С первого сентября началась основная фаза развёртки императива ВВУ, и Воеводину стало совсем не до сна и отдыха. Приходилось дни и ночи проводить в беспрерывных совещаниях, на встречах с руководителями разных Федеральных служб и с командирами подразделений «Сокола», выполнявших спецзадания.

Комбез после реорганизации и создания комиссии по контактам со Знающими-Дорогу практически выключился из процесса, перестал контролировать ситуацию и не владел реальным положением дел. Зато ведомый агентами Знающих довольно сильно мешал работе Федеральной Службы безопасности и контрразведки, требуя каждое их действие согласовывать с его руководством.

К счастью для сотрудников «Сокола», директор ФСБ оказался адекватно мыслящим человеком, понимал опасность, нависшую над цивилизацией, и не препятствовал Воеводину действовать так, как считает нужным глава сверхсекретного подразделения Федеральной контрразведки.

В свою очередь, и новый начальник контрразведки Базилио Санчес, бывший руководитель отдела социальных исследований ФСБ, несмотря на неприязнь к Воеводину и наличие амбиций (ему хотелось всецело управлять процессом противостояния иновселенскому агрессору), также содействовал общей цели и в операции «Сокола» не вмешивался. Правда, не забывал требовать уведомлять его при необходимости захвата того или иного раскрытого агента Знающих.

А число расшифрованных помощников Вируса множилось.

После захвата пилота «Стартрека» Алана Версгофера, оказавшегося Неуязвимым, были задержаны владелец замка Скарборо Шеффилд и два его родственника, а также президент Федеральной службы сервиса Мутко.

Последний дал показания (программу его самоликвидации медикам «Сокола» удалось нейтрализовать), и контрразведчикам удалось в течение суток накрыть полсотни пунктов обслуживания населения, в которых были установлены кабины для программирования «расходного материала» – слуг и операторов низшего звена агентуры Знающих.

Однако захват «Стартрека» не помог найти схрон, где диверсанты Знающих прятали украденные «нульхлопы», поэтому угроза новых террористических атак сохранялась. Императив ВВУ продолжал действовать, напрягая все Федеральные спецслужбы.

«Соколу» достался самый большой объём работы.

Кроме войны с агентурой внутри Солнечной системы на плечи контрразведчиков Воеводина легли и обязанности по контролю внешнекосмического поля. Надо было заниматься контактами со Знающими у Большой Дыры, ждать результата похода «Непобедимого» в Омегу Кентавра, где располагалась база «крокодилочерепах», тушить пожар, образно говоря, в самом шаровом скоплении, искать пропавшие крейсера «Либеро» и «Ра», а также решать внезапно возникшую проблему с намерениями Чёрных и Серых цивилизаций Великого Кольца в ядре Млечного Пути послать к Земле свой флот для усмирения непокорных «дикарей».

Но если первые две проблемы рассматривались Комбезом, то последнюю высмеял не только генсек Комбеза, но и его заместители, посчитав надуманной. На самом же деле она-то как раз вырастала в беду вселенского масштаба, потому что, по словам курьеров МККЗ Леблана и Ярославы Тихоновой, «братья по разуму, но не по этике», населявшие ядро Галактики, всерьёз готовились к «показательной порке» человечества, замахнувшегося на равноценное партнёрство с «высшими расами».

Второго сентября в шесть часов утра по Москве Воеводин вернулся к себе домой (его теперь всегда сопровождала группа личной ВИП-охраны) и собрался несколько часов отдохнуть от дел. Однако звонок Леблана не дал ему возможности расслабиться.

– Прошу прощения, генерал, есть новости.

Воеводин обозвал себя ослом, посетовав, что не отключил «спрут».

– Это важно?

– Очень, – виноватым голосом подтвердил начальник отдела ФАК. – Нужно посоветоваться и выработать решение.

Воеводин железными пальцами вытащил себя из состояния заторможенности.

– Хорошо, через полчаса, у меня дома.

– Буду.

Воеводин бросил взгляд на часы и поспешил в ванную, подумав, что успеет привести себя в порядок.

Леблан заявился ровно через тридцать минут, словно специально отсчитывал время, стоя за дверью. Домовой знал его в лицо и требовать идентификации не стал.

Воеводин, успевший переодеться, взбодрился и чувствовал себя сносно, хотя складки губ выступили резче, а лицо потемнело. Возраст давал о себе знать.

Сели в гостиной, где на столике меж креслами уже дымились чашки с горячим, изумрудного цвета гипоиком.

Леблан с благодарностью кивнул, сел, взял чашку двумя пальцами, отпил.

– Как Иван?

– Нормально. Никто не знал, что Версгофер стал Неуязвимым, я в том числе, иначе не послал бы полковника арестовывать Алана. Всё могло закончиться плохо.

– Да, Версгоферу стало казаться, что ему всё дозволено.

– У нас про таких говорят – крыша поехала.

– Как? – удивился француз. – Крыша поехала? Куда?

Воеводин улыбнулся:

– В смысле, он сошёл с ума.

Леблан тоже улыбнулся, посмаковал напиток:

– Удивительное дело, Степан Фомич: ягоды и фрукты на Луне приобретают какой-то особенный аромат.

– И травы.

– И травы, конечно. А лунный мёд вообще шедевр. – Леблан заметил прорезавшуюся на лбу хозяина морщинку, выпрямился. – Не буду отвлекать вас пустыми разговорами. Мне пришло сообщение.

Воеводин, также сделавший глоток чаю, поставил чашку обратно на стол. Лицо его затвердело.

– Оттуда? – Он кивнул на потолок.

– Так точно, генерал. Первое сообщение тревожное: Чёрные цивилизации Великого Кольца действительно собрали флот, цель похода которого – блокировка Солнечной системы. В принципе, войну начинать они якобы не собираются, но если мы начнём возмущаться, удар по нашему космофлоту будет нанесён.

– Неужели всё Кольцо проголосовало за эту акцию?

– Не всё, но среди Чёрных есть определённые заводилы, как это было на Земле в двадцать первом веке, когда Соединённые Штаты пытались сохранить своё мировое лидерство.

– Удивительно: мы хотим избавить Метагалактику от фундаментального агрессора, грозящего уничтожить всё живое, в том числе и любой разум, а эти сверхумные недоумки хотят запретить нам это делать.

– Увы, Степан Фомич, представители Чёрных, да и большинства Серых цивилизаций – негуманоиды, их логику невозможно понять не только нам, но и членам межгалактической Комиссии. Но факт остаётся фактом, флот готов к походу. По моим данным, он насчитывает более тысячи спейс-машин, каждая из которых по энерговооружённости не уступает лучшим нашим крейсерам.

– Солидная группировка! Хотя и флот Федерации неслаб, мы можем выставить почти столько же кораблей.

– Но не такой мощности. Да и Комбез не даст согласия воевать, примет решение сдаться. Мало того, Чёрные владеют технологией зеркального обращения, которую уже продемонстрировали, разворачивая наши космолёты, идущие к ядру.

– Мы тоже владеем «зеркалами».

– Это иной принцип, не связанный с поляризацией и деформацией вакуума. Галактоиды оперируют полем Хиггса, если это вам что-нибудь говорит.

Воеводин кивнул. Он не заканчивал естественно-научных институтов, но благодаря многолетнему общению с физиками и экспертами «Сокола» прилично знал терминологию учёных. Леблан завёл речь о поле особых частиц – так называемых частиц Хиггса, придающих элементарным частицам массу при взаимодействии с ними.

– Понимаю, о чём вы говорите, но не понимаю, каким образом можно управлять полем Хиггса. По-моему, для этого нужна колоссальная энергия.

– Или приёмы, которых мы не знаем.

– Жаль, Всеволод Шапиро не с нами, он бы прокомментировал ваше заявление.

– Сведений от Маккены нет?

– Глухо. Ума не приложу, куда мог деться хорошо вооружённый корабль. Точнее – два. Ваши информаторы из МККЗ не могут прояснить ситуацию?

– Я ведь только приёмник, – виновато покачал головой француз, – слышу передачу – и всё, а спросить не могу. Хотя пытался.

– Понятно, я вас и не виню. Что ещё у вас припасено?

– Мне дали понять, что нам скоро передадут эту «зеркальную» технологию.

Воеводин с недоверием посмотрел на собеседника, пожевал губами:

– Вы хотите сказать…

– Комиссия приняла решение… хотя и негласно… передать людям технологию зеркального обращения.

– Это сюрприз! Но, дорогой Люсьен, иметь технологию ещё не значит – иметь техническое устройство, позволяющее реализовать идею практически. На воплощение технологии в металле потребуется время. Даже если мы сегодня получим всю информационную базу для создания зеркального щита, вряд ли уже завтра сотворим сам щит.

– Увы, передаю вам то, что имею.

– Мы не успеем.

– У меня созрела одна идея… хотя она может показаться вам сумасбродной.

– Иногда сумасбродные идеи оказываются самыми реалистичными.

– Суперструнник.

Воеводин снова отставил взятую чашку с чаем, откинулся на спинку кресла, сдвинув брови, качнул головой:

– Неожиданно… вы предлагаете… использовать Суперструнник…

– В качестве пушки, – ухмыльнулся Леблан. – Я уже прикинул возможности, сделал расчёты и даже составил небольшой планчик. Вы знаете, что эта машина имеет два коллиматора, а не один. Первый смотрит на Омегу Кентавра, а второй – как раз на галактическое ядро. Не потребуется даже особого прицеливания, разве что в пределах одного-двух градусов. Остаётся узнать координаты сбора флота Чёрных и бабахнуть!

Воеводин крякнул, ощупывая гладко бритое смуглое лицо соотечественника Д`Артаньяна запавшими потемневшими глазами.

– И это предлагает мне начальник отдела космоконтроля ФАК?

В чёрных глазах-маслинах француза запрыгали чертенятки.

– Я многому научился у вас и у вашего подопечного, Руслана Горюнова. Что касается предложения… несмотря на внутреннюю агрессивность, непоследовательность и непредсказуемость, мы, люди, никому не угрожаем! Но если кто-то намерен превратить нас в послушное стадо, мы должны серьёзно отвечать!

– Идея мощная, не спорю, однако требует глубокого анализа и просчёта всех последствий. К сожалению, я вижу один серьёзный недостаток идеи.

– Какой?

– Жертвы! Мы не можем атаковать их первыми, став, по сути, убийцами тысяч членов экипажей и десанта.

– Могу вас успокоить по этому поводу, генерал. Во-первых, никаких экипажей не будет: управляют космическими машинами Кольца не живые существа, а компьютеры, хотя и очень своеобразные. Десант же представляет собой нечто вроде наших фозмов – функционально ориентированных механизмов. Второе: Суперструнник можно настроить на посыл не одного мощного импульса, а пакета «суперструн», который изрешетит все встреченные на пути препятствия, не уничтожая их полностью.

– Неужели такое возможно? – удивился Воеводин.

– Мне дал консультацию Юра Шохор, друг Всеволода Шапиро из Института нестандартных физических проблем. Утверждает, что такая коррекция возможна, он принимал участие в разработке программ для Суперструнника.

Воеводин улыбнулся.

– Похоже, у них в институте фамилии всех хороших физиков начинаются на «Ш»: Шапиро, Шеридан, Шохор…

– Анализ необходим, спору нет, но план готов, генерал.

– М-да, вы приперли меня к стенке.

– Не я – галактоиды, генерал, и не вас одного.

– Что ж, выкладывайте свой план. Хотя не уверен, что найду двух таких же идиотов для квалитета ответственности, каким являюсь я сам.

Леблан достал из кармашка кнопку флешки.

Воеводин пригласил гостя к себе в кабинет, воткнул флеш-блок в шишку вириала инка на столе и внимательно ознакомился с подготовленным материалом.

– Неплохо проработано, – похвалил он Леблана. – Возражений особых нет. Но возникает проблема с нацеливанием Суперструнника. В его руководстве нет наших представителей.

– Мы и не будем ставить в известность руководство. Оператором настройки машины работает отец Марианны Вележевой.

– Той самой?

– Она вошла в состав спецгруппы Руслана Горюнова. Отца можно будет привлечь. А операторов энергозвена можно будет заменить.

– Нужны точные расчёты.

– Их сделает Шохор. Используем БДС института нестандартной физики.

– Необходимо иметь точные координаты.

Леблан покивал своим длинным носом, но уверенности не потерял.

– Раз наши друзья из МККЗ сообщили нам о замыслах Чёрного синдиката галактоидов, дадут и координаты, иначе первое их сообщение не имеет смысла.

– Хорошо, я распоряжусь, с вами этим делом будут заниматься Бородин, Исфандияр Бодха и опергруппа Сидорова. Коль вы уже здесь, давайте подумаем ещё вот о чём. Может быть, у вас мелькнёт светлая мысль. Нам известно, как эмиссары Знающих кодируют себе помощников на Земле. Сначала они использовали Федеральную Службу утилизации, сейчас – Службу сервиса. Но как был запрограммирован первый эмиссар? Знающие не могут находиться в нашей Метавселенной в естественном виде, они могут лишь внедряться в людей как программы, меняя психику. Понимаете? Должен быть первый, кто получил такую программу и развернул деятельность по вербовке уже на Земле.

– Я думал над этим, – признался собеседник. – Копнул историю полётов Даль-разведки на пятнадцать лет назад.

– Почему Даль-разведку?

– Потому что Знающим не на чем добраться от Большой Дыры до Земли, кроме как на космолёте. Поскольку ни о каких пришельцах мы не слышали, по крайней мере, последние полсотни лет к нам никто не прилетал, то остаётся один вариант: корабль Федеральной Даль-разведки был в районе Большой Дыры, где и напоролся на зонд Знающих, превративший экипаж в зомби.

– Зонд – материальное образование, а у Знающих нет собственных кораблей и машин.

– Возможно, это был полевой солитон либо спин-торсионный луч. Точно так же они запрограммировали и создателей «крокодилочерепах», неосторожно приблизившихся к Большой Дыре.

Воеводин задумался на несколько секунд:

– Звучит логично. И что у вас получилось? Насколько мне помнится, Даль-разведка не сообщала о походах кораблей Федерации к Большой Дыре. Мы сами узнали о существовании Дыры только после создания Суперструнника.

– Потому что к Большой Дыре, вернее в глубь созвездия Парусов, летала «Ниагара», спейсер межгалактического класса, принадлежащий частной корпорации «Локхид-Мартин». Я не хакер, поэтому взломать серверы компании не смог, но выяснил, что «Ниагара» была там, в Парусах.

– Зачем частной аэрокосмической компании посылать корабль в такую даль? За три миллиарда световых лет от Солнца?

– Этого я не знаю. Но самое интересное я обнаружил после знакомства с экипажем «Ниагары». Знаете, кто был её капитаном?

– Ну?

– Вальтер Меркель.

Брови Воеводина прыгнули на лоб.

– Генеральный прокурор Федерации?!

– Так точно. А навигатором «Ниагары» тогда служил Саид Тараканоглу, нынешний глава службы безопасности «Локхид-Мартин».

Взгляд Воеводина застыл. Но он быстро пришёл в себя:

– Вам надо работать у нас, Люсьен. Вы даже не представляете, насколько важны ваши умозаключения. Значит, господин Меркель…

– И есть главный резидент Знающих в Солнечной системе! – закончил Леблан. – Генпрокуратура Федерации – великолепный канал пополнения средств, передачи информации и транспортного обеспечения. Да к тому же под контролем Знающих находится и та компания, также имеющая большие возможности для обеспечения резидентуры всем необходимым.

– Но зачем тогда им услуги посторонних епархий – Службы утилизации, Службы сервиса, которые мы перекрыли?

– Возможно, резидент считал, что контрразведка не доберётся до этих служб. Но копать надо именно в коридорах и подвалах Генпрокуратуры и «Локхид-Мартин».

Воеводин мысленно включил «спрут», вызвал Грымова:

«Иван, срочно на третью! Я буду минут через сорок».

«Что-нибудь случилось?»

«Важные новости. Захвати с собой Бородина и Ярославу».

«Будем как штык».

– Ещё вопрос, – вслух проговорил генерал. – Если с первым резидентом ситуация проясняется, по крайней мере, я не сомневаюсь, что вы правы, то как Знающие осуществляют доставку своих программ, так сказать – своих душ, к нам на Землю? Ведь не мог же господин Меркель притащить из Большой Дыры сразу тысячи душ? Ээ… программ?

– Этого я не знаю, – шмыгнул носом начальник отдела ФАК. – Возможно, существует какая-то линия связи резидента со своими хозяевами, хотя трудно представить, как она работает, а возможно, «Ниагара» и в самом деле доставила на Землю запас программ.

– Надо немедленно заняться поисками корабля.

– А это уже ваша проблема, генерал.

– Согласен, будем работать. Благодарю за сотрудничество, инспектор.

– Рад стараться.

Они пожали друг другу руки.

Леблан заторопился:

– Мне пора бежать, дел невпроворот. Буду нужен – звоните.

– Аналогично.

Воеводин проводил француза до двери и не успел вернуться в гостиную, как дежурный «спрута» вызвал его:

– Товарищ генерал, мы получили депешу от капитана Бунича. «Непобедимый» обнаружил базу «крокодилочерепах»!