Нив подняла жалюзи, и кухня разом выступила из темноты, словно театральная декорация – сцена еще пуста, но вот-вот начнется знакомый спектакль.

Десять минут восьмого. Она налила в стакан воды и медленно выпила, затем затянула потуже пояс домашнего халата, сделала глубокий вдох и отвернулась от окна. Тут открылась дверь.

Первым, как и всегда, пришел Рори. Сел за стол, намешал себе большую плошку кукурузных хлопьев и принялся есть, поставив перед собой раскрытую книгу.

Появился Флетчер с мокрыми после душа волосами и заварил чай. Вынул из машины чистую посуду, а Нив сварила Коннору кашу и собрала мальчишкам обед в школу.

Флетчер подошел к подножию лестницы и позвал Коннора.

Вскоре и тот спустился на кухню – лицо еще слегка припухшее со сна, шнурки не завязаны, а сам ворчит и нарывается на ссору.

Пришла Мейбл, а Флетчер залил кипятком ее пакетик с имбирным чаем и пробурчал, что до девяти надо бы успеть уехать. Включил радио – в половине восьмого передавали новости – и уселся за стол с тостами с джемом.

«Семейная жизнь, – подумала Нив, – несет нас дальше».

Она попрощалась с Коннором и Рори у школьных ворот и проводила мальчишек взглядом. Вдалеке увидела Сару; обе женщины приветственно подняли руки и разошлись в разные стороны.

Дома Флетчер загружал вещи в машину. Мейбл спустилась на первый этаж, повесив на сгиб локтя куртку. Выглядела дочь собранной, но, когда они обнимались на прощание, слишком уж сильно вцепилась в Нив.

– Чем будешь сегодня заниматься? – полюбопытствовала Мейбл.

– Наверное, и вправду съезжу на огород, – ответила Нив, и дочь разулыбалась.

Она села в машину, захлопнула дверь, опустила окно и высунулась наружу. Однако говорить ничего не стала, так и смотрела на дом, пока автомобиль отъезжал.

Нив осталась одна, а впереди был еще целый пустой день. Она позвонила матери и сказала, что Рори на день рождения хочет бинокль. Связалась с родителями Флетчера и договорилась о дате поездки. Убрала оставшуюся с завтрака посуду в мойку, попшикала на столы дезинфектором. Пропылесосила на первом этаже, вытерла грязь – все следы недавнего столпотворения. Поскребла расплывшееся на ковре пятно – Ренатину кровь? Или самой Нив?

Она зашла в гостевую комнату, сняла постельное белье, на котором спала подруга, и сунула его в стиральную машину. Затем поднялась к мальчикам, раздернула шторы, заправила кровати и собрала грязную одежду.

В комнате Мейбл в шкафу теснились осиротевшие вешалки, а ящики комода пустовали. На стенах в тех местах, где висели постеры, остались пятна, книги на полках поредели. Нив взяла рубашку, которую дочь бросила в угол, и зарылась лицом в шелковистую ткань, вдыхая родной аромат. Затем сняла постельное белье с кровати, распахнула окна, забрала пустую чашку и снова спустилась на первый этаж.

Открыла холодильник, вынула остатки вчерашнего салата и понесла их в сад. Присела на влажную траву возле клетки Виски и тихонько позвала его. Тот высунулся из соломы и прижался мордочкой к прутьям.

– Привет, – поздоровалась Нив. – Пора провести у тебя генеральную уборку.

Она отогнала зверька в закрытый проволочный загончик и просунула туда несколько листьев одуванчика. Затем достала из клетки деревянный домик и вытрясла в компостный ящик старую солому. Набрала тазик мыльной воды, вооружилась чистящим спреем, тщательно помыла жилище Виски, насыпала внутрь опилок и напихала туда свежей травы. Сполоснула миску, положила еды, наполнила плошку с питьем и вернула домик в клетку.

– Знаешь, – заговорила Нив со свинкой, – я ведь на каждого примеряла роль убийцы. Подозревала всех, кого лучше знала и больше любила. Друзей, мужа, мою красивую храбрую дочку.

Она помедлила. Небо потемнело, и с него упало несколько крупных капель дождя.

– Сол погиб из-за меня, – снова обратилась к Виски она. – Попался под руку. Там должна была оказаться я. Какая глупая, просто идиотская случайность.

В саду царила тишина. Даже ветер почти не гулял.

– Я его любила. Не должна была, но очень любила. А теперь все кончено, – добавила Нив. – Финал. Я вернулась домой.

Она больше ни с кем не могла таким поделиться. До конца жизни она не сумеет никому рассказать о том, что пережила за последние осенние недели: как влюбилась в человека, который потом погиб, что натворила, от чего отказалась, чем рискнула, что спасла, а что потеряла.

Ее тайная жизнь. Второе я. Ужасные дни ее счастья.