Боем эту странную карусель, невидимую глазом, но ощущаемую «желудком» – при полном отсутствии какого-либо движения, – назвать было трудно.

Пространства как такового в этой иномерной Вселенной не существовало, и маневрировать Вестник не мог. Во всяком случае так, как разрешало родное людям трёхмерное евклидово пространство. Вестник, «вклеенный» в ткань чужого континуума и превращённый вместе со всем содержимым в кластер пакетов информации, не имел возможности ни свернуть, ни избежать нападения живущих в этом мире существ. Их «пограничники» то и дело показывали «стволы» своих «пушек», но почему-то промахивались, пока Ядогава не догадался, в чём дело.

– Мы всё-таки маневрируем! – ответил он на вопрос Вересова «что происходит?». – Не так, как в евклиде, создающем трёхмерный объём, но всё же уклоняемся от импульсов «пограничников».

– Совершенно верно, Хироси-сан, – поддержал японца Копун. – Я стараюсь уклониться, используя прежний опыт, и по аналогии наш носитель уходит от выстрелов.

– И долго мы будем бегать по буеракам? – спросил Трофим Велиар.

– Пока нас не зацепят.

– А если зацепят?

– Что ж, мы это заметим, хотя я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы уцелели.

– Надо отвечать, а не бегать, – хмуро сказал Мишин. – Если мы как-то движемся, пусть и не в пространстве, то и выстрелить сможем?

– Наверно, сможем.

– Так давайте отстреливаться! В лагере полно оружия, зря мы, что ли, брали с собой беспилотники и лазеры?

– Для адаптации вашего оружия применительно к местным условиям потребуется немалое время.

– Я готов заняться!

– Остынь, капитан! – сказал Вересов. – Наши возможности ограничены местной физикой, тем более что ты не сможешь добраться до оружейного склада. У меня другое предложение: что, если попытаться подловить какого-то «пограничника» и взять в плен? Возможно, мы сумеем его разговорить? Узнаем хотя бы, почему нас всё время атакуют. Копун, это нам по силам?

– Попробую, – лаконично отозвался компьютер Вестника, хотя все космолётчики понимали, что под словами Вересова «это нам по силам» крылось истинное значение фразы: ты справишься?

Одна за другой потянулись минуты ожидания.

Вихрящийся шар впереди вселенолёта, представлявший собой, по мысли Ядогавы, нечто вроде чёрной дыры, утонул в мутной пелене местного «космоса», озаряемого сполохами «северного сияния». Копуну пока удавалось «маневрировать» (опять-таки – при полной неподвижности вселенолёта), уводя Вестника от выстрелов неведомых «пограничников», но все понимали, что бесконечно эти метания длиться не могут.

Наконец Копун поймал момент. Иван почувствовал это первым, получив мысленный всплеск: попался, который кусался!

«Поймал?!»

«Кажется, поймал. Странное ощущение… это живая структура и одновременно чистая математическая конструкция… она пульсирует и сопротивляется… долго я её не удержу».

– Даль Данилович, Копун поймал «языка»!

– Не понял. Где он? Я ничего не вижу.

В поле зрения космолётчиков из вихристого тумана протаял пульсирующий багровым светом объект, напоминающий символическое изображение человеческого сердца.

– Бог ты мой! – вырвалось у Марфы. – Я сплю?!

– Сердце? – неуверенно проговорил Лапиков.

– Форма не имеет значения, таким его видите вы.

– Ничего себе «пограничник»! – в тон лейтенанту добавил Мишин.

– Спрашивайте, – сказал Копун. – Поторопитесь, он быстро тает.

– Ты знаешь его язык?!

– Я воспринимаю его мысленную сферу.

– Спроси его, – быстро произнёс Вересов, – где мы, что это за место, какому виду разума он принадлежит.

«Сердце» запульсировало сильнее, стало терять очертания, цвет его свечения сдвинулся к багрянцу, постепенно теряя накал.

Копун не отвечал две минуты.

Всё это время из тумана в сторону Вестника не сверкнул ни один «выстрел», будто «пограничный наряд» оценивал ситуацию и решал, что делать, потеряв одного из своих бойцов. Затем «сердце» погасло и растаяло, и тут же на вселенолёт обрушился шквал молний, заставляя беглеца судорожно кидаться «из стороны в сторону».

– Копун, не молчи! – прошептала Елизавета.

– Формулирую свои впечатления. Это действительно Вселенная, где развёрнуты три измерения, но не пространственные, как в нашей Вселенной, а некие условно энергетические. По сути, она не имеет размеров, и мы налетели на неё совершенно случайно. Обитатели этой структуры называют себя Знающими-Дорогу-Не-Терпящими-Возражений.

– Как?! – изумилась Елизавета.

– Разумеется, это моя интерпретация сути этих существ на русском языке. Вариантов перевода можно найти много. Их Вселенная гибнет, то есть, если брать аналогию с нашим миром, их Мироздание терпит фиолетовое смещение, сжимается. Они попытались прорваться в какую-то другую Вселенную, но встретили сопротивление и отступили. Жить им осталось совсем немного.

– С ума сойти! – прошептала Марфа.

– Зачем же они нападают на нас? – спросил Мишин. – Лучше попросили бы помощи.

– Тебе же говорят – они «не терпят возражений», – хмыкнул Лапиков. – Если Копун правильно их понял.

– Таков их логический принцип, – вежливо ответил компьютер.

– К чёрту теоретические домыслы! – буркнул Мишин. – Они снова атакуют! Надо было спросить, есть ли выход из этой западни. Каким образом эти Знающие-Дорогу выбирались в другую Вселенную?

– Не успел, – смущённо признался Копун.

В поле зрения космолётчиков снова появился тёмный шар, сплетённый из тонких «дымных» струек.

– А это что за образование? – спросил Вересов.

– Чёрная дыра, – издал смешок Мишин.

– Хироси-сан, в этом пространстве могут образоваться чёрные дыры?

– Э-э… вопрос интересный, – озадаченно проговорил Ядогава.

– Понятно. Копун?

– Тема вне моих компетенций, – ответил компьютер с сожалением.

– Чёрная дыра – это сингулярный объект, обладающий сильным гравитационным полем, – профессорским тоном – по привычке – начал Ядогава. – А гравитационное поле ни при каких обстоятельствах не исчезает, оно пронизывает весь Мультиверс…

– Извините, – перебил его Копун, – вынужден предупредить, что мне необходимо сократить свои физические параметры – массу и размеры. Кое-какие отсеки разрушены попаданиями «пограничников», от них надо срочно избавиться.

– Как же ты от них избавишься, если мы сейчас – сгустки информации? – осведомился Мишин.

– Мои усилия позволяют менять информационный каркас носителя аналогично тому, как это происходило в нашей Вселенной.

– Внимание! – остановил спутников Вересов. – Нет времени дискутировать! Необходимо найти решение! Думайте, как выйти из ситуации!

Стало тихо.

Иван преодолел секундный ступор.

– Нырять…

– Нырять? Что ты имеешь в виду? Куда нырять?

– В эту дыру… в этот шар…

– Но если это действительно чёрная дыра, нас разорвёт на кварки! – воскликнул Лапиков.

– А если не прыгнем – нас уничтожат Знающие!

– Хироси-сан, у нас есть шанс?

– Э-э… Даль Данилович… вопрос интересный…

– Конкретнее!

– Шанс есть, но…

– Копун – прыгаем в эту сферу!

– Слушаюсь, командир! – ответил компьютер.

Пульсирующая призрачными волокнами сфера скачком увеличилась в размерах.

«Помоги, господи!» – успел подумать Иван, не имея в виду ни бога, ни Копуна.

Крыло тьмы накрыло людей…

* * *

Он брёл по какому-то коридору, стены, потолок и пол которого казались полотнищами воды, текущей по стеклу, и трясся от холода, безуспешно пытаясь натянуть на тело невидимый плащ…

Робкая мысль постучалась в голову – не своя, чужая:

«Очнись… если живой…»

– Живой, – просипел он, не имея ни языка, ни ушей, чтобы что-то слышать, ни тела вообще.

Коридор, словно вырезанный в толще воды, начал темнеть, превращаясь в каменную пещеру. Света в ней не было, но пол и стены были видны хорошо – усеянные мозаикой древнесимволического текста.

Он остановился, разглядывая иероглифы.

Вся их вязь вдруг ожила, вылетая бабочками из стен, и влилась в голову, порождая хруст и звон.

«Очнись…»

Иван напрягся, собирая себя из осколков льда и водяных брызг в единое целое.

«Пещера» как бы взорвалась вовне, превращаясь в призрачно светящийся пузырь, в котором начали проявляться кресла с сидящими внутри людьми.

Вернулась способность мыслить и чувствовать.

Никто из соседей в креслах не пошевелился, и Иван понял, что в себя он пришёл один.

«Копун, отзовись!»

Тишина лопнула, наполняясь тихим шелестом.

Из этого шелеста выделились звуковые дифтонги:

– Ра-а… ди-ди-ди-и… зу-у…

«Не понял, Копун!» – Иван попытался шевельнуть рукой, и это ему удалось.

– Чёрт побери! – выговорил он вслух. – Так я могу двигаться?! Или мне это грезится?!

Невнятные звуки сложились в слова:

– Транс… формация…

– Что?! Повтори?

– Произошла… обратная… трансформация…

– Значит, мы вырвались из плена Знающих?!

– Мне пришлось… пожертвовать половиной массы… носителя…

– Фиг с ней! Ты в порядке? В состоянии функционировать?

– Восстанавливаю… основные… фистемы…

– Мои спутники нас слышат? Почему они неподвижны? Они живы?!

– Их энергетика… слабее вашей… как только… восстановится медицинская аппаратура… я выведу их… из состояния комы…

– Постарайся сделать это побыстрей! Где мы находимся в данный момент?

– Внутри сферы…

– Это я вижу. Внутри чёрной дыры?

– Это не чёрная дыра… мои анализаторы утверждают… что это ганглий…

– Что?!

– Пересечение многомерных линий…

– Что за чушь?! Какие многомерные линии? Тоннели, коридоры, трубы, струны? Потоки элементарных частиц?

– Возможно, ближе к реальности определение «тоннели». Но сочетание свойств этих линий позволяет предположить…

– К чёрту твои предположения! В этом ганглии… или что там он собой представляет… можно перемещаться?

– Да, я свободен… в некоторых пределах. Я запустил беспилотных разведчиков, соберу информацию и доложу.

– Оживляй остальных!

– Стараюсь.

– Покажи, как на самом деле выглядят эти… этот… гм, ганглий. Идиотский термин!

– Можно называть его узлом.

– Покажи.

Полупрозрачные стены пузыря, какими их видел Иван, изменили плотность и цвет, превратившись в мерцающие панели «из янтаря». В них протаяли углубляющиеся тёмные норы, напоминавшие ласточкины гнёзда в отвесных стенах речных обрывов. Их было десятка два, и некоторые из «нор-гнёзд» пульсировали, сжимаясь в точку и расширяясь до величины кратера вулкана.

– Это всё, что я могу сделать. Адекватная передача моего восприятия человеку невозможна.

– Я вижу сферу из янтаря… и входы в тоннели.

– Примерно то же самое чувствую и я.

– Не отвлекайся!

– Я работаю, – сухо бросил Копун.

– Выйти в эту сферу можно?

– Данный континуум не является скалярным евклидовым пространством. Его мерность не ниже четырёх-пяти измерений, а скорее всего близка к постулату Гейзенберга.

– К какому постулату?

– М-теория постулирует устойчивую конфигурацию измерений для существования всего набора элементарных частиц в количестве одиннадцати. В нашей Вселенной развёрнуты три измерения, остальные свёрнуты в крошечные суперстринги. Во Вселенной Знающих-Дорогу, откуда мы бежали, тоже развёрнуты три измерения, только не пространственные. Здесь же, очевидно, развёрнуты все одиннадцать измерений, что даёт нам надежду…

– На что?

– Мы проскочили внутрь какой-то многомерной сети тоннелей, соединяющих…

– Вселенные?!

– Совершенно верно, другие метавселенные, пузырями развёрнутые внутри бесконечного Мультиверса.

– Жесть! – выдохнул Иван.

– Извините, не понял… здесь нет жести…

– Оживляй Ядогаву! Он обалдеет, когда узнает, где мы!

– Это ещё не подтверждено…

– Пусть сам посмотрит!

– Потерпите.

Одно из пульсирующих «гнёзд» внезапно налилось фиолетовым свечением, выбросив из себя светящееся прожилками яйцо. Определить его размеры на глазок было трудно, однако Ивану показалось, что яйцо не меньше земного катера.

– А это ещё что такое?!

– Пытаюсь разобраться.

– Я вижу яйцо… эллипсоид…

– Таким объект вижу и я, хотя определить его истинные размеры не могу.

– Может, это голография?

– Если голография, то многомерная.

Яйцо полыхнуло пронзительной синью, развернулось бутоном тюльпана, внутри которого протаяло изображение человеческой головы. В течение пары мгновений эта голова претерпела множество изменений и превратилась в головку женщины неземной красоты.

В голове Ивана лопнула гитарная струна.

– Копун, я слышу…

– Это ментальная передача… к нам обращаются…

– Кто?!

– Подключаю вас напрямую…

Гитарная струна лопнула ещё раз, затем послышался приятный женский голос:

– Несанкционированное проникновение! Немедленно освободите узел перехода! Даю тридцать секунд!

Говорили на чистом русском языке, что окончательно сразило Ивана.

– Что ещё за узел перехода?! Кто говорит?!

– Я Сол, Координатор Сети Метакона.

– К-какой Сети?!

– Вы попали в узел перехода линий мгновенного транспорта и представляете в данный момент пробку для всех видов перемещаемых по Сети объектов.

– Вы говорите… на русском языке? Вы человек?!

– Адаптация понятий. У вас двадцать секунд.

– Но мы попали сюда не по своей воле, случайно… и не можем… э-э, освободить ваш узел самостоятельно.

– В таком случае вас придётся принудительно переместить в ближайший свободный отстойник.

– Куда?!

– У вас десять секунд.

– Подождите, чёрт побери! Мы же ни в чём не виноваты! Будьте человеком!

– Это невозможно. У вас пять секунд.

– Ладно, давайте свободный…

Гитарная струна лопнула в последний раз, и на зал с людьми в креслах на этот раз хлынул водопад призрачного света…