Если постепенно изымать значительный объем наличных денег из обращения, то степень, в какой упадут доходы от сеньоража, частично будет зависеть от того, сколько наличных в итоге останется на руках у населения после завершения этих мероприятий. Предположим, например, что будет принято решение избавиться от наличных купюр крупного номинала (в случае США это будут купюры в 50 и в 100 долларов). Как мне представляется, в результате наступит резкое сокращение объема наличных денег в обращении, поскольку мелкие купюры станут гораздо менее популярными в теневой экономике, чем купюры крупного номинала. На конец 2015 года только 3 % от всего объема бумажных денег, находящихся в обращении в США, представляло собой купюры номиналом в 10 долларов или еще более мелкие купюры, или лишь 16 %, если включать купюры достоинством в 20 долларов[206].

Предположим, что общее количество выпущенных наличных долларов уменьшится на 50 %. После того как Казначейство выкупит эти банкноты, выпустив при необходимости специальные казначейские облигации, объем наличности все равно составит сумму 700 миллиардов долларов. Если спрос на эти оставшиеся наличные деньги будет расти с такой же скоростью, как за последние десять лет, то Федеральная резервная система будет продолжать зарабатывать по 35 миллиардов долларов ежегодно. Эта сумма будет во много раз превышать текущие расходы по бюджету Федеральной резервной системы на 2015 год, составляющие 4,3 миллиарда долларов.

Если бы выпуск бумажных денег совсем перестал приносить доход, то центральный банк все равно получал бы доход от создаваемых в безналичной форме банковских резервов. Размер дохода в таком случае зависел бы от соотношения процентной ставки, выплачиваемой банкам, и процентной ставки, которую центральный банк зарабатывал бы по своим активам. Можно легко представить, что в мире, в котором существуют только электронные деньги (в этом случае физическим лицам с низкими доходами должны открываться дебетовые счета, при этом расходы на обслуживание этих счетов должны субсидироваться), спрос на средства, резервируемые в центральном банке, будет возрастать, причем, по всей вероятности, достаточно резко. Этот процесс вряд ли регулируется внешними факторами. В распоряжении государства имеется множество регуляторных рычагов, которыми оно может в любой момент воспользоваться. Так, например, оно может предпринять более решительные меры, чем раньше, и перекрыть кислород фондам денежного рынка, которые в настоящее время почти не регулируются.

В экстремальных случаях правительство может начать действовать по чикагскому сценарию («Чикагский план», 1930-е годы), то есть разрешить банкам выпускать платежные средства, подобные деньгам, но только в том случае, если они будут на 100 % обеспечены государственными долговыми обязательствами, которые могут также включать и резервы, хранящиеся в центральном банке[207]. Понятие «Чикагский план» связано с именами экономистов из Чикаго Генри Саймона, Франка Найта, Милтона Фридмана и Ирвинга Фишера (последний из них на самом деле был профессором Йельского университета). Эти экономисты выступали за идею «безопасного банкинга»[208], который, по их мнению, мог бы позволить смягчить проблемы моральных рисков и положить конец наплыву вкладчиков, требующих от банков немедленной выдачи своих средств. Для этого, правда, требуется выполнение одного условия — само государство должно быть полностью платежеспособным по своим обязательствам.

Если принять на вооружение чикагский сценарий, то это привело бы к количественным изменениям в финансовой системе и способствовало бы полному перераспределению направлений финансовых потоков в экономике. Расширение государственной монополии на все платежные средства, используемые в розничной торговле, позволило бы государству получать крупные денежные средства. Однако в этом случае государство отняло бы у системы частных банков их главный механизм формирования пассивов. В действительности, по некоторым оценкам, необходимые банковские резервы могли бы составлять 180 % от ВВП, то есть существенно превысили бы суммы, получаемые от всех других размещений государственных долговых инструментов[209]. В такой ситуации вполне вероятно, что государству пришлось бы скупать иные виды активов для того, чтобы создать необходимое предложение «безопасного» государственного долга. Однако это может произойти лишь при условии, что начнут развиваться альтернативные рынки кредитования малого и среднего бизнеса, например появятся фонды, предоставляющие кредиты, которые можно будет объединять для секьюритизации[210]. Чикагский план — это самая экстремальная мера. Но, по сути, у государства имеется множество самых разнообразных рычагов, с помощью которых оно может инициировать увеличение резервов, если его целью будет эффективное повышение доходов от безналичных денег на балансах банков, для компенсации недоплаты доходов от выпуска бумажных денег. Между прочим, эти мероприятия должны также повысить стабильность финансовой системы.