11.06.589 от основания Новой Империи, Демморунг

Во время речи белогривой осматривал поле битвы. От тропического леса за бывшим озером, превращавшимся в лужу, и который все больше и больше топило грязной мутной водой, постоянно прилетали искажения к штандарту и знаменам, впитывались ими. Понятно и интересно. Получалось, всех утонувших записывали на мой счет.

Телекинезом заставил «Разящего» отсечь голову белогривому, ее подхватил силой мысли и притянул к себе. До ренегата Ситруса даром не доставал, но с задачей справился Глок, взмахнул крылом, а после приволок и аккуратно бросил башку мне под ноги. Сейчас в обезображенном метаморфозами лице с трудом угадывался благообразный старец — лич, как он есть.

Выжженное пепелище вокруг, оплавленный камень, ямы, выбоины, тут и там рваные и ровные отверстия с почерневшими краями. Отметил из удивительного, что останков кроме от двух тел аватаров больше не наблюдалось. Если с призванными сущностями и фантомами все было абсолютно ясно, то с коренными обитателями Долины не очень.

Все оценил за время короткого монолога белогривой.

— Ты ставишь условия, безымянная? — дослушав девку, задал в свою очередь вопрос, всматриваясь в лживые глаза.

— Но… гхе…

— У тебя выбор простой — клятва верности мне на всех стихиях, Равновесии и Великих Весах, связанная кровью, или небытие. Думай, даю время пока не переброшу пять зерен четок. Раз…

Смотрел на нее и понимал, что все проблемы можно решить двумя ударами «Когтей». Но появится ли затем возможность поймать столь необходимый и полностью дееспособный образец? Третий раз вряд ли Раонос наступит на те же грабли. Множество мыслей и комбинаций, как ее использовать в дальнейшем и вплести в правильную картину бытия, но… невовремя. Да, невовремя. А уж «вручать», точнее, каким-либо образом сводить ее с дер Вирго на данном отрезке — верх безумия. Во-первых, морально-волевые качества мэтра и в обычное время лежали далековато от высоких, а в настоящий момент приближались к подростковым, то есть стремились к дну или к днищу. Во-вторых, рядом с ним ближайшее время я находиться не планировал, чтобы не только отслеживать обстановку, но и принять правильное решение, когда возникнет необходимость и будет отвечать всем условиям. Ни позже, ни раньше. И подобное никому не поручишь.

Призвал Оринуса.

Тишина.

Скорее всего, локация закрыта для всех пока не завершен поединок, но будет ли победой, принесение мне клятвы верности? Впрочем, выясним.

— Я склоняюсь, подчиняюсь и готова служить верно, — на четвертом звене сообщила аватарка. Отметил чудовищную регенерацию. Не только от ран не осталось следа, но девушка перестала и кашлять, искажения от нее стали довольно четкими, а раньше были размытыми.

— Иллюзиями владеешь?

— Да!

— Скрой наготу, — если сразу перенесут обратно после обряда, то не хотелось бы, чтобы несколько тысяч зрителей увидели обнаженную ренегатку, учитывая, что она становилась моей разумной.

Призвал ритуальную чашу и нож, который протянул даме. Сама процедура отличалась от обычной полной клятвы верности на крови. Следил, чтобы все слова произносились в строгом соответствии с услышанными от ящера, от себя добавил еще не один десяток пунктов. Кровь бывшей аватарки Раоноса пролилась в чашу. Загорелось ярким синим огнем, а затем по мере произнесения слов, пламя становилось сильнее и сильнее, поднималось выше и выше, начало гудеть, набирать силу.

— … и связываю свою нерушимую клятву кровью! — еще плеснула в костер пригоршню. И моментально вместе с появившейся толстой незримой нитью, связавшей родовое кольцо и ренегатку, последовала яркая вспышка, в которой полностью аннигилировалась ее кровь, а после сразу последовала еще одна.

Как-то отреагировать я не успел.

Зрение возвращалось медленно, впечатления не из приятных, не только не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но и даже проморгаться. Незабываемые ощущения слепого полена продолжались секунд десять-пятнадцать, затем я смог видеть, превратившись в бревно с глазами. Выяснилось, что завис посреди ничто в невесомости, а сначала думал про фантомное знакомое ощущение. Это еще что за… В тот же миг зазвучал безликий голос, будто доносившийся одновременно со всех сторон и минуя органы слуха, он транслировался в мозг.

— Я — Аттор, главный смотритель и распорядитель за Аренами богов. Смертный глэрд Райс, ты впервые сражался в поединке с детьми Высших, представленный также, в локации Долина водопадов и грез. Ты победил. Учитывая, что ты сам лично дал согласие, — перед глазами картинка, где я «приказывал» Раоносу сделать все «возможное и невозможное», чтобы аватар Ситруса выиграл, — про себя сделал вывод: «заигрался словами, но постараюсь в будущем снизить риски», — И представлял лишь свою сторону, то обязательная награда за бой передается тебе полностью. А именно, двадцать девять тысяч пятьсот тридцать шесть кристаллов истинной силы. Дополнительно тебе вручается шестнадцать тысяч за то, что ты свой первый бой провел на арене серебряного ранга, а не бронзового, как всякий новичок, при трехкратном численном превосходстве противника. Тебе присваивается звание «Поединщик богов первого ранга» с правом выступать на Арене на стороне любых сил и богов или представлять себя лично. До того момента, пока ты не принадлежишь никому из них, а звание их дитя тебе дано, как признание талантов и заслуг, и оплачено истинной силой, пусть и третьей стороной. Ты можешь сам вызывать детей небожителей или приравненных к ним по силе на Арены трижды в четыре декады начиная с текущей, каждый вызов оплачивается тобой. По истечении данного срока счетчик обнуляется. Еще, как и всякому новичку, я вручаю тебе начальный Кодекс гладиатора Высших. Он может быть включен в родовую книгу. Далее, активирую хранилище кристаллов силы на сто тысяч и перевожу награду туда, выдаю разрешение на доступ один раз в декаду с текущего момента обращаться к смотрителям. Многое потребное, включая дополнительную информацию, может быть куплено у них. На этом все!

Еще одна вспышка и я оказался на площади в Демморунге. На каменных плитах передо мной на колене с преклоненной головой сидела девица, а также валялось две головы — эльфа и ситрусовского подонка. В левой руке я сжимал внушительный фолиант с обложкой из черной кожи, с углами из красного золота и эмблемой в виде стилизованного знака Валькнута по центру. В правой чаша и четки.

Потянувшись к родовому кольцу, с облегчением отметил, что штандарт и флаги на месте. Убрал ритуальную посуду в иную реальность. Одновременно проверил состояние и автоматически разогнал прану по каналам. Теперь готов вновь ко всему.

Словно дожидаясь этого момента, бурлящий от искажений купол над нами пропал.

Похоже на Аргассе не прошло и нескольких секунд, потому что толпа удивленно ахнула. Затем загомонила. Все, включая Императора, смотрели с непониманием. Отметил два трупа жрецов и одного безголового мага, которых только-только подхватили другие служители, дабы унести прочь. Видимо, погибли, удерживая незримую защиту, когда ее разметало усилиями проклятого божка или их совместной с Ситрусом атакой.

Впрочем, на моем лице никто не смог бы прочесть каких-либо эмоций, кроме необходимых. Я заговорил торжественно, завершая церемонию:

— Бывшая белоголовая, верная в прошлом слуга Раоноса Кровавого, плоть от плоти его, склонившая перед моей несокрушимой мощью колени, принявшая мою непреклонную волю, доселе остававшаяся безымянной, запомни этот день. Ибо именно от него начинается для тебя настоящая жизнь и настоящий отчет времени. Я нарекаю тебя Аттэ! Встань по левую руку за моим плечом! — та беспрекословно выполнила приказ.

Разумные зашумели. Император поднялся со своего места, сделал несколько шагов, оказываясь на краю помоста, потом спросил:

— Глэрд Райс, объясни, что сейчас произошло? — прозвучало приказом.

Да, нужно.

— Сегодня Раонос, как всякая грязная и лживая млеть, мало того, что лишил всех собравшихся на площади достойных разумных зрелища справедливого наказания ренегата Ситруса, он еще подлостью и обманом смог прийти на помощь бывшему союзнику. И перенес нас с ним на арену богов, получившую название Долины водопадов и грез. Именно там силы предателя возрастали в разы, однако и этого проклятому божку показалось мало, в подмогу поганой твари он прислал двух своих аватаров — белоголовых, чье могущество в той локации безмерно. И упали они с неба, будто звезды. Их склизкие сердца забились в восторге, а блеклые мрочьи глаза преисполнились радостью, они думали — «мы победили! Жалкий смертный против детей богов в месте их силы должен проиграть!». Смотрел я на них с участием и сожалением, думая: где, где здесь взять ямы с лирнийскими слизнями, чтобы беспощадно утопить паскуд? И не находил ответа на этот справедливый вопрос. Дети же разных противоестественных связей в гордыне своей, не поняли одного, что бросили вызов истинному аристо. Усмехаясь, тогда я сказал Раоносу, что он «вновь испытает силу моего гнева!». Клянусь кровью! И завязалась яростная битва! Враги призывали легионы разных тварей из иных миров, фантомы Ситруса обретали плоть, горела земля, плавились и дрожали горы от убийственных и убойных заклятий, которые летели со всех сторон! Стонал сам воздух, раскалывалась твердь… Я разил без устали и пощады, получал страшнейшие раны, исцелялся и снова разил! Так продолжалось долго. Враг был силен и могуч. Но не смогли они выдержать моего натиска! И умерли все! Некоторые страшно, некоторые быстро… Лишь, названная мною сейчас Аттэ, вовремя поняла, что нужно склониться и покориться, только тогда будет надежда. И упала она на колени, и стала молить о пощаде, и готовности мне служить до скончания времен. И я взял ее под свою руку, как и клятву верности от нее на крови. А затем явился в яркой вспышке главный хранитель и распорядитель Арены богов по имени Аттор. Лика его я не видел, слышал лишь голос. И он мне сказал, что теперь я достоин нового знания, видимого всем небожителям — «Поединщик богов». И теперь могу убивать аватаров и разных паскуд, силой равной им, на их же аренах, чтобы еще больше страдали и теряли лживые боги! И стало на моей душе тепло от таких слов. Одного я не успел сделать, возвестить о новой победе древним кличем: «аррас»!

И острие меча на Сердце Иратана. Пример монарха, подхватившего мой рев, оказался настолько заразительным, что скандировали абсолютно все. Аттэ с неменьшем упоением орала мне в ухо, видимо, наслаждалась возможностью. Голос у нее был на диво громким и звонким.

Да, мой рассказ был завораживающим, некоторые фразы звучали в абсолютной тишине, но вот только толпа пришла не за этим. Впрочем, виновника я указал четко, поэтому многие и многие проходились крепкой бранью по Раоносу. И я их понимал, черт бы с его разными кровавыми паскудствами, но он покусился на святое — лишил всех замечательного зрелища.

В этот момент в центре ристалища появился закованный в белоснежную сплошную броню могучий аристо с пылающим мечом в руках и таким же взором.

— Я — глашатай Кроноса, — проревел он так, что передние ряды отшатнулись назад, — Глэрд Райс, Верховный поздравляет тебя! Поединок со следующим мятежником состоится через час! Готовься! И покажи себя вновь достойно, отправь ренегата во Тьму!

— Передай, подготовлюсь! Уверен, кровавая млеть уползла в свои вонючие чащобы в эльфийских лесах, спряталась там под гнилой корягой, и вряд ли покажет свое рыло, но… Всякое может быть. Однако в любом случае, кроме меня, никто не уйдет отсюда с победой! — сформулировал ответ так, чтобы никто не зацепился, затем продолжил, уже обращаясь к правителю, — Император, как я и сказал, новой атаки извне может и не быть, но пусть наши доблестные маги и благочестивые жрецы достойно подготовятся. Не хотелось видеть в Домах лучших из лучших погребальные костры в этот славный день победы аристо над злом!

— Не беспокойся, теперь подобного не повторится! Они выдержат любой натиск!

— Империя навсегда! — развернулся и направился к мэтру с Туриным, которым взглядом показал на «Блеск Иратана». На ходу смог, потратив из одного накопителя Исмиллы эквивалент почти тридцати больших кристаллов, включить Кодекс в родовую книгу. Массивный фолиант исчез из нашей реальности.

Обоих соратников взял на поединки с главной целью — возможность мне пополнить магическую энергию. Иначе бы занимались по плану. Дер Вирго зашагал рядом с аватаркой, только хвост не распушил, а изо рта слюна не потекла.

«Она настоящая женщина! У нее все есть!», — пришло мне по закрытому каналу на пороге таверны, где тот невзначай прижался к даме. Ощутил сквозь доспех или смог рассмотреть все необходимое через иллюзию? Аттэ тоже с нескрываемым интересом поглядывала на мэтра и постреливала глазками.

Оставив всех за столом, сам отправился в уборную. Для вип-клиентов она представляла собой отдельную просторную комнату, где присутствовало несколько зеркал, магический умывальник, и не только вполне обычный земной унитаз, но и биде. Для эстетов имелся и писсуар. Конечно все белоснежное в блеске позолоты, серебра…

Два гвардейца, которые сопровождали меня, повинуясь команде Турина, замерли возле двери.

Отделавшись от посторонних глаз, сразу призвал Оринуса. Вот теперь древний ящер откликнулся. Вызова он ждал с нетерпением, я рассказал на два круга и в ярких пафосных красках о жесточайшем сражении века. На четыре раза тот попросил повторить особо понравившиеся моменты, где я унижал словесно Раоноса. Конечно, не упомянул и словом о подозрениях, и частичных подтверждениях крепкой связи Ситруса с Кровавым, а возможно и последнего с Кроносом. Не стал укорять или высказывать какие-то претензии по поводу недополученной информации относительно званий, кроме нытья в духе гумми и героев сериалов, никого профита такой подход не принес бы.

— Порадовал ты меня, очень порадовал! Сколько получил? Около пятнадцати тысяч кристаллов истинной силы? Или меньше? — осклабившись, спросил Однорог.

— Откуда ты знаешь? — неподдельно изумился я точности ящера, — Скажи это много или мало?

— Это отлично! Считай для вызова именно на ту арену, где раскрываются преимущества его аватаров, признав тебя равным детям богов, он потратил энергию приблизительно равную десяти годам бесперебойной работы божественного алтаря с изначальным камнем — около десяти тысяч. Сюда плюсуй приблизительно половину от этой суммы — за поддержку во время поединка своих чад. То, что их трое — по две тысячи сверху. Ты в первый раз вынужден был сразу биться на серебряной арене — еще тысяч восемь. Итого двадцать восемь-двадцать девять тысяч. Из них, учитывая, что тот не входит в официальный пантеон, минусуй от тридцати до пятидесяти процентов — производится вычет сразу в пользу смотрителей Арены. Остальное и досталось тебе, здесь сквалыги, а они своего не упустят, удержали уже с тебя около десяти процентов. Хотя в первый раз могли и не вычитать, как и выплатить полностью за бой в такой продвинутой локации.

— А если бы против меня выступил Ситрус вместе с Раоносом?

Динозавр ненадолго задумался, затем вынес вердикт:

— Тогда около сорока пяти-пятидесяти. Потому что у мудреца они могут отнять лишь от пяти до пятнадцати процентов. Дополнительно, они выступили вдвоем… Нет, это… Но там каждый случай может рассматриваться отдельно, поэтому очень приблизительно столько. Это при стандартной ставке.

— Жаль, — я скривил лицо в разочаровании, а затем добавил зло, — Не нравится мне бородатый хрыч! Какой-то он скользкий, похож на слизня, даром, что выглядит эдак благообразно…

— И не зря! — рыкнул Оринус, а затем добавил важную характеристику, — Он подлый, шкодливый и коварный, но Кроносу предан безмерно. Этого никогда не стоит забывать, и любые смердящие дела выполняет по его указке, а Верховный вроде бы и не при чем. А ты, в следующий раз оговаривай конкретную сумму за поединок. Большего не могу рассказать, эта тема страшное табу даже для нас. Только хранители могут делиться более подробной информацией, с ними связывайся после тщательного изучения доступного для тебя Кодекса. Они все выжиги — всегда это помни. Улыбаются, хвалят, но своего не упустят.

— Мроки! И все же, как понять стоимость одного кристалла истинной силы? Для смертных?

— Еще какие! — поддержал мое возмущение динозавр, — Про цену… Не знаю, что взять мерилом. В обычных мирах этого нет.

— А в империалах?

— Я бы посмотрел с удовольствием на такого скорбного разумом, готового их поменять на презренный металл, даже на черное серебро или красное золото.

— Давай возьмем за точку опору камень душ.

— Мгм… Тут… Не знаю… Все зависит от множества обстоятельств. Сами по себе для нас камни никакой ценности не имеют, кроме как отдать их пастве. Это побочный продукт. Повторюсь, десять тысяч это около десяти лет бесперебойной, каждодневной работы божественного алтаря.

— А для чего они?

— Для многого. Не открывая никаких подробностей, могу сказать, в прошлый раз и именно через Арены Демморунг Кровавый добрался до Кроноса, и проиграл ему.

— А если бы выиграл?

— Смог бы занять его место.

— Не убив?

— Богов очень трудно убить, тем более так. Но, глэрд, мы и так с тобой ходим по краю запретных тем, от таких знаний, полученных простым путем, прилететь может и тебе, и мне. Перейдем к главному, ты достоин награды, что попросишь?

— У тебя есть возможность аватарку Раоноса, которую я привел к покорности, пока забрать к себе, здесь погрузить в аналог анабиоза. И когда она мне потребуется, то для нее пройдет всего лишь миг?

— Да, могу. А зачем?

— Надеюсь к тому моменту, когда Кровавый накопит снова сил, чтобы осмелиться выступить против, то дер Вирго заслужит подарка — преподнесу ему ее. Это тот самый маг, которого белогривый прозвал «Блудливым», а у этой девки все на месте. Представь, как он взбесится и что в итоге сделает?

— Гхе… — выдохнул дым довольно ящер, — Зря он объявил тебя кровником! Хорошо, но только на год! Сейчас ее требуется извлечь?

— Да.

В следующий миг перед нами появилась Аттэ в коконе искажений. Она будто заснула. Затем конструкция пропала.

— Капнешь кровью либо на алтарь, либо на любой предмет с моей силой и произнесешь: «Мне нужна Аттэ!», и в тот же миг она предстанет перед тобой и очнется от сна. Восстановится окончательно, но в таком же виде, то есть голая. Важно, если все будет происходить на землях Хаоса, тебе нужно находиться в чистом пятне. Вроде бы больше никаких ограничений.

— Хорошо.

— Ты не выбрал лимит награды в семьдесят процентов от принесенной мне пользы и радости. А я всегда честен!

— Сколько времени на твоих полигонах смогу провести?

— Две тысячи триста часов, но я дам тебе еще двести сверху. Потешил ты меня. Хоть кто-то разгоняет скуку.

— Договорились, приплюсуй их к общему, постараюсь через несколько дней уладить все дела и потренироваться. Как думаешь, попытается ли помочь аватару Кроноса белогривая млеть?

— Вероятность такого крайне мала, но готовься со всем тщанием.

— Тебя понял. Можешь посоветовать, что можно попросить у твари за жреца, из того, что у Кровавого есть в наличие и пригодится мне, учитывая его клятву на Весах…

Не меньше часа мне рассказывал варианты Оринус. Отлично. Враг твоего врага пусть не всегда твой друг, но поможет с твоей помощью оказаться ему по макушку в фекалиях.

Когда оказался вновь в уборной, знал, что требовать от должника. Его и вызвал.

Вновь скальная красная пустошь и ящер.

— Что скажешь мне, презренный Раонос? — начал я надменно, ящер рыкнул, но не произнес ни слова, — Вот видишь, ты уже научился угадывать пожелания твоего будущего господина, меньше всего мне хотелось слышать твое блеянье сейчас. Мой выигрыш! И быстро! — у меня пред ногами материализовалось пять шкатулок, которые сами по себе являлись произведениями искусства.

Неспешно открывая их одну за другой, проверил подлинность артефактов, опять же на выручку пришел дар Эйдена. Даже такой очень поверхностный анализ свойств впечатлял.

«Дары Азалии» — кубик из черного серебра, на каждой стороне которого присутствовали незнакомые мне рунические вязи. Он приносил выигрыш в любые азартные игры. Повторюсь, в любые. То есть работал и при заключении пари. К моей радости Раонос не являлся аристо и огромной силы магом, так как вероятность победы связывалась и с количеством потраченной маны. И еще, коль существовали подобные предметы, пусть и в единичных экземплярах, почему Кроносу не пойти простым путем, например, подвести какого-либо разумного к спору, что он спасет ту же айсу-рок, предварительно каким-либо образом вручить ему необходимый магический предмет?

«Любимицы Истеллы» — камень величиной с палец, похожий на размытую антропоморфную фигуру, в которую если долго всматриваться, то можно было увидеть прекраснейших девушек. Он позволял влюбить в себя до трех десятков разумных, которые по движению твоего пальца могли легко и просто наложить на себя руки. Раненые здесь, если и существовали, то опять же их количество и качество зависело от затраченной энергии.

«Кошель Иргуса» — богато изукрашенный, но вполне обычный предмет экипировки практически каждого жителя Аргасса. Любые сделки, проводимые владельцем данного артефакта, приводили в итоге к его выгоде. Так или иначе, но он всегда оказывался в большом плюсе по сравнению с затратами. И бонусом служило появление в нем каждую декаду по сто золотых империалов.

«Скорбь Мары» — ее вестница, походившая на земного ангела с черными крыльями, невероятной, но холодной красоты девушка, держащая младенца на руках. Позволял любых разумных (до пяти в десять циклов), находящихся в царстве мертвых, даже в Гратисе, возвращать к полноценной жизни. Конечно, не без ограничений, но все же.

«Ярость Кроноса» — десятисантиметровая булава на подставке. Какие бы то ни было, даже самые безнадежные Поединки богов могли выигрываться ее обладателем. Одно из важнейших условий — именно дуэли, а не обычные сражения.

Неплохо. Стоило ли говорить, что при открытии шкатулок от каждого из артефактов, если бы магическая энергия походила на электрическую, воздух бы трещал от напряжения. А так, плотность и филигранность искажений завораживала. У тех же аватар она была на порядок грубее. Убрал все в хранилище Грогуса. В голове же множество вопросов, подобных первому с «Дарами Азалии». Из обычного ответа на вопрос: «Почему тогда не сделать вот так?», следовал банальный ответ: «значит, далеко не все так просто». А еще, каждый предмет был напитан под завязку божественной энергией соответствующего типа.

— Забирай, презренный глэрд Райс! — прокомментировал с яростью в голосе мои действия Раонос, — И не радуйся раньше времени! Ты выиграл всего лишь один бой, жалкую схватку…

— Да, похоже, тебе передалась деменция от Ситруса, у того тоже с головой порой случается беда, — внимательно присмотрелся к ящеру и проговорил тоном эксперта, — И явно сия болезнь передалась тебе не воздушно-капельным путем… Завязывайте с непотребным! Или напомнить некий божественный алтарь, других белогривых и ящеров-аватаров? Но это лирика. Повторюсь, недостойный, у меня нет времени на досужую болтовню с тем, кого я презираю. За жреца готовь двадцать средних солнц Эйнтейри, далее силу, чтобы увеличить мое хранилище праны в десять раз, во столько же родовой алтарь и еще…

— Ты запросил и так слишком много, какое к мрокам «еще»⁈ — попытался схитрить гад, — Выбирай, либо алтарь в десять раз, либо хранилище…

— А может мне тогда взять все солнцами, которых даже у Кроноса нет в таком количестве? Я в милости своей, пошел тебе навстречу, разрешил заменить их на другие ценнейшие артефакты. И да, я запросил слишком мало. Где солнца и где то, что я и так могу развить, но потребуется время? И я в своем праве. Хорошо, пусть не получу средства для борьбы с Тьмой и Хаосом, но Весы с тебя столько снимут… Поэтому слушай дальше и не перебивай, мне потребуется Щит Безымянного, Великий ключ Арка и Браслет Оргуса Метателя, плюс тысячу камней силы Тьмы в двух хранилищах Грогуса. Это немного меньше по стоимости, чем твой проигрыш. Но я — аристо. Поэтому великодушен и не торгуюсь из-за мелочей. Или ты можешь мне возразить, и поклясться перед Весами, что где-то я солгал? Неправильно определил цену?

— Откуда тебе все известно⁈ Дитя Эйдена… Ты очень непрост! — неожиданно сделал тот удивительный вывод, — У тебя есть допуск к Весам? — и подозрительно так глянул.

Я лишь хмыкнул с превосходством и презрением одновременно.

Кровавый мялся недолго:

— Договорились, презренный глэрд Райс!

— Кстати, низший Раонос, если решил помочь аватару Кроноса, может, заключим с тобой новое пари? Скажем с моей стороны сорок пять тысяч кристаллов силы, двести камней душ, вот этот прекрасный набор от величайшего артефактора всех времен и народов от Марка дер Тиона, за исключением парочки из них…

— Нет! — перебил, даже не дослушивая урод, — Хватит! И я знаю о свойствах переданных тебе предметов! И еще не выжил из ума, Дитя Эйдена! Ты настолько считаешь меня глупым? Это запредельное неуважение! Я не позволю водить себя за нос! Совсем меня за безумца посчитал, мрочий выползень! Ну-ну! Попомни! Будешь плакать! — начал стращать обиженный монстр.

— Не ной, словно девка, которую хотят выдать замуж за злобного карлика Брунгера, — нашел правильное сравнение, вспомнив черноягодскую балладу, над которой рыдала дочка главного Медведя перед поездкой к Маре.

— Запомни, я не та баба, а именно Брунгер был моим жрецом! — неудивительно, что у сопливой песни про безумного отмороженного карапуза имелся прототип. Но как интересно…

— Он плохо кончил, судя по легенде. И страдал не меньше тебя головой, учитывая его капиталы, дурачок мог приобрести не одну сотню девственных баб-аристо. Зачем ему именно та?

— Не твое дело! И дурак здесь только ты! Причем самый паскудный из них, самоуверенный в своей умности! Серый гаранг! Вонючий! — и ядовитая пена в разные стороны полетела.

Интересный поворот. На ровном месте сонм мыслей. Очень и очень полезным выходил диалог. Но не заостряем.

— Ах ты белогривая паскудная блевотина! — вновь показал болезненную точку я, помолчал, беря себя в руки, а Кровавый скалился довольно, — К тебе остался один вопрос, будешь покупать индульгенцию на три дня? За это время я милостиво не стану разрушать твои алтари и культовые предметы, убивать жрецов, адептов и истово верующих, если они не выкажут агрессии по отношению ко мне?

— Нет! Все что ты мог уничтожить в окрестностях Демморунга, ты уничтожил! Поэтому, презренный аристо, не вижу смысла…

— Как знаешь, Кровавый рогатый мрок, как знаешь, — заявил я многозначительно, — Потом не плачь, Брунгер! А теперь мне пора. Готовь выкуп, свяжусь после поединка с аватаром Кроноса, уточним место, время и саму процедуру передачи тебе паскудной скотины.

Вновь туалетная комната. Отметил по часам, что не прошло и двух десятков секунд. Помочился, пусть и принудительно. Неспешно умывался, когда в дверь застучали.

— Она пропала, она исчезла! — сообщил возбужденный дер Вирго, прорвавшийся через оцепление, — Я ничего не почувствовал… Раз… И пустота! Это подлый Оринус! Им воняло! Им! Он похититель! Сначала… Надо было!..

— Все в порядке, когда понадобится, я ее призову. А пока у нее крайне важная миссия и задача, восстановиться одна из них. Ящер поможет. Считай на курорте Аттэ.

— Да, я бы сам ей помог, — всплеснул руками маг, — Эта же однорогая тварь рада стараться! Меня сразу невзлюбила, сначала оговорила подло, теперь красивейшую девицу из под носа увела! А та сладкая-сладкая, в дрожь от нее кидает. Давно такого со мной не было! Оринус же специально тебе наплел про свои лечебные способности! Он ничего не умеет! Сделает с ней что-нибудь, вот видят боги, если такое случится, тогда я стану его настоящим кошмаром! Его! Не аватаров!

— Пошли уже, помощник, — сурово ответил.

Кошмар, мать всего — дурная голова мага.

Сам же размышлял, как правильно поступить.

…Когда в центре площади в назначенное время появился седобородый изменник, и я шагнул навстречу ему на каменные плиты ристалища, то над нами опустился купол запредельной мощности, если судить по искажениям. И он не пропускал звуки, как снаружи, так и извне.

Нормально.

Остановился я в шагах семи от противника.

— Что не приходит на помощь союзник? — усмехнулся секунд через двадцать, спокойно наблюдая, как ренегат готовился к сражению, — И вряд ли он поможет. Вот здесь одна его белогривая, — продемонстрировал четки, — А вторая, склонилась передо мной и находится сейчас в спячке, пока я ее не призову. Но в начале, сражаясь в Долине водопадов и грез, я убил аватара Ситруса, затем ее напарника. Учитывая, что там их возможности усиливались кратно, а также поддержку извне лживым божком, то подумай, сколько ты протянешь?.. У тебя даже доступа к алтарю нет. И да, в отличие от твоей ситуации, там я приказал Раоносу помочь предателю, как и заключил с ним два пари, на мою смерть. В каждом он выигрывал столько и всего, что у тебя ум за разум зайдет. Если ты не глуп, то понимаешь, что победить для Кровавого было делом не только чести. Итоги… Я стою перед тобой, а он уже часть долга выплатил. И еще теперь будет платить и платить. И он бог, ты же никто. К чему я? У тебя два выхода из сложившейся ситуации. Первый, исчезнуть и раствориться во Тьме, пасть под моей тяжелой рукой. Второй, склонить передо мной колени, подчиниться, принести клятвы верности на всех стихиях, Равновесии и Великих Весах, связать их кровью.

— Этого не будет никогда! Я…

— Послушай меня, осознай мои слова! — перебил, — Ты уже тлен! Даже не пепел! И после того, как убью тебя, то загоню в свои четки и все равно заставлю выполнять мои приказы, — продемонстрировал ненавязчиво вновь артефакт Гринваля, — Конечно, если ты умом не блещешь, то мне не нужен такой слуга, раз не понял, какую великую милость оказываю…

— Милость⁈ Это ты называешь «милостью»⁈

— Ее. Я даю тебе возможность не только на месть, это возможность жить, пусть не как божество, но полно и ярко. Да, у тебя, вероятно, никогда не будет могущества твоего отца, но… Но ты можешь сам стать силой под моей рукой, которой я как караю беспощадно, так и щедро награждаю верных разумных. Ты прославишь в веках свое имя, которое я тебе дам, оставишь его в Вечности, да и бессмертия тебя никто не лишал. Аватар Оринуса, наверное, умнее вас, он сразу понял суть предателя Раоноса. Что тот никогда не рассматривал вас как равных, лишь пользовался вами. Я же предлагаю принять мою волю. Принести нерушимые клятвы. И я подарю тебе тысячи и тысячи битв, часто безнадежных сражений. Огонь, кровь, боль, ярость… и снова кровь!.. И упоение битвой. Когда весь мир против тебя, что может быть прекрасней? Настоящие сражения против всего и всех. Сейчас мой враг Раонос, который сам назвал меня кровником. Вдумайся, я — смертный, он — божество, но я его личный враг. Врочем, у меня нет времени на досужие разговоры. Поэтому, как переброшу десять зерен, ничего ты не сможешь изменить. Я убью тебя. Хотя не хочу, ибо вижу в тебе несломленную силу. И я заставлю ее служить настоящему делу, так или иначе. Бездумно или с пониманием и осознанием истинности моих слов, то есть добровольно.

— Как это объяснишь всем вокруг, в их глазах я буду всегда предателем! Это позор! Позор! — обвел булавой он пространство вокруг себя, — По-другому все выглядело бы, если бы мы победили… — ага, весь в папашу, очень и очень многое значило для него мнение толпы.

Отлично. Значит, и Аттэ не отойдет ни от одного канона.

— Вы не смогли бы. Но я тебя понял. Твоя кровь горит, ведь ты плоть от плоти аристо. И для любого разумного, а безумных и дурачков не будем трогать, ты не хотел просто принимать какие-то дары сидя безвылазно в Храме всех богов, как вшивый мрок в щели. Тебе нужны сражения, тебе нужна кровь, только тогда ты жив… Думай. Отсчет пошел. Раз, — перекинул зерно.

На счете шесть, тоже стал готовиться к схватке, обнажив меч. И увидел, как на мгновение задержался взгляд аватара на рукояти, затем могучий старик перевел его на навершие, явно что-то осознавая. По лицу пробежала тень. Это плохо.

На восьми он упал на одно колено, склонил косматую голову.

— Бдуммм! — до оглушительной вибрации в ушных перепонках — это некая сила рухнула сверху на купол.

Ясно, папаша всполошился.

Не обращая внимания на последовавшие затем удары на защиту, которую с трудом сдерживали все маги и жрецы на площади, я материализовал ритуальные предметы и заставил сурового деда произносить слова страшной и нерушимой клятвы. Все происходило, как и с аватаркой. Кровь горела сильнее и сильнее. Завершающая вспышка была ярче, чем во время принятия клятвы от эльфийки.

Атаки на невидимую сферу прекратились.

Невозмутимо убрал предметы в свое кольцо.

Все. Самое сложное сделано.

До последнего ожидал прорыва Кроноса, что тот пробьется и уничтожит старика. Маги и жрецы учли прошлую неудачу и успешно противостояли Верховному, он же связанный Равновесием, не мог врезать во всю мощь.

Вот так вот!

Купол после вспышки пропал секунд через пять. Я же положил руку на плечо бывшего аватара, и заговорил, сделав так, чтобы мой голос казался рокотом:

— Нарекаю тебя Кронгом! В этом имени сплелись — ярость, гром, молнии, и, конечно, огонь, но главное верность слову. Нерушимая! Больше никто не сможет заставить тебя свернуть с выбранного сейчас пути. И сегодня день твоего рождения. Запомни его. Ты есть буря, ты есть пламя, ты есть смерть для всех врагов! И Раонос запомнит навсегда этот миг. Помни девиз Дома Сумеречных, которому ты теперь служишь и принадлежишь: «возьму все сам». Мне не нужна ничья милость, моя рука и руки тех, кто встал под мои знамена, не дрожат на рукоятях мечей, мы пока делаем первые шаги, но наша поступь уже отзывается в вечности! Аррас!

Учитывая гром среди ясного дня, как и молнии, ударившие где-то далеко, папаша изволил гневаться. Хотя для всех это выглядело неким одобрением. Знамением. Следующий разряд ударил в центр ристалища. И я оказался на безымянном утесе посреди бушующего моря.

— Ты! — в лучших традициях раннего знакомства с ящером взревел Кронос, тыча в меня булавой, — Сначала переманил лживыми посулами моего паладина! Теперь подчинил аватара!.. Готовься ответить за все!