Раньше мы с Кириллом были неразлучны с минуты появления в материнской утробе. Близнецы, рождённые в один час. Похожие, как две капли воды, как две горошины в стручке. Одни мысли на двоих. Могли часами болтать о том, как станем мотогонщиками, спорить, кто из нас сильнее и какой из растворимых напитков лучше.

К слову, я недавно купил ностальгический бокс с продуктами девяностых и среди них лежали два пакетика порошковых напитков от разных фирм. Просто добавь воды, как говорится! И то, и другое оказалось редкой сладкой гадостью. На запах и вкус – как отходы химической фабрики. Не понимаю, как мы раньше это пили целыми литрами и ели в сухом виде, а потом ещё показывали друг другу окрашенные языки…

До поры до времени все интересы с братом у нас были общие. Мы вместе играли в машинки, строили шалаши из одеял и стульев и как два бешеных щенка гоняли мяч по двору, пока мама не кричала из окна: «Илюша, Кирюша, домой!»

В детстве я думал, что наши имена тоже почти одинаковые, и только потом узнал, что их полные версии совсем не созвучны и не имеют ничего общего.

Как и мы с братом с годами становились всё более непохожими. Это меня ранило, потому что я с детства был помешан на нашей одинаковости. А вот Кириллу годы спустя это перестало нравиться. Он хотел быть уникальным и во время серьёзных ссор называл меня «неудачной копией». Потом остывал, извинялся и обещал, что больше никогда так не скажет, но всё повторялось снова.

Кирилл мог назвать меня придурковатым братом или заявить, что из нас двоих все мозги достались ему.

Фишки, сотки или кэпсы – круглые пластинки с изображениями. Использовались для азартной игры, популярной среди школьников.

Он хотел выглядеть серьёзнее. Особенно его раздражало, когда я заговаривал о чём-то мистическом. Меня завораживали страшные и загадочные случаи, которые в нашем городе происходили сплошь и рядом. А брат не верил ни в одну из этих историй, даже когда мы встречали кого-нибудь из свидетелей.

– Если ещё раз скажешь про Детоедку, или Дядю Улыбку, или… про кого там ещё?.. Я тебе все волосы с головы повыдёргиваю! – раздражённо кричал он.

Брат всё чаще говорил, что я его позорю. Между нами росла пропасть. Единственное, что нас пока ещё объединяло, – это интерес к коллекционированию. Мы фанатично собирали вкладыши, наклейки, фишки и карточки, которые давали вместе с жвачками.

Но я понимал, что однажды мы и это перерастём. Что тогда нас будет связывать?..

Был ноябрь. Мы с Кириллом возвращались из школы. Радовались, что удачно получили в киоске карточку «Приколов от Альфа», которой у нас ещё нет. Мечтали, как однажды наша большая бумажно-картонная коллекция вырастет в цене, и мы станем миллионерами.

Холодный ветер пронизывал до костей, заставляя нас кутаться в одинаковые куртки. Снега не было, но всё вокруг покрылось инеем и льдом. Бурые листья примёрзли к асфальту. Город казался старой фотографией, на которой едва сохранились цвета.

Впереди я увидел Сашку, которая топала с рюкзаком к нашему дому. Она жила в соседнем подъезде. Мне хотелось с ней поговорить, но не в присутствии Кирилла. Он бы начал язвить и сомневаться в каждом её слове. А эта девчонка пережила реальный ужас – её преследовала кошмарная высокая женщина по прозвищу Детоедка. Недавно Сашка рассказала, что Детоедка чуть не заглотила её целиком, но она смогла вырваться, проломив ей голову своим плеером.

Я и представить не мог, как тяжело жить с чувством, когда ты пережил нечто страшное, но не можешь доказать это.

– Кирюха, иди домой, я скоро приду, – и я побежал догонять Сашку.

– Эй, ты! Мы же договорились, что идём вместе! – крикнул брат.

Наверное, его обидел мой побег в середине разговора, но что я мог поделать, если Кирилла не интересовали беседы на подобные темы.

– Привет, Сашка, – сказал я, догнав соседку. – Ты как? В порядке? Не купила себе новый плеер?

– Нет, коплю пока что, – ответила она с сожалением.

Эта девчонка обожала слушать музыку. Вечно ходила в наушниках, пританцовывая, и обычно до неё было не докричаться. А теперь она плелась понурая, натянув шарф до носа.

– Возьми мелочь в копилку, от сдачи осталось, – мне хотелось помочь, и я отдал ей несколько монет.

Мы дошли до подъезда. Сашка остановилась и сказала:

– А помнишь, ты рассказывал о парне, которому звонили на игрушечный телефон? Я с ним познакомилась.

Я удивленно поднял брови:

– Правда?

– Да, – кивнула Сашка. – Его зовут Руд.

– Как? – переспросил я, это имя показалось мне чудным.

– Руд, – повторила девчонка. – Сокращённо от Рудольф. Я недавно была у него в гостях.

– А как вы познакомились? – поинтересовался я.

Шарф сполз с лица Сашки, и она улыбнулась:

– Мы из одной школы. Про него болтали всякое. Говорили, что он ненормальный. Это всё из-за истории с игрушечным телефоном. Ну, а я подсела к нему в столовой, и мы заговорили на отвлечённые темы. Так пообщались пару дней, а недавно Руд пригласил меня к себе, поиграть в «Сегу». Знаешь такую игру «Мортал Комбат»? Там можно вдвоём сражаться друг против друга. Я в первый раз играла. И там такое было… Руд дрался девушкой, а я за бойца, который умел замораживать. И когда Руд победил, он сказал, что покажет мне один сложный прикол – фаталити. Он быстро нажал какие-то кнопки, и та девушка сняла маску, втянула моего бойца, как макаронину, и сплюнула окровавленные кости. Ты сам понимаешь, что мне это напомнило. Я просто замерла и долго смотрела в экран, а потом спросила: «Это правда, что тебе кто-то звонил на игрушечный телефон?» Руд сказал, что больше не разговаривает об этом. Но мне ведь можно доверять! И он рассказал, как к нему летом ночью приходил мужик – Дядя Улыбка, у которого телефонный аппарат вместо головы. Он душил его проводом. А я рассказала ему про Детоедку. Короче, мы понимаем друг друга.

Я сам себе казался странным, потому что от этих слов во мне вспыхнула зависть к Сашке и к тому парню по имени Руд. Они хоть и пережили нечто страшное, но теперь могли сколько угодно рассуждать на такие темы и делиться страхами. А мне оставалось терпеть раздражение брата-скептика каждый раз, когда я заговаривал о том, что меня всерьёз волнует.

Вот бы мне тоже хоть одним глазком увидеть кого-нибудь из чудовищ загадочной Снежской улицы. Об этом месте рассказывали столько историй. Улица, которая была, но о ней все забыли. Что может быть интереснее?

Я решил провести маленькое расследование. Просто разложить по полочкам всё, что услышал за последние месяцы. Для этого было бы неплохо достать карту города.

Я знал, что их продавали в редакции городской газеты, поэтому в субботний день после школы отправился туда. Поднялся на второй этаж старого здания, в котором пахло типографской краской, заглянул в дверь, где оформляли подписку на городскую газету, и спросил:

– Извините, у вас есть карты города?

Светловолосая девушка улыбнулась, посмотрела на меня поверх очков и указала на рулоны, лежащие на тумбе:

– Да, вот они.

Я взял один и расплатился. Девушка сказала, что сходит в бухгалтерию, чтобы вернуть мне сдачу и дать чек.

Я присел на стул, нервно потирая руки. И вдруг в кабинет вошёл знакомый – высокий парень, которого я иногда встречал в своём подъезде. Он пришёл, чтобы забрать свежие выпуски и доставить подписчикам.

– Здравствуй, – кивнул я.

– Привет, – он немного замялся, словно забыл меня.

Я не мог не спросить:

– Помнишь, ты мне рассказывал про демонов на Снежской улице? Как думаешь, они до сих пор там?

Взгляд газетчика стал серьёзным.

– А! Это ты… Я был там два года назад. Наверное, там уже не осталось живых людей.

От этих слов у меня часто заколотилось сердце.

В этот момент вернулась девушка с чеком и мелочью. Газетчик сразу же замолчал. Поблагодарив работницу, я сунул карту под мышку, вышел из редакции и отправился домой.

Я шёл по улице, под ногами хрустели замёрзшие лужи. В голове крутились мысли о Снежской улице.

И, наверное, мои мечты о встрече со сверхъестественным материализовались. Вместе с этим в мою жизнь вторглись большие неприятности!

Шагая по пустырю у границы промышленной зоны, я увидел вдалеке здоровенную синюю фигуру человеческой формы, но без чётких контуров. Толстые ноги, жирные руки, бесформенная голова, похожая на сгусток чего-то желеобразного. Существо подрагивало и покачивалось на месте.

Я остановился, а сердце бешено колотилось. Было страшно, однако любопытство оказалось сильнее. Я сделал несколько осторожных шагов вперёд, пытаясь разглядеть существо.

Это нечто было похоже на синее желе, которое вдруг приняло форму человека. Сквозь него проходил свет, оно не двигалось.

– Может, это всего лишь какая-то инсталляция? – подумал я. – Или причудливая скульптура?

Но интуиция подсказывала, что это не так. Я решил подойти чуть ближе и остановился на расстоянии двух десятков метров.

Пустая улица, замёрзшие деревья, тишина, нарушаемая только хрипами моего простуженного горла…

И вдруг фигура ожила. Она оторвала ногу от земли и неуклюже шагнула вперёд, дрожа всем телом.

Я хотел убежать, но правая нога приросла к месту. Всюду на асфальте были жирные, липкие синие кляксы. Я случайно наступил на одну из них и приклеился ботинком! Попался в ловушку, как глупый мышонок!

Оторвать ногу от липкой массы оказалось невозможным.

Безглазое синее желе сделало ещё один шаг. Я в панике дёргал ногу, но не мог освободить.

Синий комок человеческой формы был весь грязный. К нему прилипли ошмётки мусора. Пластиковые бутылки, пакеты из-под чипсов, а на боку болталась почерневшая от разложения человеческая рука! И ещё среди мусора торчали чьи-то волосы, варежка с оборванной резинкой.

Жирные складки дрожали при каждом шаге.

Мне стало ясно, что, если он приблизится, я прилипну к нему, и тогда уже будет не выбраться. Я сам стану частью этого мусорного монстра.

Широкие стопы шлёпали по асфальту, оставляя за собой новые кляксы.

Синий комок был уже совсем близко!

Я присел на корточки, развязал шнурок, вытащил ногу из прилипшего ботинка и побежал, не забыв прихватить свою карту.

Дома меня ждал разбор полётов. Родители, конечно же, заметили пропажу ботинка. Пришлось соврать, что он порвался прямо на улице, придумать нелепую историю про оторванную подошву. Брат, как всегда, подлил масла в огонь, не упустив случая подколоть меня. Но на его упреки и насмешки я даже не обратил внимания.

С трудом проглотив обед, я заперся в комнате. В голове крутился образ липкого синего монстра, обвешанного мусорными трофеями и частями человеческих тел.

– Вот и сбылась твоя мечта. Доволен? – бормотал я, устраиваясь за столом с картой города.

Где-то там, между больницей и железнодорожным вокзалом, должен быть поворот, ведущий к Снежской улице. Так рассказывали люди. Но вместо улицы на карте был сплошной зелёный массив, обозначенный как лесопарк.

Как я и думал, загадочное место исчезло даже с карты.

Взяв фломастер, я написал на зелёном поле: «Снежская улица», а затем постарался припомнить все городские легенды, которые слышал, и отметил каждую точку, где жители встречали чудовищ.

Прежде всего, конечно, комок синей слизи. Я встретил его на границе промышленной зоны. Потом была Детоедка. Сашка видела её на самой Снежской улице, а однажды и рядом с нашим домом.

Слайм из 90-х. Небольшой шарик из вязкого желеобразного материала, который клеился к разным поверхностям.

Подземных людей из канализации один парень видел в районе улицы Пушкина.

И, наконец, Дядя Улыбка. Его видели на улице Дачной.

Удивительно! Все эти места находились довольно близко к несуществующей Снежской улице! Кошмар расползался по окрестностям.

Я обвёл все отмеченные точки кругом и свернул карту, не имея понятия, что делать с этой информацией.

Ночью брат сопел и ворочался во сне, а я лежал, глядя в потолок, где на штукатурке виднелись два круглых тёмных пятнышка. Они остались от лизуна.

Однажды мы с Кириллом играли, подбрасывая его к потолку, а потом нам досталось от мамы за эти пятна на штукатурке.

Тот монстр, которого я встретил у промышленной зоны, был похож на эту липкую игрушку.

А ещё Лизуном звали зелёного призрака из фильмов и мультсериала «Охотники за привидениями». Я обожал эту вселенную, а липкий зелёный призрак казался мне забавным.

Но сейчас мне было не по себе от его схожести с желеобразным монстром, который чуть не приклеил меня к себе.

«Может, стоит обозвать его Лизуном? Или придумать другое имя? У всех монстров есть имена», – думал я, засыпая.

Воскресенье прошло в молчании. Я отстранился от семьи на целый день и застрял в собственном мире, не желая делиться с кем-либо тем, что случилось. Сидел на диване, рассматривая нашу с братом коллекцию карточек, фишек и вкладышей.

И только вечером, обув старые ботинки, решился выйти во двор, чтобы немного подышать свежим воздухом. Отходить далеко я не собирался, просто семья достала со своими вопросами и мне захотелось немного покоя.

Двор был пуст и окутан туманом. Только на скрипучих качелях, чуть раскачиваясь, сидел какой-то пацан.

Он был худой, с растрёпанными тёмными волосами. В потёртых синих джинсах и в трёхцветной спортивной куртке, которая была ему великовата.

Я подошёл ближе, думая, что это кто-то из соседей, но нет, я его раньше не видел. Такие огромные яркие глаза трудно не запомнить. Они так и светились синевой.

Он поднял голову, откинув длинную чёлку, и вдруг сказал:

– У меня тоже есть близнец.

– А откуда ты меня знаешь? – удивился я.

Парень оттолкнулся грязными кроссовками от земли и качнулся взад-вперёд:

– Недавно видел тебя с братом.

– Ты отсюда? – спросил я.

– Нет, просто гуляю тут иногда, – парень качался на качелях, но, судя по виду, ему было совсем не весело.

Я сомневался, говорит ли он правду, поэтому спросил:

– А почему ты один?

Незнакомец резко затормозил мысками и сказал серьёзно:

– Увы. Мой близнец лежит в психушке.

– Правда? Почему? – я удивлялся каждому слову.

Парень опустил глаза:

– Он видел кошмары. Каждую ночь. Рассказывал о них всем, и родители решили, что он болен.

Это заставило меня задуматься: вот что бывает, когда ты делишься тайнами. Того парня, который болтал про звонки на игрушечный телефончик, теперь тоже все считают психом.

Я спросил:

– А как его зовут?

– Гоша. Георгий, – тоскливо ответил незнакомец.

– А тебя?

– А мы что, будем друзьями?

Парень улыбнулся, показав островатые зубы.

– Слушай, а ты случайно никакие коллекции не собираешь? – спросил я по привычке. – Карточки, вкладыши, фишки.

– Гоша собирал вкладыши с машинами, – ответил пацан. – У нас дома осталась коллекция.

– Жаль его, – сказал я, спрятав руки в карманы.

На улице стало зябко и стояла такая тишина, что гудело в ушах, как только мы замолкали.

– Почему ты такой печальный? – спросил незнакомец.

– Так. Думаю кое о чём, – ответил я, покачиваясь на месте. – Может, ты слышал историю про Снежскую улицу? Не могу понять, как о ней все забыли. Если она была, то у людей должны остаться там родственники или друзья.

Парня не удивили мои слова, он мигнул огромными глазами и ответил:

– Об этой улице помнят, но по-другому. Ты знаешь, что если у воспоминаний о прошлом нет доказательств в настоящем, то они воспринимаются мозгом как нереальные. Ты видел сон, а потом проснулся. Всё помнишь, но знаешь, что это не было частью реальности. Как доказать обратное? Снежской улицы сейчас нет даже на картах. Значит, её и не существовало.

В его речи было что-то гипнотическое. Он говорил, а у меня кружилась голова, сознание туманилось, мысли спутывались в клубок.

Я зажмурился, чтобы остановить это, и вдруг перестал чувствовать холодный влажный воздух, а когда открыл глаза, то понял, что уже не на улице.

Я стоял на ковре, в ботинках, в затемнённой комнате. Это место было совершенно незнакомым. Что? Как это? В голове пусто.

Оборванная штора. За окном туманные сумерки. На подоконнике горшки с засохшими цветами. На стене полка с книгами, покрытыми слоем пыли.

А возле письменного стола, заваленного учебниками и тетрадями, стоял тот парень. Он шелестел какими-то бумажками, не обращая на меня внимания.

– Где я? – мой голос дрожал.

Незнакомец повернулся, его лицо было спокойным.

– У меня дома, – ответил он. – Ты же хотел посмотреть на коллекцию вкладышей Гоши.

– Не помню, как мы пришли, – признался я, удивлённый своей забывчивостью. – У меня провал в памяти.

Он усмехнулся, будто не удивился этому:

– Как во сне. Ты был где-то, а потом оказался в другом месте. Бывает.

Его слова не успокоили. Я подошёл к столу, где лежал целый ворох разноцветных вкладышей с машинками и мотоциклами, но они меня не интересовали. Взгляд упал на раскрытую тетрадь, лежащую на краю стола. Страницы в клеточку были исписаны синими чернилами, и я невольно вчитался в текст:

«Кошмар № 3: Детоедка. Сегодня мне приснилась высокая женщина с огромным ртом. Она хватала детей на улицах и глотала их целиком, а потом сплёвывала кости в мусорные контейнеры…»

«Кошмар № 4: Жестокие циркачи. Сегодня мне снилось, что на краю нашей улицы остановился бродячий цирк, но для зрителей он открывался только в дождливую погоду. В том цирке артистами были жуткие монстры, принявшие образы людей…»

«Кошмар № 5: Подземные люди. Мне снилось, что в канализации живут люди, которые потеют кислотой и из-за этого они все в ожогах, а их прикосновения могли убить…»

«Кошмар № 6: Лицедей. Мне снился монстр, который мог снимать свою кожу и надевать чужую, содрав её с другого человека…»

Меня словно мороз пробрал!

– Что это такое? – спросил я, с трудом выдавливая слова.

– Гоша вёл дневник своих кошмаров, – ответил парень, равнодушно глядя на меня.

– Твоему брату снились все эти монстры? – спросил я.

– Брату? – он усмехнулся, его огромные глаза сверкнули каким-то странным, нечеловеческим блеском. – Я не сказал, что он мой брат. Я сказал: «близнец»… Гоша – человек, как и ты. Но он всегда отличался от других. Его беспокоили сны, и он верил, что все события, которые он видел, пока спал, происходили не с ним, а с его двойником в мире зазеркалья. И он был прав. Посмотри-ка туда!

Парень указал мне на противоположную стену. Там висело прямоугольное зеркало в раме. Большое, как дверь. И в нём отражался только я, стоящий у заваленного письменного стола!

– У меня нет отражения, – сказал незнакомец. – Потому что я и есть отражение вашего уродливого мира. Вы, люди, – настоящие монстры. Ваши гнилые мозги генерируют кошмары, в которых мучаются ваши двойники. Об этом рассказывал Гоша, и за это его упекли в психушку, где нет зеркал. И тогда я пришёл оттуда и привёл за собой все его кошмары. Теперь вся Снежская улица принадлежит мне! Ты хотел знать моё имя? Я – Реверс! Так меня зовут!

Я подумал, что это и есть кошмарный сон. Но меня никто не держал. Когда я выскочил в прихожую, тот парень остался стоять на месте. Дверь в подъезд оказалась открыта. Я бросился вниз по ступенькам, постоянно оглядываясь назад. Незнакомца там не было.

За дверью подъезда показалась улица. Забытая улица! Мрачная, туманная, без единого фонаря. Всё вокруг затянуло густым туманом. Я бежал, не зная куда.

В голове крутилось только одно: проснуться, проснуться, проснуться!

Но туман не рассеивался, а улица не заканчивалась. Бетонные дома, заброшенные площадки, пыльные витрины магазинов.

Так хотелось проснуться и оказаться дома. Но разве во сне ботинки так больно натирают ноги? Почему лёгкие горят от удушья? Чувства слишком реальны!

Я бежал, бежал, бежал, пока не наткнулся на тупик. Три бетонные стены преградили путь.

Пришлось, тормозя, проехаться ногами по мёрзлой земле, чтобы остановиться.

К серым стенам были приклеены трупы! Девочки и парни, одни истлевшие до костей, другие ещё свежие, недавно умершие. Их рты были широко раскрыты, застыв в предсмертном крике. В их позах читалось напряжение, будто они до последнего пытались отлепиться от синей клейкой массы.

И посреди этой жуткой инсталляции из человеческих тел стояла синяя желеобразная фигура. Опять этот монстр!

Мне хотелось вопить от страха. Звать на помощь маму, папу, брата. Не важно кого! Любого, кто бы помог выбраться из этого кошмара наяву!

Желеобразный монстр стоял неподвижно, а мне на плечи легли руки, твёрдые, как стекло. Пальцы больно сдавили суставы, и над ухом прозвучал холодный знакомый голос:

– Знакомься, Илюша! Это Простудень и его коллекция наклеек!.. Так его назвал Гоша. Про-сту-день. Звучит одновременно как слизь из носа во время болезни и как дрожащий холодец. Остроумно, не правда ли?

Я понимал, что если буду дёргаться, то острые твёрдые пальцы меня ранят, поэтому просто шептал дрожащим голосом, как ребёнок:

– Мама… мама… помоги мне…

– Ты хочешь пополнить его коллекцию? – жестокий голос щекотал ухо.

Я мотал головой, глядя на желеобразное чудовище и на трупы, приклеенные к стенам:

– Нет, нет, не хочу!

– Тогда зачем ты всё это разнюхивал? – спрашивал нечеловек. – Зачем совал нос в мои дела?

– Я больше не буду! – в страхе пообещал я.

– Молодец! – твёрдая рука похлопала меня по плечу. – Я тебя отпущу, а ты мне послужишь. Расскажешь и покажешь всем, как опасно быть любопытными. Это заставит тебя запомнить!

Сказав это, злобный незнакомец схватил меня за лицо. Его пальцы, острые, как осколки зеркала, прорезали щёку. Я заорал. В глазах потемнело от жуткой боли. Он оставил на моём лице длинные глубокие раны.

– Теперь можешь идти, – незнакомец ударил меня в спину, и я упал на четвереньки.

Снова мой двор. Детская площадка. Пустые качели. Я перенёсся обратно к дому. Всё это можно было посчитать страшным видением, но с моего лица на землю сочилась кровь, а глубокие раны на щеке болели.

С тех пор нас с братом стало легко отличить. Меня узнавали по шрамам на лице.

Это была цена, которую я заплатил, чтобы узнать о происхождении всех кошмаров нашего города. И у меня не было никакого желания хвастаться о том, что случилось. Даже мой родной брат не узнал правды.

Кошмар № 7: Простудень

Мне снилось синее желеобразное существо в форме человека. Оно повсюду оставляло липкие следы. Ловило с их помощью людей на улицах и приклеивало их к стенам домов, словно мух.

Вспоминая его, мне на ум пришло слово: «Простудень».

Каждую ночь мне снится какое-нибудь ужасное создание. Хоть вообще не ложись спать!

Дневник кошмаров Гоши Тверитина