Для того чтобы достичь торца Суперструнника, на котором была замечена «чешуйка» неизвестного аппарата, можно было либо встать на бегущую дорожку, смонтированную вдоль всей фермы, коей и являлся Суперструнник (десять тысяч километров – длина, сто метров – диаметр), либо воспользоваться капсулами обслуживания, гроздьями усеявшими ферму слева и справа от центрального поста. Оба варианта требовали приличных трат времени, и Веласкес предложил «взять напрокат» полицейский модуль.

Ярослава связалась с командиром группы спецназа, укрывшейся где-то в закоулках фермы, капитаном Дербенёвым, и тот пообещал выполнить распоряжение.

Ярослава, Веласкес и Ани Санта двинулись было по коридору к ближайшему узлу выхода наружу, но вынуждены были остановиться, так как из небольшого зала отдыха с цветущим кустарником к ним направились давешние полицейские, что недавно преградили им путь в центр связи.

– Какого дьявола! – разозлилась Ани. – Нам нельзя задерживаться, опоздаем к началу операции.

– Послушайте… – начала Ярослава, рассерженная не меньше.

Великан-капрал с лицом бойца ММА кинул ладонь под козырёк.

– Комиссар, мы в вашем распоряжении!

– Что?! – поперхнулась Яра.

По губам «бойца» скользнула неожиданно мягкая улыбка.

– Майор Вязев, Ярослава Андреевна, подразделение «А-5». Жду ваших распоряжений.

– Так вы…

«Боец» приложил палец к губам.

– Мы из птичника.

Ани фыркнула, сообразив, что полицейский имел в виду «Сокол».

– Сюрприз так сюрприз! Надрать бы вам задницы, господа из птичника! Чтобы не повадно было играть в детские игры! Ведь мы могли вас ликвидировать.

– Ну, это сделать непросто, – ухмыльнулся чернявый спутник «бойца ММА».

– Бегом в ангар! Нужен катер! Через пятнадцать минут мы должны быть на другом конце Дженворпа.

– Следуйте за нами.

Благодаря полицейским добрались до транспортного эллинга без помех и уже через несколько минут неслись вдоль фермы Суперструнника, освещённой не только лучами далёкого Солнца, но и собственными габаритными огнями.

Вид был привычный для всех, гигантский ускоритель суперструн давно перестал быть экзотическим и притягательным объектом для экскурсий, поэтому тянувшуюся под катером «дорогу» практически никто не разглядывал. Охранялась она, обросшая множеством дополнительных конструкций, похожих на грибы-трутовики на стволах деревьев, целым флотом космических кораблей, а также кучей беспилотников, и глаз то и дело цеплялся за плывущие огоньки кораблей или проскакивающие мимо дроны.

Пока летели, Ярослава выслушала рапорт командира операции Вадима Дербенёва и обсудила детали, кажущиеся непроработанными. Перед посадкой на корпус Суперструнника в сотне метров от торца она уже хорошо представляла, что произойдёт. Заметив пристальный взгляд Вязева, полицейского с лицом «бойца ММА», она сдвинула брови.

– Хотите задать вопрос, капрал?

– Простите великодушно, – не смутился мужчина. – А вы меня не помните, Ярослава Андреевна?

Она с трудом отвлеклась от мыслей об операции, подумав, что Руслан справился бы с операцией блестяще.

– Не помню.

– Я работал в спецухе ФПС, когда вы были командором. Мы встречались пару раз, хотя я просто сидел в засаде охранником.

Ярослава и в самом деле не помнила этого человека, но, чтобы не обидеть, проговорила:

– Да, вспомнила. Мир тесен, да?

– Несомненно. Рад служить, товарищ командор!

– Я давно не командор Погранслужбы.

– Для меня вы были и останетесь командором жизни, за которым можно идти хоть в огонь, хоть в воду!

Ярослава покачала головой, разглядывая ставшее симпатичным лицо «бойца ММА».

– Вы преувеличиваете. Но всё равно спасибо!

Так как пустотных костюмов у пассажиров катера не было, следить за процессом снятия «чешуйки» предполагалось из кабины аппарата.

Операция началась в двенадцать часов семь минут по среднесолнечному времени.

Сначала эфир взорвала тревога: сигнал передавался на всех радиочастотах, а также в стринг-режиме, что позволяло всем транспортным средствам в районе Суперструнника узнавать новости мгновенно. Сигнал сопровождался видеоэффектами: ферма Суперструнника оделась в «шубу» из оранжевых и красных огней, напоминающих северное сияние.

– Похоже, тревога не учебная, – заметил Веласкес.

Ярослава оглянулась на полицейских, тихо переговаривающихся за спинами женщин.

– Вы в курсе, почему сменили формат? Планировалось устроить псевдотревогу, якобы для учений.

– Мы не посвящены во все детали операции, – виновато ответил «капрал» – майор Вязев.

– Вадим, – связалась Ярослава с руководителем операции, – в чём дело? Настоящая тревога поднимет все инстанции! Суперструнник будет заблокирован на уровне ВВУ!

– Не будет, – возразил Дербенёв, – мы предупредили ФСБ о минировании Дженворпа в районе отсека связи, федералы побегут туда.

– Обман вскроется, и они…

– Не вскроется, мы и в самом деле подсунули в линию обслуживания «прыгун», реальную мину, кстати, американского изготовления.

– Хитро, – прищурилась Ани.

– Где нам пристроиться? – продолжала Ярослава.

– Лучше всего в галерее подальше от торца.

– Мы на борту полицейского катера, уже почти долетели до торца.

– Тогда присядьте, чтобы вас не заметили. Операция пройдёт без вашего участия.

– Покажите мне место действия. Номер катера…

– Я знаю, ловите.

Перед сидящими пассажирами катера на лобовом стекле развернулось изображение торца Суперструнника. По сути, это был обрез «дула сверхпушки», извергающий луч, создающий «суперструну и способный деформировать вакуум в пределах десятков тысяч световых лет. Выглядел он впечатляюще – как пакет реактивных сопел ракетных кораблей начала двадцать первого века, но был не в пример сложнее и больше. «Сопла» окружало ажурное кольцо из красиво переплетённых, параболически изогнутых решёток, представлявшее собой эффектор слим-генератора. По периметру кольца виднелись плоские круглые площадки – выходы полевых заградителей, и на одной из них виднелся почти незаметный издали бугорок – та самая метровой величины «чешуйка», из которых были смонтированы найденные мусорщиками ядранские «шишки».

– Ослепитель! – проговорил кто-то на волне «спрута».

Над торцом выросли три катера планетарного класса – зализанные фрактальной геометрией беспилотники, имеющие генераторы невидимости. Один из них действительно исчез, словно растворился в пространстве, два других перемигнулись фиолетовыми лучиками.

Больше ничего в этом районе космоса не произошло, но Ярослава знала, что катера нанесли удар по торцу Суперструнника из РЭБ-излучателей, вырубающих электронику любых земных аппаратов. Она взмолилась в душе: спи, паразит! не показывай своё дурное личико!

То ли подействовало заклинание (Ярослава невольно улыбнулась мысли), то ли у объекта не было защиты от широкополосного РЭБ-сигнала, только он не взорвался и не сбежал, оставаясь зеленоватой нашлёпкой на трёхметровой площадке.

– Захват! – прозвучал тот же голос, слегка изменённый аудиозащитой системы связи.

Форма площадки вдруг исказилась на несколько мгновений, словно её накрыла огромная капля воды, затем она вернула свой первозданный вид. Однако нашлёпки на ней уже не было.

– Свёртка «шёпотом»! – передал последнюю команду Дербенёв.

Катера над торцом метнулись прочь.

Изображение торца Суперструнника на блистере катера растаяло.

Погасли и огни тревожного освещения.

– Возвращаемся, – с облегчением сказала Ярослава.

– Отлично работают ваши парни! – похвалила её Ани. – Где будут потрошить находку?

– Наверно, доставят на базу.

– Хотелось бы поприсутствовать, узнать, для чего создана ядранская машинка.

– Разведдрон, скорее всего. Если хочешь, свяжемся с главным и попросим, чтобы нам показали весь процесс допроса.

– Самой хочется пощупать, – улыбнулась Ани.

– Процесс может затянуться. Мы и так тут засиделись.

– Ты права, амига. – Ани обняла Ярославу. – Девчачьи слабости.

– Куда? – спросил Веласкес, игравший роль пилота.

– В метро и домой.

Но катер не успел вернуться к транспортному терминалу Суперструнника.

Внезапно из темноты пространства к торцу выпали три крупные белые звезды и превратились в хищных серых «косаток» с эмблемами Федеральной службы безопасности Земли: щит и меч на фоне земного шара.

В кабине загремел голос на плохом английском языке:

– Стоять место! В случае неповиновение открывать огонь поражение! Следуйте за нами!

Женщины переглянулись.

Полицейские тоже обменялись быстрыми взглядами.

– Чёрт! – сказал майор Вязев. – Нам нельзя попадаться им в руки! У нас липовые удостоверения, торопились.

– Можно попробовать уйти на форсаже, – предложил Веласкес.

– Они откроют огонь.

– У этого катера неплохая полевая защита.

– Всё равно это не выход. Да и бежать с поджатыми хвостами неохота. – Ярослава вызвала Дербенёва: – Вадим, нас пытаются задержать федералы.

– Где вы?

– У торца, в сотне метров.

– Тяните время.

– Поняла. – Ярослава поманила Ани, щёлкнула пальцами, давая Веласкесу сигнал включить рацию катера.

– Кто командует патрулём? – надменным тоном заговорила бразильянка. – В чём дело? Я Ани Санта, секретарь Комбеза!

– Следуйте за нами! – повторил неизвестный командир патрульного наряда. – У вас на борт преступники! Я уполномочен задержать их любой способ!

– На борту нет преступников! Меня сопровождают полицейские бригады обеспечения Дженворпа! Это мои личные телохранители!

– У меня другие сведения.

– С кем имею честь разговаривать?

– Какая разница? – нагло ответил собеседник, явно теряя терпение. – Идти за нами без пререканий! И быстрота! Иначем нам придётся применить силу!

– Только попробуйте! Имя, звание, департамент?! Я всё равно узнаю, господин никто и ниоткуда! Не усугубляйте своё положение!

– Кес-гауптвахмайстер Ульрих.

Ани с усмешкой показала кукиш Ярославе, намекая на недостаток аргументов Ульриха.

Приставка «кес» означала сотрудника «космической европейской миссии», а звание «гауптвахмайстер» вообще приблизительно равнялось русскому «старшине».

– Мальчик, – фыркнула Ани, – меня имеет право останавливать служащий ФСБ не ниже полковника! Так что убирайся, пока вас всех не уволили к чёртовой матери с «чёрной меткой».

Наступила пауза.

Веласкес показал большой палец.

Полицейские зашушукались с улыбками.

– Я получил разрешение… – неуверенно начал Ульрих.

Вспыхнуло!

Космос над фермой Суперструнника озарили лучи выскочивших словно «из-под земли» трёх аппаратов: двух беспилотников с номерами «05» и «07» класса «охотник» и одного кавербота Пограничной службы России – сине-белой махины, похожей на чешуйчатого ястреба размером с кита. Лучи прожекторов всех трёх машин пространства скрестились на аппаратах ФСБ.

На волне общей связи заговорил незнакомый голос, скрежетнув металлом:

– Пограничная служба Российской Федерации! Господа на катерах неизвестной принадлежности, просим покинуть данный район космоса! Полицейский катер номер семнадцать находится под охраной российских спецслужб и не нуждается в вашем присутствии! При отказе следовать своим курсом имею карт-бланш применения огневых средств! Даю тридцать секунд на то, чтобы вас здесь не было!

– Круто! – прошептал чернявый спутник майора Вязева.

– Мазафака! – изумлённо пискнул неведомый Ульрих.

– Отсчёт пошёл!

«Охотники» взяли катера ФСБ в клещи.

Ярослава невольно задержала дыхание. Инцидент в районе Суперструнника сейчас контрразведчикам был не нужен, он был скорее на руку неведомому координатору ядранской шпионской «диаспоры», поэтому можно было ждать активной реакции её агентуры. Но командир группы Федеральной службы безопасности по имени Ульрих не стал рисковать жизнью, понимая, что в случае огневого контакта он погибнет первым.

Катера ФСБ попятились прочь от места противостояния и укатились в темноту пространства.

– Дьявол! – пробормотал майор Вязев.

Ани Санта кинула на него прицеливающийся взгляд.

– Готовиться надо серьёзнее, капрал, или кто вы там. Это чистый прокол вашего начальника.

Вязев смущённо отвёл глаза.

– Нам дали на подготовку всего два часа…

– Проехали, – сказала Ярослава, расслабляясь и подумав, что Ани права. Готовиться к таким непредсказуемым действиям, как захват чужого разведчика, надо было тщательнее. И снова пришла мысль, что, будь на месте Дербенёва Руслан, всё прошло бы гладко, без сучка и задоринки.

Веласкес молча погнал катер к транспортному терминалу.

* * *

Изучали снятую с Суперструнника «чешуйку» в лаборатории российской космической контрразведки в Королёве.

Грымов уже через час после возвращения на Землю специально пригласил Ярославу поучаствовать в этом деле, и она с радостью согласилась. Делать пока было нечего, Коскор только прикидывал, чем заняться в первую очередь, а ждать появления курьеров – от МККЗ, Знающих-Дорогу или УЗР – можно было в любом районе Солнечной системы.

Захватив с собой Веласкеса, она прибыла на базу снизу, через терминал метро, поэтому полюбоваться на сооружение сверху не удалось. К тому же вряд ли наблюдатель мог увидеть что-то особенное с борта летательного аппарата или спутника. Искусство мимикрии с использованием компьютерных, нано– и биотехнологий в настоящее время достигло совершенства, и любой обломок камня, пень, куст сирени или жужжащий шмель могли быть подглядывающими и подслушивающими устройствами.

Правда и техника распознавания этих хитрых гаджетов ушла далеко вперёд, и даже терафим – имплантированный чип-секретарь Ярославы по имени Волх вполне способен был определить, наблюдает кто-либо за хозяйкой или нет. Пока что он молчал, имея возможность отреагировать на психотронную атаку, включив «вшинник» – аппарат пси-защиты.

Гостей провели на самый нижний этаж базы, располагавшийся под землёй на глубине тридцати метров, и перед ними расползлась в обе стороны дверь со скромной табличкой: «С-полигон».

– Что такое «С»? – полюбопытствовала Ярослава у провожатого по имени Михаил, молодого человека лет двадцати пяти, обладавшего пышной шевелюрой белого цвета. – «Сокол»?

– Нет, – без улыбки ответил Михаил. – «С» – это «секретный».

– Оригинально, – сыронизировал Веласкес.

Михаил промолчал.

Полигон включал в себя с десяток помещений разного назначения, набитых аппаратурой, и большой зал размером с футбольный стадион, стены, пол и потолок которого были забраны сеткой полевой защиты.

В центре зала из пола вырастал верстак – квадратный монолитный выступ из материала, напоминающего гранит, высотой в метр и длиной стороны квадрата в десять метров.

На нём располагалось металлическое амортизационное кольцо с площадкой, окружённое десятком сложных штырей, а на столе лежала «чешуйка», в ярком освещении зала приобретшая цвет запёкшейся крови.

Ярославу усадили рядом с Грымовым перед стеной виома. Невозмутимый Веласкес пристроился сзади, не обращая внимания на взгляды сотрудников лаборатории, не знавших, что он не человек, а витс.

К паре руководителей контрразведки подсел ещё один молодой человек, невысокий, белобрысый, остроносый, с умным взглядом уверенного в себе специалиста. Это был начальник лаборатории Макс Спирин. Тотчас же к нему подлетел антигравитационный стол, заставленный технологическими мелочами, от очков и наушников до клавиатуры и перчаток дополнительной фурнитуры. Он нацепил очки, предложил сделать то же самое гостям.

– Зачем? – спросил Грымов.

– Мы не знаем, как эта штуковина сработает при вскрытии, – ответил Спирин. – Зал, конечно, имеет гасители взрыва и мощных вспышек, но лучше перестраховаться.

Ярослава нацепила очки, но картина перед глазами не изменилась, словно стёкла у очков отсутствовали вовсе.

– Мэтт, начинаем, – сказал завлаб негромко. – Мы уже просветили черепашку и обнаружили интересные узлы, намекающие на то, что это искусственный организм.

– Кто такой Мэтт? – тихонько спросила Ярослава.

– Кванк базы, – так же тихо ответил ей на ухо Веласкес.

– Взрывные устройства не нашли? – спросил Грымов.

– Подозреваем, что пара энергетически мощных узлов может служить взрывчаткой, но это не антиматерия и не МК[434], так что особо бояться нечего.

Два штыря на краю стола склонились к хищному рылу «чешуйки», оказавшись манипуляторами. Управлял ими, очевидно, периферийный компьютер, потому что никто из присутствующих при эксперименте людей в помещении перед виомом не пошевелился, в том числе и Спирин, имеющий консоль управления.

К двум манипуляторам присоединились ещё несколько, втыкая в корпус неземного аппарата «шприцы» и «лезвия» разнообразных механизмов, излучателей и эффекторов.

Проявившиеся в общем поле обзора окошки мониторов высветили внутренности объекта.

– У него есть сердце и мозг, – заговорил басовитый мужской голос. – Даже два мозга, если опираться на аналоги.

– Спасибо, Мэтт, – кивнул Спирин.

В окошке интравизора светящиеся колечки обозначили переплетения внутренних органов «чешуйки».

– Один мозг в настоящий момент законсервирован, то есть неактивен, судя по слабым сигналам. Вероятно, он управляет какой-то отдельной периферийной системой. Второй мозг загружен больше, но РЭБ-удар привёл его в состояние нокаута.

– Что он делает? – спросил Грымов.

– Связи прослеживаются ко всем узлам и органам, из чего следует вывод, что он управляет всем организмом.

– Значит, первый мозг ждёт сигнала активации?

– Вполне вероятно.

– Он может инициировать подрыв?

– Вполне.

– Можете заблокировать его?

– Попробуем.

Спирин вполголоса отдал какие-то команды подчинённым.

Система механизмов пришла в движение. В соответствии с их манёврами начали изменяться и картинки в ситуационных окнах.

Присутствующие в зале контроля молча следили за вознёй манипуляторов, пока снова не заговорил хозяин басовитого голоса, Мэтт:

– Мы перекрыли линии связи между первым и вторым интерфейсами. Обнаружен колебательный контур на очень интересном диапазоне. Похоже, это мощный передатчик пси-излучения.

– Как вы определили? – оживился Грымов.

Спирин сделал снисходительную гримасу, обозначавшую, наверно, улыбку.

– По параметрам резонатора и всего колебательного контура. На Земле используются очень близкие частоты.

– Хозяева этой машинки – арвалисы, галактоиды, причём негуманоидного типа, как они могут использовать те же контуры?

– Физические константы и принципы одинаковы в любом районе Галактики. Так что ничего удивительного я не вижу.

Некоторое время Ярослава следила за действиями роботов и за ростом таблиц и сведений на отдельном экране, потом ей стало скучно.

– Иван, у вас тут где-нибудь можно попить кофе?

– Да, конечно, – отозвался вместо Грымова Спирин, нашёл глазами кого-то из своих сотрудников. – Миша, проводи.

Тот же провожатый, что встретил гостей, встал и с готовностью повернулся к Ярославе.

Поднялись на верхний горизонт базы, представлявший собой невысокое строение в форме сростка мыльных пузырей, каждый из пузырей которого – отдельный модуль – казался прозрачной каплей воды. Здесь располагался бытовой комплекс базы, а также кафе, бассейн и тренажёрный зал.

Оставив Ярославу и её спутника в зале с прозрачными стенами, Михаил присоединился к группе своих товарищей, расположившихся каждый в отдельном кресле перед своими аппаратами.

В зале их насчитывалось больше десятка, мужчин и женщин разного возраста, но видно было, что предельный возраст для них не превышал цифру «35».

Яра и Веласкес уселись у стены и, пока андроид-официант принимал заказ и выполнял свою работу, полюбовались на заливные луга и лес до горизонта, уже тронутый кистью осени. Из этой зелёно-золотистой шкуры там и тут возносились к нему жилые башни подмосковного Королёва. Архитектурных стилей было немного, в большинстве своём жилые комплексы строились в формате «эко» с центральным строением в форме виноградной грозди либо «парусов» на основе параметрического дизайна, однако все они выглядели лёгкими, парящими, невесомыми и не портили природной красоты.

Веласкес вдруг подмигнул женщине. Послышался его мысленный голос:

«Похоже, за нами наблюдают».

Ярослава, продолжая прихлёбывать кофе, вызвала Волха:

«Просканируй зал».

«Чую поток внимания», – передал терафим.

«Вживую или аппаратно?» – Она имела в виду присутствие видеокамер.

«Аппаратно».

«Тогда это просто обычный мониторинг».

«Нет, взгляд камеры сосредоточен на тебе».

«Что ещё за номер? О моём присутствии никому не докладывалось».

«Это твоя проблема», – сухо ответил чип-нанокомпьютер.

«Серж, следят за мной, ты вне потока, попробуй что-либо выяснить, пока я буду сидеть здесь и наслаждаться пейзажем».

Витс молча встал и вышел.

Ярослава сообщила о слежке Грымову.

«Какого чёрта? – озадачился командир «Сокола». – О твоём визите никто не должен был знать».

«Я тоже подумала об этом. Наши ребята в лаборатории есть?»

«Пара айтишников».

«Нужны опера. Подсоедини их к Веласкесу, пусть проверят, кто сейчас шустрит на мониторе. Пока этот любопытный наблюдает, можно будет вычислить оператора».

«Дай несколько минут».

Ярослава положила на стол руку тыльной стороной ладонии верх, вызвала маму и принялась беспечно болтать с ней по скайпу, глядя на столбик видеосвязи над браслетом коммуникатора.

Мама не поняла причину звонка, но тем не менее обрадовалась, засыпала дочь вопросами, пришлось делать вид, что всё идёт нормально, даже замечательно, отдыхает хорошо (мама всё ещё считала, что Яра в Таиланде), Руслан рядом (загорает), погода прекрасная, настроение отличное, и только после этого они расстались.

Первым напомнил о себе Веласкес:

«На мониторе три оператора, но кто из них подсматривает за тобой, пока непонятно».

«Что предлагаешь делать?»

«Ждать».

«Тогда я спущусь вниз, на полигон».

«Хорошо. Только подожди минуту, я вызову охранника».

«Я и сама дойду».

«Нет! – резко бросил витс, впервые «повысив голос». – Не стоит рисковать, мы не знаем, что у ядран на уме. Тебя уже один раз зомбировали, поэтому лучше перебдеть».

«С чего ты взял, что меня собираются зомбировать?»

«Это же самый лёгкий способ узнать о наших планах. Под угрозой зомбирования находятся все участники с нашей стороны, даже Грымов».

Ярослава сделала большой глоток, чуть не поперхнулась.

«Не пугай меня! Хотя я не подумала. Расслабилась как дура! Я поговорю с Иваном».

«Жди сигнала».

Михаил появился через три минуты.

– Идёмте, есть результаты.

Спустились на нижний ярус базы.

В операционном зале их ждали Грымов, Спирин и молодой человек с причёской «хэйстэк», то есть с целой копной жёлтых волос на голове. По-видимому, это был помощник либо секретарь Спирина, заинтересованно уставившийся на Ярославу, как клиент на девушек на сайте знакомств.

Пристальным взглядом она отбила у парня охоту раздеть её глазами, заставила отвернуться, посмотрела на Грымова.

«Оператор вычислен, – мысленно проговорил он. – Будем смотреть, кто он и откуда. Сейчас брать его не резон».

«Что мне делать?» – прилетела мысль Веласкеса.

«Присоединяйся», – ответила Ярослава.

Витс появился в зале буквально через секунду.

– Моя догадка верна, – сказал Спирин с удовлетворением. – Эта машинка – ретранслятор пси-сигнала. Диапазон частот – от «альфа-ритма» до «кси», то есть охватывает весь спектр работы человеческого мозга. Включив контур, можно запрограммировать достаточно большое количество людей одномоментно».

Грымов кивнул, оценив округлившиеся глаза женщины.

– Ядране не оставили своих попыток приструнить нас.

– Но без мощного генератора не обойтись, – добавил начальник лаборатории. – Сердце этого живого гаджета достаточно ёмкое, однако для эффекта полного блэкаута в масштабе планеты потребуется не одна тысяча таких аппаратов.

– И эта тысяча уже доставлена в Солнечную систему.

– Зато мы знаем, к чему надо готовиться, – сказал Грымов.

– А почему вы думаете, что ядране готовят атаку на планету? – спросил Веласкес.

Мужчины скрестили на нём взгляды.

– А на что ещё? – поднял брови Спирин. – Думаю, что они устроят зомбирование всего населения Земли.

– Во-первых, этот объект найден на Дженворпе. Во-вторых, чтобы приструнить человечество, ядранам нет смысла зомбировать всех, достаточно ударить точечно: по Федеральной службе безопасности, по Погранслужбе, по Суперструннику.

Глаза Грымова сузились.

Да и Ярослава чуть не прикусила язык.

– Серж, тебя пора переводить в аналитики Коскора.

Витс невозмутимо пожал плечами:

– Я только объединяю ваши предположения в единую систему.

Яра бросила взгляд на вскрытую «скальпелями» операционного комплекса «чешуйку» в растворе виома.

– Возможно, у этой машинки есть и другие функции.

– Исследования только начинаются, – поспешил сказать Спирин.

– Но Серж прав, искать остальные аппараты надо не где-то в Солнечной системе, а конкретно в районах расположения важнейших технических центров. В первую очередь на Суперструннике.

– Мы одни не справимся, – помрачнел Грымов. – Для такого масштабного мониторинга понадобится подключение сил ФСБ и других спецслужб. А там наверняка сидят шпионы ядран.

– Ничего, подсоединим российскую Погранслужбу и Следственный комитет, справимся.

– Воеводин, – с прежней невозмутимостью произнёс Веласкес.

Ярослава улыбнулась.

– У тебя одно средство решения проблем.

– У генерала большие связи, и это он выбил разрешение устроить на Суперструннике катавасию с включением тревоги.

– Да я не возражаю.

– Идёмте. – Грымов сунул руку Спирину, направился к двери операционного зала. – Кажется, нам-таки придётся переходить на формат ВВУ.

«Кстати, как твои ощущения? – раздался в голове Ярославы его мыслеголос. – Чуешь слежку?»

Ярослава прислушалась к своим ощущениям.

«Ничего не изменилось. Меня ведут. А тебя?»

«В том-то и дело, что нет, – с досадой ответил Грымов. – Даже не по себе. Я ведь не погулять вышел, для резидентуры ядран знаковая фигура».

«Просто они знают, чего от тебя ждать. А я для них «тёмная лошадка», вот и прицепили «хвост».

«Вполне допускаю. Ладно, разберёмся, кто этот любопытный, глядишь, и выясним детали. Доложишь, если заметишь слежку вне лаборатории».

Метро по очереди впустило членов делегации в своё нутро, отправив Грымова на Энцелад, а Ярославу с витсом – в подводный арктический комплекс «Север», где она жила уже больше двух лет, играя роль «подсадной утки» для резидентуры Знающих-Дорогу. Выйдя из кабины в терминале комплекса под руку с Веласкесом, она снова заставила терафима «оглядеться», но витс её опередил:

«Нас ведут».

Она чуть не выругалась вслух.

«Надо перебираться отсюда».

«Куда?»

«Туда, где нет ни камер, ни систем обслуживания, ни наблюдателей, ни соцсетей, ни техники вообще, в конце концов».

«Тогда это кладбище».

Ярослава рассмеялась, дружески толкнув витса в бок.