Хотя день был будним, на огороды съехались садоводы – разношерстная компания в основном людей среднего возраста или совсем седых пенсионеров. Друг с другом они почти не общались, разве что периодически жаловались на дождь, который то идет не переставая, то не идет, когда нужно, и вежливо хвалили озимые конские бобы Дженни или ароматную позднюю малину, выращенную древним морщинистым старичком, чье имя Нив не расслышала.

За последние недели она выбиралась сюда в любую свободную минуту и частенько проводила целые часы на холоде и под дождем, выкапывая последнюю картошку и собирая кабачки, прореживая заросли сорняков, выкорчевывая чертополох и обрезая кусты малины до коротких палок. От такой работы руки покрылись мозолями, а под ногтями появились грязные каемки.

Нив издалека увидела, как через лоскутное одеяло участков пробирается Хитчинг. В сером костюме и темном галстуке он выглядел неуместно. Какая-то женщина бросила копать и оперлась на лопату – посмотреть на проходящего мимо чудака, который коротко кивнул в знак приветствия. Нив подумала, что хорошие кожаные туфли детектива такую прогулку могут не выдержать. Однако ее куда больше интересовало, что он хочет ей сказать. Они не общались уже три недели. Даже чуть больше. Почти месяц. Всякий раз, когда звонили в дверь, Нив думала, что это он. И вот сыщик объявился. Один. По крайней мере, на первый взгляд. Чтобы попасть на огороды, нужно было пройти по узкой тропе между двумя домами на Лангам-роуд. Возможно, там и остались полицейские машины – ждать Нив. Да и что она сделает посреди грядок, обутая в резиновые сапоги и с лопатой наперевес? Ударит Хитчинга по голове и сбежит?

Еще на расстоянии они встретились взглядами, и детектив приветственно приподнял руку. Последовала минута неловкости: они были слишком далеко, чтобы разговаривать, поэтому Нив обернулась к своему маленькому участку, будто оценивая масштаб работ. А когда снова посмотрела на дорогу, гость уже стоял рядом.

– Я звонил вам на домашний, – пояснил он. – Ваш муж сказал, что вы здесь.

– Готовлюсь к зиме.

– Вижу. Много копать надо, да?

– Довольно-таки.

– Как урожай?

– Плачевно.

– А цукини, а тыквы?

– Выросли и сгнили, – вымученно улыбнулась Нив. – Зато осталась картошка. Она неприхотливая. Лежит спокойненько в земле, пока ты ее не выкопаешь.

– Но в целом год вас разочаровал?

– Да.

– Несмотря на то, что вы провели здесь столько времени?

Нив навострила уши. Неужто Хитчинг опять пытается ее подловить?

– Когда нужно было работать, я не могла проводить здесь достаточно времени. Но на следующий год я все наверстаю.

– Я тоже себе так говорю, – кивнул детектив. – Ни разу не удавалось.

– Думаю, у меня получится. Дочь уехала в университет, и мне… – Она помолчала. – Не знаю. Надо чем-то заполнить время.

– Мейбл уехала в университет?

– Да. Все-таки решилась.

– И как оно?

– Она то и дело угрожает, что бросит, но пока учится. И это уже достижение. Ей ничего легко не дается.

Они постояли немного в молчании. Нив оглядела свежевскопанную землю и снова посмотрела на Хитчинга. Тот принял серьезный вид.

– Итак, – начал он, будто зачитывал заготовленное заявление, – последние несколько дней мы с моей коллегой Селией Райман изучали дело. Нам пришлось тщательно…

– Простите, – перебила его Нив, – вы не могли бы сразу перейти к сути?

Хитчинг, кажется, немного оскорбился.

– Ладно, – буркнул он и продолжил все тем же официальным тоном: – По завершении расследования установлено, что смерть Уильяма Зиглера произошла в результате несчастного случая либо правомерной самообороны, поэтому документы не будут переданы в суд. Все ваши показания проверили и сравнили с уликами, найденными на месте преступления: поразительно, как совпала каждая деталь, прямо идеально четко. Обычно такой кристальной ясности нет.

Они сцепились взглядами.

– И, если вам интересно, мы также установили, что Зиглер действительно убил Сола Стивенсона. Более того: скорее всего, он проломил Стивенсону череп тем же молотком, которым хотел ударить вас. Что скажете?

А что Нив могла на это сказать?

Поначалу она не знала, что и думать. Почва словно ушла из-под ног. Нив почувствовала, что вот-вот упадет в обморок и рухнет лицом прямо в грязь. Ей стоило нечеловеческих усилий ответить спокойно.

– По-моему, все так и было.

Действительно: так и было. Столько обмана, столько попыток ввести следствие в заблуждение. Она врала полиции, врала мужу, врала друзьям. Всем врала, кроме Мейбл.

Полицейское расследование практически везде шло по ложному пути, ведь самые важные улики либо убрали, либо уничтожили. Их толкование событий не имело ничего общего с реальностью.

Однако выводы оказались верными.

Нив подумала, что ситуацию можно было бы считать комичной, если бы не полное отсутствие комизма.

– Спасибо, что рассказали, – поблагодарила Нив. – Я, наверное, буду скучать по вашим внезапным появлениям в самые неожиданные моменты.

– Подумал, что вам хотелось бы узнать, – кивнул Хитчинг. – Но я приехал не только за этим.

Нив пронзила до ужаса знакомая паника. Ощущение, что она что-то упустила, ошиблась, ляпнула лишнего.

– Мы сегодня вечером собрались выпить, – продолжил детектив. – Два дела закрыли. Причем успешно. Моя начальница на седьмом небе. Она очень довольна, и особенно мной. А знаете, кто нисколько не доволен?

– Я, – хмыкнула Нив. – На данный момент я отнюдь не на седьмом небе.

– Я не о вас. Я знаю, что вам пришлось пережить. Нет, я о своей коллеге Селии. Вышеупомянутой Селии Райман.

– А она-то почему недовольна?

– Не хочет закрывать дело.

– Почему?

– Вот и я так спросил, – размашисто развел руками Хитчинг. – Сказал, что мы раскрыли аж два дела. Это ведь победа! Но Селия не может успокоиться, и знаете почему?

– И почему же?

– Из-за картины на месте преступления, – пояснил детектив. – Первого преступления, я имею в виду. Квартиру ведь отдраили до блеска. Селия не поняла, зачем Зиглер это сделал.

– Это она не поняла или вы?

– Пожалуй, мы оба.

– Значит, дело не закрыли?

– Нет, закрыть-то его закрыли, – покачал головой Хитчинг. – Передали в следующие инстанции. Всех распустили. Суд, конечно, состоится, но это чистая формальность.

– Получается, все закончилось.

– Можно и так сказать, – подтвердил детектив. Сунул руки в карманы и заговорил уже почти умоляюще: – Понимаете, в моей работе осознаёшь, что правосудие не стремится выяснить, как было на самом деле. Открывается дело, собираются улики, и судьи смотрят, достаточно ли их, чтобы обоснованно кого-то обвинить. Мой первый начальник говорил, что невозможно выиграть все процессы, а если слишком зацикливаться на выяснении истины, можно сойти с ума.

– Но вы ведь вышли на настоящего преступника, – напомнила Нив. – Откуда тогда сомнения?

– Я и сам сказал Селии, что мы нашли настоящего преступника. Он всем наплел, что только-только приехал в Лондон. Но выяснилось, что он почти месяц жил у друга в Сомерс-Тауне.

– Так вот где он был, – протянула она.

– Да, все это время. Мы поговорили с его первой женой. Она подтвердила ваши слова. Сказала, что Зиглер был человеком озлобленным. Еще с университета зациклился на одной девушке и винил ее во всех своих неудачах.

– Ренату, – кивнула Нив, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали вопросительные интонации.

– Имени она не знает, но вообще правдоподобно.

Он слегка напряг плечи, будто заставлял себя что-то сказать.

– Я хочу кое-что прояснить, Нив… Ничего, что я до сих пор к вам по имени?

– Ничего.

– Что ж, Нив, как я уже говорил, дело закрыто. Все кончено. Мне уже поручили другое. – Он сделал шаг к ней навстречу и почти зашептал, будто боясь, что их кто-то подслушает, хотя в радиусе тридцати метров никого не было: – У меня ощущение, словно я что-то упустил. Можете объяснить что?

– Зачем? Чтобы вам стало спокойнее?

– Да, чтобы мне стало спокойнее. И вам, возможно, тоже.

Нив снова ощутила себя там, в квартире, где на полу лежало тело Сола, а она колебалась, не зная, что делать. Она посмотрела в темные глаза Хитчинга, но по его лицу ничего невозможно было прочитать. Мысль о том, чтобы наконец снять с плеч этот груз, признать вину и рассказать, через что прошла, искушала настолько, что в голове уже вертелись готовые фразы. Однако Хитчинг был не священником, не врачом, а детективом. Она ему не доверяла. Таким доверять нельзя.

– Не понимаю, о чем вы, – холодно процедила Нив. – Уилл Зиглер убил Сола Стивенсона и пытался расправиться со мной, но упал и умер. В этом вся правда, и в деле она есть. Мне больше нечего сказать, и я не знаю, почему мне должно стать спокойнее.

От разочарования его глаза потемнели еще больше.

– Ладно, – негромко, но с нажимом произнес он. – Полагаю, мы закончили. Кстати, вам через день-два придет памятка. Там написано, что после того, что вы пережили, вы имеете право обратиться за психологической помощью. Говорят, помогает, когда есть с кем поделиться.

– Я подумаю.

– Тогда до встречи, – кивнул сыщик. – Жаль, что больше не придется захаживать к вам в гости.

– Меня такие визиты немного нервировали.

– Нервировали?

– А разве полицейские не заставляют людей нервничать?

– Вам больше нет смысла относиться ко мне только как к полицейскому.

– Я всегда буду к вам относиться только так, – отчеканила Нив, смело встретив его взгляд.

Хитчинг медленно наклонил голову:

– Тогда разговор окончен.

– Именно так.

Он развернулся и стал пробираться между участков обратно. Даже со спины он не выглядел человеком, который с триумфом раскрыл сложное дело.

Когда сыщик скрылся из виду, Нив опустилась на корточки и лопатой разрыла в земле узкую глубокую лунку. Сняла с шеи крошечную золотую подвеску, взвесила ее на ладони, полюбовалась. А потом бросила в ямку, засыпала землей и для верности потопталась на этом месте.

Вдруг до Нив донесся запах. Она догадалась, что это дым от костра: на противоположном конце огородов, почти у самой реки Ли, жгли ветки. Запах осени, перемен, конца года.

Нив взялась за лопату, поднажала ногой на верхний край полотна, утопила его в землю и начала копать.