Тринадцатого сентября две тысячи триста четвёртого года «Феникс» вышел из ВСП-тоннеля в пространстве всего в одном миллионе километров от чёрной дыры в созвездии Стрельца, имеющей в Слоановском астрономическом цифровом каталоге обозначение V2019—2. Это была самая близкая к Солнцу чёрная дыра массой всего в пять масс земного светила: расстояние до неё не превышало пяти сотен парсеков за минусом двух-трёх световых лет, что для нынешней космической техники не представлялось значимой проблемой.

К началу двадцать четвёртого века земные астрономы открыли в родной Галактике сотни чёрных дыр. Сами эти экзотические объекты, вследствие сильнейшей гравитации не выпускающие даже фотоны света, были не видны, однако их можно было обнаружить как по гравитационному полю, так и по излучению, испускаемому падающими на дыру потоками пыли и газа.

Кроме V2019—2 в окрестностях Солнца, в радиусе до десяти тысяч световых лет располагалось около двух десятков чёрных дыр с массами от восьми до пятнадцати солнечных. Но чёрная дыра в Стрельце была известна учёным не только из-за малой массы, но и потому что проявляла множество неординарных свойств.

Во-первых, она пряталась в тёмном облаке газа, скрывающем её местонахождение от любопытных астрономов вплоть до момента открытия в двадцать втором веке. Во-вторых, её светимость, то есть светимость аккреционного диска – потоков газа, падающего на неё, периодически менялась, что выбивало почву из-под ног астрофизиков, так как планеты в этом облаке обнаружено не было. Присутствовало только облако малых тел – астероидов, масса которых не могла так сильно сказываться на мигании дыры.

В-третьих, свечение аккреционного диска иногда внезапно ослабевало в разы, а иногда дыра выстреливала джеты – узкие высокоэнергетические выбросы гамма-излучения, что вообще не укладывалось в теорию сингулярных состояний материи, так как масса дыры, а главное – масса падающего на неё вещества была слишком мала для генерации джетов.

Конечно, учёными к этому времени были открыты и намного более крупные чёрные дыры. К примеру, в ядре Млечного Пути прятались два десятка дыр массой от сотен тысяч до миллионов солнечных, хотя и они не считались супергигантскими. В трёх миллиардах световых лет от Земли была обнаружена дыра массой в восемнадцать миллиардов солнечных, что приравнивало её к небольшим галактикам наподобие спутников Млечного Пути – Магеллановых облаков.

Но V2019—2 интересовала землян в первую очередь по другим параметрам: возле неё работала станция галактоидов, разумных существ – ядран, как люди называли цивилизации ядра Галактики, занимаясь странными делами. И именно ядране захватили исследовательский корабль людей «Геодар», запрограммировав экипаж и послав его в Солнечную систему с недобрыми намерениями.

Руслан выслушал доклад Тихого (кванк-компьютера фрегата), скомандовал ему «стоп-машина!» и объявил «минуту чесания языков», под которой подразумевалось обсуждение всех задач, стоящих перед экспедицией, бытовых и психологических проблем и плана действий, вытекающего из главной цели рейда – захвата ядранского «языка».

На борту «Феникса» находилось пять членов экипажа во главе с капитаном Рудольфом Маккеной и семь человек спецкоманды под командованием Руслана, в которую входил и бессменный участник всех экспедиций за пределы Солнечной системы Всеволод Шапиро, учёный-универсалист, астрофизик и космолог, сотрудник Института нестандартных физических исследований, в стенах которого он не появлялся (не по своей воле) уже больше года. С Русланом Всеволода связывали не только служебные, но и крепкие дружеские отношения несмотря на значительную разницу в возрасте, которого впрочем Шапиро не ощущал вовсе.

Бытовых ситуаций, равно как и психологических, требующих вмешательства начальника экспедиции, не оказалось. «Феникс» был вместительным космолётом, имеющим на борту прекрасно оборудованный жилой сектор со всеми функционалами отдыха от спортзала и бассейна до парка и кают-компании. Каждый член экспедиции имел отдельную каюту, организованную под личные пристрастия и пожелания владельца, и мог поддерживать связь со всеми, не выходя из каюты. Однако затворниками они не были, предпочитая встречи «вживую» и эмоциональное общение без посредников, поэтому на всех этапах похода с удовольствием собирались в кают-компании, ничем не отличимой от залов земных ресторанов с их комфортным обслуживанием.

На сей раз о кают-компании пришлось забыть.

На время ВСП-прыжков в пространстве на сотни световых лет все участники экспедиции находились в защитном модуле, представлявшем собой кольцо, обнимавшее командный пост, где располагался экипаж фрегата. У каждого был свой личный ложемент с индивидуальным оснащением, имевший силовую защиту, и каждый, включив ДР-сопровождение, чувствовал себя так, будто располагался в той же кают-компании бок о бок с другими бойцами группы.

– Разрешите, Руслан Романович? – спросил Рабиндранат Сингх, лейтенант спецназа Коскора, принимавший участие и в последнем походе фрегата под началом Горюнова.

– Конечно, – сказал Руслан, относившийся к индийцу с симпатией.

– Прошу прощения, вир джи и бхаби джи[432], но мне хотелось бы уточнить кое-какие параметры объекта, если позволите. Я, конечно, знакомился с теорией чёрных дыр, но очень бегло, и мне многое непонятно.

– Что именно?

– Что такое чёрная дыра, я понял, это физический объект, сжатый силой гравитации до такой степени, что не выпускает даже свет. Кстати, я не понял почему. Ведь свет – это кванты энергии, безмассовые фотоны.

– Ну, молодой человек, – откликнулся Шапиро с отцовской благожелательностью, – не вы первый задаёте такие вопросы. Дело в том, что гравитационное поле так искривляет пространство, деформируя частицы вакуума – квантоны, что и фотоны как порции энергии закручиваются в спираль и возвращаются обратно. Это всё, что вам непонятно?

– Не всё, – смутился Сингх. – Если чёрные дыры, имея сильное поле, захватывают любое вещество, то как они могут стать порталами в другие Вселенные? Ведь назад не сможет вернуться ни один посланный туда корабль. Мало того, радиация вблизи дыры так сильна и плотна, что её можно есть ложкой!

– Плотность радиации действительно высока, особенно в аккреционных дисках. Но наша «зеркальная» защита легко её нейтрализует. Что касается вопроса – теряется ли закодированная информация в чёрной дыре или нет, то он обсуждается уже пару сотен лет и до сих пор не решён. Лично я считаю, что благодаря суперротационным зарядам и наличию ретрансляционных «волос» чёрные дыры не просто сохраняют попавшую внутрь их горизонта информацию, но и передают дальше – через развёртку дополнительных измерений. Именно поэтому они могут служить порталами глобальной сети метро, пронизывающей весь Мультиверс, как нервная система человека – его тело. И обслуживают она не нашу галактику, как земное метро, а весь Мультиверс. В этом случае понятна и возня ядран возле нашей цели. – Шапиро кивнул на слабо светящееся колечко в центре поля обзора. – Они строят удобный переход в этот портал.

– Но почему ядране копошатся именно у этой дыры? Ведь в центре Млечного Пути дыр предостаточно.

– Есть мнение, что система центральных чёрных дыр в балджах галактик представляет собой систему устойчивости галактических скоплений, созданную для остановки ускоренного расширения Вселенной. Особенно что касается гигантских дыр с массами в десятки и сотни масс Солнца. Я тоже склоняюсь к этому мнению, хотя и с оговорками. Считаю, что дыра выглядит как сингулярность только в нашем евклидовом пространстве, то есть в пространстве трёх измерений. В четырёх или выше измерениях они выглядят совсем иначе.

– При чём тут количество измерений? – заинтересовался Руслан, который не раз размышлял о природе чёрных дыр, хотя больше в практическом плане.

– Порталы глобальной сети Мультиверса и должны работать в континууме с большим количеством измерений. Вероятнее всего, они реально функционируют в пространстве одиннадцати измерений, что предсказывает М-теория[433].

– Но вопрос, почему ядране выбрали эту дыру, остаётся открытым.

– Её масса всего в пять раза больше солнечной, возможно, этот параметр и ограничивает сеть порталов, остальные дыры слишком массивны. К примеру, масса чёрной дыры NGC 4291 равна двумстам миллионам солнечной, а NGC 4649 вообще два миллиарда. К ней ближе чем на пару световых лет и не подойдёшь – засосёт.

– Хорошо, что наша дырочка маленькая, – засмеялась инконик команды Марианна Вележева.

Девушка давно любила Руслана и готова была следовать за ним хоть к чёрту на кулички, к счастью, не навязывая свою компанию. Хотя и ждала, что он обратит когда-нибудь на неё внимание. Несмотря на то что Руслан любил свою жену.

– Вопросы ещё есть? – спросил Руслан.

– Боюсь показаться некомпетентным, – заговорил капитан спецназа Эвелин Судаков, служивший в «Соколе» под началом Плетнёва. Высокий, широкоплечий, статный красавец (девушки экспедиции Вероника Солнышко и Марианна уже обратили на него внимание), с безупречным «греческим» профилем, он вёл себя со всеми с подчёркнутой бесстрастностью, невольно отпугивая собеседников, хотя славился своей безупречной точностью, – но ведь гипотеза Мультиверса не доказана. Или я что-то упустил?

– Гипотеза давно стала теорией, друг мой, – весело ответил Шапиро. – Прямых доказательств мы получить не можем, но косвенных более чем достаточно. Между прочим, стойкое ощущение множественности миров у народа возникло в глубине общественного бессознательного не на пустом месте. Убеждён, что во время Большого Взрыва, породившего пузырь нашей Вселенной, к нам прорвались и какие-то геномы прежней – довселенской жизни, если принять концепцию отпочкования нашего Мироздания от существующего ранее.

– А есть и другие концепции?

– Сколько угодно, хотя все они опираются на один и тот же информационный материал. По общепринятой теории бесконечный Мультиверс вследствие квантовых флуктуаций постоянно порождает бесконечное количество вселенных с разными наборами констант и физических законов. Мы живём в одной из них. А, так сказать, параллельные вселенные могут располагаться прямо у нас под носом, но отделены от нас в гильбертовом пространстве с бесконечным числом измерений.

– А какие другие концепции вы знаете?

– Есть весьма экзотические. К примеру, учёный двадцатого века Хью Эверетт-III утверждал, что каждый квант времени порождает миры, отличающиеся вероятностными характеристиками типа «жив или мёртв кот Шрёдингера». Но и эта гипотеза вполне укладывается в ложе существования Мультиверса.

– Вы, насколько мне известно, контактировали с посланцами МККЗ и даже с будущим разумом.

– Это скорее не разум, а нечто большее, я называю эту структуру УЗР.

– Ум-за-Разумом, я помню. Что вы можете сказать об этой структуре? Она действительно создаётся нашими потомками? Они рассказывали вам о себе и своих делах?

– Конечно, не рассказывали, наши контакты были короткими и узкоспециализированными. Могу лишь поделиться своими ощущениями и умозаключениями, если хотите.

– Пожалуйста, расскажите, Всеволод, – поддержала тему Марианна.

– Если не возражает командир, – соблюл субординацию учёный.

– Не возражаю, – ответил Руслан, знавший многое, но не упускающий возможности узнать больше.

– Во-первых, я полагаю, что эволюцией наших физических законов движет некая высшая сила, которую я называю УДР – Умом-до-Разума. Она способна была создавать другие вселенные с небольшими «генетическими» вариациями и породила нашу. Представители этой силы – наши глубинные предки. То есть мы есть неизбежное следствие существования Мультиверса, отражающего все виды интеллекта, появившегося в бесконечно далёкие времена и призванного сохранить некий устойчивый порядок. Для этого, кстати, она создала и систему метро посредством применения свойств чёрных дыр.

– Короче, Всеволод.

– Если короче, то наша Вселенная возникла в результате естественного отбора среди разных типов интеллекта, но пока не вошла в группу соседствующих носителей ИИ, ощущающих себя клетками единого организма с целым ульем сознаний. Таким ульем является внегалактическая система, создавшая МККЗ.

– А мы почему не в ней?

– Потому что не доросли, – расплылся в улыбке физик. – Даже опередившие нас арвалисы – ядране Великого Кольца, пропагандирующие индивидуализм и пренебрежение к более простым формам разума, таким как наш, не входят в кластер МККЗ.

– Они несут зло! – заявила Марианна.

– Позволю себе возразить. Это не традиционное классическое Зло в человеческом понимании. Рамки нашей этики неприменимы к деятельности галактоидов. Точно так же как этика муравьиной кучи, потревоженной человеком, неприменима к деятельности человека. Они – иные! Да, ядране агрессивны, как мы, не терпят конкуренции, как мы, эгоистичны, как мы, но обладают множеством других качеств, говорящих об их происхождении за пределами нашей Вселенной. Ксенологи могут подтвердить мои утверждения.

– Согласна с вами, Сева, – откликнулась Роза Линдсей, жена Маккены, занимавшая пост инконика фрегата и повсюду сопровождавшая Рудольфа. За последние два года она «на удалёнке» закончила факультет ксенологии Московского государственного института и стала дипломированным ксенологом.

– Интересно, – проговорила Марианна, – с чего вы сделали такой вывод? Я имею в виду ваше отношение к ядранам?

– Сколько мы знаем гуманоидных цивилизаций в нашей Галактике? Да и вообще во Вселенной, которую избороздили наши даль-разведчики?

Стало тихо. Потом раздался голос Плетнёва:

– Ни одной.

– Верно, ни одной. Мы единственные существа биологического вида в нашем вселенском пузыре, если не считать арвалисов-ядран.

– Но они же… большие лягушки…

– При том, что физически очень близки к человеку, имея две руки, две ноги, голову и одно сердце. Тем более что их программаторы оказались способными воздействовать на человеческие мозги так же хорошо, как наши земные психотронные излучатели. Я даже вынашиваю идею, что ядране в каком-то смысле наши родственники.

Слушатели зашумели. Обменялись восклицаниями и весёлыми репликами даже принимавшие участие в совещании члены экипажа фрегата.

– Всё-таки связь с курьерами МККЗ повлияла на вас, – пошутил Плетнёв. – След остался.

– Наверно, остался, – не стал возражать Шапиро. – Жаль, не с кем поспорить на эту тему, надо было взять в команду Майкла Шеридана, у него другая точка зрения.

– Больше ничего не хочешь добавить? – спросил Руслан, поглядывая на колечко зыбкого света в носовом секторе экрана обзора.

– Разве что поделюсь мыслями о наших потомках. Тот же Майкл не верит в то, что УЗР будет включать наши базовые логику и этику в основу своего мировоззрения. Да и я, честно говоря, сомневаюсь в объективности и сбалансированности наших подходов к жизни Вселенной, слишком мы противоречивы. Да и в массе своей потеряли интерес к познавательной деятельности, поддавшись вирусу западноевропейского потребительства. Но я верю, что человечество в конце концов выберется из тупика и послужит базой для непостижимой мудрости и творчества. Несмотря на то что решение возникающих проблем предполагает и конкуренцию, и ошибки, и критику, и опровержение, и возвращение к исходному положению. В пределе УЗР должен преодолеть все кризисы и понять всё, что можно понять. Его знания будут шире, глубже и мощней, чем мы даже можем представить.

– Но тогда и масштаб его ошибок будет больше? – скептически хмыкнул Эвелин. Вспомните, как отреагировали ядране на наше появление: они просто решили уничтожить нас, чтобы мы им не мешали, отказавшись от любых контактов! Разве это не ошибка? А промахи УЗР вообще могут стать титаническими!

– Тем не менее я верю, что они будут преодолены.

– Оптимист вы, однако, – засмеялась Марианна. – Я считала вас учёным сухарём.

– Ну какой же я сухарь, – рассмеялся Шапиро, – я очень мягкий и вкусный. Вспомните нашу историю. В двадцатом веке Россия попыталась построить справедливое общество, назвав эту цель коммунизмом. Но управляли процессом строительства недалёкие люди, цеплявшиеся за власть, по сути предавшие идею и разрушившие империю, после чего к власти пришли ещё большие предатели и нелюди: Горбачёв, Ельцин, Чубайс, Гайдар, Мендель… перечислять можно долго.

– Вы так хорошо знаете историю? – изумился Эвелин.

– Как и все учился в школе, а память у меня хорошая. Но ведь смогла же Россия к концу двадцать первого века восстановить свою научно-техническую мощь и культурную глубину, пусть и создала другую систему управления, не капиталистическую, чисто советскую.

Марианна захлопала в ладоши.

Её примеру последовали остальные участники совещания.

Руслан улыбнулся, чувствуя, что Шапиро затеял весь этот «околонаучный» коллоквиум ради успокоения команды и добился своего.

– Всё, леди и джентльмены, философско-теоретическую часть закончили. Начинаем работать. Рудольф – режим «инкогнито»!

– Есть, командир!

– Группе десанта приготовиться!

– Слушаюсь, командир! – ответил Плетнёв.

– Поехали!

«Феникс» прыгнул…

* * *

Обзор района чёрной дыры, окружённой светящимся кольцом падающей на неё пыли, показал, что за два месяца, истёкшие с момента последнего вооружённого контакта землян с галактоидами, в облаке газа, пыли и астероидов произошли заметные изменения.

Часть пыли исчезла, зато появились хвосты и джеты, система которых походила на «леса» – строительные конструкции, которые на Земле недавнего прошлого возводили для ремонта домов и сооружений.

Кроме того у «ореха» – станции ядран, занимавшихся экспериментами с дырой, появился спутник – сложной конструкции «паук» величиной в пару сотен метров, обладавший десятью «лапами», призванный, очевидно, защищать станцию, поскольку другую функцию придумать для него было сложно.

Ещё пять «когтей» поменьше – уже известные землянам космические аппараты ядран – барражировали в пустотах между кучами летающих булыжников, всматриваясь в пространство и контролируя подходы к дыре и к «ореху».

План был подкрасться к одному из «когтей», представляющих собой беспилотные аппараты ядран, захватить и с его помощью попасть на станцию, управляемую живым экипажем. Операция была рискованной, но у Руслана уже был опыт захвата точно такого же «когтя», и космолётчики вполне себе представляли, с чем и с кем могут столкнуться в этой запылённой области пространства.

Поскольку в задачу экспедиции не входило изучение самой чёрной дыры (информации хватало), спустя полчаса после выхода «Феникса» из стринг-режима началась активная фаза операции.

Фрегат в состоянии «инкогнито», превратившись в невидимку на всех диапазонах электромагнитного спектра, спрятался в струе пыли и астероидов всего в двадцати тысячах километров от «ореха» и запустил «брандер» – голографическую копию космического корабля. За прототип был взят исследовательский космолёт «Геодар», уже побывавший в окрестностях чёрной дыры, что по мысли стратегов «Сокола» должно было увеличить интерес обитателей станции. Сам же голографический пузырь своими манёврами должен был отвлечь внимание владельцев станции, чтобы десантники Плетнёва смогли решить свою задачу без помех.

Псевдо-«Геодар» выскочил из пространства в тысяче километров от «ореха», сверкая зеркальной обшивкой и габаритными огнями, красивый, гордый и беспечный, будто собирался сесть на какой-либо из лунных космодромов.

Тотчас же три «когтя», сторожившие станцию, отреагировали на выход согласно своим функциям: метнулись к нему.

Возбудился и странный «паук», спутник «ореха», выдвигаясь навстречу гостю и растопыривая свои чудовищные многосуставчатые лапы.

– Погнали! – скомандовал Руслан.

«Феникс», давно целившийся в ближайший к нему «коготь», выстрелил из «ослепителя». Это был мощный излучатель, предназначенный для радиоэлектронной борьбы с любыми земными аппаратами, управляемыми электроникой и нанотроникой, защиты от которого практически не существовало. Во всяком случае, в Солнечной системе такие РЭБ-пушки применялись давно и послужили прекрасным средством для охлаждения пыла многих вояк, жаждущих быстро расправиться с Россией с помощью «быстрого превентивного удара». Но излучатель на борту «Феникса» точно так же влиял и на инопланетную технику (физику в космосе никто не отменял) и хорошо зарекомендовал себя в прошлом, когда людям удалось захватить такой же беспилотник. Сработал он и на этот раз.

«Коготь», повернувшийся острым носом к «ореху», замер после выстрела, и нырнувший к нему катер с командой Плетнёва не наткнулся на заградительный огонь из зенитных орудий (если они и были).

– Работаем! – прилетел в уши Руслана голос капитана.

Катер класса «Беркут» был хорошо вооружён, и ему понадобилось всего полминуты на то, чтобы проделать в корпусе «когтя» дыру с помощью неймса, после чего внутрь ворвались трое десантников в российских космических «ратниках», обладавших аппаратурой камуфлирования, превращавшей космолётчиков в невидимок.

Медленно потекли секунды ожидания.

Обитатели ядранской станции всё ещё не сообразили, что с ними играют в «прятки», в то время как голографическая копия «Геодара» начала маневрировать якобы с целью сбежать. Два «когтя» укололи космолёт лазерными лучами, призывая его остановиться. Но он метнулся к светящемуся аккреционному диску, окружающему чёрную дыру, и исчез. Программа отвлекающего манёвра, управляемого компьютером с борта катера-невидимки, подошла к концу.

– Эх, надо было мне идти с ними! – воскликнул Шапиро, имея в виду команду Плетнёва.

Руслан хотел ответить, что и физику работы хватит, но в этот момент послышался голос майора:

– Командир, всё в порядке! Мы расколупали комп модуля, воткнули свой браузер, и он теперь может следовать нашим командам.

– Иду к вам! – ответил Руслан. – Катер можно спрятать в трюмах «когтя»? Есть там какие-нибудь ангары?

– Дай пару минут, проверим.

– Всеволод, в ангар! – приказал Руслан, выбираясь из ложемента. На время активных действий корабля он находился вместе с экипажем в командном пункте, в то время как остальные члены экспедиции располагались в спасательном отсеке, представлявшем собой модуль со всеми защитными системами и способный катапультироваться при необходимости.

– Бегу! – обрадовался Шапиро.

– Можно я с вами? – неуверенно спросила Марианна.

– Нет! – отрезал Руслан. – Вы с Марчуком остаётесь в резерве.

Встретились в транспортном ангаре фрегата, забитом до отказа тремя десятками аппаратов разного назначения и калибра, вскочили в глубины «голема», похожего на лоснящуюся чернотой тушу небольшого кита.

– Андрей? – позвал Руслан, активируя канал связи модуля.

– Можете присоединиться, здесь в пузе «когтя» достаточно места для упаковки пары коггов, не то что шлюпок.

– Идём.

«Голем» молнией метнулся в стену ангара, словно она была стенкой мыльного пузыря, и через четверть минуты достиг «когтя».

В днище гиганта, длина которого достигала не менее ста метров, протаяла расширяющаяся щель, в которую скользнул катер Плетнёва. Руслан направил «голем» вслед за ним.

Ещё через минуту они встретились в трюме чужого беспилотника, представляющем неимоверное переплетение жил и разноформатных наростов, напоминающее кишечник апокалиптического зверя.

Внутри «кишечника», освещённого фарами катера, царила невесомость, поэтому пришлось минуту уделить адаптации к этому не слишком приятному состоянию.

Включили антигравы, и Плетнёв отвёл Руслана в помещение, играющее роль командного пункта и комплекса ядранского компьютера одновременно. По сути этот комплекс мало чем отличался от земных квантовых компьютеров, что сыграло и на руку десантникам. А Шапиро даже заявил, что, судя по реализованным алгоритмам, арвалисы-ядране и в самом деле близки людям по способам обработки информации и технологическим решениям.

Само помещение оказалось почти копией «кишечника» в пузе беспилотника, где остались катера фрегата. Разве что его центр занимала конструкция, формой напоминавшая сплетение гигантских лягушачьих лап. Никаких ложементов или кресел для членов экипажа здесь предусмотрено не было, и Шапиро, увлечённый изучением интерьера «когтя», сказал:

– Это не беспилотник.

– Почему? – удивился Эвелин, вошедший в группу. – Не видно ничего, чтобы у этого, так сказать, компа сидели операторы.

– Может, он-таки и дрон, но вот эта штука посреди не комп, а мозг. И весь «коготь» не техническое изделие, а искусственный организм.

Плетнёв, возившийся с тележкой антиграва, пристыкованной к «мозгу», на которой располагались консоли и стойки земной аппаратуры, обернулся.

– Я тоже подумал об этом. Мне кажется, вообще все сооружения ядран очень похожи на выращенные организмы, в том числе их станция.

Сидевший на тележке перед виомом третий боец Плетнёва, лейтенант Рабиндранат Сингх, ткнул рукой в глубину экрана.

– Это лягушачье гнездо и в самом деле больше похоже на выращенный мозг, практически такой же, какие мы создаём для витсов. Поэтому нам и удалось оглушить его и быстро подключиться.

– Нужен полный перехват управления.

– Сделаем, не беспокойтесь, ещё минут пять, и он наш.

Руслан облетел зал с «мозгом-компьютером» на антиграве, приглядываясь к его гладким шишкообразным вздутиям и наростам цвета пожухлой травы.

– Командир, – раздался в наушниках «ратника» голос Маккены, – выбирайтесь-ка оттуда.

– В чём дело? – насторожился Руслан.

– В вашу сторону побежали все их сторожевые псы. Либо этот «паук», что летает вокруг «ореха», включил какие-то локаторы, от которых вакуум чуть ли не кипит, либо сама станция. Боюсь, они вас обнаружили.

– Нам необходимо продержаться минут пять-десять. Если «когти» начнут рыскать близко, придётся отвлечь их запасным брандером.

– Понял.

– Робин, быстрей!

– Стараюсь изо всех сил, – пробормотал Сингх.

Но времени на выведение «лягушачьего мозга» из комы и перехват управления понадобилось больше, чем рассчитывал Руслан, и Маккена предупредил его через тринадцать минут:

– Выпустили брандер. Но тут ещё одна закавыка: к нам летит целая стая.

– «Когти»? Откуда они взялись?

– Нет, эти хищнички покрупнее. Похоже на целую эскадру ядран.

– Сколько их?

– Идут клином, всего двадцать семь «черепах».

– «Черепах»?! Уж не ребята ли из Парусов, что действовали против нас по указкам Знающих?

– Чёрт их знает. Черепахами назвал их я, они пострашней будут, эдакие монстры с хищными мордами километров до двух длиной каждый. Возвращайтесь, Руслан Романович.

– Слишком далеко зашли, попытаемся успеть. В прямое боестолкновение не вступать! Переходите на стохастику в стринг-режиме, задурите им голову, может, отвлекутся.

– Понял, выполняю.

– Робин, Андрей, Всеволод, кончайте возиться!

– Готово! – вскинул руки над головой Сингх. – Могу вывести визуал на кабину «голема».

– Не надо, нет времени бежать на катер, будем рулить «когтем» отсюда.

Плетнёв вырастил из стойки на тележке ещё три сиденья, и они расположились с Шапиро перед мерцающим кубом виома, в глубине которого плыли ряды цифр и геометрических фигур.

В какой-то момент куб скачком увеличился в размерах, обнимая полем обзора всех десантников, и люди увидели космическую панораму вокруг «когтя».

Красные колечки накрыли объекты возле чёрной дыры: «орех», пузырь брандера, стрелочку «Феникса», то проявлявшегося в пространстве, то исчезавшего волшебным образом, чтобы появиться в другом месте, и стаю ядранских «черепах», приближавшихся журавлиным клином к «ореху».

В поле изображения откололось окошечко вариатора, показав одну из «черепах».

Маккена был прав, корабль ядран совмещал в себе множество фигур, обладая и «клювом», и зачатками прижатых к пузу «лап», и раздвоенным «хвостом». Руслан невольно сглотнул, подумав, что ядране, наверно, и в самом деле выращивали все свои сооружения и корабли.

В голове пискнуло, включился канал мыслесвязи с компьютером комплекса управления, в свою очередь связанного с «мозгом когтя».

«Жду указаний!»

«Вперёд!» – скомандовал Руслан.