Никогда прежде он не метался по Солнечной системе из конца в конец, как в последние несколько дней. События нарастали лавинообразно, и надо было успевать выполнять задания Воеводина, решать ежечасно возникающие мелкие проблемы – типа инструктажа группам наблюдения, компьютерного мониторинга и необходимого поддержания тонуса (есть и пить приходилось буквально на ходу), а также контактировать с другими силовыми ведомствами и самому участвовать в захвате агентов Знающих.

Пятого сентября, ночью по времени Владивостока, где жила семья Грымова, пришло известие от экипажа «Непобедимого»: крейсер готовился нанести удар по заводу «крокодилочерепах», а затем взорвать гигантский космический отстойник готовых к использованию кораблей. Экипаж оценил опасность промедления атаки, узнав о готовности флота ящерицеподобных создателей «крокодилочерепах» направиться к Земле, и решил упредить поход.

Грымов связался с Воеводиным:

– Что будем делать, Степан Фомич?

Глава «Сокола», находившийся в это время на Луне, ответил коротко:

– Пошлём в Омегу «Варяг», он заберёт экипаж «Непобедимого». А ты дуй ко мне.

– Я контролирую операцию по устранению китайского агента…

– Плетнёв справится без тебя, нам надо решать, что делать в связи с арестом Ярославы и Медведя. Через полчаса ко мне заскочит Леблан, у него тоже появились важные сведения.

– Где вас искать?

– В гендирекции «Сферы».

– Буду. – Грымов, сидевший за столом, допил клюквенный морс, поцеловал жену в краешек губ и убежал.

На крыше дома-башни его ждал в пинасе «Ауди» Андрей Плетнёв.

Пока летели к метро, обговорили план операции захвата китайца, и майор убыл в Таиланд, а Иван на Луну, в сопровождении бойца спецгруппы.

Центр управления «Сферой» – комплексом телескопов разных видов, от линзовых и зеркальных до гигантских радиотелескопов, локаторов и сканеров, установленных в пространстве и на десятках спутников больших планет Солнечной системы, располагался на горной складке Моря Мечты на обратной стороне Луны. Он представлял собой небольшой городок, состоящий из пяти наземных куполов и основным операционным залом, упрятанным в толще лунных пород на глубину в двадцать метров. Комплекс имел собственный терминал метро и небольшой ангар для летающей техники, в котором располагались вакуумплотные пинасы, флайты и куттеры, помогающие сотрудникам ЦУПа посещать близлежащие инструменты «Сферы»; на Луне их насчитывалось около полусотни.

Грымов уже посещал центр управления и ориентировался в нём свободно. До гендирекции комплекса, занимавшей самый высокий купол, он вместе с телохранителем по имени Артур добрался за три минуты. Дважды показав пропуск особых полномочий, оставил спутника в коридоре, вошёл в рабочий модуль директора ЦУПа Моргана Фраймена.

Воеводин вместе с хозяином кабинета рассматривал висевшую над столом сложную схему коммуникаций «Сферы», сотканную из световых лучей, и слушал объяснения Фраймена.

Стены модуля в настоящий момент были прозрачными, отчего казалось, что их нет вовсе, и горный пейзаж земного спутника, освещённый низко висящим солнцем, был виден во всём своём великолепии. Этот край Моря Мечты люди ещё не обжили так, как обращённую к Земле сторону Луны, однако глаз то и дело натыкался на паутинки и зеркала антенн, хворостинки башен и потоки огоньков: летающей техники над поверхностью Луны хватало и здесь.

– Проходи, – оглянулся Воеводин, – присаживайся.

Иван поздоровался с обоими, с любопытством глянул на паутинно-сетчатую конструкцию над столом.

– Обсуждаем, как улучшить систему слежения, – сказал глава «Сокола». – Нам не хватает как минимум сотни зондов и десятка «струнных» станций для надёжного контроля границ системы.

– Почему бы вместо станций, создание которых потребует времени, – сказал Иван, – не использовать небольшие суда класса «пакмак»? Куттеры и шлюпы можно вполне оборудовать аппаратурой многодиапазонного обзора.

Воеводин и Фраймен – он был чернокожим – переглянулись.

– Неплохая мысль, – кивнул седой головой негр.

Дверь в кабинет открылась: выглядело это так, будто в угольно-чёрном небе с куском скалы появилось прямоугольное отверстие. Вошёл Леблан.

Фраймен взглядом убрал схему «Сферы», посмотрел на циферблат коммуникатора и направился к выходу.

– Располагайтесь, я к операторам.

Воеводин пригласил всех за стол.

– Я получил известие от своих информаторов, – заговорил начальник отдела ФАК, не любивший начинать разговор с дежурных фраз о погоде и самочувствии. – Знающие готовят не просто переселение, они наметили глобальное Вселение. Прямой захват нашей Метагалактики у них не получился, и они разработали резервный вариант. Где-то в Солнечной системе создан терминал приёма, который послужит своеобразным накопителем душ Знающих, после чего они будут ударно вселены в людей. В этом случае очищать Вселенную от материальных объектов не придётся, Знающие будут использовать людей в качестве носителей информационных матриц.

Воеводин сжал зубы, кинул взгляд на чёрное звёздное лунное небо.

– Час от часу не легче. Вы уверены в том, что замыслы Знающих именно таковы?

– Уверен.

– Каким образом это стало известно вашим… – Иван поискал слово, – информаторам?

– Во-первых, Большую Дыру, проделанную Вселенной Знающих в нашей Метагалактике, опекают структуры контроля МККЗ. Во-вторых, на борту космолёта «Ра», который чудом уцелел и нырнул в Большую Дыру, находится наш сотрудник.

Воеводин и Грымов обменялись понимающими взглядами.

– Кто? – не скрыл скепсиса начальник «Сокола».

– Всеволод Шапиро.

Воеводин опустил голову, разглядывая стол.

– А я всё удивлялся, почему он так легко соглашается участвовать в сверхрискованных экспедициях.

– Всеволод – игрок по натуре, – улыбнулся Леблан. – Для него не только наука – игра, но и вся жизнь. Контакт с нашими информаторами он перенёс весело.

– Жизнь действительно можно воспринимать как игру, – флегматично заметил Грымов, – в которой ничья – уже победа.

– Не воспримет ли Горюнов преображение Шапиро как посягательство на его право руководить группой? – проворчал Воеводин.

– Не беспокойтесь за Руслана, – уверенно сказал Иван. – У этого парня нет властных амбиций. Но если известие о планах Знающих отражает истину, надо срочно принимать меры, и в первую очередь найти терминал для приёма переселенцев.

– У меня есть кое-какие соображения на этот счёт, – признался Леблан, привычно поправив волосы над ухом. – Самые большие технические центры в Солнечной системе – это «Сфера» и Суперструнник. Первая, со своим комплексом приёмных антенн, вполне может послужить и приёмником для потока переселенцев, которые, по нашим понятиям, являются всего лишь информационными пакетами. А Суперструнник, с его мощным вычислительным браузером класса БДС[397], вполне сгодится для импульсного внедрения полученных пакетов в головы людей.

Воеводин поморщился:

– Хотелось бы знать точные координаты. Однако начинать надо с главного центра, с резиденции эмиссара Знающих. Работали они по старинке, топорно, опираясь на завербованную команду, и мы поначалу считали, что эта система не имеет физически определённой базы, а использует удалённый доступ и рассредоточенные по всей Солнечной системе ячейки. Но последние события показали, что центр существует, и это…

– Генпрокуратура, – закончил Грымов.

– Я тоже пришёл к такому выводу, – грустно кивнул Леблан. – Недавно выяснилось, что верх башни Правительства полгода назад претерпел некий ремонт, и теперь башня, по сути, является базой резидента.

– Меркеля.

– Так точно, месье. Ещё раз хочу подчеркнуть, поскольку он ничего не боится, это означает, что срок переселения близок. Мы готовы к этому?

Иван посмотрел на генерала:

– Надо штурмовать Генпрокуратуру.

– Пока действует ВВУ, – мрачно сказал Воеводин, – у нас развязаны руки, но штурм башни Правительства с осиным гнездом Знающих – не лучшее решение.

– Нас снова обвинят во всех грехах и превратят в глазах общественности в террористов, – добавил Леблан.

– Просто надо работать чисто и точно, а главное – быстро. Знать бы, сколько у нас времени до атаки Знающих.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – сказал Воеводин. – Первая из них – отправка «Варяга» в Омегу Кентавра.

– Идёт процесс подготовки, – кивнул Иван. – К концу дня «Варяг» отправится к Омеге.

– Суперструнник. – Воеводин посмотрел на француза. – Вы обещали разведать точные координаты сосредоточения флота галактоидов.

– Эти данные уже присланы. Я с этим к вам и шёл.

– Прекрасно, команда на Суперструннике ждёт приказа. Летим сразу туда и решаем задачу.

– А что будем делать с Ярославой? – спросил Иван.

Воеводин помассировал кисти рук, размышляя, встал.

– Это не первый захват Тихоновой. Её уже задерживали агенты Знающих, и она выдержала.

– Меркель нанёс умелый удар, выключив обе службы – Федеральную и Российскую.

– Но он опоздал. Доклад о неправомерном задержании Ярославы уже лежит на столе генсека Комбеза, а также у президента СОН. Следственный комитет превысил полномочия, арестовав её и Медведя. Шумиха поднялась нешуточная, и даже генеральный прокурор не станет рисковать с их ликвидацией. Их вывели из игры и какое-то время не тронут.

– Их могут зазомбировать, – сказал Леблан.

– Могут, но, опять-таки, уже нет смысла, зомбировать арестованных надо было до их ареста. Надо ждать информационного вброса негатива в соцсети. А пока что наши парни наглухо закрыли комплекс правительственных зданий «оком дьявола». Все каналы связи и метро находятся под наблюдением, работают хакеры, ну и так далее. Если резидент Знающих захочет передислоцировать Яру и Алексея в другое место, мы тут же узнаем.

– Где они сейчас?

– В каком-то из служебных помещений Федеральной прокуратуры. По нашим данным там создан некий суперзащищённый бункер, снабжённый к тому же частным терминалом метро.

– Резидент предусмотрел линию для бегства?

– Мы давно пытаемся обнаружить эту линию. Если удастся взломать базу данных метро…

– Мы прорвёмся внутрь бункера, – закончил Грымов.

– Идёмте, нас уже ждут на Суперструннике.

Не оглядываясь на лунный пейзаж, все трое поспешили к терминалу метро «Сферы».

* * *

Знаменитый Большой Ускоритель, он же Суперструнник, и он же Дженворп, прозванный острыми на язык журналистами Суперклизмой, на самом деле ускорителем не являлся. Он не ускорял элементарные частицы, а создавал «струну» деформации вакуума, которая при схлопывании пространства захватывала любые материальные объекты в радиусе до километра и мгновенно пробивала пространство на сотни и даже на миллионы световых лет.

Первый импульс Суперструнника, подготовленного к запуску агентурой Знающих-Дорогу, был направлен к шаровому звёздному скоплению Омега Кентавра и пронзил Ось Зла – сто одиннадцать звёзд, расположенных на одной линии. Взрыв этой Оси породил волну трансформации вакуума. Но расчёты Знающих не оправдались, и запущенное многомерное «цунами» не смогло мгновенно очистить Метагалактику от галактик, звёзд, планет и прочих материальных «загрязнений».

Нештатный запуск Суперклизмы изменил систему безопасности комплекса, но не отношение к нему. Это грандиозное комическое сооружение длиной в двадцать тысяч километров, расположенное между орбитами Марса и кольцом астероидов, оставшихся от погибшей планеты (люди назвали её Фаэтоном), привлекало внимание общественности до сих пор, и охране комплекса приходилось прилагать немало усилий, чтобы оградить его от посещения туристами, по большей части – совсем юными.

Разумеется, Суперструнник был оборудован собственным терминалом метро, и контрразведчики не увидели эту удивительную конструкцию издали и не могли оценить её масштаб. Но и Воеводин, и Грымов, и Леблан не раз посещали комплекс, поэтому о визуальном осмотре Суперструнника не думали.

Центральный транспортный узел сооружения представлял собой небольшую – если смотреть издали – выпуклую чешуйку диаметром в сто метров, как бы соединявшую две фермы гигантского моста, в полтора раза превышающего по длине диаметр Земли. Внутри узла располагался и терминал метро, насчитывающий почти два десятка кабин.

Транспортный отсек был круглым, и через каждые десять метров в его стенах открывалось стартовое окно или шлюз, напротив которых стояли аппараты преимущественно ремонтно-технического класса.

Воеводин со спутниками вышли из самой большой кабины, вмещавшей до десяти пассажиров, и направились к зоне лифтов, обвивающих весь центральный узел со всеми его модульными отсеками. На выходе их остановил засветившийся рубиновый лазерный пунктир.

– Допуск, господа, – проблеял голос инка-служителя.

Воеводин посмотрел на Грымова. Грымов усмехнулся. Официально контрразведчики не контролировали работу Суперструнника, на самом же деле их агенты работали чуть ли не в каждой зоне, в том числе на системе фокусировки и в зале запуска, руководил ими доктор физико-математических наук Вележев, а помогал ему специалист в области М-теории[398], бывший коллега Всеволода Шапиро Исфандияр Бодха.

– Я начальник отдела «КК» Федерального Агентства по контролю Люсьен Леблан, – опередил обоих Леблан. – Уровень допуска «красный-золотой». Эти господа со мной.

– Цель посещения Дженворпа?

– Инспекционная проверка центра управления.

– Вас нет в списке допущенных к посещению лиц.

– Кроме того, я сенатор Совета Федерации, допуск «чёрный-золотой».

Возникла пауза. Компьютер Суперструнника связывался с нужными в данный момент структурами Федерации.

– Проходите.

Рубиновые лучи погасли.

Грымов с усмешкой пропустил вперёд Леблана и Воеводина, включил менар:

«Обожглись на молоке, теперь дуют на воду».

Генерал понял заместителя: Иван имел в виду нештатные запуски Суперструнника.

Лифт доставил делегацию в центральный операционный зал Суперструнника, где её встретил распорядитель служб комплекса японец Киото Рюноскэ, громадный, как борец сумо, с широкими покатыми плечами.

– Чем могу быть полезен? – спросил он по-русски, почти без акцента, уже зная, кто прибыл на комплекс и с какой целью.

Зал управления с самой большой установкой для исследования свойств вакуума представлял собой секцию диска длиной около пятидесяти метров. Помещение было разделено низкими перегородками на секции поменьше, как апельсин на дольки. Самая большая «долька» являлась главным терминалом контроля всех узлов и секций Суперструнника. К ней Леблан и повёл спутников, продолжая играть роль руководителя инспекции. Бросил на ходу топавшему сбоку японцу:

– Благодарю вас, мы сами разберёмся, можете заниматься своими делами.

Отсек был освещён невидимыми светильниками системы бестеневого освещения, создававшими естественный солнечный день где-нибудь в средней полосе России. Визинговая система не работала, поэтому стены терминала казались каменными. В центре дуги виомов и аппаратных консолей в креслах сидели операторы: две женщины и двое мужчин. Седой, смуглолицый, узкоплечий – это был Исфандияр Бодха, эксперт контрразведки, в настоящий момент игравший роль настройщика инконики, и почти такой же худой и седоватый, но с бородкой и бледнолицый – Иван Вележев. Перед ними переливалась гаммой сине-зелёных лучей схема Суперструнника. На головах обнятых креслами учёных красовались короны эмсканов; по-видимому, оба работали с инкомом Суперструнника по имени Ваал в режиме «один на один».

– Зона, – посмотрел на Леблана Воеводин.

– Ваал, включи неслышник, – сказал Леблан, имея в виду зону, блокирующую доступ к переговорам внутри терминала.

– Включена, – мягким баритоном ответил инк.

Воеводин подошёл к Бодхе, эксперт откинул корону, хотел привстать, но генерал остановил его:

– Сиди, не до церемоний. У нас есть всё, что нужно для запуска. Вы готовы скорректировать вектор генератора?

Бодха неуверенно покосился на Вележева, потом на женщин.

– Не хотелось бы впутывать их в это дело…

– Мы и без них справимся, – сказал Грымов.

– В таком случае я готов.

Женщин-операторов отпустили, заблокировали доступ в терминал. Воеводин похлопал Вележева по плечу, главный оператор Суперструнника ответил взмахом руки.

В зал хотел было войти японец-распорядитель, но его вежливо попросили не мешать.

– Доложит, – покачал головой Леблан.

– Не успеет, – отмахнулся Воеводин.

Леблан и Грымов заняли кресла операторов, подключаясь к аппаратуре контроля. Воеводин вырастил себе отдельное кресло, сел, разглядывая вспыхнувший перед ним виом, перечёркнутый искристой полосой Млечного Пути.

Бодха снова запаковался в своём коконе:

– Контроль трека.

В зале наступила тишина, нарушаемая только дыханием сидящих и пересвистами отдельных панелей.

– Нужны координаты посыла.

– Ввожу, – сказал Леблан, мысленно передавая инку данные.

Снова стало тихо.

– Долго будем целиться? – спросил Воеводин.

– Нужна лишь небольшая коррекция положения маневровыми генераторами, – ответил Бодха. – Это займёт не больше трёх минут.

– Надо будет предупредить персонал, чтобы люди успели занять защитные капсулы.

– Для этого достаточно секунды.

– Хотелось бы посмотреть на этот галактоидный флот во время прихода импульса, – со смешком сказал Грымов.

– Мне тоже, – согласился Леблан.

– К сожалению, мы ничего не увидим, – сказал Бодха виноватым тоном.

– Где он сосредоточен?

– В направлении на Стрелец А, – сказал Леблан. – Звезда класса G0, жёлтый гигант в три раза больше Солнца. Чёрная цивилизация негуманоидного типа: жители планетных недр, живые струи магмы. Они играют первую скрипку в подготовке экспедиции «для усмирения непокорных дикарей», то есть нас с вами. К настоящему моменту флот насчитывает больше тысячи боевых кораблей, а всего должно быть полторы тысячи. Ждут прихода кораблей Серой коалиции.

– Не рано мы наносим удар? – засомневался Грымов.

– Больше ждать нельзя, – пробурчал Воеводин. – И так висим на волоске. Если господин Меркель узнает о наших планах, нам не дадут ни малейшего шанса воспользоваться Суперструнником. А что касается «серых» галактоидов… Люсьен, ваше мнение как агента МККЗ?

– Я давно не агент, но уверен, что если мы уничтожим уже собранный флот, этого окажется достаточно. «Серые» не полезут в драку.

– Вот и я так думаю. Начинайте, Исфандияр.

– Господа, хочу предупредить, – вдруг заговорил Ваал. – Я поддерживаю связь с центрами обеспечения безопасности Солнечной системы, и мне только что передали, что замечена неестественная активность пограничных кораблей Средней Англии и Еврокаганата. Судя по перехваченным переговорам, Федеральной прокуратурой дана санкция атаковать Суперструнник «как убежище террористов».

– Оба-на! – произнёс Грымов озадаченно.

– Мне не хотелось бы в результате атаки получить серьёзные повреждения, – добавил инк дипломатично.

– Восстанови зону связи! – скомандовал Воеводин.

– Сделано.

Воеводин включил рацию «спрута»:

– Флоту резерва – старт по тревоге степени «АА»! Прикрыть комплекс Суперструнника! Проинформировать о замыслах Генпрокуратуры президентов СОН, ФСБ и Комбеза!

– Есть степень «АА»! – ответил дежурный «Сокола».

Воеводин поймал скрестившиеся на нём взгляды соратников. Они ждали решения.

– Исфандияр, пуск!

Бодха и Вележев отвернулись к виому, в котором светилась сложная ферма Суперструнника. Налились красным свечением конденсаторы разряда. По всем отсекам сооружения завыли сирены предупреждения о запуске генератора.

– Готов! – сказал Вележев без малейшего волнения в голосе.

– С богом! – бросил Воеводин, ощутив болезненный толчок сердца. В глазах всё поплыло.

Последнее, что увидел Степан Фомич, была судорога свечения фермы: Суперструнник произвёл очередной нештатный Большой Выстрел.

* * *

Звёзд вокруг было так много, что в их сиянии с трудом можно было разглядеть несветящиеся объекты – планеты, спутники, хвосты пыли и искусственные сооружения, созданные обитателями ядра Галактики.

Впрочем, рождённые внутри сферы с гигантской плотностью звёзд – от сотен до миллионов на кубический световой год – жители галактического центра давно приспособились к яркости небосвода и неистовой пляске излучений и не обращали на них внимания. Энергетика почти всех здешних цивилизаций не основывалась на биохимических реакциях, и ни о какой гомоподобной биологии, психологии и логике речь не шла. Руководствовались галактоиды только собственными интересами, нередко презирая интересы соседей.

Однако один общий интерес у них всё же появился – после долгих обсуждений угрозы прорыва в Метагалактику из Мультиверса иных носителей интеллекта, собравшихся переселиться из своей, гибнущей. Но отреагировали эти «высшие умы» весьма своеобразно, решив угомонить «нарушителей спокойствия» – обитателей периферийной звезды, называвших себя людьми, вместо того чтобы собраться и дать отпор захватчикам.

Их флот был сформирован за рекордно короткий срок, и для похода не хватало только флагмана, за звание которого разгорелся спор, а также прибытия кораблей колеблющихся галактоидов, не спешивших ввязываться в намечавшийся конфликт.

Космическими кораблями эти структурные образования назвать было трудно. Ни о каких металлических и вещественно-материальных конструкциях речь не шла. Большинство «кораблей» галактоидов состояло из полевых конфигураций и ручьёв энергии, и лишь космолёты, принадлежащие мыслителям старой формации, слегка походили на летательные аппараты, к которым привыкли гуманоиды и существа биологического происхождения.

В какой-то момент флагман флотилии был наконец определён: им стал «Поглотитель Пространств», принадлежащий расе Гасителей звёзд, самый большой плазмоид из всех, – и флотилия начала выстраиваться в походную колонну, намереваясь достичь окрестностей звезды «возмутителей спокойствия» – людей за один короткий переход.

И тут случилось неожиданное!

Без всякого визуального эффекта походную колонну, растянувшуюся на планетарные расстояния, пронзил некий невидимый луч! И все «корабли» флотилии, нанизанные на этот луч, исчезли! Свернулись в трубочки диаметром в атом! Пострадал даже Поглотитель Пространств, пробитый насквозь и распавшийся впоследствии на плазменные вуали.

Могущественный флот галактоидов, способный разрушить чуть ли не всю Галактику, прекратил существование.