Сначала ему показалось, что тело внезапно взорвалось, разлетаясь во все стороны ручьями и обломками костей! Затем эти улетающие ручьи начали обрастать чешуёй, превращаясь в щупальца, и Иван трансформировался в чудовищного осьминога, протянувшего в сизый дым две сотни щупалец и «паучьих лап». Боли не было, но голову тоже затронула эта метаморфоза, и она приобрела форму глыбы сыра, изъеденного порами и «кротовым норами».

Иван судорожно дёрнулся, пытаясь втянуть в себя щупальца, и это ему удалось через какое-то время: щупальца объединились в подобие «грибницы», сформировавшей ноги и руки, хотя их было больше, чем природа отпустила человеку. В голове невольно всплыло воспоминание о многоруком индийском боге Шиве. Может, придумавшие форму бога индийцы вовсе не фантазировали, а описывали то, что ощущали и видели?..

Мысль сверкнула и исчезла под волной других мыслей, отражавших более конкретные категории бытия.

Тело почти вернулось в привычный объём, колыхаясь как сгусток призрачного желе. «Сыр» головы накрылся твёрдой оболочкой. «Череп», мелькнула догадка.

Туман перед глазами стал рассеиваться, отступать, углублявшиеся ямы и тоннели приобрели хотя и зыбкие, но привычные очертания, превращаясь в поверхность планеты наподобие Луны или другого каменистого тела, изрытого метеоритными кратерами и конусами вулканов.

Иван понял, что он висит в невесомости, в космическом пространстве, лишённом звёзд и светящихся объектов (при этом «лунная поверхность» была хорошо освещена), и видит перед собой ту самую стену, о которую чуть не разбился вселенолёт.

– Мать честная! – ахнул он. – Неужели Вестник разбился?! А меня выбросило в космос?!

Голову передёрнула электрическая судорога.

«Лунная поверхность» налилась светом, меняя рисунок ущелий и кратеров. В её центре – точно перед глазами человека – накалилась багровым румянцем часть пейзажа и через пару мгновений стала гаснуть, уменьшаться в размерах, будто остывая и уходя в глубину скального массива. Спустя какое-то время эта часть «лунной поверхности» перестала светиться, оставив глубокий конусовидный кратер.

Иван вдруг сообразил, что перед ним след столкновения вселенолёта с чудовищной стеной, отгораживающей Вселенную, из которой они пытались вылететь.

Он невольно улыбнулся, оценив своё «озарение».

Ни один учёный ещё не выдвигал гипотезу, что Вселенная с галактикой Млечный Путь и Солнечной системой огорожена каменной стеной. Весь этот луноподобный ландшафт скорее всего являлся лишь попыткой мозга с помощью воображения и прежнего опыта оценить то, чему Иван стал свидетелем.

В голове родился тихий раскатистый шёпот:

– Челове-е-ек…

– Копун! – обрадовался Ломакин, осознавая наконец своё положение и пытаясь отстраниться от наваждения. – Ты живой?! Где мы?!

«Пытаюсь… сориентироваться…»

Иван сообразил, что слышит не голос, а мысленную передачу, причём словно через замедляющий фильтр.

– Впереди Луна!

«Адаптация восприятия… в данный момент… мы представляем собой… массив информации… наш материально-вещественный базис… претерпел цифровое преобразование…»

– Но я вижу и слышу!

«Интеллект не пострадал… но мы уже не являемся… материальными объектами…»

– Офигеть! Я вижу Луну…

«Работает… твоё воображение…»

– А на самом деле что перед нами?

«Не только перед нами… мы нырнули в континуум… которому я не могу найти определение…»

– Может, это другая Вселенная?!

«Вероятность… не нулевая…»

Иван спохватился, вспомнив о спутниках.

– А где остальные?!

«Рядом…»

– Я их не вижу!

«Мы все в данный момент…»

– Ты говорил – цифровые пакеты! И что из этого следует?

«Пытаюсь настроить… систему интеркома… к сожалению, не могу восстановить… аварийный контур…»

– Дай хотя бы связь с Лизой!

«Прошу прощения… не могу…»

– Дьявол! Не могу пошевелиться…

«Потому что шевелиться нечему».

– В каком смысле?! Изъясняйся проще и конкретней, а то мы общаемся как глухой с немым.

«Вы не имеете тела… работает только сфера сознания… если мне удастся восстановить систему репликации… я воссоздам ваш облик…»

– Твою мать! – изумился Иван. – Хочешь сказать, что меня нет?! Но я вижу, слышу и говорю! Только не могу пошевелиться!

«Все ваши ощущения – иллюзия… работает ваша память… вы используете то, что отличает вас от животных…»

– Что?

«Воображение».

Иван напрягся, пытаясь оживить мышцы тела, которых он не чувствовал вовсе, и сдался.

– Покажи интерьер централи.

«Не могу…»

– Тогда хотя бы дай истинный круговой обзор.

«Вы разочаруетесь…»

– Обойдусь без твоих оценок! – рассердился Иван.

Панорама «лунной поверхности» перед глазами начала поворачиваться, загибаясь в обе стороны, вправо и влево, затем вверх и вниз. Превратилась в поверхность гигантской сферы, видимой изнутри. Куда бы ни бросал взгляд наблюдатель, он видел бы одно и то же: серо-жёлтую стену, испещрённую синеватыми тенями, кратерами, конусами вулканов и сетью трещин.

– Мама родная! – пробормотал ошеломлённый Иван. – Мы… внутри Луны?!

«Попытайтесь понять: вы видите… созданную вашим воображением картину… очевидно, в вашей памяти остался большой след… сформированный эмоциональным состоянием…»

– Да, меня когда-то в детстве поразил лунный пейзаж.

«Это и отразилось на психике».

– Не трогай мою психику! Как ты сам объясняешь, где мы находимся?

«Вы уже спрашивали… в другой Вселенной».

– Странная какая-то Вселенная!

«Очнулся ваш коллега Хироси Ядогава… кажется, я могу соединить вас с ним…»

– Соединяй! – обрадовался Иван.

Через несколько секунд в голову ручейком просочился характерный голос японца, глотающий некоторые согласные:

– Ваня-кун? Очень рад слышать! Вам уже объяснили, что произошло?

– Мы врезались в другую Вселенную.

– Совершенно верно. Кажется, я понял, в чём дело.

– Я вижу Луну! Точнее, не Луну, а лунную поверхность, только как бы изнутри сферы, а вы?

– Моё воображение не поднимается выше Фудзи, – тихо рассмеялся Ядогава.

– Что?! – не понял Иван.

– Я вижу гору Фудзи с ползущими по склону улитками.

– Офигеть! Простите… почему с улитками?

– В детстве я начитался легенд, вот и грезится экзотика.

– Вы сказали, что поняли, в чём дело.

– Мы не раз беседовали о Мультиверсе…

– Как о Большой Вселенной, в которой рождается и умирает бесконечное множество метавселенных типа нашей, породившей Солнечную систему. Не надо повторяться.

– Вот мы и столкнулись с одной из них, покинув нашу. Только физические параметры в ней, судя по эффектам, совсем не такие, какие реализованы в нашей. Понимаете? Если в нашей Вселенной развёрнуты три пространственных измерения, создающие объём, то в здешней развёрнуты какие-то другие, не пространственные, и вся наша материальная конструкция вместе с Вестником и компьютером, а также вместе с нашими телами, преобразилась в пакет информации, родственный нашему цифровому.

– Как это возможно?!

– Раз мы оказались в этом месте, значит, возможно.

– А мы не аннигилируем каким-нибудь образом? Вдруг эта Вселенная наполнена антиматерией?

– Поскольку мы ещё живы и можем мыслить, здешнее пространство не имеет отношения к антиматерии, не отторгает нас и не пытается развеять по местным просторам.

– Какие уж тут просторы? – фыркнул Иван. – Скорее – тюрьма какая-то!

– Каждый из нас видит то, что генерирует его воображение. Мультиверс может содержать до десяти в пятисотой степени фаз вакуума с абсолютно разными свойствами и законами физики…

– Ох, Хироси-сан, давайте не будем углубляться в теорию! – взмолился Иван. – Надо как-то выходить из этого состояния. Не будем же мы доживать свой век в этой… гм, цифровой тюрьме!

– Согласен с вами, Ваня-кун, хотя и не вижу способа уцелеть.

– Копун, ты можешь повернуть назад и выбраться в нормальный вакуум из этой цифровой могилы? Или хотя бы в балк? То есть я имею в виду то пространство, что разъединяет Вселенные?

– Мои ресурсы ограничены… пытаюсь восстановить систему управления… энергия тает слишком быстро… вынужден сокращать объём и массу носителя…

– В смысле – размеры вселенолёта?

– Все физические параметры…

– Ладно, делай что можешь, но сосредоточься и соедини меня с остальными членами экспедиции. В первую очередь с Лизой!

– Выполняю…

Через минуту Иван услышал голос любимой…

* * *

Удивительные ощущения после «вторжения» Вестника в попавшуюся на пути Вселенную с иными законами пережили все путешественники на борту вселенолёта. Как оказалось, у всех они были разные, и только у Ивана и Елизаветы практически совпадали: оба наблюдали «лунную поверхность». Мишин даже пошутил по этому поводу, что, как известно, «муж и жена – одна сатана», и хотя упомянутые лица не были женаты, космолётчики приняли эту сентенцию без возражений.

Вересов видел себя в голубом тумане, пронизанном светящейся паутиной.

Ядогава ещё раз подтвердил, что стоит на «склоне горы Фудзи».

Мишин плавал в облаке астероидов.

Марфа томилась в пещере, заросшей грубо обработанными каменными столбами.

Рома Лапиков сидел в яме с шевелящимися стенками, собранными из светящихся гнилушек.

Узнав об этом, Мишин воскликнул:

– Ну и воображение у тебя, лейтенант! Похоже, твои предки являлись степняками либо татарами.

– Почему татарами? – удивился молодой человек.

– Потому что татары любили сажать пленников в ямы.

– А может, его предки, наоборот, сидели в ямах, – возразила Марфа.

Посмеялись.

Видения же Трофима Велиара не особенно выделялись из общей виртуальной картины: он бродил в горах между нагромождениями скал.

Через час (по внутренним ощущениям Ломакина) Копун пришёл в себя и нарисовал зал управления с креслами космолётчиков, хотя и с некоторыми упрощениями, так что они теперь могли «видеть» друг друга по заложенной в памяти видеоинформации. При этом их движения по-прежнему оставались иллюзорными, поскольку те «пакеты информации», в которые их преобразили законы иновселенской физики, не имели ни рук, ни ноги, ни головы, а лишь хранили прежние образы.

Так как в таком состоянии невозможно было ни собраться в кают-компании, ни попить кофе, ни сходить в туалет, приунывшие пассажиры Вестника вынуждены были терпеть мёртвую неподвижность и ждать, когда что-либо изменится.

Ядогава попросил Копуна подключить к нему все линии датчиков, после чего замолчал, пока о нём не вспомнил Вересов.

– Хироси-сан, вы там не уснули?

– Нет-нет, Даль-сан, – после паузы торопливо заговорил физик, – я в порядке. Получил очень интересные данные.

– Не поделитесь?

– Это всего лишь предварительные оценки…

– Тем не менее.

– Я пришёл к выводу, что в этом континууме нет ни пространства, ни времени, ни движения, и самое главное – нет системы отсчёта, позволившей бы нам сравнивать характеристики среды. Здесь и материи-то нет в нашем привычном понимании.

– Что же мы тогда видим? – скептически хмыкнул Рома Лапиков.

– Каждый из нас представляет собой своеобразную систему контроля и визуального обзора, взгляд которой заставляет волновую функцию наблюдаемого обзора схлопываться. Самый простой пример – коллапс волновой функции электрона при определении места его расположения. В обычном состоянии он представляет собой суперпозицию волны и частицы, но стоит только микроскопу кинуть на него взгляд, он превращается в частицу.

– При чём тут электрон?

– Вселенная, в которой мы оказались, тоже является квантовой суперпозицией, и каждый из нас, глядя на неё со стороны, заставляет объект определённым образом коллапсировать, но – в соответствии со своим набором информации.

– Прекрасное объяснение! – не выдержал Мишин. – Но меня, честно говоря, в данный момент интересует вопрос: сможем ли мы вернуться в нормальное пространство?

– Ага, очень нормальное, – хмыкнул Велиар, – если ложный вакуум с бесконечной инфляцией можно назвать нормальным.

– Извините, – стушевался Ядогава, приняв реплику на свой счёт. – Одна надежда найти какую-нибудь червоточину и выбраться в действительно нормальную Вселенную.

– Копун, есть предложения, как это осуществить? – сухо спросил Вересов.

– К сожалению, пока не имею, – ответил компьютер.

– Решайте проблему с экспертом. Думаю, не нужно объяснять, что произойдёт, если мы не найдём выхода.

Прошёл час, другой, третий.

Иван устал таращиться «на Луну», попытался закрыть глаза и уснуть, но ему это не удалось. Все его ощущения нынче были иллюзорными, и сомкнуть несуществующие веки он не мог. Зато первым увидел «шевеление» в кратере одного из гигантских вулканов, украшавших синеватый бассейн «лунного моря». Показалось, что кратер углубляется, превращаясь в тоннель, а из его жерла начинает выплывать облако светящегося дыма.

– Копун! – позвал Иван. – Ничего не видишь?

– Вижу трансформацию поля обзора.

– Что это?!

– Похоже на воздушный шар.

– Какой, к чёрту, шар, если здесь не может двигаться ни один предмет?! Командир, посмотрите!

– Без паники! – отреагировал Вересов.

– Я вижу облако, а вы?

– Сетчатый купол.

– Дирижабль… гора… паутина… водяной шар! – послышались оценки космолётчиков.

– Копун? Хироси-сан?

– Минуту, Даль Данилович… как бы это не оказался местный пограничный наряд…

– Какой наряд?! – изумился Мишин.

– Вспомните, как ещё сто лет назад реагировала служба безопасности земных государств на пересечение границы. Высылался пограничный наряд для задержания нарушителя границы. Вот я и подумал, вдруг и тут существует нечто подобное? И нас встречает какой-нибудь здешний вертолёт?

– Бред сивой кобылы! – взорвался Мишин. – Какие здесь могут быть вертолёты?!

– Я образно выразился, прошу прощения.

– Копун, мы и в самом деле не можем двинуться с места?

– Могу попытаться.

– Сделай одолжение. А применить оружие при необходимости, если на нас нападут?

– Я в таком же положении, как и вы. Не уверен, что мои излучатели сработают при включении.

– Очень оптимистично, – пробурчал Мишин.

– Извините.

Иван перешёл на мыслесвязь:

«Копун, я могу чем-то помочь?»

«Если только станете частью меня», – удручённо ответил компьютер Вестника.

«Системы Вестника тебе подчиняются?»

«Пока подчиняются… как мне кажется».

«Попробуй связаться с этим… дирижаблем. Пощупай его лучом локатора».

«Если бы у меня в подчинении были передатчик и локатор. Но они тоже преобразованы в кластеры информации».

«Я понимаю, но ведь должны же они действовать аналогично материальным аппаратам применительно к данному состоянию? Наладил же ты общую связь и обзор?»

«Вы, наверно, правы. Я не просчитал этот вариант».

Облако, выползающее из кратера, приобрело очертания текучей драконьей морды.

– Опа! – послышался голос Ромы Лапикова. – Это только мне кажется?

– Что именно? – процедил Вересов сквозь зубы.

– Оттуда зверь вылезает!

– Динозавр! – подхватила Марфа.

– Скорее акула… – неуверенно возразил Мишин.

– Боюсь, это плохой признак, – пробормотал Ядогава.

– Что вы имеете в виду, Хироси-сан?

– Если нам всем представляется одно и то же…

– Мы как раз видим разных зверей.

– Все они относятся к одному разряду – хищников. Следовательно нас ждёт неласковый приём.

– Копун, что у тебя?

– Пытаюсь достучаться, но этот приятель не отвечает.

– Попробуй отступить назад.

– Пробую…

Дымчато-плывущая морда «динозавра» перестала увеличиваться в размерах.

– Получается! – обрадовалась Елизавета. – Глядишь, так и вылезем из этого болота.

Однако вылезти не удалось.

«Динозавр» вдруг исторг прозрачный язык струящегося воздуха, будто плюнул, и картина перед глазами космолётчиков изломалась бороздами, словно зеркало, по которому зазмеились трещины.

Охнули женщины. Невнятно выругался Мишин.

– Копун! – сипло рявкнул Вересов. – Ответь!

Вестник не отозвался, но фронтальное поле обзора перечеркнула судорога – будто на «лунную поверхность» упало невидимое лезвие, надвое рассекая кратер и «динозавра» внутри.

Иван понял, что Вестник разрядил в гиганта одно из своих орудий, деформирующее вакуум.

Какое-то время казалось, что «пограничный наряд» в лице «динозавра» получил достойный отпор и больше не станет преследовать вселенолёт.

Рассечённый «зверь» расплылся по «лунной поверхности» вихревыми сгустками пыли, разъедавшими структуру каменного щита. Во всяком случае, так это воспринимал Иван.

Потом раскалились два соседних вулкана, из жерл которых начали выплывать ещё более жуткие призрачные конструкции.

– Вот гады! – выдохнул Мишин. – Да их тут тьма!

– Назад, Копун! – скрипнул зубами Вересов.

– Там какая-то дыра…

– Где?!

– За кормой.

Иван оглянулся, точнее – мысленно развернул поле обзора таким образом, чтобы увидеть пейзаж за спиной.

Действительно, в пятнистом «лунном море» протаяло нечто вроде углубляющейся воронки, напоминающей вход в тоннель или в жерло вулкана. Но если кратеры, из которых высунулись «пограничные динозавры», становились на глазах выпуклыми куполами, словно представляли собой растущие мыльные пузыри, то этот «вулкан», наоборот, проваливался в «недра Луны», как бы приглашая попавший в беду вселенолёт спрятаться в неведомых подземных безднах.

– Что-нибудь видишь, Копун? – сдавленным голосом осведомился Вересов.

– Пропасть…

– Что?!

– Не вижу дна. Это что-то вроде тоннеля… дырка в энергетической завесе…

– «Динозавра» не видишь?

– Нет.

– Хироси-сан, что это может быть? Выход в разделяющий Вселенные континуум? Дефект местного ландшафта? Кротовая нора? Чёрная дыра?

– Если представить нашу Вселенную в виде трибраны, то есть трёхмерной мембраны, а по сути – голограммы коллапса четырёхмерной звезды в чёрную дыру…

– Ради бога – без теоретических изысков! Конкретно!

Ядогава растерянно покашлял.

– Чёрные дыры визуально напоминают вращающуюся сферу… или кольцо… но не тоннель.

– Значит, это не дыра?

– С большой долей вероятности…

– Если мы прыгнем туда…

– Извините, Даль-сан, я не знаю, что произойдёт, – признался физик.

– Копун?

– Какое-то время мы продержимся, пока есть энергия… и если по нам не будут стрелять.

Словно отвечая на слова компьютера, «динозавры» в кратерах «плюнули» одновременно, выбрасывая струящиеся сгустки «воздуха».

По стенам созданного Копуном виртуального зала побежали трещины, ломая картину «лунной поверхности» и сферы восприятия людей. На сей раз удар был сильнее, и даже более закалённым космолётчикам стало плохо. Многие потеряли сознание.

Иван тоже «поплыл», хотя и удержался на грани беспамятства, хватаясь за волевой окрик: держись, слабак! – как за спасательный круг.

– Ко… пун… – изменившимся голосом прокаркал Вересов, – пры… гай… в этот… чёр… тов… тоннель…

– Слушаюсь, командир, – прошелестел ответ Вестника.

И на космолётчиков обрушилась волна тишины и тьмы…