Если государство полностью изымет бумажные деньги из обращения, то по ряду причин ему придется отказаться от доходов, получаемых как от монетарного сеньоража, так и от сеньоража альтернативных издержек. Естественно, если государство перестает печатать деньги, то оно лишается монетарного сеньоража. Однако в то же время оно столкнется с необходимостью выпуска простых облигаций для того, чтобы выкупать изымаемые денежные средства. Если допустить, что в США отношение находящихся в обращении бумажных денег к ВВП составляет 7,4 %, то в процессе изъятия из обращения наличности отношение облигаций к ВВП увеличится на 7,4 %. Мы уже приводили расчеты, согласно которым номинальные затраты составят около 28 миллиардов долларов при сегодняшних крайне низких процентных ставках, выплачиваемых по государственным долговым обязательствам. Если уровень инфляции будет составлять все те же 2 %, то реальные расходы будут нулевыми, поскольку государство сможет позволить долговым бумагам, используемым для выкупа бумажных денег, вырасти в цене на 2 % без изменения их реальной, скорректированной на рост цен, стоимости. Однако, как мы обсуждали выше, существует большая вероятность того, что процентные ставки поднимутся, что, в свою очередь, приведет к повышению затрат на обслуживание государственного долга. Если процентная ставка по долговым бумагам в среднем будет равна 4 %, а инфляция сохранится на уровне 2 %, то реальные издержки суммой в 28 долларов в год добавятся к ежегодным 70 миллиардам долларов сеньоражных доходов, которые государство не получит от выпуска денег. Следовательно, общая сумма издержек составит 98 миллиардов долларов в год. Если экономика действительно находится в стадии роста в реальном измерении, без учета инфляции, то отношение издержек на обслуживание долга к размеру ВВП со временем уменьшится.

В действительности же эти расчеты сделаны с некоторым запасом. Если реальные процентные ставки, выплачиваемые по государственным облигациям, поднимутся хотя бы до 2 или 3 % (на сегодняшний день они равны нулю), то доход от сеньоража, получаемого от выпуска бумажных денег, по всей вероятности, значительно сократится. Не исключено, что эти доходы составят всего лишь 30 миллиардов долларов в год, то есть вернутся к своему докризисному уровню. Вполне возможно также, что в течение какого-то периода они будут отрицательными (вспомним опыт Швеции) — все то время, пока мировые экономики будут сокращать свои наличные средства, с учетом высоких процентных ставок. Для адекватной оценки издержек необходимо систематическое сопоставление альтернативных вариантов, учет степени неопределенности и расчет общей предполагаемой суммы издержек на постепенное сокращение объема наличности. Но главное, что необходимо сделать государству, если оно хочет держать инфляцию под контролем, — это выпустить долговые ценные бумаги, что позволит компенсировать любое сокращение объема бумажных денег.

Существует, однако, один важный нюанс, который, как я думаю, следует обсудить прямо сейчас, не дожидаясь главы 7 (в ней я собираюсь подробно изложить рабочий план по изъятию из обращения большей части бумажных денег). Даже полное изъятие бумажных денег не означает, что все бумажные деньги действительно будут выкуплены. Очень многое зависит от того, насколько строгие меры примет государство по ограничению использования накопленных наличных денег в глобальной нелегальной экономике. Современные законы, направленные против отмывания денег, уже сегодня предъявляют серьезные требования к банкам по вопросам отчетности о внесении на счет крупных сумм наличных денег. Сейчас уже не та ситуация, когда какой-нибудь наркоторговец может просто прийти в банк и, не вызывая подозрений, открыть счет на 10 миллионов долларов.

При стандартном обмене бумажных денег государство заинтересовано в том, чтобы убедить население в сохранении статус-кво. Это важно для того, чтобы спрос на денежные средства, выпускаемые государством, в будущем не сократился. Предположим, что Япония решила осовременить свои бумажные деньги и выпустить «новые иены», стоимость которых в 100 раз превышает стоимость старых иен. На сегодняшний день стоимость 1 иены составляет приблизительно 1/100 от стоимости 1 доллара. Таким образом, 1 новая иена будет стоить примерно столько же, сколько 1 доллар. Чтобы провести денежную реформу, государству придется обменять новые 100-иеновые купюры на старые купюры достоинством в 10 000 иен, 50-иеновые купюры на старые купюры достоинством в 5000 иен и так далее. Государства таким способом часто модернизируют свою валюту после длительного периода инфляции или, скажем, после войны. Конечно, любому государству хотелось бы использовать этот момент для того, чтобы наказать мошенников, которые раньше совершали правонарушения в финансовой сфере. Можно было бы создать различные препоны при обмене денег, но тогда теневая экономика начала бы изыскивать более хитроумные способы для того, чтобы распоряжаться своими запасами бумажных денег в местной валюте. А это, в свою очередь, привело бы в будущем к сокращению доходов государства от печатания денег. Поэтому при обычном обмене денег государство не старается усложнить процедуру обмена наличных денег.

Однако если государство всерьез задумалось о сокращении объема бумажных денег, находящихся в обращении, ему не стоит особо переживать по поводу падения спроса на наличность в будущем. Поэтому для государства наступает хороший момент, чтобы начать проводить более решительную политику по борьбе с грязными деньгами. Я бы рискнул предположить, что даже если к банкам предъявляются весьма мягкие требования по предоставлению информации, то все равно внушительная доля всех наличных денег — 10 %, а может быть, и больше — так никогда и не объявится. Если же правительство будет вводить более строгие правила по банковской отчетности, подобно тому, как сегодня необходимо сообщать о всех крупных вкладах, сделанных наличными, то высока вероятность, что 20 % или больше от всех наличных денег, находящихся сегодня в обращении, так никогда и не легализуется. Эта цифра, естественно, зависит от того, в течение какого времени можно будет производить обмен денег, от конкретных условий и т. д. Представим себе, например, что на каком-то этапе процесса сокращения объема бумажных денег в еврозоне введут более строгие требования по предоставлению банками информации с целью обнаружить «грязные» купюры достоинством в 500 евро. После этого у лиц, имеющих отношение к теневой экономике, возникнут сомнения по поводу безопасности использования и накопления купюр достоинством в 200 евро, поскольку они уже будут понимать, что, когда придет время сокращать объем 200-евровых купюр, при их обмене также могут возникнуть определенные сложности.

Даже если проигнорировать этот нюанс и добавить к расчетам финансовые издержки на выпуск долговых ценных бумаг, которые потребуются для выкупа наличных денег, то это все равно не отменит того факта, что потенциальные доходы от сокращения объема недополученных налоговых платежей должны как минимум компенсировать убытки, связанные с отказом от сеньоража. Это было бы справедливо даже для такого экстремального случая, когда все бумажные денежные средства были бы изъяты из обращения, а государство выкупило бы все «грязные» деньги по их номинальной стоимости. Для США интервал для средних убытков от недоплаты государству налога с доходов физических лиц, вероятно, мог бы колебаться в пределах от 0,3 % ВВП (если предположить, что процентная ставка на государственные облигации будет равна нулю и что государство будет получать более скромные доходы от сеньоража) до 0,6 % ВВП (если предположить, что доходы от сеньоража сохранятся на уровне 0,4 % ВВП, а процентная ставка по государственным облигациям поднимется до 3 %). Необходимо отметить один мелкий, но очень важный момент: хотя мы еще не подошли к оценке потенциальных выгод, которые сулит решительное преодоление отрицательной границы процентных ставок, можно утверждать, что эти выгоды, скорее всего, будут весьма ощутимыми, при условии, что номинальные процентные ставки в течение достаточно длительного времени сохранятся на таком же низком уровне. И все-таки это и есть тот самый сценарий, по которому размеры спроса на наличность и величина сеньоража от печатания денег окажутся, по всей вероятности, самыми высокими из ожидаемых. В наших расчетах мы также не учитываем тот факт, что, когда в обращении сократится объем бумажных денег, безналичные резервы начнут приносить более высокие доходы.

Вследствие того, что европейская теневая экономика в целом развита сильнее, особенно в периферийных странах, последние данные по сеньоражным доходам от печатания денег в Европе тоже имеют более высокие значения и составляют около 0,55 % от ВВП (напомним, что в США этот показатель равняется 0,4 %). Запас наличных денег относительно ВВП в Европе тоже больше (10,1 % по сравнению с 7,4 % в США). Из этого следует вывод, что в Европе реальные затраты на сокращение объема наличных денег выше по отношению к ВВП, чем в США, и могут варьироваться в интервале от 0,4 % до 0,8 % ВВП. Однако и выгоды от постепенного сокращения объема наличности, особенно учитывая более высокие доходы от налогов, по всей вероятности, тоже будут значительно выше. В действительности прибыли, которые Европа может получить от постепенного сокращения объема наличных денег в обращении, в целом могут оказаться существенно выше, чем в США.

США и еврозона в некотором отношении занимают особое положение, поскольку спрос на их валюты за границей очень высок. Для других развитых экономик, денежные единицы которых используются преимущественно внутри страны, расчет целесообразности постепенного избавления от бумажных денег представляет еще более сложную проблему. Сеньоражные доходы от печатания денег в Канаде и в Великобритании вдвое меньше, чем в США, и составляют приблизительно одну треть от сеньоражных доходов в еврозоне. Следовательно, альтернативные затраты, связанные с отказом от печатания денег, в этих странах тоже будут ниже. В Японии на сегодняшний день сеньоражные доходы от печатания денег составляют лишь 0,4 % ВВП, однако запас денежных средств по отношению к ВВП гораздо выше — около 19 % (рис 3.4). Это означает, что ежегодные реальные расходы для Японии будут очень сильно привязаны к реальным процентным ставкам по ценным бумагам, которые будут выпускаться для выкупа денежных средств, причем нижняя граница оценки составит 0,3 % ВВП, а верхняя — 0,9 % ВВП. Нижнее значение гораздо более показательно. Наверное, исключительно высокий размер наличных денег, хранящихся у населения Японии, хотя бы частично связан с тем, что в течение двух десятилетий номинальные значения процентных ставок находились около нулевой отметки. Если реальные процентные ставки по ценным государственным бумагам в Японии останутся приблизительно на сегодняшнем уровне, то издержки, связанные с выплатами по ценным бумагам, которые будут выпущены для выкупа бумажных денег, окажутся пренебрежимо малыми. В любом случае, если реальные процентные ставки, по которым Япония должна погашать свой огромный государственный долг (а он составляет в абсолютном выражении более 130 % ВВП), вырастут в среднем на 3 % по сравнению с сегодняшним уровнем, то страна столкнется с гораздо более серьезными проблемами, чем спрос на наличные деньги. Даже в том случае, если Японии удастся избежать дефолта, резкое повышение реальных процентных ставок почти неизбежно приведет в будущем к массивному сокращению спроса на наличные деньги.