У опасной черты

К январю 1948 года ситуация в Кашмире, по словам лондонской «Таймс», достигла такой ступени, когда возможность начала полномасштабной войны уравновешивала возможность избежать ее. Пакистан направил свои войска к границе с Индией, а в Карачи было объявлено осадное положение в связи с произошедшими там столкновениями между мусульманами, с одной стороны, и сикхами и индусами — с другой. Среди пакистанцев преобладали воинственные настроения, и на границе с Индией то и дело происходили инциденты. Новый главнокомандующий Индийской армии генерал Бакер призывал правительство Индии к «сдержанности», однако развертывание новых частей в Кашмире продолжалось вопреки его рекомендациям. Английское правительство утверждало, что опасается нападения Индии на Пакистан сразу же после подачи жалобы в Совет Безопасности. Поэтому, следуя указаниям из Лондона, Маунтбэттен стремился не допустить расширения военных действий, хотя Неру доказывал, что несмотря на обращение в ООН, первоочередная задача — это изгнание захватчиков, так как налицо угроза вторжения в Индию.

2 января 1948 года Неру заявил на пресс-конференции, что Индия будет «продолжать свои попытки избежать войны с Пакистаном, хотя, согласно имеющейся информации, Пакистан делает все возможное, чтобы расширить военные операции в Кашмире»[101], и выразил надежду, что «Совет Безопасности предпримет немедленные меры». Тем не менее, индийское правительство все же санкционировало военные приготовления, чтобы в случае необходимости перенести военные действия на территорию Пакистана. Маунтбэттен, угрожая своей отставкой, добился согласия Комитета обороны при индийском кабинете министров пока не поднимать вопрос о возможном вводе индийских войск в Пакистан, а ограничиться ударом по базам в Пакистане, если этого потребуют интересы обороны Индии.

Боевые действия в Кашмирской долине с началом сезона снегопадов приобрели затяжной характер. О продолжении наступления на Домел не могло быть и речи, так как войск, имевшихся в распоряжении 161-й индийской пехотной бригады, для этого было явно недостаточно. Установилась более или менее постоянная линия фронта, которая впоследствии лишь с незначительными изменениями была принята в качестве «линии прекращения огня». Переброска новых подкреплений пешим порядком была невозможна из-за того, что туннель под перевалом Банихал, соединявший Кашмирскую долину с Джамму и с Индией, в это время года был занесен снегом. Действия 161-й индийской пехотной бригады в течение всего холодного сезона, с декабря 1947 по март 1948 гг., ограничивались в основном патрулированием местности и отражением отдельных атак боевиков, пытавшихся вновь захватить Ури и вытеснить из его окрестностей индийские войска. (Видимо, рейдеры из «Азад Кашмир» не испытывали такого недостатка горючего, как индийские части). Происшествий почти не было, за исключением трагического случая у деревушки Бхатгиран в окрестностях Ури, когда из-за неопытности командира рота 1-го батальона Сикхского полка, проводившая патрулирование этого района, попала в засаду. Батальон потерял 61 человека убитыми и 59 — ранеными. В числе последних был и командир батальона Сампуран Баччан Сингх, который получил пулю в ногу. Из-за потерь, батальон пришлось перевести в Сринагар и заменить 6-м батальоном Раджпутанского стрелкового полка, а его раненого командира сменил полковник Харбакш Сингх, до этого времени занимавший пост коменданта гарнизона Сринагара.

Операции в Джамму и Пунче: Сражение у Наушеры

20 января 1948 года во главе «Западного командования» был назначен индиец, генерал-лейтенант К.М.Карьяппа, сменивший на этом посту генерала Рассела. Одновременно зона ответственности «Командования Дели и Восточного Пенджаба» была расширена, в нее вошла также территория княжества Джамму и Кашмир. В связи с этим оно было переименовано в «Западное командование» (Western Command), соответствовавшее военному округу.

В тот же день генерал-лейтенант К.М.Карьяппа прибыл в Наушеру с инспекцией, где сразу же встретился с новым командиром 50-й парашютной бригады Мохаммедом Усманом (сменившим бригадного генерала Паранджпия). Положение индийских войск в Джамму и Пунчском джагире оставалось непрочным, а город Пунч по-прежнему был блокирован боевиками, поэтому с целью обеспечения безопасности Наушеры было решено захватить господствующую высоту Кот, расположенную в 5 милях от города.

Бригадный генерал Усман приказал начать штурм высоты на заре 1 февраля. Ему предшествовал сильный авианалет индийских ВВС на вражеские позиции. В штурме приняли участие два батальона из состава 50-й парашютной бригады (1-й и 3-й батальоны Раджпутского полка), которые успешно справились с задачей уже к 10 часам утра того же дня. Высота Кот, как и соседняя с ней высота, были очищены от боевиков.

Как позднее выяснилось, эта небольшая операция сорвала планы противника по овладению Наушерой. Однако это не обескуражило захватчиков: они в срочном порядке провели перегруппировку войск и предприняли крупное наступление непосредственно на Наушеру. Оно началось незадолго до рассвета 6 февраля. Как предполагали в штабе индийской 50-й бригады, в нем приняло участие около 15 тысяч рейдеров, наступавших тремя волнами. Главные удары по позициям оборонявших город индийских войск бригадного генерала Усмана были нанесены с юго-востока и с северо-востока. Одна из атак захлебнулась в каких-то 45 метрах от индийских позиций, а на одном из участков захватчикам удалось ворваться в расположение индийских войск. После тяжелого двухчасового боя рейдеры не выдержали и отступили, потеряв в результате этой авантюры около 2 тысяч человек убитыми и еще больше — ранеными. Особый героизм проявили солдаты 3-го батальона Раджпутского полка, отряд которого был послан в район восточнее Наушеры, но был окружен превосходящими силами боевиков (около 1000 человек). Бой продолжался почти 7 часов. Сражение у Наушеры было выиграно. Солдаты 50-й парашютной бригады захватили множество трофеев, среди которых были пулеметы, винтовки и сабли.

Одновременно с массированным наступлением на Наушеру, ранним утром 6 февраля захватчики атаковали еще два поста индийских войск к северу — северо-востоку от Наушеры — у села Таиндхар и на холмах у высоты Кот. Атака была поддержана огнем из легких и средних пулеметов и минометов, но тем не менее была отбита. Бой у села Таиндхар был особенно яростным. В нем участвовало около 1500 патанов во главе с пакистанскими офицерами, им противостояла всего одна рота 1-го батальона Раджпутского полка. При отражении штурма особо отличился хавильдар Дайя Рам, который со своим минометным взводом отразил подряд 7 атак боевиков. Еще одним героем этого боя стал наик (капрал) Джадунатх Сингх, который командовал взводом, оборонявшим один из постов на левом фланге. Молодой наик обнаружил в себе недюжинные командирские способности. Вместе со своим взводом ему удалось отбросить превосходящие силы захватчиков. Когда рейдеры повторили атаку, Джадунатх Сингх перестроил свои силы и организовал круговую оборону, при этом даже раненые участвовали в отражении штурма. Когда от взвода осталось лишь несколько человек, несмотря на ранения способных держать оружие, командир взял пулемет «Брен» у раненого пулеметчика и во второй раз заставил врага отступить. При этом сам он также был ранен в правую руку. Когда рейдеры начали третий штурм, Джадунатх Сингх в одиночку, с автоматом «Стен» в левой руке, поднялся из траншеи и открыл огонь по врагу с 15 ярдов. Боевики в третий раз в беспорядке отступили, понеся в кровопролитной рукопашной схватке тяжелые потери. Отважный наик продолжал бой, хотя получил в общей сложности восемь ранений. Смерть все же настигла его: две пули почти одновременно попали ему в голову и в грудь, и он умер на месте. Впоследствии, в 1950 г., когда был учрежден орден «Парам Вир Чакра», Джадунатх Сингх был сразу удостоен этой награды. Этой же награды был удостоен и командир роты Раджпутского полка, лейтенант Кишан Сингх Ратхор.

Освобождение Наушеры было, пожалуй, самым крупным сражением с начала войны. Однако, чтобы закрепить успех, индийское командование поставило целью освободить город Джангар. Наступление на Джангар началось 15 марта 1948 года, силами колонны в составе 1-го и 3-го батальонов Раджпутского полка. Руководство всей операцией лично взял на себя генерал-майор Калвант Сингх, командующий группой войск в Джамму и Кашмире. Решающий бой состоялся у высоты Пертхал, господствующей над Джангаром. Окопавшиеся на высоте боевики упорно сопротивлялись, но в конце концов их оборона была сломлена. Ключевую роль в этом сыграла индийская авиация. После трех дней боев, 18 марта, Джангар был освобожден. В результате главная дорога на Наушеру снова оказалась под контролем индийских войск.

Боевики не теряли надежды сломить сопротивление осажденного гарнизона Пунча. Осада продолжалась уже около 4 месяцев. Пакистанское командование продолжало снабжать войска «Азад Кашмир» всем необходимым со своих баз и складов (благо, пакистанская граница находилась всего в 30 милях от города). Весной 1948 года боевики получили подкрепление от командования Пакистанской армии — горно-артиллерийскую батарею в сопровождении отряда пехоты. Они прибыли 17 марта, и в тот же день батарея приняла участие в очередном штурме Пунча. Пакистанская батарея свои огнем застала врасплох индийский гарнизон, но войска «Азад Кашмир» не смогли закрепить успех и занять оставленные им позиции. Атака провалилась, боевики отступили. Но и индийские самолеты уже не могли с прежней легкостью приземляться на аэродроме в Пунче. Пакистанская батарея продолжала держать под обстрелом взлетно-посадочную полосу. Одним из первых это испытал на себе главнокомандующий войсками в Джамму и Кашмире генерал Калвант Сингх, который 21 марта не смог приземлиться на своем самолете на взлетную полосу Пунчского аэродрома из-за шквального артиллерийского огня.

И все же, индийские летчики продолжали снабжать город. В ходе этих героических вылетов они оказывали гарнизону неоценимую помощь. Так, Притам Сингх просил доставить ему, помимо горной батареи, еще несколько дальнобойных орудий. Несмотря на огонь пакистанской батареи, Индийским ВВС удалось удовлетворить его просьбу и доставить два 25-фунтовых орудия, благодаря которым отважному бригадиру в значительной степени удалось отстоять Пунч. Военные летчики также помогли эвакуировать из города значительное число беженцев.

Армия «Азад Кашмир»

С первых же дней вторжения в Кашмир основную силу боевиков составляли патаны (или пуштуны) из Северо-Западной Пограничной провинции Пакистана, в течение многих веков известные своим воинственным характером — из племен момандов, вазиров, свати, шинвари, бунервальцев и афридиев. Среди них особенно выделялось племя масудов, которые «традиционно считались наиболее неуправляемым и свирепым из дикого сообщества» и имели обычай зверски расправляться со своими пленными. По подсчетам некоторых военных и журналистов (весьма приблизительным), всего в Кашмире воевало в общей сложности около 60 000 патанов[102].

Однако наряду с патанами, значительную часть боевиков составляли бывшие солдаты Пакистанской или старой Индийской армии, уроженцы Пунча. По утверждениям пакистанских властей, они составляли около 70 000 человек[103]. Именно они в последующие месяцы составили основную массу так называемой армии «Азад Кашмир».

Носильщики доставляют припасы для боевиков Азад Кашмир

Еще зимой 1947/48 гг. банды рейдеров из патанских племен в Кашмире все чаще стали уступать место более организованным отрядам. Они были одеты в униформу цвета хаки, какую носили в Индийской и Пакистанской армиях, и разделены на взводы, роты и батальоны. Хотя их тактика не всегда была на высоте, тем не менее бросалось в глаза, что это уже не просто банды, оснащенные современным оружием, а регулярные войска. Части 161-й индийской пехотной бригады впервые столкнулись с ними в районе Ури в первые дни января 1948 года. Поначалу их принимали за регулярные силы Пакистанской армии. Индийская разведка докладывала, что в районе сринагарского шоссе между Чакотхи и Музаффарабадом действует целая пакистанская бригада. В Джамму организованные части рейдеров появились несколько ранее — еще в декабре прошлого года. Но через несколько дней истина все же обнаружилась. Это были части армии «Азад Кашмир» (или армии «Свободного Кашмира»), которую пакистанская пропаганда изображала армией борцов за освобождение Кашмира от махараджи и индусов.

Что представляли собой силы «Азад Кашмир», которые пакистанская пропаганда представляла как «освободительную армию»? Впервые они начали создаваться в Пунче под руководством пакистанских офицеров в роли командиров и инструкторов. Именно поэтому их называли также батальонами «Азад Кашмир — Пунч» или, сокращенно, «батальонами АКП». К декабрю 1947 года они уже имели единый штаб и несколько более мелких штабов для каждого сектора.

Армия «Азад Кашмир» была организована по образцу Пакистанской и Индийской армий, в которых основной тактической единицей был батальон, насчитывающий в своем составе 650 нижних чинов. Каждые 3 или 4 батальона объединялись в бригаду. В основном батальоны «Азад Кашмир» формировались из пунчских мусульман, недавно демобилизованных из Пакистанской армии, и немногочисленных перебежчиков из армии махараджи, однако значительную часть волонтеров составляли уроженцы Пенджаба, то есть подданные Пакистана, а не Кашмира. Командирами батальонов назначались, как правило, офицеры Пакистанской армии, формально находившиеся в отпуске, реже — бывшие офицеры армии махараджи. На должности командиров рот и взводов из-за нехватки командного состава часто назначались бывшие унтер-офицеры. В армии «Азад Кашмир» они сразу же получали звания лейтенантов, капитанов и майоров.

Пакистанская армия на маневрах

Командирами бригад «Азад Кашмир» назначались исключительно опытные пакистанские офицеры; ими же были укомплектованы штабы бригад. Специальные, административные и технические части, имевшиеся при каждой бригаде, также комплектовались в основном из пакистанских солдат и офицеров. Индийские военные отмечали немало случаев, когда в составе войск «Азад Кашмир» действовали целые взводы или роты пакистанских регулярных войск — взводы связи, роты инженеров, саперов, механиков, медицинский персонал, артиллерийские части, а также минометные взводы, которые имелись в каждом пехотном батальоне. Они в полном составе получили отпуск от командования Пакистанской армии и присоединились к войскам «Азад Кашмир».

В Музаффарабаде находился крупнейший лагерь для подготовки новобранцев «Азад Кашмир» (об этом индийскому командованию стало известно из трофейных документов, захваченных в апреле 1948 года в бою у Лимбер Нуллы). По свидетельству индийского бригадного генерала Л.П.Сена, «рапорты и запросы, посылавшиеся из лагеря в Музаффарабаде и обратно, ясно демонстрировали, что они готовились не дилетантами». К декабрю 1948 года, по сведениям правительства Индии, Пакистан сформировал, вооружил и обучил около 35 батальонов «Азад Кашмир», общей численностью от 28 до 30 тысяч человек. К марту 1949 года армия «Азад Кашмир» насчитывала в своем составе:

— одну батарею ПВО в составе 18 орудий (калибром 22 мм);

— одно тяжелое 25-фунтовое орудие;

— 2 противотанковых орудия (6-фунтовых);

— одна горно-артиллерийская батарея «Азад Кашмир», вооруженная 3-дюймовыми минометами;

— 8 пехотных бригад: 2-я и 7-я бригады «Азад Кашмир» — в составе 3 батальонов каждая; 1-я, 3-я, 4-я, 5-я, 6-я бригады — по 4 батальона; 8-я бригада — в составе 6 батальонов;

— 4 транспортных колонны на конной тяге и 1 верблюжья транспортная рота;

— 6 пионерных батальонов, используемых на дорогах и лишь частично вооруженных.

С появлением батальонов «Азад Кашмир» на кашмирском театре военных действий, пакистанское командование не отказалось от помощи боевиков из пуштунских племен.

Патаны продолжали нести службу в Кашмире под началом своих племенных вождей — «маликов». Как стало известно из источников индийской разведки, срок службы для племен составлял 1 месяц, после чего их сменял новый отряд патанов такой же численности. Смена происходила обычно между 3 и 4 числами каждого месяца. В течение последней недели перед отправкой на родину, патаны обычно развивали особую активность, грабя окрестные деревни и расстреливая последние запасы патронов. Новоприбывшие племена, как правило, производили больше всего шума в течение первой недели, после чего впадали в двухнедельный летаргический сон.

Передовой пост войск Азад Кашмир

Отряды патанов — от 1000 до 200 человек — обычно были приданы каждому батальону «Азад Кашмир». Причины такого странного сочетания были не совсем понятны. По-видимому, недавно сформированные батальоны «Азад Кашмир» нуждались в моральной поддержке, а отряды патанов как раз играли роль своего рода «передовых ударных групп». Но в конце концов из такого сочетания ничего не вышло. Патаны и волонтеры из батальонов «Азад Кашмир» с трудом уживались вместе, и между ними то и дело разгорались ссоры, порой доходившие до драки. Патаны смотрели на уроженцев Пунча с презрением и открыто заявляли, что не видят от них никакой пользы. Пунчские волонтеры, в свою очередь, отзывались о патанах как о сборище воров и бродяг, которым вообще неизвестно слово «дисциплина». Повседневная караульная служба была не по нутру свободолюбивым патанам, и те всеми средствами увиливали от нее. Они отказывались ходить в ночные пикеты, заявляя, что они не за этим пришли в Кашмир, и предпочитали заниматься грабежом деревень. Доходило до того, что патаны самовольно оставляли свои посты, чтобы переночевать в ближайшей деревне и не мерзнуть ночью в горах, а возвращались на свой пост лишь утром.

О ссорах между пунчскими мусульманами и патанами рассказал один из индийских агентов. Как то раз он был послан из Ури в Музаффарабад для сбора сведений о находившемся там лагере подготовки волонтеров, но был задержан патрулем «Азад Кашмир». До отправки в штаб его поместили на гауптвахту, находившуюся в одной из палаток. Здесь он встретил товарища по несчастью — старшего унтер-офицера батальона «Азад Кашмир», который был разжалован и приговорен к 4 неделям ареста. Его проступок заключался в том, что, распределяя продовольственный паек среди патанов, он имел неосторожность поставить свою винтовку на землю. Когда же все пайки были розданы, винтовки не рядом не оказалось. Все просьбы вернуть оружие ни к чему не привели, и унтер-офицер попытался пожаловаться вождю племени. Но в ответ тот пришел в ярость, так как солдат посмел обвинить одного из его «отважных соплеменников» в воровстве. Лень и самоуверенность патанов оказались на руку индийскому разведчику, который бежал с гауптвахты следующим же утром, когда охранники и часовой крепко спали, завернувшись в одеяла от холода.

Первые пленные солдаты «Азад Кашмир» были захвачены в бою у Хандвары зимой 1947/1948 гг. «Они были одеты в саржевую полевую униформу цвета хаки, — рассказывает индийский бригадир Сен, — шерстяные перчатки, рукавицы, шинели армейского образца, а их вооружение состояло из легких пулеметов, автоматов «Стен», винтовок и гранат. Командир взвода имел при себе бинокль, компас и карту местности. На допросе он оказался довольно разговорчивым. Он был хавильдаром [унтер-офицером] и занимал административную должность при квартирмейстерском отделе штаба пакистанского 14-го Пенджабского полка. В армии «Азад Кашмир» ему предложили звание лейтенанта, и он согласился. По окончании краткосрочных курсов, где изучались тактику ведения боя и применение различных видов оружия, его направили в Музаффарабад, где он был назначен командиром взвода. Его взвод состоял целиком из пенджабских мусульман, недавно демобилизованных из армии. Это было его первым назначением. Его взвод выступил из Музаффарабада, двигаясь от деревни к деревне и проделывая примерно по 10 миль в день; основная колонна следовала на расстоянии одного или двух дней пути позади него. Данный ему приказ состоял в том, чтобы захватить Хандвару и там ждать прибытия основных сил. Об общем плане операции он не имел представления. После допроса, командир и солдаты его взвода были отправлены в Сринагар, где был создан лагерь военнопленных, а в конце апреля их переправили в Дели»[104].

Пакистанский министр иностранных дел Зафрулла-хан впоследствии заявлял в Совете Безопасности ООН, будто пакистанцы составляли всего 5% в армии «Азад Кашмир», а патаны — около 30%. Однако показания пленных и данные разведки свидетельствовали, что вся затея пакистанского командования с созданием «освободительной армии Свободного Кашмира» более чем наполовину являлась блефом, так как все командные посты, большую часть офицерских должностей и около половины личного состава составляли военнослужащие Пакистанской армии, хотя и находившиеся с момента их вербовки «в отпуске» или в отставке. Армия, наполовину сформированная из иностранных граждан, едва ли могла считаться «освободительной»…

Поражения под Наушерой и Джангаром убедительно показали пакистанскому командованию, что наскоро сформированные силы «Азад Кашмир» не могут эффективно противостоять опытным индийским войскам без посторонней помощи. Первые же бои продемонстрировали слабость и неподготовленность войск «Азад Кашмир» и горцев из патанских племен. Солдаты «Азад Кашмир» показали себя смелыми, но плохо подготовленными бойцами. После нескольких атак, обошедшихся им слишком дорогой ценой, войска «Азад Кашмир» избрали тактику психологического изматывания индийских войск, которая заключалась в следующем: обстреливать индийские позиции с безопасного расстояния, хотя и без малейшего шанса нанести потери противнику. Патаны, наоборот, ограничивались обстрелами дорог и ночными атаками. Однако снайперы внушали больше страха, чем могли в действительности причинить вреда. Достаточно сказать, что потери индийских войск на шоссе Сринагар — Ури за все четыре месяца войны, к марту 1948 года, составили всего 11 раненых.

В связи с этим в феврале 1948 года командование пакистанской армии решило направить в район, непосредственно прилегающий к зоне боевых действий, 7-ю (Равалпиндскую) пехотную дивизию, командиром которой являлся английский генерал-майор Ф.Дж. Лофтус-Тоттенхэм, сменивший на этом посту генерала Ловетта. Согласно приказу главнокомандующего пакистанской армии генерала Мессерви, английским офицерам запрещалось участвовать в боевых действиях в Кашмире, а если пакистанские войска все же войдут на кашмирскую территорию, то все англичане должны были быть автоматически отозваны из армии Пакистана. Однако угроза так и не была приведена в исполнение: английские офицеры не только не были отозваны, но и осуществляли непосредственное командование пакистанскими войсками в Кашмире в течение всех последующих месяцев войны. (Впрочем, через некоторое время английские офицеры появились в Кашмире и с индийской стороны).

В августе 1947 года пакистанская Равалпиндская дивизия (позднее — 7-я пехотная дивизия) являлась практически единственным крупным боеспособным соединением, помимо более мелких частей. Ее штаб располагался в Равалпинди, а подчиненные ей части — в районах Мардана, Аттока, Равалпинди и Саргодхи. Теперь 7-я пехотная дивизия должна была занять позиции в нескольких милях позади сил «Азад Кашмир», чтобы воспрепятствовать их отступлению, если те все же дрогнут под натиском индийских войск. Таким образом, дивизия должна была сыграть роль заслона и оказать сопротивление лишь в том случае, если индийцы прорвут линию обороны. До тех пор командиру было приказано непосредственно не вступать в боевые действия. Тем не менее, батальоны дивизии уже находились на кашмирской территории, и только штаб дивизии и штабы бригад оставались на пакистанской стороне границы.

Операции в Джамму и Пунче: освобождение Раджаури

Маунтбэттен не зря старался, уговаривая Неру как можно скорее принять резолюцию и согласиться на приезд Комиссии ООН. Наступила весна, и многие не без оснований опасались, что Индийская армия продолжит своей победоносное наступление и без посторонней помощи освободит Кашмир от захватчиков. Только прибытие Комиссии могло остановить Индию и склонить к перемирию, оставив под контролем Пакистана хотя бы то, что еще осталось.

Весеннее наступление индийской армии в Джамму началось в апреле 1948 года. Основной целью этого наступления было освобождение города Раджаури, расположенного примерно в 48 километрах к северо-западу от Наушеры. К тому времени, к 50-й парашютной бригаде в Джамму добавилась 19-я индийская пехотная дивизия под командованием бригадного генерала Ядунатха Сингха. Операция по освобождению Раджаури предполагала тесное взаимодействие сухопутных сил и авиации. Оперативный план 19-й индийской пехотной бригады по захвату Раджаури включал в себя 3 фазы: 1) захват хребта Барвали; 2) захват села Чингас; 3) взятие Раджаури. Ближайшая тактическая задача состояла в овладении рядом высот вдоль хребта Барвали, в 7 милях к северу от Наушеры.

Для того чтобы выйти на заданные позиции, авангард индийских войск — 4-й батальон Догрского полка и эскадрон легких танков «Стюарт» Центрально-Индийского конного полка — должен был проделать марш-бросок длиной 28 миль со всеми мыслимыми препятствиями. Путь лежал вдоль древнего тракта, построенного еще во времена империи Великих Моголов, который тянулся вдоль реки Тави через Наушеру и Раджаури, минуя на своем пути Нандпур, Южный Барвальский хребет, села Мериан и Чингас. Когда-то, этот тракт вел через хребет Пир Панджал до самого Сринагара, а вдоль него на некотором расстоянии друг от друга располагались придорожные станции или сераи, где можно было отдохнуть по пути. (На Востоке издавна считалось, что спешка не к лицу великим правителям и их вельможам, и чем могущественнее правитель, тем медленнее двигался его караван, подолгу останавливаясь у каждого серая). Правда, большинство из этих сераев к тому времени уже давно лежали в руинах.

Участок от Нандпура до Южного Барвальского хребта имел военное тактическое значение. Он представлял собой своего рода бутылочное горло — с севера возвышался скалистый хребет Барвали, с востока — высота Кот, а с запада — высота Нандпур. На склонах последней находилось множество уступов с террасными полями и руинами древних строений. Перед высотой Нандпур, река Тави-Манавар образовывала излучину и заводь глубиной до 8 футов, а к западу от нее тянулась глубокая долина, промытая одним из ручьев, питающих реку. Весь этот живописный район отлично простреливался с хребта Барвали, где засели боевики, а все подступы к нему были заминированы. И тем не менее, это было единственное место, где можно было развернуть танки и смести захватчиков, окопавшихся на склонах хребта.

Дорога между Нандпуром, Чингасом и Раджаури представляла собой не менее трудное препятствие, чем минные поля. Древний тракт — это, конечно, не скоростной автобан. К тому же, еще во время боев 1947–1948 гг., он был сильно поврежден. Во многих местах края его были размыты и сползли в долину реки, тут и там громоздились многочисленные завалы из камней и деревьев. Когда командир Центрально-Индийского полка, подполковник Соравар Сингх увидел эту картину, он ужаснулся. Местами дороги практически не существовало, и чтобы восстановить их и разобрать завалы, потребуется уйма времени! Побывавший там вместе с ним военный инженер только присвистнул, заметив: «Тот, кто надеется пройти здесь на танках к Раджаури, по-моему, здорово рискует!»

И все же другого выхода не было, поэтому подполковник Соравар согласился пойти на этот риск. Наступление было назначено в ночь с 7 на 8 апреля 1948 года. В качестве авангарда должен был выступить эскадрон «А» Центрально-Индийского конного полка, оснащенный легкими танками типа «Стюарт», под командованием майора Карама Сингха, которому были приданы две машины штаба полка (в том числе командирский танк самого подполковника Соравара). Его задача состояла в том, чтобы захватить восточные подступы к хребту и высоту Нандпур. Одновременно, взвод эскадрона «Б» того же полка должен был в 6.30 утра занять позицию южнее Нандпура. В 8 часов утра к эскадрону «А» должен был присоединиться 4-й батальон Догрского полка под командованием майора Сансара Чанда, догра из провинции Джамму. Пехота должна была следовать за танками на правом, восточном, фланге.

Утром 8 апреля две роты догров при поддержке танков двинулись на штурм. Рота, наступавшая с левого фланга, должна была захватить вершину хребта Барвали, в то время как правофланговая рота — овладеть восточными отрогами хребта. Но, приблизившись к реке, обе роты попали под шквальный вражеский огонь и были вынуждены залечь. Они могли бы вообще оказаться без поддержки танков, если бы не огромная работа по разминированию коридоров в минных полях, проделанная минувшей ночью отрядом саперов под командованием младшего лейтенанта Рама Рагхоба Рана из 37-й штурмовой роты Бенгальских инженеров. Накануне он практически в одиночку расчистил завал на дороге из 5 больших сосен, подступы к которому были заминированы. Как только танки смогли развернуться, боевики начали стрелять по ним из пулеметов и минометов.

Тем временем, левофланговая рота догров начала карабкаться на один из склонов хребта. Вскоре за ней последовала остальная часть батальона. Танки прикрывали их, ведя непрерывный огонь на протяжении почти 4-х с половиной часов Огонь танков корректировал капитан Центрально-Индийского конного полка, Арвинд Нилкхантх Джатар, добровольно вызвавшийся идти с передовой ротой.

В половине шестого вечера боевики предприняли отчаянную попытку контратаковать батальон догров и окружить его с запада, близ вершины хребта, как раз в тот момент, когда командир бригады и его штаб вслед за авангардом стали пониматься вверх по склону. Но подполковник Соравар предусмотрел и такую возможность, и приказал экипажам нескольких танков занять позицию напротив хребта и взять склоны под прицел. Когда индийские танки стали расстреливать склоны хребта, сметая все живое из своих 37-миллиметровых орудий и пулеметов, боевики не выдержали и отступили, оставив множество трупов на склонах Барвальского хребта. Первая фаза операции была завершена.

Подполковник Соравар Сингх отдает приказы танкистам своего полка, 13 апреля 1948 года

Утром 10 апреля эскадрон «А» Центрально-Индийского конного полка форсировал реку Тави у села Мериан. Первым в ледяные и стремительные воды реки погрузилась машина командира полка, подполковника Соравара. Удостоверившись, что река не так глубока, как казалось (ее глубина достигала 3–4 футов, или более метра), он приказал танковому эскадрону следовать за ним. В 10 часов утра того же дня эскадрон вышел с восточной стороны к селу Чингас, расположенному на полпути между Наушерой и Раджаури. При поддержке «Стюартов», в 11.30 село было атаковано ротой стрелков 1-го батальона Кумаонского полка под командованием майора Бишта. Им удалось достичь крохотной деревушки Катари, откуда Чингас простреливался полностью. С воздуха селение было атаковано несколькими истребителями Индийских ВВС «Темпест», которые одновременно выполняли роль разведчиков, докладывая, как обстоят дела на дороге между Чингасом и Раджаури. Вскоре все было кончено. Солдаты, первыми въехавшие на танках в Чингас, увидели перед собой ужасающую картину. Большинство домов пылали или уже были уничтожены огнем. Здесь, как и в Барамуле и Ури, перед отступлением боевики расстреляли большую часть уцелевших горожан и разграбили их дома.

С захватом Чингаса, завершилась вторая фаза наступления. Теперь дорога на Раджаури была открыта. Уже к половине шестого вечера 11 апреля, к Раджаури вышли передовые танки Центрально-Индийского конного полка. Они начали обстрел города и окрестных высот, на которых засели захватчики. Радисты 19-й индийской бригады перехватили сообщение, посланное в эфир засевшими в Раджаури боевиками: «Река Тави от Чингаса до Раджаури кишит «буйволами» [кодовое слово, обозначавшее танки. — Авт.]. Удерживать Раджаури дальше невозможно».

Утром 12 апреля обстрел Раджаури был продолжен, а с восточного берега реки переправился еще один батальон 19-й индийской бригады — 5-й батальон Джатского полка. В то время как рота 1-го батальона Кумаонского полка получила приказ остаться в Чингасе, джатский батальон при поддержке танков продолжил наступление. Он спустился от селения в Чингасскую долину, форсировал реку Тави и занял высоту, господствующую над городом Раджаури. Часть боевиков нашла убежище в старинном форте, расположенном на высоком холме на противоположном от Раджаури, восточном берегу реки Тави.

Поздно вечером 12 апреля колонна танков в сопровождении роты кумаонцев вступила в Раджаури. Они подоспели как раз вовремя, чтобы спасти от неминуемой гибели уцелевших жителей города. Боевики уже выстроили на площади около 1200 – 1500 человек, в основном женщин, чтобы расстрелять их. Зверства захватчиков, обнаруженные в Раджаури после освобождения, затмевали даже те преступления, которые были совершены в Барамуле.

Операции в Кашмирской долине: Лимбер Нулла

Зимой 1947/48 гг., воспользовавшись передышкой в боевых действиях, рейдеры всерьез и надолго окопались в Кашмирской долине. Вместо неорганизованных и не привыкших к позиционной войне патанов, на перевале Пир Панджал все чаще стали появляться отряды, выглядевшие как регулярные армейские части. Добровольные информаторы и разведчики докладывали в штаб 161-й индийской пехотной бригады, что боевики получают все новые подкрепления.

После недельного спада в действиях боевиков, вылазки возобновились с новой силой. Разведка сообщила, что в Долину прибыл новый полевой командир, который принял на себя командование всеми силами рейдеров в районе Махуры. Люди, видевшие его лично, говорили, что он носил знаки различия бригадного генерала армии «Азад Кашмир» и называл себя «бригадир Халиль». Все попытки выяснить его настоящее имя оканчивались ничем. Тем не менее, через несколько дней «Халиль» сам заявил о себе.

Однажды у моста близ Махуры появился человек, назвавшийся родственником сельского старшины села Лачхипуры. Когда его остановил патруль 4-го батальона Кумаонского полка, охранявшего мост, он сказал, что его послал «бригадир Халиль», и попросил провести его к бригадиру Сену, командиру 161-й индийской пехотной бригады, для которого у него есть послание. Командир батальона подполковник Кханна, допросив эмиссара, сразу же позвонил в Ури и попросил бригадного генерала Сена приехать в Махуру. При встрече посланник признался, что боевики держат всю его семью в заложниках, и освободят ее только после его возвращения. Он явно нервничал и просил не подвергать его пыткам, так как боевики взяли с него клятву, что он будет молчать. Удостоверившись, что никто не собирается его пытать или держать в плену, посланник, не выдержав нервного напряжения, расплакался, и лишь через несколько минут смог изложить суть своего поручения. Он передал листок бумаги без подписи, но заверил, что он был написан в его же присутствии высокопоставленным офицером, носившим такие же знаки различия, как у бригадира Сена. Халиль просил о прекращении огня на семь дней, начиная с полуночи текущего дня. В знак того, что его послание получено, он просил передать ему пачку из-под сигарет «Голд Флэйк» с личной подписью Сена, которая ему, якобы, хорошо знакома.

Посоветовавшись, Сен и Кханна решили, что будет слишком жирно для боевиков, если они согласятся на прекращение огня. Ведь несколько последних дней бригада была только тем и занята, что пыталась не допустить концентрации войск противника. А теперь их командир, ссылаясь на личное знакомство с командиром индийской бригады, просит «Пожалуйста, прекратите преследование и дайте нам закрепиться на выгодной позиции, откуда мы сможем перерезать ваши коммуникации». Единственным ответом могло быть только «нет», и за десять минут до полуночи индийские пушки в Ури оповести противника об этом решении.

Халиль с первых дней в Кашмирской долине развил бурную деятельность и начал готовиться к наступлению. Его план состоял в том, чтобы пересечь реку Джелам между Махурой и Барамуллой, перерезать дорогу, после чего атаковать Махуру, а затем и Ури с востока. Этот план хранился в строжайшем секрете: его содержание было знакомо лишь немногим избранным, в основном — высшим командирам. Однако действия захватчиков ясно свидетельствовали об их намерениях, и в скором времени в штабе 161-й индийской пехотной бригады не осталось никаких сомнений относительно планов противника.

От своих информаторов бригадиру Сену стало известно, что противник стягивает войска в районе долины Лимбер Нулла, между Барамуллой и Махурой. (Слово «Нулла» как раз означает «небольшая долина» или «русло реки»). Стараясь не привлекать лишнего внимания, каждый день с 9 часов утра туда начинали проскальзывать небольшие группы по 15–20 человек в сопровождении носильщиков, которые ближе к вечеру возвращались обратно, маскируясь под мирных жителей. Всего за день в долину успевало просочиться примерно по сотне боевиков с полусотней носильщиков — они передвигались небольшими группами по 15–20 человек начиная с 9 часов утра. Дисциплина среди боевиков заметно улучшилась в эти дни. Теперь они обходили стороной крупные села, чтобы не привлекать внимание. Разведка докладывала, что ядро сил противника в районе Махуры составил 4-й батальон «Азад Кашмир», помимо около 2 тысяч рейдеров из патанских племен.

Через несколько недель, к началу марта 1948 года, численность вражеской группировки в районе Махуры достигла целой бригады — в составе 3-го, 4-го и 5-го батальонов «Азад Кашмир» и примерно 3 тысяч патанов (последние прибыли 1 марта). К тому времени, боевики перестали перебрасывать войска и припасы днем, и все больше передвигались ночью. План захватчиков состоял в следующем. 4-й батальон «Азад Кашмир» при поддержке 2500 патанов должен был пересечь реку Джелам и захватить участок шоссе между Барамуллой и села Рампур (чуть восточнее Махуры). 3-й и 5-й батальоны «Азад Кашмир» и около 500 патанов должны были сосредоточиться в районе деревушки Лачхипура, однако оставалось неизвестным, отводилась ли им роль резерва, или какая-то другая задача. Известно было лишь то, что солдаты обоих этих батальонов использовались в качестве носильщиков, перетаскивая боеприпасы и продовольствие в долину Лимбер Нулла, так как местным жителям не улыбалась перспектива попасть под огонь индийских патрулей, и они часто бросали свою ношу не доходя до места назначения.

Индийское командование решило до поры до времени не мешать боевикам, чтобы они не заподозрили, что их план раскрыт. Командование 161-й бригады незаметно усилило патрули на высотах вдоль участка дороги между Махурой и Барамуллой. Бригадир Сен решил позволить боевикам сконцентрироваться в долине Лимбер Нулла, а затем отрезать их там. В случае успеха боевики окажутся зажатыми с трех сторон, и им ничего не останется, кроме как отступать из долины Лимбер Нулла через один из отрогов хребта Пир Панджал, достигавший высоты 13 000 футов и покрытый глубоким снегом. Неизвестными оставались лишь точное место предполагаемого удара и его дата.

Боевиков погубило то, что, продемонстрировав врагу свое намерение перерезать дорогу, они слишком долго ждали с его осуществлением. Однажды, в марте 1948 года, индийская разведка перехватила разговор по рации между бригадным генералом Халилем и неким Джамилем, видимо, его непосредственным начальником, чья штаб-квартира находилась в Музаффарабаде. Последний сообщал своему подчиненному, что операцию предполагается начать не раньше первой недели апреля. Окончательную дату должен был назначить Халиль, однако тот настаивал, что сначала он хочет получить все необходимые припасы. Наступила последняя неделя марта. Джалиль требовал скорейшего начала операции, Халиль в ответ сообщал, что еще не все приготовления закончены. «Противник пребывает в глубокой спячке, — самонадеянно заявлял Халиль. — Он не догадывается о том, что скоро случится. Его дни сочтены. Когда я нанесу удар, победа будет обеспечена».

Но пока командиры боевиков пререкались, в начале апреля долине начал сходить снег. Возобновилось регулярное сообщение с Индией по воздуху. Перевал Банихал, связывающий Кашмирскую долину с Джамму, открылся в этом году раньше времени, и командование Индийской армии смогло перебросить в Долину новые подкрепления — 1-й батальон Мадрасского полка. Ему была немедленно поручена охрана коммуникаций между Барамуллой и Рампуром. Одна стрелковая рота заняла посты в окрестностях Барамуллы, сменив роту Гархвальского полка; другая должна была сменить роту кумаонцев в Рампуре; остальные предполагалось сконцентрировать в районе долины Хеман Баньяр Нулла.

Халиль как раз к этому времени закончил все приготовления. 10 апреля он послал радиограмму Джамилю, в которой говорилось: «Завтра ночью я поменяю карту». Из чистой бравады, фраза была передана открытым текстом на языке урду, который был хорошо понятен многим индийцам. Не составляло особого труда догадаться, что это кодовая фраза, и что ночью боевики атакуют Махуру.

Едва стемнело, 3-й батальон Гархвальского полка в сопровождении пулеметного взвода 1-го батальона Махарского полка выступил из Барамуллы, пересек мост через реку Джелам и к утру 11 апреля незаметно занял высоту 7129, самую восточную из трех высот на противоположном берегу реки, где сконцентрировались силы боевиков. Связисты тут же перехватили радиограмму рейдеров, в которой говорилось, что на сцене появились «две роты гуркхов» (гархвальцев часто путали с гуркхами из-за их широкополых шляп). Поначалу самоуверенный бригадир Халиль решил, что это — всего лишь патруль, и предпочел не ввязываться в бой, чтобы не выдать себя раньше времени. Но к вечеру 11 апреля, видя, что «гуркхи» не уходят, он забеспокоился. Приближался час «Х», а тут еще эти… Оставалось два выхода: либо немедленно атаковать мнимый патруль, либо оставить сильный заслон на соседней высоте 7706, расположенной как раз между позициями рейдеров и высотой 7129, на которой закрепились гархвальцы. Халиль предпочел второе, и в 5 часов вечера рейдеры были уже на высоте 7706.

Индийцы не могли допустить этого, и поэтому бригадный генерал Сен, который еще ночью вместе со своим штабом покинул Ури и на джипе с погашенными фарами срочно примчался в Рампур, решил немного раньше запланированного часа пустить в ход артиллерию. Из Барамуллы была срочно переброшена полевая батарея, которая заняла позицию у деревушки Наушара, не доезжая до Рампура.

Первый же залп вызвал замешательство среди рейдеров. Халиль в панике отстучал радиограмму Джамилю, в которой просил прислать подкрепления. В ответ Джамиль приказал ему немедленно атаковать «гуркхов» и артиллерийскую позицию. Но в этот момент индийская батарея обрушила свой огонь на долину Лимбер Нулла, где ждали несколько тысяч рейдеров. Халиль понял, что его план известен противнику, и послал Джамилю новую радиограмму, требуя срочно прислать на помощь все силы, какие возможно.

Обстрел долины Лимбер Нулла продолжался в течение всей ночи и утра 12 апреля. Тем временем гархвальцы заняли высоту 7706. Противник оказал лишь слабое сопротивление, и отступил. Две попытки рейдеров отбить высоту не увенчались успехом. Потери гархвальцев были незначительными — один убитый и трое раненых. К этому времени, отряд Мадрасских инженеров наладил паромную переправу через реку Джелам. Чтобы перебросить металлический трос с одного берега на другой, его конец прикрепили к мине (разумеется, без заряда), выпущенной из 2-дюймового миномета. После этого, на северный берег переправилась еще одна рота гархвальцев, подошедшая из Ури.

Пришло время ввести в действие 4-й батальон Кумаонского полка. Согласно оперативному плану, он должен был отрезать противнику путь к отступлению на запад, захватив один из горных отрогов на северном берегу реки Джелам и расположенное на его восточном склоне селение Копра. 12 апреля в 8 часов вечера отдельная догрская рота из его состава выступила из Ури и два часа спустя форсировала реку по мосту у Махуры. Со стороны шоссе ее прикрывала батарея горных орудий, некогда присланных махараджей Патиалы, укомплектованная артиллеристами-сикхами, которых солдаты прозвали «Снайперами Кашмирской долины».

Кумаонцы достигли вершины отрога без проблем. Вражеский часовой на вершине отрога имел неосторожность окликнуть их, приняв за своих, и это стоило ему жизни. Весь пикет был переколот штыками без единого выстрела. В 7 часов утра 13 апреля селение Копра было захвачено. То, что кумаонцы не встретили других патрулей, объяснялось просто: боевики из числа патанов взяли привычку оставлять свои посты с наступлением темноты и возвращаться только утром. Чем мерзнуть всю ночь в горах, они предпочитали переночевать в деревне, где находился их лагерь. Единственный пост, на который наткнулись индийские солдаты, был укомплектован волонтерами из «Азад Кашмир». Утром к селению подошел целый отряд носильщиков из местных крестьян, которые тащили 3-дюймовый миномет. Но увидев вместо рейдеров индийских солдат, они тут же бросили свою ношу и разбежались. Вскоре новость стала известна боевикам, так как кто-то из носильщиков рассказал им о встрече с индийскими войсками. Халиль, который был слишком занят высотой 7706, понял, что теперь его коммуникации перерезаны.

В полдень рота 4-го батальона «Азад Кашмир», подошедшая из долины Лимбер Нулла, попыталась выбить кумаонцев из Копры. Но обнаружив, что индийцев здесь не меньше батальона, она была вынуждена отступить. В довершение всех бед, батальон гархвальцев начал обстрел высоты 8109 из минометов. Среди патанов, которые составляли большую часть сил Халиля, поднялась паника. Видя, что он окружен с запада и с востока, а на южном берегу реки Джелам стоят индийские орудия, Халиль решил отходить на север, через один из отрогов перевала Пир Панджал, достигавший 13 000 футов над уровнем моря. Понимая, что горные склоны долины Лимбер Нулла представляют собой превосходную мишень для индийских горных орудий, рейдеры устремились вниз, в долину. Но тут в дело вступила полевая батарея и минометы гархвальцев, которые тем временем оседлали высоту 8109. Спасаясь от осколков, запрудившие русло долины Лимбер Нулла толпы патанов и волонтеров армии «Азад Кашмир» бросились на север через склоны Пир Панджала.

Наземная операция в долине Лимбер Нулла была поддержана с воздуха индийской авиацией, хотя появление двух индийских истребителей было чистой случайностью и не предусматривалось планом операции. Дело в том, что вся авиация была на время зимы переброшена из Сринагара в Джамму, и радиосвязи между штабом 161-й бригады и ВВС не было. Поскольку расстояние от Джамму до района Лимбер Нуллы было значительным, оба подоспевших истребителя были вынуждены сразу же вернуться на свой аэродром. И все же, их вмешательство оказалось весьма своевременным.

Сражение у Лимбер Нуллы было фактически закончено к половине пятого вечера 13 апреля. В течение последующих трех дней индийские войска провели зачистку местности, и уже к вечеру 16 апреля район между долиной Лимбер Нулла и Копрой был полностью очищен от боевиков. Свою помощь в этом предложило и правительство Шейха Абдуллы. Один из лидеров НКК, Д.П.Дхар, позвонил бригадиру Сену и предложил прислать отряд из 500 добровольцев Национальной конференции для участия в зачистке. Они прибыли почти сразу, на захваченных в бою у Шалатенга автобусах. Выгрузившись у паромной переправы напротив высоты 7706, они вместе с двумя ротами 1-го батальона Мадрасского полка в течение трех дней прочесывали местность на северном берегу реки.

Среди захваченных трофеев оказалось большинство бумаг из штабной канцелярии 4-го батальона «Азад Кашмир». Они представляли собой довольно интересное чтиво. Так, боевики даже учредили свои награды для солдат «Азад Кашмир», и командир батальона щедро раздавал их своим подчиненным. Особой исторической или разведывательной ценности эти наградные листы не представляли: они лишь свидетельствовали о богатой фантазии того, кто их составлял. Кроме того, была захвачена целая коллекция плавсредств, с помощью которых боевики собирались форсировать реку Джелам — тут были и самодельные каноэ из козьих шкур, большое количество плотов и разнокалиберных канатов, а также — для высших офицеров — несколько надувных спасательных жилетов «Мэй Уэст» (прозванных британскими солдатами по имени популярной голливудской киноактрисы 1930-х годов, знаменитой своими пышными формами, в честь которой был назван также тяжелый двухбашенный танк и многие другие предметы военного снаряжения). Основная часть этого снаряжения была спрятана на берегу напротив села Рампур.

Бой был выигран, однако на северном берегу реки Джелам, в районе сел Бари Байх, Гошар и Лачхипура, все еще находились два батальона «Азад Кашмир» (3-й и 5-й) и около пятисот патанов. Они по-прежнему могли представлять угрозу для участка шоссе между Ури и Махурой. Одному Аллаху известно, почему они не вышли в тыл кумаонцам, атаковавшим Копру, поскольку это могло изменить весь исход боя. Бригадир Сен сильно рисковал, предпринимая этот маневр с захватом Копры, хотя он и знал об этих двух батальонах. Но, так или иначе, для рейдеров момент был упущен, и теперь опасность грозила им, а не индийцам. 3-й батальон Гархвальского полка получил приказ атаковать рейдеров у Бари Байх и далее, в районе высоты 9960. В то же время, 4-й батальон Кумаонского полка должен был захватить высоту 7760 и ударить по неприятелю в районе Гошара. Первый прикрывала полевая батарея, второй — батарея горных орудий, так что мощная артиллерийская поддержка им была обеспечена. Был предпринят обманный маневр с целью убедить рейдеров, будто индийцы собираются атаковать их с другой стороны. Те поверили и решили ослабить посты с восточной стороны, у Бари Байха и Гошара. Кумаонцы немедленно атаковали их в штыковую и с ходу взяли Гошар. Чуть позже, к 3 часам вечера, командир гархвальцев рапортовал о взятии Бари Байха. Теперь угроза шоссе Ури — Барамулла — Сринагар была окончательно устранена.

Реорганизация индийских сил в Джамму и Кашмире

Командующий 161-й индийской бригадой, бригадный генерал Сен давно уже убеждал командование, что одной его бригады (пусть даже в составе 6 батальонов, что вдвое больше штатной численности) недостаточно для того, чтобы изгнать захватчиков из Кашмирской долины, и что здесь необходимо развернуть целую дивизию. Однако переброска новых подкреплений стала возможна только в начале апреля 1948 года, когда сошел снег и открылся туннель под перевалом Банихал. В начале апреля в Долине была сформирована новая «бригада «Зебра» (командиром ее был назначен бригадный генерал Лакхиндер Сингх). Правда, она состояла всего из одного батальона, да и тот был передан из состава 161-й индийской пехотной бригады, к большому неудовольствию ее командира. В сферу ответственности новой бригады вошли районы к северу от реки Джеллам, включая город Хандвару.

Лишь в мае 1948 года командование Индийской армии провело реорганизацию своих войск в Кашмире, развернув там две дивизии. 4 мая 1948 года командование группы войск в Джамму и Кашмире было расформировано. Возглавлявший его генерал-майор Калвант Сингх был отозван в распоряжение ставки Индийской армии и назначен на должность начальника Генерального штаба Индийской армии. На какое-то время все руководство операциями в Джамму и Кашмире перешло непосредственно в руки генерал-лейтенанта К.М.Карьяппы, возглавлявшего Западный военный округ. Для руководства операциями на месте, тактический штаб Западного военного округа был переведен в г. Джамму, в то время как постоянный штаб округа по-прежнему оставался в Дели. Одновременно вместо штаба группы войск, были созданы штабы двух дивизий, одна из которых должна была действовать на севере княжества и в Кашмирской долине, а другая — на юге, в Джамму и Пунче.

Для действий в Кашмирской долине была сформирована сводная «Сринагарская дивизия» (впоследствии, уже после окончания конфликта, она была переименована в 19-ю пехотную дивизию). Ее командиром был назначен талантливый военачальник, генерал-майор К.С.Тхимайя.

Тхимайя (друзья звали его «Тимми») был одним из первых индийцев, получивших звание бригадного генерала еще в конце Второй мировой войны, когда он командовал 36-й индийской пехотной бригадой (с 1 апреля по 31 августа 1945). С бригадиром Сеном Тхимайя был знаком еще в годы Второй мировой войны, когда они вместе служили в 51-й пехотной бригаде 25-й индийской дивизии, сражавшейся против японцев на Ассамском и Араканском участках фронта и в Бирме. В то время Тхимайя еще командовал 8-м батальоном 19-го Хайдарабадского полка. В порядке эксперимента, англичане решили укомплектовать весь состав этой бригады индийскими офицерами, поэтому в одной бригаде с ним в качестве батальонных командиров служили будущие талантливые генералы независимой Индии Л.П.Сен и С.П.П.Тхорат.

Основная штаб-квартира «Сринагарской дивизии» находилась в Сринагаре, а ее оперативный штаб — в Барамулле. Зона действий Сринагарской дивизии охватывала не только всю Кашмирскую долину, но и расположенные на северо-востоке и северо-западе от нее высокогорные районы, в том числе города Ури (на западе Кашмирской долины), Каргил (на севере) и Лех (на северо-востоке). Помимо 161-й бригады, в состав «Сринагарской дивизии» вошла «бригада «Зебра», которая с трудом могла считаться бригадой, так как имела в своем составе всего один батальон — 1-й батальон Сикхского полка. Но в мае 1948 года она была переименована в 163-ю пехотную бригаду и, получив еще два батальона из состава 161-й бригады, стала соответствовать штатной численности. Ее командиром был назначен бригадный генерал Дж. К.Каточ, тот самый, который прежде командовал 161-й бригадой, но был ранен в первые же дни боев в Кашмире и отправлен в тыл. По стечению обстоятельств, ему и теперь не пришлось надолго задержаться в долине. В скором времени, совсем как в октябре 1947 года, его был вынужден сменить Харбакш Сингх, тогда же получивший звание бригадного генерала.

Командование обещало, что в ближайшее время в Кашмирскую долину будет переброшена еще одна, 77-я парашютная бригада, которая также войдет в состав «Сринагарской дивизии» и сменит 161-ю пехотную бригаду в районе Ури, так как та находилась в Долине с самого начала боевых действий. Предполагалось, что после этого 161-я бригада будет отведена в Сринагаре и составит резерв дивизии, а через несколько недель вернется в Индию, к месту своей постоянной дислокации в Ранчи (провинция Бихар), в то время как в Кашмире ее сменит другая бригада из состава 5-й пехотной дивизии. Действительно, 77-я парашютная бригада под командованием бригадного генерала П.С.Наира прибыла в Кашмирскую долину в первую неделю мая 1948 года. Она заняла позицию на участке Ури — Махура, сменив 161-ю бригаду, которой Тхимайя отводил особую роль в предстоящем наступлении.

В Джамму тем временем была переброшена 2-я индийская авиаполевая дивизия, пополненная на месте уже находившимися там войсками. В скором времени ее стали полуофициально называть «Дивизия Джамму», а позднее, после окончания конфликта, она была переименована в 26-ю пехотную дивизию. Штаб 2-й авиаполевой дивизии находился в г. Джамму, а зона действий охватывала города Раджаури, Наушера, Джангар, а впоследствии и провинцию Пунч. Командование дивизией принял генерал-майор Атма Сингх.

Формирование двух полностью укомплектованных индийских дивизий в Кашмире поставило проблему их дальнейшего снабжения. Для этого индийскому командованию пришлось специально построить дорогу от города Патханкот в Восточном Пенджабе до города Джамму. Ненадежность этой линии сообщения заключалась в том, что почти на всем своем протяжении она проходила вдоль пакистанской границы. Таким образом, пакистанские войска даже небольшими силами могли перерезать коммуникации индийских войск в Кашмире на любом участке, при этом не уходя далеко от своих исходных позиций или вообще используя тактику рейдов. В результате этого, индийские войска были вынуждены поневоле ограничивать свои ответные действия линией границы от Амритсара до Пунча. Из-за протяженности коммуникаций, в мае 1948 года в структуре командования индийских войск в Кашмире понадобилось создать еще одну инстанцию — «командование тыловой зоной». Спустя несколько месяцев, для координации действий «Сринагарской дивизии» и «дивизии Джамму» потребовалась еще одна командная инстанция. В результате, в октябре 1948 года был сформирован штаб корпуса, в подчинение которого перешли обе дивизии, а также командование тыловой зоной. Таким образом, с октября 1948 г. все руководство операциями вновь перешло от Западного командования к командованию корпуса. Командующим корпуса был назначен генерал-лейтенант С.М.Шринагеш (в 1950-е гг. он стал начальником Генштаба Индийской армии).

Тхимайя разрабатывает план наступления

Командир «Сринагарской дивизии» генерал-майор Тхимайя, едва прибыв на место назначения, развил активную деятельность. Казалось, что теперь план наступления на Домел и далее на Музаффарабад начал приобретать реальные очертания. Поначалу нового командира удивила та пассивность, которую до сих пор проявляли индийские войска. Но бригадир Сен объяснил ему, что если командование хочет атаковать, то количество войск в Долине должно быть увеличено втрое. Ему удалось убедить Тхимайю, и тот немедленно отправил в Дели запрос об отправке в Кашмирскую долину еще трех бригад. Но английские генералы, составлявшие армейскую верхушку, словно намеренно саботировали отправку войск в Кашмир, чтобы не допустить его освобождения от захватчиков. Командующий Индийской армии генерал Рой Бакер, сменивший на это посту Локхарта, заявил в ответ, что решающее наступление вполне возможно провести силами трех бригад. Слушая такие речи, у многих индийцев невольно возникала мысль о заговоре английских генералов по обе стороны индийско-пакистанской границы, имевшем целью отдать Кашмир Пакистану.

Генералу Тхимайе ничего не оставалось, кроме как атаковать противника имеющимися силами. Разработанный им план наступления ставил главной своей целью захват Музаффарабада, пограничного кашмирского города, одним из первых попавшего в руки захватчиков и превращенного ими в свою основную базу. Участок шоссе между Ури и Домелом блокировала крупная группировка боевиков в районе Чакотхи и Чинари в составе целой пакистанской бригады, бригады «Азад Кашмир» и нескольких отрядов патанов.

Таким образом, прорваться вдоль шоссе в сторону Домела представлялось почти невозможным. Но к северу от Ури находился перевал Титхвал, за которым открывалась прямая дорога на Музаффарабад. «Я понимал, — рассказывал позднее Тхимайя, — что даже сама угроза захвата перевала Титхвал заставит боевиков стянуть для его обороны основные силы. Это позволило бы мне двинуть по горной местности из района Ури вдоль шоссе другую бригаду. Тогда эта бригада смогла бы повернуть на север и ударить по Музаффарабаду с юга. Третья бригада должна была остаться в районе Ури и обеспечивать безопасность города»[105].

Трудность заключалась в том, чтобы преодолеть труднодоступный горный участок от Дрангьяри до перевала Титхвал. (Автомобильная дорога проходила от Барамуллы через Хандвару только до села Дрангьяри). Чтобы достичь Титхвала, войскам пришлось бы карабкаться по заросшим горным склонам и, наконец, преодолеть перед этим еще один перевал, Настачур. К тому же, надо было как-то решить проблему снабжения войск по ходу их продвижения к Титхвалу.

Согласно оперативному плану, главный удар предполагалось нанести 18 мая силами 161-й бригады, которая по-прежнему временно находилась в районе Ури и Махуры, но была освобождена от обязанностей по патрулированию местности. Она должна была разгромить крупную вражескую группировку в районе Чакотхи — Чинари, перекрывавшую шоссе на Домел. 4-й батальон Кумаонского полка должен был продвигаться от Махуры по северному берегу реки Джелам вдоль хребта Казинаг до высоты Панду. (В действительности «хребет Казинаг» был всего лишь одним из отрогов хребта Пир Панджал, и был назван так условно — из-за того, что его самая высокая вершина называлась Чхота Казинаг). Для поддержки кумаонцев был выделен один батальон из состава 77-й парашютной бригады — гвардейский батальон «Саваи Ман», предоставленный махараджей Джайпура. Основные силы бригады должны были наступать непосредственно по шоссе от Ури. Бригадир Сен советовал одновременно атаковать врага с южного фланга, направив колонну из Пунча через населенные пункты Багх и Чикар Хас. Двумя днями ранее 163-я бригада должна была нанести отвлекающий удар из района Хардвары через Дрангьяри и перевал Титхвал в направлении Музаффарабада, чтобы отвлечь от шоссе Домел — Ури как можно больше сил противника. Тем самым Тхимайя надеялся ввести противника в заблуждение, убедив его в том, что Титхвал является главной целью наступления. День «Д» для наступления 163-й бригады был назначен на 16 мая. 77-я парашютная бригада должна была 13 мая занять позицию в районе Ури — Махура и взять на себя задачу по патрулированию местности, а с 20 мая окончательно сменить в этом районе 161-ю бригаду.

В ночь с 16 на 17 мая 163-я пехотная бригада под командованием Харбакша Сингха выступила из Барамуллы, проследовала по проселочной дороге до Хандвары и далее, до села Дрангьяри, а затем продолжила марш по горной долине к перевалу Титхвал. В результате этого стремительного марша, уже 17 мая в руках индийцев оказались села Купвара, Трагхам и перевал Настачур, высотой более 10 тысяч футов. На своем пути они встретили лишь слабое сопротивление батальонов «Азад Кашмир».

Тем временем, согласно оперативному плану, 18 мая, 161-я бригада выступила из Ури. На этом участке индийским войскам противостояла 101-я пакистанская пехотная бригада под командованием бригадного генерала Мохаммеда Акбар Хана — того самого, кто под псевдонимом «генерал Тарик» руководил вторжением боевиков в Кашмир осенью 1947 года. В районе Чакотхи упорное сопротивление наступающим силам 161-й индийской бригады оказал 1-й батальон 13-го Пограничного стрелкового полка. Позднее, к нему присоединились остальные силы 101-й пакистанской бригады, переброшенные к Багху и Ури (правда, по данным индийской разведки, они уже находились там к моменту начала наступления). И все же пакистанское командование не ожидало удара с этой стороны. Создавалась реальная угроза Музаффарабаду, и положение казалось безнадежным.

Генерал Грэйси: «Пакистан в опасности!»

Успешное продвижение индийских войск в районе Ури и создавшаяся угроза Музаффарабаду заставили пакистанское командование открыто прийти на помощь боевикам из «Азад Кашмир». Когда угроза захвата Титхвала индийскими войсками стала принимать реальные очертания, пакистанское командование всерьез задумалось о том, как помешать этому. Было преложено два альтернативных плана обороны Титхвала и подступов к Музаффарабаду. Первый состоял в том, чтобы отвести к Музаффарабаду все войска с участка Ури, а затем дать заранее подготовленное сражение на специально выбранной местности. Второй план предполагал уход из Музаффарабада и удержание остальных захваченных районов Кашмира (Кохала, Багх, Паландари, Бхимбер), из которых можно было бы успешно проводить партизанские рейды. Но поскольку военные не могли прийти к единому мнению, окончательный выбор был сделан правительством Пакистана в пользу первого плана.

За несколько дней до индийского наступления, в конце апреля 1948 года, новый главнокомандующий Пакистанской армии, генерал-лейтенант сэр Дуглас Грэйси (10 февраля 1948 года сменивший на этом посту генерала Мессерви), выступил с воинственной речью, в которой призвал правительство Пакистана напрямую вмешаться в конфликт и послать войска в Кашмир. Для большей убедительности, английский генерал обвинил Индию в агрессивных намерениях — перенести войну на территорию Пакистана и пересмотреть итоги раздела страны. Ее содержание было таково:

«1) Представляется очевидным фактом, что общее наступление Индийской армии планируется на севере и на юге. Его целями, по всей видимости, являются: на юге: Бхимбер — Мирпур — Пунч, на севере: Музаффарабад — Кохала.

2) Судя по тому, что случилось в Раджаури, продвижение Индийской армии в любом из вышеназванных районов может создать крупную проблему беженцев для Пакистана, который и так переполнен ими. Наплыв беженцев создаст серьезную заботу для гражданской администрации и приведет к истощению экономических и финансовых ресурсов страны. С этой точки зрения, необходимо не допустить захвата Индийской армией любого из вышеназванных пунктов.

3) Захват Бхимбера и Мирпура даст Индии стратегическое преимущество, так как тем самым она пересечет два основных препятствия на своем пути — реки Рави и Ченаб — и выйдет непосредственно к границе Пакистана. В результате, она окажется у самых наших дверей, угрожая мосту через реку Джелам, который жизненно важен для нас, и получит больше возможностей для всякого рода интриг и т. п. Также придется уступить им контроль над сооружениями водохранилища Мангла и над орошением Джеламского и других дистриктов.

4) Захват Пунча Индийской армией самым серьезным образом отразится на морали большинства жителей Пунча, служащих в Пакистанской армии, что в свою очередь вызовет противоположный эффект в других частях. Без сомнения, участятся случаи дезертирства и упадет дисциплина.

5) Потеря Музаффарабада или Кохалы, вообще говоря, будет иметь самые ощутимые последствия для безопасности Пакистана. Это позволит Индийской армии приблизиться к Пакистану с черного хода, через который она сможет вторгнуться на его территорию в любое время, когда ей этого захочется. На ее пути не окажется никаких серьезных препятствий, кроме реки Джелам. Это придаст смелости подрывным элементам, таким как хан Абдул Гаффар Хан и его партия, Факир Ипи и Афганистан; в некоторых районах Северо-Западной Пограничной провинции и Пенджаба могут подняться паника и беспорядки; наконец, это вызовет массовое бегство населения, что создаст неразрешимую проблему внутри самого Пакистана.

6) Легкая победа Индийской армии в любом из вышеназванных секторов, и особенно в районе Музаффарабада, по всей вероятности, вызовет недовольство племен и обвинения в адрес Пакистана, который не оказал им достаточной поддержки, и может заставить их обратиться против Пакистана».

«Если Пакистан не хочет столкнуться с новой серьезной проблемой беженцев, — заключил генерал Грэйси, — когда около 2 750 000 человек будут вынуждены покинуть свои дома; если мы не хотим позволить Индии стоять у дверей Пакистана с тыла и с фланга и войти туда, когда ей вздумается; если мы не хотим подвергнуть опасному испытанию мораль гражданского населения и военных; наконец, если мы не хотим дать волю подрывным политическим силам внутри самого Пакистана, надо не допустить продвижения Индийской армии за линию Ури — Пунч — Наушера»[106].

Слушая эту патетическую речь генерала Грэйси, можно было подумать, что Пакистан действительно является его родиной, на которую Индия собирается вероломно напасть!

В те же дни пакистанская пресса усилила свои обвинения Индии в агрессивных действиях. В апреле – мае 1948 года индийская авиация подвергла бомбардировкам ряд населенных пунктов вдоль кашмирско-пакистанской границы, в которых предположительно находились базы боевиков. Среди этих объектов оказался и известный курорт Марри, находящийся на пакистанской территории. Впоследствии, бомбардировкам подверглись также Гилгит, Котли и Багх, где по утверждениям пакистанских военных, пострадали военные госпитали. Это вызвало многочисленные и бурные протесты со стороны руководства Пакистана.

В противоположность генералу Грэйси, который так яро защищал свое «отечество», главнокомандующий Индийской армии генерал Бакер с готовностью поддержал обвинения пакистанской стороны и осудил использование авиации, рекомендовав правительству Индии в дальнейшем вообще отказаться от авианалетов. Джавахарлал Неру согласился с ним, но лишь отчасти, так как превосходство в воздухе было главным козырем индийской армии в этом конфликте. Руководство Пакистана и его английские сторонники в Индии были рады поводу заставить Индию отказаться от использования авиации, так как это дало бы им ряд преимуществ.

Комиссия ООН прибывает в Индию и Пакистан

Тем временем, 8 марта в отсутствие индийской делегации Совет Безопасности возобновил слушания по кашмирскому вопросу, по просьбе пакистанской делегации включив в обсуждение вопрос о Джунагадхе. Айянгар был вынужден спешно вернуться в Нью-Йорк. К тому времени в составе Совета Безопасности произошли перемены, и его председателем стал д-р Цзян Тин Фу, представитель гоминьдановского Китая. 18 марта он внес свой проект новой резолюции по Кашмиру, который более или менее устраивал Индию.

Правительство Великобритании поначалу заверило Неру, что никаких поправок в него вноситься не будет. Но пакистанские представители выступили против проекта, и Ноэл-Бейкер при поддержке Уоррена Остина внес в китайский проект ряд изменений, которые меняли его смысл до неузнаваемости. «Обновленный» проект предполагал создание коалиционного правительства в княжестве, смягчение требований к Пакистану по выводу войск и отрядов племен; к тому же, администрация ООН по проведению плебисцита наделялась почти неограниченными полномочиями (включая контроль над вооруженными силами Джамму и Кашмира и т. п.). Последняя оговорка сводила полномочия правительства Шейха Абдуллы к минимуму и практически уравнивала права Индии и Пакистана в Кашмире. Британский премьер Клемент Эттли попытался уговорить Неру согласиться с пересмотренным проектом резолюции, однако Неру твердо решил послать Айянгару инструкцию отклонить резолюцию в целом. Только с большим трудом Маунтбэттену снова удалось переубедить его и добиться согласия на приезд в Индию комиссии ООН по проведению плебисцита. 21 апреля 1948 г. проект резолюции был вынесен на голосование и принят большинством голосов (воздержались СССР, Украина и Сирия).

7 мая 1948 года в послании Совету Безопасности Индия заявила, что «не считает возможным осуществить рекомендации резолюции от 21 апреля 1948 года», но согласна на создание комиссии Организации Объединенных наций. Так была образована Комиссия ООН по Индии и Пакистану (сокращенно ОНКИП — United Nations’ Commission for India and Pakistan, UNCIP) в составе представителей 5 держав. Из-за недоверия к странам западного блока, Индия рекомендовала включить в состав комиссии представителя не от Швеции или Бельгии, как собиралась раньше, а от нейтральной в то время Чехословакии (им стал Йозеф Корбел). Пакистан избрал Аргентину и ее представителя Рикардо Х.Сирра. Остальных членов комиссии назначил председатель Совета Безопасности. Ими стали представители США (Дж. Клэр Хаддл), Колумбии (Альфредо Лозано) и Бельгии (Эгберг Грэфф).

7 июля 1948 года Комиссия ООН по Индии и Пакистану (ОНКИП) во главе с д-ром Альфредо Лозано прибыла в Пакистан. Здесь их ждали самые неожиданные известия. Первая же беседа члена комиссии Йозефа Корбела с Зафруллой-ханом, министром иностранных дел Пакистана, была, по словам самого же Корбела, как «разрыв бомбы». Зафрулла-хан впервые признал, что 3 бригады пакистанских войск с мая 1948 года находились в Кашмире, и что эта мера была предпринята по приказу правительства и главнокомандующего Пакистанской армии генерала Грейси — якобы «в качестве самообороны для защиты канала, а также ввиду важности интересов безопасности Пакистана».

Признание Зафруллы-хана поставило Комиссию ООН в довольно неловкое положение. Фактически правительство Пакистана признало, что по крайней мере с мая 1948 года (а на самом деле с самого начала вторжения) обманывало мировое сообщество в лице Совета Безопасности ООН, к которому оно обратилось в поисках «справедливости»! Впрочем, комиссия готова была простить эту небольшую «ложь во спасение». Как ни странно, это признание не вызвало осуждения со стороны членов комиссии — наоборот, все они, включая и представителя Чехословакии д-ра Корбела, охотно поверили версии генерала Грэйси об угрозе безопасности Пакистана со стороны Индии.

10 июля из Карачи Комиссия отправилась в Индию. Индийскому представителю Баджпаи, приглашенному на ее заседание, пришлось оправдываться и доказывать Комиссии, что Индия не ставит целью «развал Пакистана», что присоединение Кашмира вполне законно, и что в настоящий момент «идет необъявленная война между Индией и Пакистаном», где именно последний выступает в роли агрессора.

Эти доводы членов комиссии не убедили, хотя им и пришлось срочно пересмотреть свои прежние рекомендации в связи с признанием Зафруллы-хана. В результате Комиссия приняла официальное обращение к правительствам Индии и Пакистана, в котором призвала их «воздержаться от наступательных действий, пока будут проходить переговоры»[107]. Индийское командование немедленно откликнулось на призыв и прекратило преследование боевиков. Расчет был таков: после прекращения военных действий, индийскому правительству не останется ничего другого, кроме как обратиться к Комиссии, чтобы добиться вывода боевиков и пакистанских войск из княжества. Тогда Комиссия сможет диктовать Индии свои условия, навязав установление «нейтральной администрации» и иностранное военное присутствие в Кашмире, а в случае невыполнения данных инструкций, объявить ее агрессором.

Пакистанское контрнаступление в районе Титхвала

А тем временем, чтобы остановить продвижение индийской армии, командование Пакистанской армии перебросило в Кашмир еще несколько батальонов регулярных войск. Вместе с ними в район боевых действий были переправлены 4,2-дюймовые минометы и орудия среднего калибра. Правительство так формулировало задачу пакистанских войск: «Не допустить, чтобы Индия добилась решения вопроса силой оружия»[108]. Правда, в ней содержалось и другое требование — чтобы пакистанские войска в Кашмире воздерживались от непосредственного вмешательства в боевые действия и ограничиваться обороной границ Пакистана.

Эта последняя рекомендация выглядела по меньшей мере странно, поскольку пакистанская 7-я (Равалпиндская) пехотная дивизия давно уже стояла в Кашмире, а отдельные ее части уже активно участвовали в боях. Так, например, командование 161-й индийской бригады еще с марта 1948 года в течение двух последующих месяцев докладывало, что на участке шоссе Домел — Сринагар, контролируемом боевиками, в районе крупных сел Чинари и Чакотхи действует пакистанская пехотная бригада. Разведка докладывала, что в состав бригады входят 1-й батальон 13-го Пограничного стрелкового полка, 4-й батальон 16-го Пенджабского полка и 3-й или 4-й батальон Белуджского полка. (В действительности, первый и третий из названных батальонов принадлежали к 101-й пакистанской пехотной бригаде 9-й Пешаварской дивизии, и лишь второй — к 10-й бригаде 7-й Равалпиндской дивизии).

Очевидно, правительство Пакистана считало, что граница Пакистана проходит как минимум где-то в районе между Ури и Музаффарабадом! Таким образом, инструкция имела не столько практическое, сколько пропагандистское значение, а именно — представить Индию агрессором и оправдать присутствие пакистанских войск в Кашмире не только «помощью единоверцам», но и интересами безопасности Пакистана. Мало того, инструкция правительства Пакистана противоречила истинному положению дел, так как одновременно с ней, в мае 1948 года командование Пакистанской армии издало секретный приказ, предусматривавший ввод пакистанских войск в Кашмир для активного участия в боевых действиях. (Официально этот факт был признан правительством лишь в июле 1948 года).

Пауза в боевых действиях спасла положение пакистанских войск и сил «Азад Кашмир». Воспользовавшись передышкой, командование Пакистанской армии перебросило в район Музаффарабада дополнительные силы — 10-ю пехотную бригаду (из состава 7-й Равалпиндской дивизии) и 101-ю пехотную бригаду (из состава 9-й Пешаварской пограничной дивизии). Подоспевшие пакистанские войска были немедленно введены в бой на двух особо опасных участках — в районе высоты Уруса, недалеко от шоссе Ури — Домел (против индийской 161-й бригады) и в районе перевала Титхвал (против 163-й бригады). В результате этого вмешательства, продвижение индийских войск с 20 по 27 мая несколько замедлилось.

10-я пакистанская пехотная бригада под командованием бригадного генерала Хаджи Ифтикара Ахмеда была срочно переброшена от Музаффарабада к Тихвалу, хотя и была утомлена боями на другом участке фронта (по данным индийской разведки, по крайней мере один из ее батальонов давно уже действовал в районе Чинари — Чакотхи — Ури). Приказ был настолько неожиданным, что один из батальонов бригады — 3-й батальон 12-го Пограничного полка под командованием подполковника Азизуддина — даже был вынужден прервать футбольный матч, чтобы тотчас же отправиться к месту боевых действий. Одновременно приказ о выступлении получили некоторые иррегулярные части пограничных скаутов и милиции, которые должны были присоединиться к 10-й бригаде.

Наступление пакистанской 10-й пехотной бригады на восток от Музаффарабада (как предполагалось первым планом) столкнулось с рядом трудностей, как административного порядка, так и природными. Командир бригады, блестящий кавалерийский офицер Хаджи Ифтикар Ахмед, которого солдаты прозвали между собой просто «Бригадир Хаджи», практически не имел опыта руководства пехотным соединением и имел довольно смутное представление о пехотной тактике. К тому же ему сразу пришлось вести боевые действия в гористой местности, что само по себе непросто даже для пехотного офицера. Но несмотря на первоначальные трудности, он успешно справился со своей боевой задачей. Его бригаде удалось не только сдержать наступление индийских войск, но и контратаковать их, отбив назад некоторые важные высоты. Это вмешательство пакистанских войск, по словам лорда Бирдвуда, «стало поворотным пунктом в крайне неудачной до сих пор кампании».

Командир 4-го батальона 16-го Пенджабского полка Наушерван Хан за сутки проделал со своим батальоном около 30 миль и первым оказал сопротивление индийским войскам. Оказавшись в авангарде всего с одной ротой, он разделил свои силы на несколько групп, придал каждой из них по одному пулеметчику и разместил их по обе стороны от горной тропы. Наступление 163-й индийской бригады застопорилось, так как командир подумал, что столкнулся с большими силами врага. Это позволило подтянуть к району боя остальные части пакистанской бригады.

Однако Титхвал им отстоять не удалось. 23 мая части 163-й бригады Харбакша Сингха захватили перевал Титхвал и одноименный город, расположенный в непосредственной близости от Музаффарабада. Передовая колонна бригады тем временем продолжала движение, и к концу дня ей удалось очистить от врага район севернее Кишенганги. Обходной маневр 163-й бригады в направлении Титхвала и дальше сделал положение пакистанских войск и сил «Азад Кашмир» критическим.

Их положение спасли решительные действия одного из взводов 5-го батальона 12-го Пограничного полка пакистанской 10-й бригады. Взвод, которым командовал джемадар Дост Мохаммад, занял позицию на высоте Ричер Гали, на южном берегу реки Кишенганга (Нилум). 31 мая, когда один из индийских батальонов попытался приблизиться к высоте, взвод Дост Мохаммада встретил его интенсивным пулеметным огнем. После двух часов тяжелого боя от всего взвода осталось не больше одного отделения. Индийцы начали окружать их, и тогда Дост Мохаммад вместе с хавильдаром Джалаль Ханом и оставшимися солдатами бросился в штыковую атаку. В этой отчаянной схватке погибло много индийцев, а остатки взвода Дост Мохаммада были уничтожены до последнего человека. Тем не менее, этот героический акт позволил 10-й пакистанской бригаде Хаджи Ифтикара Ахмеда отойти на оборонительные позиции в районе долины Панджкот Нулла и закрепиться там. По мнению многих, если бы индийское командование более активно поддержало это наступление с воздуха, возможно, Музаффарабад был бы взят в течение ближайших дней, а пакистанским войскам пришлось бы очистить весь северный сектор.

Тем временем 161-я индийская бригада под командованием Л.П.Сена была вынуждена приостановить свои действия и ввязаться в бой за господствующие высоты. Часто вокруг них разворачивались продолжительные бои, и некоторые высоты по несколько раз за день переходили из рук в руки. 23 мая индийцами была взята высота Панду, расположенная в 9,5 милях к северо-западу от Ури, а 27 мая — высота Уруса, господствующая над городом Чакотхи. Однако наступление на Ури застопорилось.

Пакистанское командование понимало, что северный и южный участки — Титхвал и Ури — одинаково важны для обороны Музаффарабада. Если будет прорван один, то невозможно будет удержать и второй. Поэтому оно решило развернуть максимум артиллерии на северном берегу реки Кишенганги, чтобы наступающие вдоль долины реки индийские части оказались под перекрестным огнем. В качестве худшего варианта, правительство Пакистана и командование Пакистанской армии уже начали было готовиться оставить часть территорий и удерживать лишь полосу кашмирской территории вдоль линии Кохала — Багх — Пунч — Тандар — Бхимбер. Но последний план так и не пришлось осуществить, так как оба участка фронта удалось удержать.

В июне 1948 года командование Пакистанской армии пришло к выводу, что 7-й Равалпиндской пехотной дивизии не под силу и дальше в одиночку удерживать слишком растянутый фронт, а боеспособность частей «Азад Кашмир» весьма ограничена. Поэтому 20 июня было решено перебросить в Кашмир 9-ю (Пограничную) пехотную дивизию. Она была сформирована в январе 1948 года на основе бывшей Пешаварской (пограничной) дивизии в составе 4 бригад. После того, как пакистанские войска были выведены из пограничной Полосы племен, дивизия была переброшена в Абботтабад, а оттуда — в Кашмир. Теперь силы Пакистанской армии в Кашмире составляли две полных дивизии или в общей сложности 5 бригад (одна из бригад 9-й Пешаварской дивизии оставалась на территории Пакистана).

20 июня 1948 года 9-я Пешаварская дивизия заняла позиции от города Багх в провинции Пунч до Титхвала, на северных склонах Кашмирской долины. (Правда, 101-я бригада из состава этой дивизии чуть ли не с марта 1948 года действовала в районе Чакотхи — Чинари, на участке шоссе Ури — Домел, но об этом пакистанские власти предпочитали молчать). Это подкрепление позволило высвободить части 7-й Равалпиндской дивизии и перебросить их на юг княжества, в Джамму.

Правда, 10-я бригада еще в течение некоторого времени вела бои на подступах к Музаффарабаду в районе Титхвала, противостоя наступающим силам 163-й индийской бригады. С захватом высоты 7229, на северном берегу Кишенганги, индийские войска могли круглые сутки обстреливать позиции 10-й пакистанской бригады в долине Панджкот. Но решительный пакистанский командир Хаджи Ифтикар Ахмед не мог долго мириться с этим положением. Предпринятые ими в начале июля 1948 г. первые две попытки выбить индийцев с этой позиции окончились неудачей. В ходе третьего штурма, 4-й батальон 16-го Пенджабского полка атаковал их в штыковую. Атака прикрывалась огнем из единственного горного орудия, которое удалось переправить через реку, и которое пакистанские солдаты окрестили «Шахзади» («Принцесса»). Оно было скрытно размещено на одной из соседних высот Чундж (около 9 тысяч футов). Вслед за первым батальоном, на штурм под звуки горна устремились остальные два, и на рассвете 9 июля высота пала. Таким образом, при поддержке пакистанских войск силам «Азад Кашмир» удалось сдержать наступление двух индийских бригад в районах Ури и Титхвала, и к концу июня 1948 года индийское наступление выдохлось.

В июле 1948 года пакистанские войска и силы «Азад Кашмир» при поддержке тяжелой артиллерии предприняли новое наступление на перевал Титхвал, лишь незадолго до того освобожденный от захватчиков. Эти действия противоречили рекомендациям Комиссии ООН по Индии и Пакистану, которая 8 июля 1948 года побывала в Карачи, а 10 июля прибыла в Дели. Согласно этим рекомендациям, обе враждующие стороны должны были «отказаться от действий, способных осложнить положение». Правда, как показали дальнейшие события, Комиссия отнеслась к подобным действиям со стороны Пакистана снисходительно.

Планы захватчиков были сорваны благодаря героизму солдат 163-й индийской пехотной бригады. Одним из них может служить подвиг ротного хавильдар-майора Пиру Сингха из 6-го батальона Раджпутанского стрелкового полка. 17 июля 1948 года его рота атаковала гористый район к югу от Титхвала, однако понесла при этом тяжелые потери в результате пулеметного огня противника. Пиру Сингх, не потерявший самообладания, сумел собрать вместе остатки роты и предпринять новую атаку. В результате высота была взята, хотя сам Пиру Сингх был ранен несколькими осколками разорвавшейся вблизи гранаты. Несмотря на ранения, он продолжал атаку чтобы выполнить боевую задачу до конца. Во главе своих солдат он ворвался во вражескую траншею и лично заколол штыком весь расчет пакистанского орудия. Затем он с несколькими солдатами уничтожил три вражеских бункера, но был смертельно ранен. В 1950 году отважный унтер-офицер был посмертно награжден тогда же учрежденным орденом «Парам Вир Чакра».

Еще тяжелее для Индии дела обстояли в районе Ури. На горных высотах по обе стороны шоссе между Ури и Домелом друг другу по-прежнему противостояли 161-я индийская и 101-я пакистанская бригады. Их командиры были достойны друг друга — бригадный генерал Сен командовал индийскими войсками в Кашмирской долине почти с первых дней войны, а его пакистанский коллега, бригадный генерал Акбар Хан, был непосредственным автором вторжения патанских племен в Кашмир. И тому, и другому, хитрости и военной смекалки было не занимать. Поначалу новое подкрепление, полученное пакистанцами, не смогло сразу же остановить продвижение индийских войск, хотя существенно замедлило его темпы. В течение следующих двух месяцев 161-я бригада одержала еще две значительные победы. В ночь с 27 на 28 июня 2-й батальон 3-го Гуркхского полка (из состава 77-й бригады, временно приданный 161-й бригаде), двигаясь вдоль долины Уруса Нулла, вышел к Леди Гали. Прорвавшись сквозь ураганный огонь и разрывы ручных гранат, батальон с боями взял хребет Пир Канти, расположенный на высоте 10 924 футов.

Но вскоре для индийских войск последовала полоса неудач. Все началось с того, что утром 28 июня командир индийской 161-й бригады, отважный бригадир Сен был отправлен в госпиталь в Сринагар, а затем в Дели с тяжелой лихорадкой. Несмотря на высокую температуру, последние два дня он лично руководил операцией и постоянно находился на передовой, но в конце концов болезнь и нервное напряжение свалили его. На место командира 161-й бригады был прислан из Дели англичанин, бригадный генерал Т.Б.Хендерсон Брукс.

Караван с провизией для передовых постов 161-й индийской пехотной бригады в Кашмирской долине

Стратегическое значение высоты Панду хорошо понимали как индийский командир Сен, так и его противник Акбар Хан. Достигавшая 9 тысяч футов и расположенная рядом с одноименным селом, высота Панду являлась одной из ключевых высот хребта Казинаг. С нее хорошо простреливались пакистанские позиции вдоль участка шоссе Музаффарабад — Ури, поэтому не случайно вокруг этой высоты разворачивались самые ожесточенные бои. Индийцы даже дали селу кодовое название — «Карачи», в то время как пакистанцы окрестили его «Дели». Село Панду лежало в центре индийских позиций вдоль хребта Казинаг, который оборонял 4-й батальон Кумаонского полка, находившийся в Долине с первых дней войны. Поэтому когда Тхимайя предложил новому командиру 161-й индийской дивизии Хендерсону Бруксу заменить измотанный батальон недавно прибывшим из Индии 1-м батальоном Бихарского полка, тот согласился. Между тем батальон бихарцев практически не имел боевого опыта, так как был сформирован лишь сравнительно недавно, в конце Второй мировой войны, а высота Панду имела слишком большое значение для всей индийской системы обороны. Хендерсон Брукс не знал или не хотел знать этого, хотя штаб бригады предупреждал о важности этой высоты.

В начале июля пакистанцы провели ряд рейдов с целью разведки подступов к нему, и убедились в том, что к селу можно сравнительно незаметно приблизиться с южной стороны и атаковать его, пока индийцы не успели стянуть туда дополнительные силы. В результате фронт индийской бригады оказался бы рассеченным надвое. Акбар Хан приказал сформировать ударную группу для стремительного захвата высоты и села в составе 4-го батальона Белуджского полка, одного взвода 1-го батальона 15-го Пенджабского полка, патанов из роты «Хайберских стрелков» и двух рот «Азад Кашмир».

В ночь с 18 на 19 июля ударная группа незаметно приблизилась к селу Панду и атаковала его. Необстрелянные солдаты Бихарского полка, включая и роту, оборонявшую село, стойко держались в течение трех дней, но в конце концов были вынуждены отступить, и вся позиция перешла в руки бойцов Акбар Хана. Индийские солдаты, отступившие к густо поросшему кустарником основанию хребта, попали здесь в засаду, которую устроили им боевики из числа патанов. Это тоже было частью плана. Патаны, по словам одного пакистанского офицера, напали на них «как стая волков» и вскоре перебили почти всех. Раненых добивали ножами.

Тем временем, две роты 2-го батальона 12-го Пограничного полка под командованием подполковника Мохаммада Сайида перешли в атаку, чтобы развить успех под селом Панду. Индийские войска смешались и отступили, оставив практически все высоты, с таким трудом завоеванные ими в ходе майского наступления. Измотанная непрерывными боями 161-я бригада была вынуждена оставить не только высоту Панду, но и важный участок в районе хребта Казинаг. В руках 161-й индийской бригады теперь оставался лишь город Ури и ближайшие окрестности, захваченные еще в ноябре 1947 года.

Операции в Джамму и Пунче: бои за Пунч

В то время, когда в Кашмирской долине разворачивались бои в горах на подступах к Музаффарабаду, в Джамму в мае – июне 1948 года боевые действия ограничивались сравнительно небольшими стычками. 16 апреля, вскоре после освобождения Раджаури, индийские войска попытались взять штурмом Бхимбер, но потерпели неудачу.

Силы «Азад Кашмир», в свою очередь, не смогли в одиночку овладеть Пунчем, и в конечном итоге пакистанское командование решило продолжать блокаду города, избегая крупных штурмов, которые обходились слишком дорого для атакующих. Оно допускало захват города лишь в том случае, если это удастся сделать силами «Азад Кашмир» и со сравнительно небольшими потерями. Длительная блокада должна была рано или поздно истощить силы защитников Пунча, и тогда гарнизон сам был бы вынужден капитулировать. К тому же, осада Пунча сковывала значительные силы индийцев и армии махараджи. Пакистанских войск здесь находилось немного, и выполняли они больше роль заслона. Это объяснялось, якобы «политическими мотивами», то есть стремлением представить взятие города как «освобождение» его силами «Азад Кашмир».

Однако еще в мае пакистанское командование все же ввело в Джамму одну бригаду из состава 7-й Равалпиндской пехотной дивизии. Опасаясь атаки с юго-востока в направлении Мирпура, оно направило в район южнее Джангара 4-й батальон 13-го Пограничного стрелкового полка (под командованием подполковника Сиддика Раджи) из состава 25-й пехотной бригады 7-й дивизии. Когда ситуация в районе удерживаемого индийскими войсками Джангара обострилась, туда были переброшены два других батальона той же бригады.

Вскоре на южный участок была переброшена еще одна пакистанская бригада — 100-я, из состава 9-й Пограничной дивизии. Ее части — 2-й батальон 14-го Пенджабского полка и 5-й и 6-й батальоны 13-го Пограничного стрелкового полка — особо отличились в позиционных боях в районе высот Сабаз Кот и «Ричх» в Саадабадской долине. По политическим соображениям пакистанское командование использовало здесь только войска «Азад Кашмир», отводя регулярным частям Пакистанской армии роль заградительных отрядов на случай прорыва. Однако то ли волонтеры «Азад Кашмир» были настолько никудышными солдатами, то ли командование кривило душой, но все три батальона пакистанской 100-й бригады то и дело оказывались на передовой, в самой гуще боя.

Пакистанские солдаты приносят присягу. Справа — мулла, исполняющий роль военного священника

15 июня индийские войска предприняли очередную попытку деблокировать осажденный гарнизон Пунча, на этот раз — со стороны Раджаури через Мендар. Для этого необходимо было преодолеть расстояние в 60 миль по занятой врагом территории, среди скал и горных уступов высотой до 10 тысяч футов.

Наступление на Пунч началось в ночь с 14 на 15 июня 1948 г. Две роты — рота Раджпутанского полка и рота 2-го батальона Пенджабского полка (из состава 19-й пехотной бригады «дивизии Джамму») — выступили из Раджаури и на рассвете 15 июня при поддержке артиллерии атаковали вражеские позиции. Они захватили хребет Махараджпур, а затем вступили в село Тхана Манди. В тот же день на передовые позиции прибыл командир 19-й пехотной бригады Ядунатх Сингх, которого сердечно приветствовало местное население. Отсюда бригада должна была развить наступление в направлении Дхери-ки-Гали.

Тем временем, командир осажденного гарнизона Пунча, бригадный генерал Притам Сингх направил свой 1-й батальон Кумаонского полка навстречу наступающим из Раджаури частям 19-й индийской бригады. Встреча произошла 17 июня в селе Потха, находящемся к юго-востоку от Пунча. Отсюда объединенные силы двинулись к городку Мендар, где располагался учебно-вербовочный центр боевиков из «Азад Кашмир». 20 июня, после ожесточенного боя, село было захвачено, а центр уничтожен.

22 июня части 19-й бригады Ядунатха Сингха и батальон кумаонцев Притама Сингха вступили в осажденный Пунч, население которого приветствовало их как освободителей. На следующий день, в городе состоялся торжественный парад, который принимал лично командир «дивизии Джамму» генерал-майор Атма Сингх. Однако успех был недолгим. Сил 19-й бригады было недостаточно, чтобы удержать врага на расстоянии от города. Вскоре создалась угроза нового окружения Пунча, и части 19-й бригады были вынуждены оставить город.

В эти же дни индийский гарнизон в Джангаре почти ежедневно подвергался обстрелам пакистанской артиллерии. Как правило, город бомбардировали две батареи — одна горная и одна полевая. Один из таких обстрелов начался 3 июля 1948 года в 7.30 вечера и продолжался всю ночь с 3 на 4 июля. Для гарнизона они стали обычным делом, но в эту ночь Индийская армия потеряла одного из своих лучших командиров — бригадного генерала Мохаммеда Усмана, командира 50-й парашютной бригады, героя сражения у Наушеры. Он был убит в результате прямого попадания. Этот офицер пользовался любовью солдат и уважением местных жителей, для которых он стал национальным героем. Его тело было доставлено в Дели и похоронено за счет государства со всеми воинскими почестями. На похоронах присутствовали премьер-министр Джавахарлал Неру и новый генерал-губернатор Индии К.Раджагопалачария, сменивший с июня 1948 года лорда Маунтбэттена. В письме соболезнования, направленном брату Усмана, Неру писал, что это был «образцовый солдат и истинный слуга нации». Министр обороны Индии, Сардар Балдев Сингх, в свою очередь характеризовал Мохаммеда Усмана как «прирожденного лидера, который пользовался уважением и любовью своих солдат и был братом для своих офицеров».

Боевые действия в северных районах Кашмира (июнь–декабрь 1948 гг.)

Пока события в Джамму, Пунче и Кашмирской долине развивались, по мнению пакистанского руководства, слишком медленно, боевики решили форсировать их на севере княжества — в отдаленных Балтистанском и Ладакхском округах. В течение первой половины 1948 года им удалось захватить весь Балтистан, высокогорные городки Банджи, Скарду, Каргил и Драс и проникнуть в Ладакх. Со стороны Банджи они достигли Бандипуры и преодолев перевал Зоджи-Ла, появились близ Сонамарга, у северо-восточных ворот Кашмирской долины. Лишь благодаря своевременным усилиям индийских войск, боевики вынуждены осенью 1948 года уйти из Ладакха и оставить Каргил.

К февралю 1948 года боевики сосредоточили свои усилия в северных районах Кашмира на небольшом городке Скарду, гарнизон которого составляла всего одна рота войск княжества из состава 6-го Джамму и Кашмирского пехотного батальона. (Рейдеры впервые появились здесь в ноябре 1947 года, и поэтому в том же месяце командование предприняло безуспешную попытку укрепить гарнизон города, перебросив еще одну роту из Леха; в результате в самом Лехе остался всего один взвод — 33 солдата). Вся операция по захвату Скарду и последующему вторжению в Ладакх была разработана в Генштабе Пакистанской армии и носила кодовое название «Слэдж» («Салазки»). К ее осуществлению приступили в середине февраля 1948 года. Исходным пунктом операции был Гилгит, а конечной целью — буддистская провинция Ладакх. Маршрут был достаточно сложным — более 300 миль труднопроходимой местности вдоль русла реки Инд, по горным тропам, которыми обычно пользовались торговцы мехом и пастухи. И все же, вожди патанов и командиры «пограничных скаутов» с готовностью взялись за это дело. Очевидно, боевиков привлекали слухи о богатствах известного буддистского монастыря в Лехе, столице Ладакха.

Пакистанский пулеметный расчет в Кашмирской долине

В феврале 1948 года небольшие отряды боевиков объявились в окрестностях Скарду. Командир гарнизона, гуркхский офицер на службе махараджи, понимал, что его сил явно недостаточно, чтобы противостоять им. Он приказал вывести все удаленные и немногочисленные посты и сосредоточить все силы в местном форте. Сюда же были эвакуированы жители города, прежде всего женщины и дети. В форте был создан запас продуктов, однако, не зная, сколько может продлиться осада, командир гарнизона приказал ввести строгое нормирование продуктов. Нападения боевиков на посты, выставленные вблизи форта, следовали через определенные промежутки времени, хотя это пока еще не было настоящей осадой. Тем не менее, все понимали, что такое положение продлится недолго и рано или поздно, форт будет окружен.

В этой критической ситуации, гуркхский офицер отправил радиограмму в штаб 161-й индийской пехотной бригады в Сринагар, в которой просил разрешения вывести гарнизон и беженцев из Скарду и попытаться пробиться к Каргилу, пока кольцо окружения не сомкнулось. Он сообщал, что запасы продовольствия медленно, но верно истощаются, и что пополнить их нет никакой возможности. В боеприпасах недостатка пока не ощущалось, но и они должны были когда-нибудь закончиться. Замысел командира гарнизона состоял в том, чтобы небольшими партиями под охраной солдат, под покровом ночи эвакуировать из форта мирных жителей и укрыть их на порядочном расстоянии от форта Скарду, а затем под прикрытием арьергарда из солдат гарнизона пробиваться к Каргилу. Там находились остальные части 6-го Джамму и Кашмирского пехотного батальона. Соединившись, они могли дать более серьезный отпор врагу.

Командир 161-й индийской бригады, Л.П.Сен, считал, что предложенный план эвакуации был единственно возможным решением. Несмотря на то, что он был сопряжен со многими опасностями, это был хоть какой-то шанс на спасение. Форт Скарду не имел какой-либо стратегической важности, так как туда было невозможно даже перебросить подкрепления, по крайней мере, в течение зимнего сезона. К тому же, надо было подумать и о запертых там мирных жителях, которые были бы неминуемо истреблены боевиками. Индийцам уже было известно о готовившейся врагом операции «Слэдж», которая задерживалась только из-за трудностей с переброской дополнительных отрядов боевиков. Это значило, что решающий штурм Скарду начнется со дня на день. Но в штабе группы войск в Джамму и Кашмире рассудили иначе и отказались дать приказ об эвакуации. Все попытки бригадира Сена его штаба переубедить командующего закончились неудачей. Вместо этого Калвант Сингх, не думая о мирных жителях, приказал оборонять форт «до последнего человека и до последнего патрона».

Солдаты Индийского служебного корпуса доставляют припасы для удаленных пикетов в Кашмирской долине. Зима 1947/48 годов

Бессмысленный и жестокий приказ был передан командиру гарнизона Скарду в конце февраля. Тот принял его с типично восточным фатализмом. Следующая радиограмма из Скарду гласила, что форт окружен боевиками. Противник занял все господствующие высоты вокруг него, и теперь даже патрулирование подступов к нему было невозможно. Случилось то, что теперь должно было неизбежно случиться — началась блокада Скарду. Предпринятая в мае 1948 года попытка прорвать осаду извне силами войск княжества не увенчалась успехом. Неоднократные попытки доставить в Скарду боеприпасы и провиант из Сринагара при помощи самолетов не увенчались успехом. Как правило, ящики с провиантом и боеприпасами падали за пределами форта, и его защитникам приходилось предпринимать вылазки за ними под перекрестным огнем противника. Поэтому каждая такая попытка слишком дорого обходилась и без того немногочисленному гарнизону. Тем не менее, гарнизон, которому больше неоткуда было ждать помощи, выдерживал осаду более 7 месяцев.

Не сумев захватить Скарду с ходу, боевики осадили форт и, оставив его у себя в тылу, двинулись к Каргилу. Возглавлял колонну из 600 человек майор сил «Азад Кашмир» М.Аслам Хан (впоследствии получивший звание бригадного генерала в Пакистанской армии). Отважный командир гарнизона Скарду, даже будучи брошенным на произвол судьбы, продолжал честно выполнять свой долг. 3 марта, всего через несколько дней после начала блокады, он передал радиограмму в Сринагар. В ней сообщалось, что со стороны Гилгита прибыл отряд примерно из 500 вооруженных боевиков и 200 носильщиков, которые остановились на ночевку в окрестностях форта. Наутро, вместо того, чтобы присоединиться к осаждавшим, они проследовали дальше в восточном направлении, предположительно в сторону Каргила. Информацию подтвердили и сами связисты 161-й бригады, перехватившие по рации переговоры боевиков. Все это не оставляло сомнений, что операция «Слэдж» запущена и идет полным ходом.

Немедленно состоялось совещание с участием батальонных командиров, бригадного генерала Сена и представителя Временной администрации Джамму и Кашмира, Д.П.Дхара. Всем было ясно, что после Каргила, следующей целью боевиков является Лех, центр провинции Ладакх. Дхар очень беспокоился по поводу судьбы жителей Ладакха, так как до сих пор этим миролюбивым людям не приходилось сталкиваться с боевиками, к тому же ношение оружия не входило в их обычаи, и они были безоружны перед лицом грозящей опасности. Что будет со знаменитым монастырем в Лехе, и какой резонанс это может вызвать в буддистском мире? Задержать боевиков на пути к Леху также не было никакой возможности, так как единственный отряд войск княжества, находившийся в Каргиле, был слишком немногочисленным. Невозможно было и перебросить подкрепления из Кашмирской долины в Лех, так как отделявший их Большой Гималайский хребет был непроходим в это время года, и все перевалы были скрыты под толстым слоем снега.

Но тут неожиданно появилась надежда на спасение Леха. Командир 2-го батальона Догрского полка, подполковник Гопал Бевур, сменивший к тому времени подполковника Даби, упомянул, что в составе его батальона служили несколько солдат и офицеров из народа лахали. Их родиной являются предгорья Гималаев, на территории нынешнего индийского штата Химачал Прадеш. Территория последнего как раз граничит с Ладакхом, а между народом лахали и жителями Ладакха традиционно существовали тесные культурные и родственные связи. Бевур тут же вышел и приказал вызвать к себе двоих офицеров из народа лахали — капитана Притхи Чанда и его кузена, капитана Хашала Чанда.

Когда оба молодых офицера явились, Бевур объяснил им положение и предложил им попытаться пробиться в Лех с отрядом добровольцев из числа солдат-лахали. Предприятие было рискованным, и ни о каких приказах не могло быть и речи. Тем не менее, оба капитана без колебаний заявили «Мы готовы отправиться в Лех». Вскоре нашлись и другие добровольцы — всего около 50 человек, то есть целый взвод с отрядом связистов, среди которых были не только солдаты-лахали, но и несколько догров.

Отряд, получивший кодовое название «группа Лех», был доставлен на машинах в Сонамарг, куда по распоряжению Дхара к тому времени доставили несколько десятков пони — им предстояло доставить в Лех сотню винтовок и боеприпасы, взятые со складов армии махараджи, чтобы вооружить ими жителей Леха. Дальше нужно было идти своим ходом — до села Балтал, а потом через перевал Зоджи Ла, где толщина снега зимой достигает 30 футов. В течение двух суток штаб 161-й бригады не имел никаких известий от отряда, выступившего на помощь жителям Леха, и лишь на третьи сутки поступила радиограмма, в которой сообщалось, что вся группа успешно преодолела перевал и направляется к Каргилу.

Индийскому командованию было известно, что выступивший из Гилгита отряд боевиков Аслам Хана тоже направляется к Каргилу. Теперь шла игра на скорость — кто быстрее доберется до Леха. Первым пришел отряд Притхи Чанда. Вскоре его выступления из Каргила, 8 марта 1948 года Притхи Чанд доложил в Сринагар, что он и его люди достигли Леха, так и не повстречавшись с боевиками на своем пути. Гарнизон города составляли к тому времени всего 33 солдата из 7-го Джамму-и-Кашмирского стрелкового батальона. Винтовки и патроны были распределены среди местного населения, и в скором времени наспех вооруженные добровольцы были объединены в отряд «Милиции города Лех». Вдобавок, возле единственного моста было сооружено импровизированное укрепление.

Группа капитана Притхи Чанда успела миновать Каргил как раз вовремя, опередив боевиков на два месяца. По свидетельству индийцев, в то время в городе было все спокойно. Но через несколько недель после того, как Притхи Чанд со своими людьми продолжил путь к Леху, в окрестностях Каргила появился отряд боевиков майора Аслам Хана. Гарнизон Каргила был застигнут врасплох, проявив поразительную беспечность. По свидетельству самого Аслам Хана, офицеры армии махараджи как раз досматривали матч в поло, когда колонна боевиков приблизилась к городу! К тому же гарнизон Каргила был еще более малочисленным, чем гарнизон Скарду. Боевики без особого труда сломили сопротивление его защитников и 10 мая овладели городом.

Дорога в Ладакх и его столицу — город Лех — была открыта. 22 мая боевики подступили к мосту Кхалатсе, который оборонял всего один взвод солдат армии княжества, и вскоре взяли его штурмом. От моста Калатсе до Леха был всего один день пути.

Меры по укреплению Леха были приняты как раз вовремя, так как боевики появились здесь уже к 24 мая. Но они не ожидали встретить здесь столь решительный отпор. Поняв, что каждая атака обходится им слишком дорого, рейдеры на время отказались от мысли взять город штурмом. Притхи Чанд, взявший в свои руки защиту Леха, отлично понимал, что долго ему не продержаться, и рано или поздно, защитников города постигнет судьба гарнизона Скарду. Он то и дело слал радиограммы в Сринагар с просьбой прислать подкрепления. К этому времени в Кашмирской долине была развернута так называемая «Сринагарская дивизия», командиром которой стал энергичный и опытный генерал-майор Тхимайя. Он сразу понял масштабы опасности, нависшей над Ладакхом, который оборонял всего лишь небольшой отряд индийских войск и ополченцев под командованием капитана Притхи Чанда.

24 мая 1948 года генерал-майор Тхимайя на военном самолете лично вылетел в Лех чтобы на месте ознакомиться с обстановкой. Самолет пилотировал капитан авиации Мехар Сингх, будущий коммодор ВВС, — тот самый пилот-сорвиголова, который в декабре прошлого года первым рискнул приземлиться на импровизированном Пунчском аэродроме. Это был трудный перелет — на высоте 23 тысяч футов (7 километров) и выше, к тому же Мехар Сингх летел без кислородной маски. Приземляться пришлось на импровизированной, неровной взлетно-посадочной полосе, построенной под руководством местного ладакхского инженера на высоте 11-ти с половиной тысяч футов (или 3-х с половиной тысяч метров). После изучения обстановки, Тхимайя решил перебросить в Лех дополнительные подкрепления, как только это будет возможно. 31 мая 6 самолетов «Дакота» с подкреплениями на борту вылетели из Сринагара в Лех, но были вынуждены вернуться из-за разыгравшейся бури. Тем не менее, летчики во главе с Мехар Сингхом, который снова лично пилотировал один из самолетов, решили повторить свою попытку на следующее утро. 1 июня они доставили в Лех роту гуркхов, которые немедленно приняли участие в отражении очередного штурма. Лех был спасен буквально в последний момент.

«Война альпинистов» в долине Гураис

Одновременно с вторжением в Ладакх командование боевиков предприняло попытку отрезать эту высокогорную провинцию от Кашмирской долины, а заодно и выйти к Сринагару «с черного хода», то есть с северо-востока. В апреле 1948 года, после первой неудачи под Лехом, боевики предприняли рейд из района Гилгита в долину Гураис. Они спустились туда через перевал Раздхананган, лежащий на высоте 11 586 футов (около 3500 метров), и вступили в горное село Тракбал, расположенное неподалеку от озера Вулар, в 35 милях от Сринагара. Отсюда при необходимости свободно простреливалось соседнее село Бандипура. Попутно, в июне 1948 года боевики Аслам Хана захватили городок Драс, уничтожив местный гарнизон войск княжества. Пакистанская пресса объявила, будто бы в районе Драса была уничтожена целая бригада войск махараджи. В действительности же, эта бригада существовать лишь на бумаге, так как составлявшие ее два батальона джамму-и-кашмирских войск были рассредоточены по городам и селам северных дистриктов, иногда не имея даже связи друг с другом.

Лорд Бирдвуд объяснял активизацию боевиков в северных районах тем, что «психология племен с трудом приспосабливалась к позиционной войне. Шанс на быструю победу был потерян, и племена не имели желания ввязываться в бессистемную кампанию на юге княжества»[109]. Именно поэтому с таянием снегов боевики из полувоенных пограничных отрядов «Гилгитских скаутов» обошли Кашмирскую долину с севера и летом 1948 года появились у южного спуска с перевала Зоджи-Ла, к северу от Сринагара.

Доля истины в этом есть, однако было бы ошибкой считать этот маневр лишь прихотью вождей племен. Да и рядовые рейдеры едва ли горели желанием «просто от безделья» покинуть Кашмирскую долину чтобы рыть траншеи и мерзнуть на заснеженных перевалах Северного Кашмира. Бои в Джамму и Пунче изначально носили отвлекающий характер. Главным же направлением по-прежнему оставалась Кашмирская долина. Но теперь, поскольку ее не удалось захватить с запада, пакистанское командование решило повторить попытку вторжения с севера. Ведь захват боевиками перевала Зоджи-Ла не только перерезал сообщение Сриангара с Лехом, но и открывал им путь в Кашмирскую долину с северо-востока. Таким образом, во всем этом маневре виден вполне определенный военный смысл, и едва ли он был предпринят вождями племен самостоятельно, без указания штаба Пакистанской армии.

28 апреля Индийские ВВС предприняли первую крупную бомбардировку районов севернее озера Вулар и заставили боевиков уйти из Тракбала. В это же время саперы Индийской армии были заняты строительством автодороги до Тракбала на высоте 10 тысяч футов (3 тысяч метров) над уровнем моря. 21 мая по ней двинулись первые машины (это были 0,25-тонные джипы «Виллис»). Перевал Раздхананган находился еще в 8 милях от Тракбала, поэтому дальше боеприпасы доставлялись туда носильщиками и с помощью мулов. Только 25 июня, с установлением теплого сезона, индийское командование сочло возможным начать активные боевые действия в долине Гураис. По словам военных, «это была война альпинистов, которая велась в условиях, близких к арктическим». Среди снегов и скал, под вражеским огнем, индийские войска за три дня сумели захватить ряд стратегически важных высот, и уже 28 июня вся долина Гураис была очищена от войск противника.

В руках боевиков и пакистанских войск оставался лишь перевал Зоджи-Ла, где 7 июля 1948 года окопался отряд Гилгитских скаутов под командованием лейтенант Шах Хана и начал сооружать траншеи и бункеры на близлежащих высотах. Накануне перемирия, предложенного Комиссией ООН, пакистанские войска стояли у северо-восточных ворот в Кашмирскую долину.

Оборона Ладакха

Военные действия на севере Кашмира были приостановлены в связи с прибытием в Индию 10 июля 1948 года Комиссии ООН по Индии и Пакистану (ОНКИП), которая в тот же день издала призыв к обеим воюющим сторонам прекратить военные действия на время, пока будет продолжаться независимое расследование. Индия сразу же откликнулась на призыв и издала соответствующие инструкции для своих войск в Кашмире.

Однако перед Индийской армией по-прежнему стояли две задачи, которые необходимо было осуществить до начала зимы. Во-первых, нужно было деблокировать гарнизон Пунча, положение которого становилось все более опасным, так как он уже более 8 месяцев находился в окружении. Во-вторых, после захвата боевиками перевала Зоджи-Ла, перед индийским командованием встала и другая важная задача: восстановить сообщение по дороге Сринагар — Лех, проходящей через перевал Зоджи-Ла, и устранить угрозу вторжения рейдеров в Ладакх и нападения на Сринагар с тыла. Обе эти операции, и особенно освобождение перевала Зоджи-Ла, следовало осуществить до начала снегопадов, так как они еще более затруднили бы снабжение. С другой стороны, обе операции были связаны исключительно с прорывом окружения, а значит не противоречили рекомендациям ОНКИП, которые предполагали «отказ от любых действий, которые могли бы усложнить ситуацию».

Тем временем, к осаждавшим Лех боевикам в конце июня 1948 г. подошли подкрепления — около 600 человек из числа солдат Пакистанской армии и иррегулярных частей. 11 июля 1948 года, в нарушение всех инструкций Комиссии ООН, захватчики предприняли первый крупномасштабный штурм Леха, в котором приняло участие около 1000 боевиков. К этому времени ряды защитников Леха значительно поредели. Город обороняли всего около 20 солдат и 150 милиционеров; еще 200 ополченцев из «Милиции города Лех» занимали оборону на подступах к городу. Не хватало боеприпасов, оружия, теплой одежды и даже лекарств. Правда, в конце июля летчикам удалось сбросить защитникам города два ящика боеприпасов к минометам. Но это была капля в море. Плохие погодные условия не позволяли послать дополнительную помощь в Лех до середины августа 1948 года.

Погода улучшилась лишь 15 августа, и с этого дня воздушное сообщение со столицей Ладакха возобновилось. 23 августа началась переброска в Лех 2-го батальона 8-го Гуркхского полка, командир которого, подполковник Параб, прибыл в город одним из первых. К концу августа прибыли еще две роты гуркхов из состава того же батальона, которые командование Западного военного округа перебросило из Манали — городка в долине Куллу (Индия), у самой границы с Ладакхом. Им пришлось проделать не менее героический марш до столицы Ладакха, чем группе капитана Притхи Чанда, — из Манали через Лахал, преодолев на своем пути Большой Гималайский хребет.

Но ситуация усугублялась еще и тем, что в августе 1948 года пал Скарду. В начале августа у защитников форта стали заканчиваться патроны. Продуктовые пайки к тому времени пришлось урезать до минимума, и солдаты были полностью истощены физически. 14 августа, после 8-месячной осады, гарнизон Скарду капитулировал. Город постигла судьба Барамулы, Паттана, Котли, Раджаури и многих других городов и сел Кашмира. Местный командир боевиков «Азад Кашмир», люди которого первыми вошли в форт, рапортовал своему начальству: «Все сикхи расстреляны, все женщины изнасилованы».

Теперь, после взятия Скарду, захватчики могли высвободить часть сил для вторжения в Ладакх и всерьез заняться его столицей, Лехом. К концу августа они без особого труда заняли перевал Зоджи-Ла, через который проходила дорога Сринагар — Лех, а оттуда спустились в долину Сонамарг. В результате дорога, связывающая Сринагар с Лехом, оказалась перерезанной. Но, несмотря на это, подкрепления продолжали доставляться в Лех на самолетах и по 230-мильной горной тропе через Манали. К 12 сентября Лех был достаточно усилен, чтобы выдержать длительную осаду.

Штурм перевала Зоджи-Ла

Первая попытка индийских войск очистить от врага перевал Зоджи-Ла была предпринята в сентябре 1948 года, однако ни эта, ни последующие попытки не увенчались успехом, так как противник занимал значительно более выгодную позицию.

Задача по захвату перевала Зоджи-Ла была возложена на 77-ю парашютную бригаду, которой командовал бригадный генерал К.Л.Атал. Конечной целью наступления должен был стать Каргил, превращенный в опорную базу пакистанских войск и сил «Азад Кашмир». От передовых индийских позиций, расположенных в районе Балтала, его отделяло расстояние в 50 миль (что составляет примерно 90 километров). Местность между Каргилом и Балталом представляла собой участок труднодоступной местности, окруженный горными хребтами высотой до 17 тысяч футов и проходимой только для мулов.

В сентябре 1948 года батальон Маратхского полка и батальон Джатского полка предприняли первый штурм перевала Зоджи-Ла, который представлял собой узкое дефиле на высоте 11 тысяч футов. Силы оборонявшихся были не так уже велики — всего около 400 солдат «Азад Кашмир» (по крайней мере, так утверждали пакистанские военные) под командованием капитана М.С.Куреши. Но в руках боевиков находились три господствующих над перевалом высоты. В итоге повторная атака двух индийских батальонов также потерпела поражение, так как войска либо упирались в ледники, либо оказывались прижатыми к земле интенсивным артиллерийским огнем. Не было возможности ни вскарабкаться на господствующие высоты, где засели рейдеры, ни нанести по ним удар с воздуха.

Тогда было принято смелое решение — использовать для захвата перевала танки, чтобы пехота могла приблизиться под прикрытием их брони. Танки, поставленные в проходе, должны были открыть стрельбу прямой наводкой и подавить огневые точки противника, чтобы расчистить путь пехоте.

В течение 50 дней индийские инженерные войска построили дорогу через скалистую местность от Балтала до перевала Зоджи-Ла, которой было присвоено имя автора плана ее строительства — майора Тхангараджу. Из Джамму в Балтал были переброшены 7 легких танков «Стюарт» из состава 7-го Кавалерийского полка, которым пришлось проделать для этого путь в 260 миль (420 километров), соблюдая при этом тщательную маскировку (в основном двигаться приходилось ночами). При переправе через мост Рамбан пришлось искать способ, как уменьшить вес танков. По совету главнокомандующего Индийской армии генерала Бакера, с них были сняты башни, и лишь непосредственно перед перевалом Зоджи-Ла танки были вновь собраны.

Весь путь в 60 миль от Сринагара до Балтала занял всего одну ночь. От Балтала до перевала Зоджи-Ла танкам пришлось преодолеть трудный участок дороги длиной в 4 мили (7 километров) на высоте 3 тысяч футов со множеством скользких крутых поворотов. Даже лорд Бирдвуд был вынужден отметить: «Никогда прежде танки не действовали на такой высоте — свыше 10 тысяч футов, и Индийская армия по праву может гордиться этим подвигом». Вместе с дивизионом танков 7-го Кавалерийского полка, в район Зоджи-Ла была переброшена 51-я парашютная полевая батарея, в дополнение к уже действовавшей на перевале 30-й полевой батарее. Решающий штурм перевала был назначен на 20 октября, однако из-за ухудшения погодных условий, дождя и снега, его дважды переносили. В конце концов, наступление было назначено на 1 ноября 1948 года.

День 1 ноября оказался таким же пасмурным и холодным, как и все предыдущие, поскольку в горах начинался зимний сезон. Но откладывать дальше было нельзя, так как в декабре перевал Зоджи-Ла обычно заносило снегом, и он становился непроходимым до весны. Наступление было решено предпринять без поддержки с воздуха, опять же, из-за погоды и плохой видимости.

В 10 часов утра 1 ноября танки двинулись к перевалу. Передовым танком, первым поднявшимся на заснеженный перевал, командовал лэнс-даффадар (капрал) Баччан Сингх. Враг не ожидал столь смелого маневра и из-за бушевавшей снежной метели заметил танки слишком поздно. По этой же причине первые 4 мили индийские войска проделали практически не встречая сопротивления. Только после этого враг открыл по танкам интенсивную стрельбу, но его позиции были быстро уничтожены огнем танков.

В тот же день, во второй половине дня, следовавшая вслед за танками индийская пехота вступила в село Гумри. Тем временем стрелки из 1-го батальона 5-го Гуркхского стрелкового полка, поднявшись по крутым склонам прохода, отрезали врагу путь к отступлению. В 9 часов вечера батальон Патиалского полка легкой пехоты под командованием подполковника Сукхдео Сингха выступил из деревушки Гумри и в ходе скрытного ночного марш-броска достиг села Мачхой, выйдя таким образом в тыл противнику. Победа была полной, захватчики в панике отступили.

Захваченное у боевиков оружие

Следующей целью индийского наступления, после перевала Зоджи-Ла, был городок Драс, расположенный в 86 милях от Сринагара и имевший важное стратегическое значение. Горные хребты вокруг него были буквально нашпигованы вражескими дотами и артиллерийскими огневыми точками. Одной пехоте было не под силу захватить этот укрепленный район, и командование вновь решило использовать танки.

15 ноября, в 4.20 вечера передовые части 77-й индийской парашютной бригады под командованием бригадного генерала К.Л.Атала вступили в Драс. Местные жители приветствовали их как освободителей. Они сообщили, что захватчики оставили город за 2 или 3 часа до появления индийских войск. Вслед за передовыми частями, сюда прибыли генерал-майор Тхимайя и командующий корпусом, генерал-лейтенант Шринагеш. В деревне Гумри, генерал Шринагеш обратился к войскам и поблагодарил их за совершенный подвиг.

Индийское наступление на севере Кашмира несколько застопорилось лишь к концу ноября, когда передовые части 77-й парашютной бригады вышли к Каргилу. Холода и обильные снегопады затрудняли продвижение, к тому же действовать приходилось на высоте от 8 до 20 тысяч футов. В Каргиле с июня 1948 года постоянно дислоцировался отряд войск «Азад Кашмир» под командованием подполковника М.Г.Гилани. Поначалу отряд оказал сопротивление, но вскоре оказался в таком же безнадежном положении, как некогда кашмирский гарнизон Скарду. Подполковник Гилани был вынужден объявить о капитуляции. Но в отличие от ужасной участи защитников Скарду, каргильский гарнизон «Азад Кашмир» был всего лишь интернирован в качестве военнопленных. Его командир, подполковник Гилани впоследствии вернулся в Пакистан и даже дослужился до генерал-майора.

Захватчики были окончательно изгнаны из Каргильского дистрикта и долины Гураис. Освобождение перевала Зоджи-Ла, Драса и Каргила позволило не только устранить угрозу Кашмирской долине, но и деблокировать Ладакх и его столицу, город Лех. К концу октября 1948 года в Лех была доставлена целая батарея 4,2-дюймовых минометов и большое количество боеприпасов. Теперь у защитников города было достаточно сил, чтобы самим перейти в наступление и изгнать захватчиков из Ладакха. 23 ноября гуркхам удалось отбить у боевиков мост Калатсе. На следующий день, 24 ноября, гуркхи подполковника Параба вышли к Каргилу, где встретились с наступавшими им навстречу через перевал Зоджи-Ла индийскими войсками. Это означало, что блокада Ладакха закончилась.

К концу ноября 1948 года, индийские войска провели «зачистку» всего левого берега реки Инд, изгнав окончательно оттуда остатки банд рейдеров. Наконец, возобновилось движение по дороге Сринагар — Лех. (Практически с начала войны, все снабжение Леха осуществлялось по воздуху, а за последние 4 месяца, считая с 15 августа 1948 года, индийские летчики на своих «Дакотах» сделали не менее 700 вылетов из Кашмирской долины в Ладакх). В декабре 1948 года индийское командование всерьез взялось за разработку плана освобождения Скарду. Но объявленное в ночь с 31 декабря 1948 на 1 января 1949 гг. прекращение огня помешало довести этот план до конца.

Освобождение Пунча

Завершающей операцией Кашмирской кампании стало освобождение индийскими войсками осажденного Пунча и его гарнизона. Это была крупнейшая с начала войны операция по деблокированию города, в ходе которой было освобождено около 900 кв. миль оккупированной территории.

В этом районе пакистанские войска и силы «Азад Кашмир» имели значительное численное превосходство (примерно три к одному). Позиции пакистанских войск и сил «Азад Кашмир» в окрестностях Пунча были хорошо укреплены. К тому же, чтобы добраться от Раджаури до Пунча через Паландари, индийская армия должна была преодолеть 50 миль по труднопроходимой горной местности, где не было дорог, и все припасы доставлялись с помощью носильщиков, вьючным транспортом или по воздуху. Командование Индийской армии было вынуждено перебросить в Кашмир дополнительные силы. К концу сентября 1948 года, по оценкам пакистанских военных, в Кашмире находилось в общей сложности 12 индийских бригад, по 4–5 батальонов каждая, по-прежнему объединенных в две дивизии. Примерно половина из них была развернута на юге княжества, который на какое-то время стал основным театром военных действий.

Наступление индийских войск на Пунч должно было развернуться с юга в ночь с 19 на 20 сентября 1948 года. План наступления, разработанный командиром 2-й авиаполевой дивизии (дивизии «Джамму»), генерал-майором Атмой Сингхом, включал в себя две фазы. Первая фаза операции в течение двух дней предполагала захват города Тана Манди, расположенного в 12 милях к северу от Раджаури. Вторая фаза операции включала три последовательных этапа: 1) захват горных высот Пир Бадесар и Пир Калева на левом фланге; 2) взятие села Сангиот и создание там прочного укрепленного пункта; 3) прорыв к Пунчу и освобождение блокированного в городе гарнизона индийских и кашмирских войск.

Для осуществления операции были выделены две пехотных бригады (168-я и 5-я) и двухбатальонная колонна (из состава 19-й пехотной бригады). Все эти силы, получившие название «группа Дурга» (Durga Force), были сконцентрированы на исходных позициях в Раджаури. Руководство операцией было поручено командиру 19-й пехотной бригады, бригадному генералу Ядунатху Сингху.

В ночь с 14 на 15 октября 1948 года началась вторая фаза операции по освобождению Пунча, предполагавшая в качестве первоочередной задачи захват стратегической высоты Пир Бадесар. Выполнить ее было поручено силам 168-й бригады (командир — бригадный генерал Харбхаджан Сингх).

Батальон гуркхов должен был, преодолев труднопроходимую горную местность, занять деревню Гиран. Тем временем батальон Пенджабского полка и батальон кумаонцев заняли позицию вблизи села Паран. Пенджабский батальон должен был удерживать село, в то время как кумаонцы двинулись к Пир Бадесару. 15 октября после продолжительной перестрелки высота была взята. Бригада получила боеприпасы и приказ провести отвлекающий маневр в направлении Котли, чтобы у противника создалось впечатление, что Котли является главной целью наступления.

Тем временем, 5-й индийская бригада под командованием бригадного генерала Умрао Сингха 26 октября захватила высоту Пир Калева. Ее следующей задачей было прикрывать правый фланг наступления у Мендара.

19-я индийская бригада, которая перед этим скрытно выдвинулась в район Раджаури, должна была прикрывать левый фланг наступления. Фронтальный штурм Мендара был исключен, так как город был хорошо укреплен и прикрывался пакистанскими орудиями, доставленными из Котли и Хаджиры. Поэтому главная задача — взятие форта Рамгарх — была возложена на колонну из двух батальонов 19-й бригады, выступившую из Раджаури в ночь с 6 на 7 ноября. Войска были сконцентрированы в Каин Басан, откуда двинулись к высоте Хайятпура. Вступив в Сукхтао Нала, колонна продолжила свой путь вдоль уступа горы Дхери Дала. Противник отступал до села Мангалнар, где индийские войска неожиданно встретили упорное сопротивление, которое было сломлено лишь с большим трудом.

Колонна продолжала наступление, двигаясь в основном ночами, так как днем из-за сильного артиллерийского огня это привело бы к огромным потерям. Неоднократные рейды пакистанских войск, пытавшихся перерезать коммуникации Индийской армии в Кашмире (как это чуть не случилось в районе Чхамба), заставляли торопиться с проведением операции. Еще во время летних позиционных боев в Джамму в июне – июле 1948 г., некоторые младшие командиры пакистанских частей предлагали перерезать коммуникации индийских войск между Акхнуром и Наушерой. Этот участок был самым слабым звеном в системе путей сообщения Индийской армии. Достаточно было захватить несколько господствующих высот вдоль дороги, откуда можно было бы простреливать ее, и индийские части в Кашмире оказались бы в крайне трудном положении. Однако операция лишь на первый взгляд казалась простой, и в конечном итоге пакистанское командование отказалось санкционировать ее из-за нехватки артиллерии.

8 ноября силы «дивизии Джамму» вышли к форту Рамгарх — старой крепости, построенной около ста лет назад на крутой, поросшей соснами скале. На следующий день, после ожесточенного боя, форт пал, и над его укреплениями взвился индийский триколор. Позднее сюда же подтянулись индийские войска от Пир Бадесара и Чингаса.

Однако это была только половина дела. Следующей целью был город Мендар, где находилась одна из крупных баз боевиков из «Азад Кашмир». 13 ноября 5-я и 19-я индийские бригады продолжили наступление, выступив из городка Бхимбергали и разделившись, чтобы выйти к Мендару с двух сторон. Маневр был призван убедить противника в том, что главной целью наступления является Котли.

5-я бригада под командованием Умрао Сингха, наступавшая на правом фланге, выполнила свою боевую задачу без помех, с ходу захватив все объекты. Иначе дело обстояло на участке 19-й бригады, которая встретила упорное сопротивление врага в районе южнее Мендара, на левом фланге. Командир бригады Ядунатх Сингх был вынужден оставить один батальон для подавления огня противника, в то время как другие два были скрытно переброшены на правый фланг и присоединились к силам 5-й бригады Умрао Сингха.

В ночь с 19 на 20 ноября начался заключительный этап операции по деблокированию Пунча. 168-я индийская бригада, при огневой поддержке 45-й полевой и 4-й горной батарей, двинулась на юг от Пунча, чтобы захватить ряд господствующих над осажденным городом высот. Одна из самых неприступны высот — Пир Маргот Гази — находилась как раз между колонной индийских войск, двигавшейся из Раджаури, и шедшей ей навстречу колонной из Пунча. Высоту удерживали 5 рот противника — практически целый батальон, вооруженный средними пулеметами и ручными пулеметами «Брен».

20 ноября высота была взята, и в тот же день войска 5-й индийской бригады и пунчского гарнизона, двигавшиеся им навстречу, встретились. Тем временем 19-я бригада захватила хребет Топа в трех с половиной милях к северо-западу от Мендара. В ходе решающих боев с 22 на 23 ноября, Пунч и его героический гарнизон были освобождены. В последний момент, осознав опасность, пакистанское командование приказало перебросить в район Пунча дополнительно два батальона регулярных войск, но из-за отсутствия дорог или хотя бы сносных горных троп, они прибыли слишком поздно.

Блокада, которая длилась почти год, закончилась. Отважный защитник Пунча, бригадный генерал Притам Сингх, и руководивший операцией по его освобождению бригадный генерал Ядунатх Сингх пожали друг другу руки. Командующий индийского корпуса в Кашмире, генерал-лейтенант Шринагеш, который в этот момент находился в своем передовом штабе, поздравил командира дивизии «Джамму» Атму Сингха с успехом операции. Генерал-майор Атма Сингх, в свою очередь, издал специальный приказ. Чтобы поблагодарить своих солдат. В нем говорилось: «В результате этой операции вы разгромили и уничтожили целую вражескую дивизию и освободили из лап рейдеров более 3 тысяч квадратных миль территории». Операция была окончательно завершена со взятием базы боевиков в Мендаре и всей Мендарской долины. Чтобы окончательно обеспечить безопасность Пунча и исключить его обстрел артиллерией противника, было решено также захватить высоту на одном из склонов хребта Салотри. Высота была атакована и с боем взята индийскими войсками 25 ноября. Вскоре после этого были очищены от захватчиков долины Суран и Манди.

Деятельность Комиссии ООН по Индии и Пакистану (июль – декабрь 1948 гг.)

Ситуацию в Кашмире несколько разрядила резолюция ОНКИП от 13 августа 1948 г., которая была составлена с учетом последних признаний правительства Пакистана — о присутствии его войск в Кашмире. Резолюция предлагала органам верховного командования Индии и Пакистана одновременно издать приказы о прекращении огня, а правительствам начать переговоры о перемирии. Условия этого перемирия Комиссия видела так: 1) правительство Пакистана должно вывести отряды племен и свои войска из княжества и предпринять все возможное, чтобы не допустить нового вторжения; 2) правительство Индии обязуется вывести основной контингент своих войск сразу после того, как племена и прочие боевики из числа граждан Пакистана, а затем и пакистанские войска, покинут пределы княжества; 3) правительство княжества Кашмир предпримет все меры для сохранения мира и гарантирования прав народа. Дальнейшую судьбу княжества должен был решить народ путем плебисцита.

Признание Зафруллы-хана и Лиаката Али Хана, что пакистанские войска к моменту прибытия Комиссии ООН уже находились в Кашмире, поставило членов комиссию в неловкое положение. Именно это и заставило их принять резолюцию от 13 августа 1948 г. Теперь Комиссия не могла прямо поддерживать Пакистан, и поэтому д-р Йозеф Корбел, в то время исполнявший обязанности ее председателя, был вынужден вести двойную игру, обещая Пакистану одно, а Индии — другое. В конечном счете (это стало ясно лишь после прекращения огня), Комиссия выполнила лишь те обещания, которые были даны Пакистану.

Впервые резолюция ОНКИП отвечала основным требованиям Индии — о выводе пакистанских войск, признании полномочий правительства Кашмира во главе с Шейхом Абдуллой (а не правительства «Азад Кашмир»). Многие ожидали, что Индия будет рада такому компромиссу, и немедленно согласится на перемирие. Но индийское правительство не могло не заметить, что резолюция содержит множество недомолвок. Несмотря на требование вывода пакистанских войск и боевиков, резолюция все же не осуждала интервенцию. К тому же, она оставляла открытыми два вопроса: во-первых, о полномочиях правительства Шейха Абдуллы над районами, расположенными за линией прекращения огня, которые контролировались правительством «Азад Кашмир» и составляли 2/5 от общей территории княжества; во-вторых, об административном контроле над важными в стратегическом отношении северными и северо-восточными районами княжества. Поэтому, одобрив резолюцию в общем, правительство Индии потребовало от Комиссии ООН разъяснить некоторые ее пункты.

Так, спорным был вопрос о дальнейшей судьбе Гилгита, бывшего британского агентства, где после августа 1947 года фактически заправлял всеми делами английский майор Браун. 18 августа 1948 года, на неофициальной встрече с представителями Комиссии от США и Колумбии, министр иностранных дел Пакистана Зафрулла-хан заявил, что его правительство особенно озабочено проблемой Гилгита. В конце октября 1947 года, — сказал он, — представители Гилгита потребовали присоединения к Пакистану, но пакистанское правительство в тот момент не приняло никакого решения. Власти Гилгита якобы неоднократно выдвигали требования, из которых следовало, что если Пакистан ничего не предпримет, они будут добиваться присоединения к Советскому Союзу (!). Несколько дней назад он, Зафрулла-хан, получил сообщение о бомбардировке Гилгита Индийскими ВВС. Это не что иное, как бессмысленная жестокость, — воскликнул он, — ибо военных объектов в городе нет! В заключение Зафрулла заявил, что, по его мнению, Пакистану вскоре предложат оказать военную помощь Гилгиту, а в случае отказа Гилгит получит «еще большую помощь из другого источника»[110].

Неслыханное дело — «правитель» Гилгита, майор Браун, решил присоединиться к Советскому Союзу! К этому можно было отнестись только как к курьезу! Но Комиссия восприняла «угрозу советского влияния в Гилгите» всерьез. В тот же день председатель ОНКИП Йозеф Корбел провел беседу с Джавахарлалом Неру и заставил его отказаться от первоначального требования Индии о передаче управление Гилгитом правительству Шейха Абдуллы, заявив, что «комиссия не будет заниматься вопросом управления или обороны этого обширного района». Взамен Корбел пообещал Неру оставить под контролем Шейха Абдуллы остальные северные и северо-восточные районы. «Власть правительства Джамму и Кашмира над этими районами [то есть северными территориями Кашмира], — заверил он, — вообще не оспаривалась и не нарушалась никем, кроме разбойничьих банд из враждебных племен, и сохранялась повсюду, кроме таких мест, как Скарду, которые были оккупированы иррегулярными частями пакистанской армии»[111].

Тем не менее, индийский премьер-министр Неру обратился за официальными разъяснениями к председателю ОНКИП относительно полномочий правительства Шейха Абдуллы над районами Кашмира, которые были оккупированы боевиками, включая и северные районы, и относительно роспуска и разоружения армии «Азад Кашмир».

Но правительство Пакистана, как обычно, опередило индийцев. 19 августа пакистанское правительство послало председателю ОНКИП свой меморандум, в котором говорилось, что только правительство «Азад Кашмир» может издать приказ о прекращении огня. К тому же, говорилось далее в документе, большое наступление индийской армии с апреля 1948 года «создает прямую угрозу безопасности Пакистана», поэтому его войска присутствуют в Кашмире. Племена уйдут только при полной уверенности «в безопасности мусульманского населения княжества и установления условий для свободного внепартийного плебисцита». В общем, Пакистан требовал разъяснений по тем же самым вопросам, что и Индия.

В ответ на меморандумы индийской и пакистанской сторон, Комиссия направила Неру и Лиакату Али Хану письма с диаметрально противоположными обещаниями. Корбел в своем письме от 25 августа заверил Неру, что Комиссия согласна с его требованиями. Но по прибытии в Карачи, Комиссия провела ряд консультаций с Зафруллой-ханом и обещала ему совершенно другое (в устной форме). Правда, Зафрулла-хан все-таки «проболтался» об этих обещаниях в открытом письме, адресованном Комиссии 6 сентября 1948 года. Пытаясь выпутаться из неловкого положения, председатель комиссии Йозеф Корбел был вынужден в тот же день публично отказаться от прежних обещаний. Действия Комиссии, по словам одного индийского журналиста, напоминали «двуликого бога Януса». Даже консервативный британский журнал «Economist» писал: «Не будет преувеличением сказать, что переговоры с самого начала пошли по неверному пути из-за достойной сожаления тенденции комиссии… представлять по запросу одной стороны «разъяснения и толкования», не сообщая их другой стороне»[112].

В конце сентября 1948 года, окончательно запутавшись, Комиссия отбыла в Женеву для составления отчета Совету Безопасности, который был представлен Индии и Пакистану 22 ноября того же года. 25 ноября Совет Безопасности возобновил слушания по кашмирскому вопросу и призвал Индию и Пакистан прекратить огонь в Кашмире. Выводы, сделанные в отчете ОНКИП и отражавшие действительное положение дел, не были приняты во внимание. Позиция Великобритании продолжала играть свою роль. В декабре того же года ОНКИП возобновила свои переговоры с Индией и Пакистаном в Париже. Председатель Комиссии Альфредо Лозано, его заместитель Сэмфер и личный представитель ООН Э.Колбэн посетили Нью-Дели и Карачи, чтобы обсудить дополнения к резолюции от 13 августа 1948 г., касающиеся плебисцита. В ряде бесед, 20 и 22 декабря, они вновь заверили Неру, что все требования Индии к резолюции — о разоружении и роспуске сил «Азад Кашмир» и о полномочиях правительства Шейха Абдуллы на оккупированных боевиками территориях — будут учтены. Представители ООН выбрали удачный момент для своего очередного визита в Индию…

Операция «Венера»

К концу декабря 1948 года численность сил Пакистанской армии в Кашмире еще более возросла. На территорию княжества были введены две бригады 8-й пехотной дивизии. Но пока они терпели одно поражение за другим. Взять реванш за потерю Мендара и Пунча им удалось лишь в декабре 1948 года. В последние месяцы пакистанское командование войны предпринимало отчаянные усилия, чтобы выбить индийские войска с их позиций и вновь захватить как можно большую территорию в Джамму и Кашмире. Когда эти попытки не принесли результатов, командование вновь вернулось к плану, выдвинутому еще летом 1948 года.

Английский генерал-майор Лофтус Тоттенхэм, командир 7-й Равалпиндской дивизии, предложил план под кодовым названием «Операция «Венера». Суть этого плана заключалась в том, чтобы захватить несколько господствующих высот вблизи городка Бери Паттан, где находился мост через реку Ченаб и временный полевой склад. Установив орудия на этих высотах, отсюда можно было свободно простреливать дорогу от Амритсара через Патханкот (в Пенджабе) до Джамму и Пунча. Эта дорога связывала западные районы Кашмира с Индией, и именно по ней осуществлялось снабжение индийских войск в районах Наушеры, Джангара, Пунча, да и в самой Кашмирской долине. Таким образом, обе индийские дивизии в Кашмире оказалась бы полностью отрезанными.

«Индийцы до сих пор выигрывали сражения за счет своей артиллерии. Так пусть же на этот раз они будут разгромлены за счет нашего превосходства в артиллерии», — заявил генерал Лофтус-Тоттенхэм, чувствуя себя чуть ли не одним из участников подавления Индийского восстания 1857 года.

В районе Бери Паттана была сконцентрирована огромная группировка — 4-й и 7-й полевые артиллерийские полки, батарея 8-го среднего артиллерийского полка и по одному взводу тяжелых и легких противовоздушных орудий войск. Для поддержки артиллерии туда же была стянута 14-я парашютная бригада (из состава 10-й пакистанской дивизии) под командованием бригадного генерала Шер Али, которая была переброшена с Лахорского участка индийско-пакистанской границы, где боевых действий не велось. Вслед за ней прибыла 3-я бронетанковая бригада под командованием бригадного генерала К.М.Идриса, которая была сосредоточена вдоль самого северного участка индийско-пакистанской границы. Она должна была отразить контратаку индийцев, которую те неизбежно будут вынуждены предпринять, как только поймут, что их отрезали. Дата начала операции «Венера» была назначена на 6 декабря 1948 года.

В целях маскировки был разработан план прикрытия под кодовым названием «Малая Венера». Он предполагал захват высот «Ричх» и «Майндак», господствующих над районом Бери Паттана и дорогой. Задача была возложена на 2-й батальон 14-го Пенджабского полка из состава 100-й бригады. Но в последний момент из Карачи пришел приказ отложить осуществление этого плана.

Переброска войск была завершена в срок, однако командование Пакистанской армии приказало отложить наступление. Это было связано с тем, что 6 декабря в Нью-Дели должна была состояться конференция представителей двух доминионов, Индии и Пакистана. В это время министр иностранных дел Пакистана Зафрулла-хан готовился к переговорам с индийским представителем. Надеясь на помощь ОНКИП в мирном разрешении вопроса, он настоял на том, чтобы атака была отложена. Ведь рекомендации Комиссии о том, чтобы враждующие стороны воздерживались «от любых действий, которые могли бы усложнить ситуацию», все еще оставались в силе.

Но пока Зафрулла-хан был занят кулуарной политикой в Нью-Дели и обрабатывал председателя ОНКИП Альфредо Лозано, слух о концентрации пакистанских войск у Бери Паттана дошел до индийской разведки. Индийская авиация немедленно нанесла серию бомбовых ударов по приграничным районам Пакистана. Объектом крупнейших за все время войны бомбардировок стали временные полевые склады Пакистанской армии в районе Палака, недалеко от Котли. Этот удар стал тем предлогом, который был необходим пакистанскому командованию и правительству Пакистана, чтобы оправдать свои действия, прямо противоречившие рекомендациям ОНКИП. Немедленно был отдан приказ о начале операции «Венера».

Во второй половине дня 14 декабря у Бери Паттана загрохотали пакистанские орудия. Их первой жертвой стал индийский конвой, который каждый день доставлял боеприпасы и продовольствие для индийских войск, сражавшихся в районе Пунча. Конвой как раз приблизился к мосту у Бери Паттана в тот момент, когда его заметил командир одной из пакистанских батарей средних орудий, капитан Шерин Дил Ниази. Огнем батареи колонна была полностью уничтожена. Мост, до которого конвой так и не успел дойти, был сильно поврежден. После этого вся мощь пакистанской артиллерии обрушилась на расположенные вокруг него в радиусе 2 миль временные полевые склады Индийской армии. Запасы нефти, провизии, обмундирования и боеприпасов — в течение каких-то минут все взлетело на воздух. Над ангарами взметнулись языки пламени, затем повалил густой дым. Его черный шлейф можно было видеть за 20 миль вокруг.

Возле Наушеры, чуть севернее, огнем пакистанских противовоздушных орудий был накрыт штаб 2-й индийской авиаполевой дивизии. В лагере началась паника. Индийские войска, оставшиеся после взрыва моста на северном берегу, оказались отрезанными от Индии. Один индийский батальон с южного берега реки был срочно брошен вдоль хребта Кали Дхар в сторону Бери Паттана, однако навстречу ему выступил 5-й батальон 13-го Пограничного стрелкового полка из состава пакистанской 100-й пехотной бригады. В ответ индийское командование срочно бросило в наступление танки 9-го Королевкого Декканского конного полка. Им почти удалось оттеснить пакистанцев к моменту объявления перемирия. Пакистанский генерала Шер Али, бывший командиром 14-й парашютной бригады, участвовавшей в операции «Венера», в свою очередь заявлял в 1976 году, что если бы пакистанские танки тогда двинулись через границу, они уже в скором времени были бы в Джамму. Трудно судить, чем все закончилось бы, если бы не прекращение огня. Но, так или иначе, индийские войска — практически овладевшие долинами Сринагара, Пунча и Леха и готовившиеся окончательно изгнать захватчиков из Кашмира — оказались отрезанными от своих баз в Индии.

Прекращение огня

В этой критической ситуации правительству Индии не оставалось ничего другого, кроме как поторопиться с предложением о перемирии. Впрочем, каждая из воюющих сторон была измотана войной, однако тщательно скрывала это. Война в Кашмире стала тяжким бременем для экономики двух молодых доминионов. Так, например, весь стратегический резерв Индии по подсчетам пакистанских военных составлял всего одну пехотную и две бронетанковых бригады, полностью готовых к бою. Рассказывали, что один из индийских генералов в ответ на вопрос «Сколько у нас дивизий?», ответил «Они все в Кашмире!». Тем не менее, индийцы уверенно заявляли, что военное превосходство на их стороне, и что они в состоянии изгнать интервентов из Кашмира. Так, индийский журналист Бхагат Ватс предполагал, что «прекращение огня явилось результатом сильного нажима со стороны Англии, поскольку Уайтхолл, видимо, хорошо представлял себе, что в случае полного изгнания индийскими вооруженными силами захватчиков из Кашмира исчезнет и сама кашмирская проблема, на которой он столько играл»[113].

В то же время, в пакистанской армии дела обстояли еще хуже. К концу 1948 года Пакистанская армия насчитывала всего 6 дивизий, из которых четыре так или иначе действовали в Кашмире (7-я и 9-я — полностью, плюс две бригады из состава 8-й дивизии и одна бригада из состава 10-й дивизии). Еще одна, 14-я дивизия, постоянно дислоцировалась в Восточном Пакистане (ныне Республика Бангладеш). Так что, Пакистан был в еще более критическом положении, чем Индия. И тем не менее, впоследствии как индийские, так и пакистанские генералы утверждали, что у них отняли победу.

25 декабря 1948 года Пакистан дал свое согласие на прекращение огня. Правительство Индии уполномочило своего главнокомандующего генерала Роя Бакера направить соответствующее предложение пакистанскому главнокомандующему Дугласу Грэйси. 30 декабря Бакер направил своему пакистанскому коллеге телеграмму с предложением о перемирии. «Мое правительство, — телеграфировал Бакер, — уполномочило меня заявить, что оно готово полностью поддержать меня, если я отдам приказ Индийской армии оставаться на нынешних позициях и прекратить огонь. Разумеется, я не могу издать такой приказ до тех пор, пока я не имею Вашего заверения, что Вы согласны предпринять со своей стороны столь же эффективные меры. Пожалуйста, ответьте по возможности быстрее»[114]. Грэйси не замедлил довести содержание телеграммы до своего правительства, которое одобрило предложение о перемирии, и направил Бакеру ответную телеграмму. Прекращение огня в Кашмире вступило в силу в 23 часа 59 минут 1 января 1949 года.

Первый индо-пакистанский конфликт в Кашмире был самым продолжительным из всех последующих войн между Индией и Пакистаном, так как длился более года. Однако это было связано лишь с ограниченностью сил, участвующих в конфликте. В боевых действиях в Кашмире с обеих сторон участвовало примерно по две с половиной дивизии — по современным меркам это сравнительно немного. Правда, были еще войска княжества Джамму и Кашмир и Национальная милиция, сражавшиеся на стороне Индии, или так называемая армия «Азад Кашмир», созданная под руководством пакистанских офицеров, но эти формирования были менее боеспособными, чем регулярные части Индийской и Пакистанской армий, и поэтому не сыграли решающей роли.

Пакистанские власти и командование заявляли, что в Джамму и Пунче силы «Азад Кашмир» действовали в одиночку, без помощи регулярных частей Пакистанской армии. По их словам, это было обусловлено «политическими соображениями», а точнее — стремлением представить их победы как «освобождение родины от тирана-махараджи». Правда, эти победы оказались недолгими: с появлением в Джамму индийских войск, боевики «Азад Кашмир» стали сдавать захваченные ими города один за другим. Пакистанское командование же просто не могло выделить достаточного количества регулярных войск, чтобы направить их в Джамму, на помощь боевикам. Тем не менее, Пакистанская армия нашла достаточно сил для контрнаступления в Кашмирской долине… Почему регулярные пакистанские войска появились именно там? Потому, что в силу своего стратегического значения, именно Кашмирская долина являлась главной целью вторжения, а южные районы — Джамму и Пунч — оставались второстепенной целью, а их захват имел больше пропагандистский характер. По-видимому, пакистанское командование с самого начала не питало иллюзий относительно боеспособности частей «Азад Кашмир», и именно поэтому предоставляло им действовать на второстепенных направлениях.

Первые официальные данные о потерях в этой войне также были более чем скромными — примерно 1500 человек с обеих сторон[115]. Но в действительности эта война, продолжавшаяся почти 15 месяцев, стоила обеим странам намного большего числа человеческих жизней. Индия потеряла в общей сложности около 6 тысяч своих солдат, из них 1500 убитыми, 3500 ранеными и около 1000 — пропавшими без вести (большинство из них попали в плен). Пакистан потерял около 20 тысяч человек, из них предположительно 6000 убитыми[116]. Количество пленных с обеих сторон не известно до сих пор. Многие индийские солдаты — особенно те, кто оказался в плену у патанов или боевиков из «Азад Кашмир», были убиты, и поэтому большинство из них числится пропавшими без вести. Пакистанцы, в свою очередь, обвиняли некоторых индийских командиров в расправах над на мирным населением в южных районах княжества.

О потерях в технике, понесенных обеими сторонами, известно меньше. Так, Королевские Индийские ВВС потеряли за все время войны по меньшей мере три самолета. Один, истребитель «Темпест», был сбит в 1948 году, в самый разгар боев в районе Титхвала. Его пилот, У.Дж. Райт, сумел катапультироваться. Спускаясь с парашютом, он лишь чудом остался жив, так как видя его падение, пакистанцы принялись палить по нему из всего имеющегося оружия — винтовок, пулеметов и даже 3-дюймовых минометов! Тем не менее, пилот благополучно приземлился среди своих. Другому индийскому летчику повезло меньше. Пилот Олрич Энтони Де Круз был сбит вместе со своим самолетом в самом начале войны — 1 декабря 1947 года. Спрыгнув с парашютом, он попал прямо в лапы к боевикам из числа патанов. Он провел в плену несколько месяцев, и все это время боевики избивали его и всячески издевались над ним. За героизм, проявленный в плену, по возвращении на родину де Круз был награжден орденом «Кирти Чакра». Еще один самолет просто пропал бесследно на второй день конфликта. Это был военный транспортный самолет «Дакота С–47», с двадцатью пассажирами на борту, который вел лейтенант авиации К.Дж. Мендоза. Долгое время весь экипаж считался пропавшим без вести, пока в 1980 году, более 30 лет спустя, в горах Кашмира не обнаружили случайно остов самолета и останки его экипажа.

Воздушных боев как таковых между Индийскими и Пакистанскими ВВС в небе Кашмира не было, поскольку Индия имела в то время полное господство в воздухе, и пакистанская авиация не могла соперничать с индийской (после раздела армии и Военно-воздушных сил, Пакистан получил только 2 эскадрильи, а Индия — 8). Однако один случай, когда пакистанский самолет чуть не попал в плен к индийцам, все же имел место. Как-то раз транспортный самолет Королевских Пакистанских ВВС «Дакота ДС–3» был перехвачен двумя индийскими истребителями «Темпест» в небе над Чиласом, недалеко от Гилгита. Индийцы попытались заставить его приземлиться, но, несмотря на предупреждения и пулеметный огонь, пакистанский пилот все же ушел от преследования. Впоследствии, правительство Пакистана наградило его орденом «Ситара-э-Джараат».

Войну в Кашмире можно по праву окрестить «странной войной», прежде всего из-за количества парадоксов, возникавших во время этой войны, — где-то трагических, а где-то и курьезных. Во-первых, это была первая в истории война между двумя британскими доминионами. Во-вторых, главнокомандующими обеих армий были англичане, имевшие статус иностранных офицеров, временно находящихся на индийской или пакистанской службе. Наконец, впервые в истории на поле боя встречались две армии, имевшие практически одинаковое вооружение, униформу, организацию и подготовку. Причем, в то время, пока индийские и пакистанские солдаты убивали друг друга в Кашмире, некоторые индийские части продолжали нести службу на северо-западной границе Пакистана с Афганистаном, а другие охраняли караваны беженцев из пакистанского Западного Пенджаба (как, впрочем, и некоторые пакистанские батальоны, сопровождавшие колонны беженцев из Восточного Пенджаба).

В связи с этим особенно интересна роль английских военных в этом конфликте. Если английские генералы в Пакистанской армии постоянно призывали к активным действиям или даже принимали личное участие в разработке решающих операций, как, например, операция «Венера», во многом решившая исход войны, то их коллеги, служившие в Индийской армии — генералы Локхарт, Бакер и другие, наоборот, всячески удерживали правительство Индии от решительных действий, тормозили отправку войск к театру боевых действий или останавливали успешное наступление в самый решающий момент. Генерал Рассел оказался, пожалуй, единственным честным человеком среди английских генералов — именно поэтому он и подал в отставку, как только убедился, что в Кашмире действуют пакистанские войска, а руководят ими его же соотечественники-англичане. Если главнокомандующий Пакистанской армии генерал Грейси призывал бросить в бой все имеющиеся войска и любой ценой остановить индийское наступление в Кашмирской долине и продвижение к Пунчу, то главнокомандующий Индийской армии генерал Бакер наооборот то и дело призывал правительство Индии к сдержанности, «чтобы конфликт не перерос в полномасштабную войну», пытался лишить индийские войска их превосходства в воздухе, требуя отказаться от бомбардировок баз боевиков.

Или вот еще один пример. В то время, как командир пакистанской 7-й Равалпиндской дивизии Лофтус-Тоттенхэм лично руководил операцией «Венера» с целью отрезать индийские войска в Кашмире от баз снабжения в Индии, его коллега, командир 161-й индийской пехотной бригады Хендерсон Брукс без боя сдал пакистанцам перевал Хаджи Пир. В последние дни декабря 1948 года, незадолго до прекращения огня, Хендерсон Брукс вдруг решил вывести посты с высот Леди Гали и Пир Канти, господствовавших над перевалом Хаджи Пир. Как объяснял сам Хендерсон Брукс, это было сделано из-за наступления зимних холодов. Однако, по словам его предшественника на посту командира 161-й бригады, индийского генерала Л.П.Сена, этот шаг не поддавался какому-то разумному объяснению и был абсолютно бессмысленным, если не сказать больше. Ведь зимой 1947 года индийские солдаты стойко удерживали эти высоты, несмотря на снег и холод, тем более, что этими солдатами были уроженцы Гималайских гор — гуркхи, кумаонцы и гархвальцы, привычные и к холоду, и к снегу. В результате, обе высоты и весь перевал Хаджи Пир без единого выстрела были заняты пакистанскими войсками, и освобожденный Пунч оказался вновь отрезанным от Кашмирской долины. (Утешением служило лишь то, что теперь блокада Пунча была снята, и город имел прямое сообщение с Джамму). Стоит ли говорить еще о роли английских офицеров в подготовке вторжения боевиков в Кашмир или мятежа в Гилгите… В отдельности каждый из этих случаев кажется вполне объяснимым, но все вместе они наводят на мысль о заговоре английских генералов. Те, кто вызвался служить на стороне Индии, по указанию свыше или по личным убеждениям явно пренебрегали своими обязанностями. Те же, кто воевал на стороне Пакистана, проявляли завидное рвение, как будто речь шла о защите последнего оплота Британской империи в Индии. Впрочем, именно такая роль и отводилась Пакистану в первые дни его существования…

Многим очевидцам события этих дней казались кошмарным сном, а перечисленные странности еще более подчеркивали всю неестественность происходящего, всю бессмысленность братоубийственной войны, спровоцированной «британскими сахибами», чтобы напоследок хлопнуть дверью… По слухам, покидая Пенджаб, охваченный религиозной враждой, некоторые английские чиновники и военные говорили «Погодите, мы скоро вернемся обратно!». Ведь именно они сделали Индию единой, как они сами считали. А раз так, то Великобритании самой судьбой уготовано оставаться главным арбитром между двумя новыми доминионами. «Правь, Британия», — как говорилось в любимой песне английских сахибов в колониальные времена…

И все же часто ни «теория двух наций», взятая на вооружение англичанами, ни амбиции политиков не могли сломать дружбу между бывшими сослуживцами, которые вместе прошли Вторую мировую войну в рядах старой Индийской армии, а в 1947 году оказались по разные стороны границы, разделившей субконтинент. Вот несколько таких солдатских историй. Где в них правда, а где вымысел — трудно судить.

Несколько таких случаев крепкой солдатской дружбы приводит лорд Бирдвуд. Так, две пехотные роты 5-го батальона 12-го Пограничного полка (до реформы 1922 года — бывшего 1-го батальона Собственного Королевы Виктории Корпуса гидов) оказались после раздела армии в разных лагерях. Весь 12-й Пограничный полк отошел к Пакистану, однако одна рота 5-го батальона, состоявшая из сикхов, была передана Индии. Случилось так, что после начала конфликта в Кашмире, волею судеб обе роты были переброшены в район боевых действий, хотя и по разные линии фронта. «Солдатская разведка» сработала лучше, чем штабная, и скоро бывшие сослуживцы узнали из радиоперехватов, что им противостоят их же товарищи. С этого времени они постоянно поддерживали радиосвязь друг с другом и даже заключили дружеское соглашение — глушить с помощью радиопередатчиков все прочие сообщения. Ни мусульмане, ни сикхи не хотели стрелять в своих бывших однополчан, и поэтому пошли даже на такое нарушение дисциплины.

Другой случай произошел в январе 1949 года, вскоре после прекращения огня в Кашмире, индийские и пакистанские солдаты отдыхали от многодневных боев. Стояла ясная лунная ночь, и пакистанский командир взвода связистов разрешил своим людям устроить импровизированный концерт. Было уже заполночь, когда один молодой солдат родом из Пенджаба затянул одну из народных пенджабских баллад «Хир и Ранджха», с детства знакомую многим крестьянам Пенджаба, будь то мусульмане или сикхи. Индийские траншеи находились в каких-то нескольких сотнях метров, и солдаты-индусы и сикхи могли свободно наслаждаться бесплатным концертом. Тем более, что кругом стояла такая тишина, а молодой солдат пел с таким чувством! Когда хор однополчан подхватил очередную строку, один индийский часовой — сикх не выдержал и присоединился к хору. Увлекшись, он сам не заметил, как покинул свой пост и все дальше удалялся от своих позиций. Когда песня закончилась, пакистанские солдаты вдруг с удивлением обнаружили в своем кругу вооруженного сикха, который все это время стоял рядом и подпевал, и в глазах у него стояли слезы восхищения. Наверное, он сам не понял, как попал сюда — пришел на звуки родной песни! На какое-то время былые обиды между мусульманами и сикхами оказались забыты. Как можно было расстрелять, или даже арестовать его? Солдат-сикх вернулся на свой пост, и пакистанцы проводили его как друга[117].

Офицерский корпус старой Индийской армии также не сразу поддался разлагающему духу межрелигиозной вражды. «Отрадно было отметить ту восхитительную манеру, — признавал лорд Бирдвуд, — с которой индийские офицеры, руководившие военными операциями, могли пересекать линию огня для участия в вечеринках с коктейлями в гостях у тех, кто в силу своих обязанностей являлся хотя и не врагом в прямом смысле слова, но их противником»[118]. Так, 29 января 1949 года состоялась первая встреча командующих индийскими и пакистанскими войсками в Западном Кашмире. Командир индийской «Сринагарской дивизии», генерал-майор Тхимайя прибыл к назначенному месту близ шоссе Музаффарабад — Сринагар на своей штабной машине в сопровождении штаба и вооруженного эскорта гуркхов. Но увидев, что его пакистанский коллега, генерал-майор Назир Ахмад и сопровождавшие его офицеры не вооружены, Тхимайя отправил эскорт обратно, отдав его командиру даже свой личный револьвер. «Здесь мне не нужно охраны», — сказал он ему. После 15-минутной официальной части, встреча плавно перешла в дружескую беседу, а затем — в настоящее застолье. Как только соглашение о перемирии было скреплено подписями обоих командующих, пакистанцы пригласили индийцев к столу. Обед был организован подполковником Адам Ханом, командиром 2-го батальона 1-го Пенджабского полка Пакистанской армии. Тхимайя и его начальник штаба — сикх были вынуждены признать, что они не пробовали таких яств с 1947 года — с тех пор, когда Индия еще была единой.

Солдаты обеих армий, еще недавно вместе сражавшиеся в Африке и Италии против армий гитлеровской Германии, или на восточной границе Индии и в Бирме — против японских захватчиков, все еще не могли представить себя врагами. Вопреки утверждениям англичан и навязанной ими «теории двух наций», война между Индией и Пакистаном в Кашмире была братоубийственной войной.