула Райман.

Нив посмотрела сначала на нее, а потом на Хитчинга. Он скрестил руки на груди. Задумчивый, недовольный. Он снова заговорил, медленно качая головой, и Нив не поняла, задает он вопрос лично ей или просто размышляет вслух:

– Получается, это Зиглер прислал Бернис Стивенсон папку?

– Скорее всего.

– Но почему вашу? Почему не Ренатину?

– Не знаю.

– Вы говорите, что он знал, будто вы его подозреваете. Но убивать он пошел с папкой. Зачем?

Нив тупо уставилась на обоих детективов.

– Я даже не знаю, что сказать. Хотела бы ответить, но не могу. Мне больше ничего не известно.

– Ваша кровь осталась на папке, – продолжил Хитчинг. – Вы до сих пор не разобрались, откуда она там взялась?

Нив пыталась рассуждать здраво, чтобы сообразить, спасет она себя или наоборот утопит.

– Когда Рената поранила у нас руку, я тоже порезалась, – медленно произнесла она. – Кто-то вытер кровь кухонным полотенцем, но я не помню кто. Уилл тогда тоже был с нами. Может, тогда он и заляпал папку.

– А ваша фотография? – напирал сыщик. – Та, которая лежала в деле.

– Он мог ее в тот день и унести.

– Чтобы вас подставить?

– А зачем же еще?

– Почему именно вас?

– Не знаю. Сама хотела бы знать. Я рада бы внятно вам ответить, но не могу. Вам это кажется странным, но представьте, каково мне. – Она свирепо зыркнула на Хитчинга. – Меня чуть не убили. На моих глазах погиб человек.

Тот слез со стола. Со стола Сола.

– Пойдемте разыграем, как все было, – вздохнул детектив.

– В смысле?

– Пока воспоминания еще свежи.

Нив попыталась встать, но ноги не держали, и ей пришлось опираться рукой о подлокотник, чтобы не упасть.

– Осторожнее, – вскинулась Райман.

– Простите, – пробормотала Нив. – Я просто… не в своей тарелке.

Она вывела их из кабинета в прихожую. Полицейские расставили повсюду светильники, и в их сиянии все казалось чужим и жутким. Нив еще раз повторила сыщикам, как все было, и история показалась ей еще более неубедительной.

– Вот здесь он меня ударил, – пояснила Нив, едва слыша свой голос за оглушительным сердцебиением. – А тут я упала, – ткнула пальцем она. – Он оттащил меня примерно сюда. – Это было правдой. – Он кричал.

Они добрались до гостиной, тоже залитой ярким светом, среди которого темнело озерцо густой крови посреди комнаты. Нив моргнула и на мгновение забыла, что говорить дальше.

– Вот здесь вроде я поднялась на ноги, но не уверена. Плохо помню.

– Не волнуйтесь, – утешил ее Хитчинг. – Мы все проверим. Каждый отпечаток, каждую капельку крови, каждую ворсинку. Чем, по-вашему, они занимаются? – кивнул он в сторону людей в белом, которые в неестественной тишине бродили по гостиной. – Если вы говорите правду, все подтвердится. А если нет… – Он выдержал театральную паузу и добавил: – Ладно, продолжайте свою историю.

Нив не понравилось, как он выделил слово «история».

– Я схватила камень, ударила его и, похоже, попала. Только не знаю куда. Либо в скулу, либо в плечо. Уилл чуть не упал: он качнулся вперед, а потом споткнулся. А об стол головой ударился вот здесь, – показала она. – И рухнул. Голова еще ударилась о пол.

– И затем вы позвонили мне.

– Да.

– Я приехал минут через пятнадцать.

– Да.

– Что вы делали, пока меня ждали?

Нив моргнула. Во рту совсем пересохло, а в животе словно образовалось желе.

– Пошла в прихожую, – ответила она. – Подальше от тела. Села на пол, зарылась лицом в колени и… так и просидела. Не знаю, сколько времени прошло. Не помню, о чем думала.

Хитчинг впился в нее взглядом. Нив заставила себя не отводить глаз.

– Ладно, мы и так вас совсем измучили, – наконец сдался детектив.

– Мне можно идти домой?

– Домой? – резко хохотнул он. – Вы поедете с нами в участок. Нам нужно взять у вас официальные показания.

– Но я же рассказала, как все было.

– Да, но вам придется рассказать еще раз, но уже под запись и со всей ответственностью, а в следующие несколько дней, а то и недель вам предстоит проходить через эту процедуру регулярно. Все-таки человек умер.

– Да, – согласилась Нив.

– Вы по-прежнему не хотите вызвать адвоката?

– Я лишь хочу рассказать вам правду.

– Правду, – повторил Хитчинг. – Было бы неплохо.

Выходя из комнаты, Нив покосилась на Селию Райман, которая, казалось, видела ее насквозь.

Через семь с половиной часов полицейский доставил Нив домой. Она по-прежнему была одета в те убогие вещи, которые ей дали на смену. Забрали даже рюкзачок, а вместе с ним и телефон – Нив покалывал страх, что там найдут удаленное сообщение недельной давности, когда вся история только началась. Нив разрешили позвонить из участка Флетчеру, и она вкратце пересказала ему то же, что и Хитчингу. У мужа пропал дар речи. А когда вернулся, по голосу стало ясно, что Флетчеру не верится.

– Уилл! – сокрушался он. – Господи, как ты? О господи!

Теперь же Нив устроилась на заднем сиденье машины, глядя, как за окном проплывает Лондон. Было сложно поверить, что события сегодняшнего дня произошли на самом деле. Они проносились перед ней, как давно просмотренный фильм, из которого помнишь только бессвязные обрывки. Велосипедная экспедиция на рассвете, розовое морщинистое личико младенца и темные, словно у старухи, глаза, момент, когда скрипнула, открываясь и закрываясь, дверь в квартиру и Нив поняла, что пришел Уилл; Мейбл с перекошенным лицом, летящая через комнату; тело на полу в луже собственной крови. Как же ее было много…

В участке Нив повторила, что произошло, потом еще раз, пока каждое слово не начало казаться бредом, каждая крупица правды – ложью, а ложь – до абсурдности прозрачной субстанцией. Нив сидела на пластиковом стуле, ощущая, как Хитчинг буравит ее глазами. Пила воду стакан за стаканом и никак не могла утолить жажду; затем ей принесли кружку еле теплого чая с молоком, вторую, третью; кто-то угостил бутербродом с тунцом и майонезом, но пластилиновый хлеб противно лип к зубам, а от вкуса рыбы мутило.

Когда она вообще в последний раз нормально ела? Когда спала всю ночь напролет? Чудилось, что желудок прилип к спине от голода, глаза щипало. Однако ее хотя бы везли домой.

Когда машина вырулила на нужную улицу, Нив попросила водителя остановиться.

– Я отсюда дойду.

– Точно?

Он пожал плечами и притормозил у обочины. Нив выбралась наружу. Ей нужно было постоять на ветру, ощутить под ногами твердую почву. Она подождала, когда автомобиль скроется из виду, и отправилась в португальское кафе. Эрико складывал картонные коробочки, а при виде Нив удивленно присвистнул.

– Что у тебя с лицом?

– Опять ударилась, – отмахнулась Нив.

– Тебе пора заканчивать с поездками на велосипеде.

– Вы еще не закрываетесь? Можно кое-что купить?

– Конечно.

– Только у меня с собой нет денег. Ничего, если заплачу завтра?

– Да мне не к спеху, – равнодушно развел руками Эрико.

Нив взяла корзинку. Напихала в один бумажный пакет помидоров черри, в другой – цветы цукини, невольно вспоминая про заброшенный огород. Набрала горстями пряных салатных листьев, несколько авокадо, редис, парочку падронских перцев, которые любит Флетчер. В продаже нашлась поздняя малина, и Нив положила в корзинку три контейнера. Рикотта, пармезан, пачки хумусовой пасты, фалафель, оливки без косточек, большой мягкий кусок бри, несколько тонких, как вафли, ломтиков прошутто, чесночные лепешки, шоколад с соленой карамелью, имбирное пиво и две бутылки хорошего красного вина. Нив вспомнила про Коннора и захватила еще порцию карамельного мороженого.

Эрико аккуратно упаковал покупки в большую картонную коробку, поместив легкие продукты сверху. Открыл дверь и сказал на прощание: «Береги себя, Нив» – таким добрым голосом, что она едва не всхлипнула.

Нив дошла до дома – руки ныли – и нажала на звонок. Услышала торопливые шаги, затем дверь распахнулась, и на пороге возник Флетчер с искаженным тревогой лицом. Он забрал коробку, поставил на пол и кинулся обнимать Нив – борода царапнула ей щеку, а пальцы крепко впились в кожу. Нив показалось, что он сейчас раскрошит ее на кусочки. А потом, мелко перебирая ногами, по лестнице спустилась Мейбл, и Нив отстранилась от мужа и раскрыла руки. Заключив дочь в объятия, прошептала:

– Все хорошо, хорошо. Все закончилось.

И Мейбл затряслась у нее в руках, хотя, может, Нив и сама дрожала.

– Уилл Зиглер, – прошипел Флетчер. – Гребаный Уилл Зиглер.

– Не хочу о нем говорить, – поморщилась Нив. – Не сегодня.

– Но кто бы мог подумать…

– Давай не сейчас, Флетчер. Сил нет.

Он пожал плечами, кивнул и глянул на коробку с продуктами.

– Только ты способна после такого дня пойти в магазин. Но я все равно закажу нам доставку. Иди полежи в ванне.

– Может, не стоит? Сегодня же наш последний совместный ужин перед отъездом Мейбл, – пояснила Нив и повернулась к дочери. – Или нет?

– Ага, останусь я в этом проклятом дурдоме, – с кислой миной фыркнула та. – Да ни за что!

– Моя храбрая доченька, – улыбнулась Нив.

Они встретились глазами. Мейбл едва заметно кивнула. Понимающе, даже заговорщицки.

– Тогда поужинаем все вместе, – заключила Нив. – А Рената еще здесь?

– Ушла к себе, – пояснил Флетчер. – За ней Чарли приходил. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Ага, значит, остаемся впятером. В семейном кругу. Отлично.

Нив сняла чужую одежду, приняла душ и натянула свободное платье с длинными рукавами. Приготовила ужин вместе с Рори. Показала, как фаршировать цветы цукини рикоттой и натертым пармезаном и покрывать тонким тестом. Сын, сосредоточенно хмурясь и напрягая худые плечи, по очереди обжаривал кабачки, перекладывал их на тарелку и поливал медом. Нив нарезала помидоры и авокадо, вытряхнула листья салата и оливки в плошку, выложила на доску сыр и прошутто и разогрела в духовке лепешки. В саду, где уже садилось солнце и стояла пустая новая теплица, пинал мяч Коннор, громко подбадривая самого себя и вскидывая кулак в воображаемом победном жесте. Флетчер откупорил вино, Мейбл накрыла на стол.

Нив зажгла свечи, и все расселись за столом. Она переводила взгляд с одного лица на другое. Раскрасневшийся после бега Коннор уплетал за обе щеки. Рори аккуратно накалывал небольшие кусочки на вилку и методично жевал. Нив показалось, что он вполне доволен жизнью, и у нее сжалось сердце: как мало надо для счастья. Флетчер витал в облаках; он то и дело посматривал на нее и открывал рот, чтобы что-то сказать, но натыкался на ее строгий взгляд и молчал.

А Мейбл… Она сегодня вела себя очень тихо, но не отсиживалась в напряженном всепоглощающем молчании, которое ужасало Нив и Флетчера в последние годы, а, наоборот, была сдержанна и задумчива. Она казалась совсем маленькой, совсем юной – пожалуй, слишком юной, чтобы уезжать из дома. Или именно сейчас и кончалось ее детство? Нив вспомнила дочь в младенческом возрасте, как сама держала пухлый, тяжеленький, сладко пахнущий сверток – Мейбл. И позже, года в два-три, когда Нив еще могла взять ее на руки и утешить, если та ударилась или обиделась. Вспомнила, как отвела дочку в первый раз в первый класс: та шла с огромным красным ранцем, из-за которого ее саму было почти не видно. Горела детским энтузиазмом, хотела всем угодить. А потом превратилась в обозленного мрачного подростка, огрызающегося на каждого, кто предложит помощь, и практически разрушившего и свою жизнь, и жизни тех, кто ее любил.

И вот она собралась уезжать.

Нив подняла бокал и приложила палец к губам, чтобы все помолчали.

– За нашу чудесную Мейбл, – провозгласила она.

– За Мейбл. – Остальные тоже подняли бокалы с вином и имбирным пивом.

Сама Мейбл скривилась. Нив же, наоборот, не могла перестать улыбаться. Столько всего навалилось, и даже любовь на нее нахлынула такая, какую невозможно держать в себе.

После ужина Флетчер убрал со стола, а Нив поднялась наверх с Рори и Коннором проследить, чтобы почистили зубы, и проверить, поглажена ли на завтра одежда и собраны ли школьные рюкзаки. Уложила сыновей спать, чмокнула обоих в лоб, подоткнула одеяла и погасила свет.

Затем зашла к Мейбл. На полу стояли два собранных чемодана и ящик с книгами и кухонной утварью. Рядом лежали невскрытые пластиковые упаковки с новым одеялом, постельным бельем и полотенцами. Мейбл сидела на кровати и заплетала волосы.

– Все готово на завтра? – поинтересовалась Нив.

– Как никогда.

– Почему ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Ой, не надо.

– Ну ладно, – согласилась Нив, стараясь не выдать голосом обиду.

– Но ты можешь иногда меня навещать.

– Я буду скучать.

– Да ты только порадуешься, что я уехала, – фыркнула Мейбл. – Я же превращала твою жизнь в ад. – Посмотрела на мать. – Со мной же ничего не случится?

Нив села рядом и обняла дочь.

– Не случится, – пообещала она. – Все будет хорошо. Все уже хорошо. А если что-то произойдет, позвони мне. Я тебя не брошу.

– Я знаю. – Повисла пауза, а затем Мейбл спросила: – Что ты сделала?

– Тебе лучше не знать.

– Я очень напугалась, – кивнула дочь.

– Ты меня спасла, – улыбнулась Нив. – Спасла мне жизнь.

– А ты спасала мне, – добавила Мейбл. – Много раз.