Минхо
Постоянные тренировки.
Постоянные угрозы.
Все, через что Сирота проходил в жизни, вело, как к логическому финалу, именно к этому – к войне (хотя временами он и сомневался, что она вообще когда-нибудь случится). Однако выстрелы, звучащие на расстоянии, убедили его, что все реально. Сможет ли Богиня выжить в этом хаосе наступления? Что у пилигримов за армия? Сброд, да и только! Куда ей до армии Сирот из Остатков нации.
Минхо продолжал вести группу в глубь материка, через лес, холмы и каменистые откосы. Теперь они в безопасности и могут переждать, пока нападение не закончится.
– Сколько это может продлиться? – спросила Миоко. Она смотрела в бинокль. Хотя что можно увидеть в бинокль в такой чаще?
– Если судить по историческим книжкам, то, может быть, месяцы… – сказала Рокси. – А то и годы, десятилетия…
Минхо обязательно расспросит ее насчет военных историй, которых дед Рокси знал сотни, но сейчас нужна тишина. Ему нужно слышать, что происходит в городе.
Оранж забрала у Миоко бинокль.
– Вся эта история продлится не дольше одного дня. Завтра к утру все будет кончено.
Минхо вынужден был с ней согласиться. Он знал, что за люди населяют город Богов. Плохо вооруженные, не знающие военного дела… Они и в подметки не годятся Сиротам Остатков нации.
Доминик держал свой нож перед собой словно свечу.
– Обращаю ваше внимание на то, что я единственный, кто голосовал за то, чтобы ехать домой.
– Что будет? Что будет? – шептала Садина, идя по лесу медленнее, чем остальная группа.
Минхо не нравился ни один из ответов на этот вопрос, а у него было несколько. Он решил поделиться с Садиной двумя, и при этом быть честным.
– Остатки нации захватят Нью-Петербург и либо возьмут Богов в плен, либо Боги будут уже мертвы.
Группа затихла.
Вдалеке ревела война.
Химена
На верхнем этаже Виллы было не меньше спален, чем стеклянных боксов на нижних, и Химена вскоре нашла маленькую комнатку, которая принадлежала ее матери. Она села на кровать и принялась смотреть в окно на запыленный закат, думая, как хорошо было бы вернуться домой и обо всем рассказать бабушке: и о смерти Клеттер, и о том, что мама с Марианой похоронены на острове, где живут носители иммунитета. Карлосу она, правда, пока не смогла ничего сказать – для начала нужно побольше узнать о том, что произошло на корабле с командой Клеттер.
Мало-помалу у нее появился план.
Estar entre la espada y la pared, как сказала бы ее бабушка. Между молотом и наковальней. Между дьяволом и глубоким синим морем. Много чего в таких случаях говорят. Химена хотела броситься домой, в деревню, через пески, заваленные трупами кроликов, завернуться в свое любимое одеяло и долго плакать, горюя об утраченном счастье. А потом пить чай с бабушкой и всеми теми, кого она оставила в деревне. Но это не было решением проблемы. Мама бы назвала это эскапизмом, стремлением спрятаться от жизни, зарыв голову в песок. И Химена понимала это. Мир не станет лучше, если люди будут просто лежать, завернувшись в свои одеяла.
Об этом ей говорила мама, и Химена намертво запомнила ее слова, хотя после того, как Айзек подтвердил ее худшие предположения, все ее воспоминания как будто испарились, и она была не в состоянии хоть за какое-нибудь ухватиться.
В дверях показался Карлос.
– Как быстро ты исчезла! – сказал он.
– Я просто устала.
– Что, разочарована? – спросил Карлос, и он не был неправ; просто ему неизвестно было, насколько разочарована была Химена, а делиться с ним она пока не собиралась. Она знала, что как только Карлос узнает правду, горе его будет так велико, что назад, в обычную жизнь, ему уже будет не вернуться. Он станет оплакивать не только смерть Марианы, но и вообще всю жизнь, которую они для себя планировали. Ребенка. В общем, все. Карлос будет безутешен.
Взяв с комода небольшой кувшин, Химена протянула его Карлосу.
– Возьми, это для твоего букета.
Хотя она и понимала, что Мариана никогда не увидит этого скромного выражения большой любви, надежда – это было все, чем жил Карлос.
– Спасибо! – сказал он, торжественно держа кувшин, словно бокал дорогого вина. – Слышала? Я наладил диспенсер.
Химена не знала, что такое диспенсер, и ей было все равно.
– Отличная работа, – только и произнесла она.
– На обед идешь? – спросил он.
Его слова напомнили ей о маме, и она была тому рада.
– Ланч ты теперь называешь обедом? – спросила она. – Работаешь на Виллу всего один день, и уже под них подстраиваешься.
Она вдруг вспомнила скелетированное тело Клеттер и поняла, что никогда больше не сможет есть.
– Да, – ответил он. – На Вилле это называется обед, и здесь мы уважаем традиции.
Химена саркастически улыбнулась.
– Мне все равно, – сказала она. – Обед, ужин, завтрак, ланч… Я не хочу есть.
– Ладно. Только не пропусти начало процедуры, – сказал он. – Я знаю, это звучит немного напыщенно, но сегодня – исторический день! Они начали работать над этим еще до твоего рождения.
Химена кивнула. Она и хотела бы изобразить более искреннюю улыбку, чтобы показать, как она рада за Карлоса и за всех остальных на Вилле, но слишком хорошо знала многое из того, что началось задолго до ее рождения. И ничего хорошего из всего этого не вышло.
Карлос с воодушевлением рассказывал Химене о результатах своего труда, о какой-то штуковине на гидравлических приводах, – а она совершенно искренне старалась показать ему, как рада за него, хотя ни во что из того, что делала Вилла, она не верила. Она поняла: работать на Виллу – это все равно что работать на дьявола. La hierba mala nunca muere, сказала бы бабушка в защиту тех людей из их деревни, кто перекочевал на Виллу. Для своего и черт брат. Но Анна Клеттер была еще хуже черта, потому что своих уберечь не смогла.
Карлос же сиял, он явно гордился собой.
– Ты увидишь. Вся Вилла увидит! Все сработает как надо. Я уверен!
Никогда Химена не видела, чтобы кто-нибудь так гордился своими достижениями.
Она же отвечала без особого энтузиазма:
– Я очень рада, что тебе удалось все наладить, если то, с чем ты имел дело, дает нам надежду на будущее.
– Речь не только о надежде на будущее, Химена! Если все будет работать как надо, нам удастся исправить и некоторые ошибки прошлого.
Она понятия не имела, что все это означает. Когда они подходили к главной лаборатории, Химена увидела девушку своего возраста, которая шла рядом с профессором Морган. Вид девушки поразил ее так, что она невольно остановилась. Она вдруг почувствовала, что эта девушка ей близка – хотя бы потому, что обе они были одного возраста. Глупо, конечно, но чувство было сильное!
– Доброе утро, Химена! – сказала Морган. – Перед тем как ты займешься делами в подвале, отведи Джеки в боксы. Она достаточно поправилась и может воссоединиться с группой.
Dios mío! Боже мой! Она из группы носителей иммунитета!
– Конечно, – ответила Химена, и взгляд ее упал на сплетенный из травы браслет, который красовался на запястье Джеки. Браслет в точности такой же, как тот, что она нашла на месте, где была убита Клеттер.
– Откуда он у тебя? – спросила она, машинально отведя руку к заднему карману брюк. Нет, найденный ею браслет лежит на месте.
Джеки тронула браслет на своем запястье.
– Сама сделала, – ответила она. – А друзья помогли.
– Вот как?
Химена не знала, что и думать.
– А я такой же нашла, – сказала она. – Рядом с телом Анны.
– Чьим? – нахмурилась Джеки.
Профессора Морган вся эта история с браслетами совсем не интересовала.
– Помести ее в задний ряд боксов, в самый угол. Передние боксы понадобятся нам самим, когда мы будем проводить процедуру.
Профессор Морган улыбнулась, чего раньше с ней никогда не бывало.
– Проводить процедуру? – переспросила она. Ни разу за все время своей жизни и работы на Вилле Химена не видела, чтобы кто-нибудь из ученых заходил в стеклянные боксы. Были специальные люди, вроде нее, Химены, именно им приходилось обслуживать эти стеклянные кубы: стелить постели, убираться, словом, делать все, что необходимо. Но чтобы туда заходили сами ученые! Такого не бывало, словно они побаивались этих боксов.
– Что вы имеете в виду? – не унималась Химена. – Что, туда пойдут и все ученые?
– Все до одного, – вторгся в разговор Карлос. – Нужно проверить гидравлику и всю систему в действии.
Он был страшно взволнован тем, что должно было произойти. Химена же занервничала. Она посмотрела через плечо на людей, работающих в лаборатории. Они стояли, склонившись над приборами, сновали из кабинета в кабинет, занятые и озабоченные. Звуки легкого шелеста ног и тихих разговоров висели под потолком лаборатории. ¿Qué estaba pasando? Что тут вообще происходит?
– Идем со мной. – сказала Химена Джеки и повела ее по коридору к лестнице и вниз. С каждым шагом под ложечкой у нее начинало сосать все сильнее. Ей казалось, что произойдет нечто плохое. Может быть, эти ощущения у нее возникли потому, что она никогда не встречалась с девушкой-одногодком, а может быть, оттого, что поняла: ученые в лаборатории просто сошли с ума и процедура, которую они собираются проводить, закончится катастрофой. Она не смогла избавиться от этого ощущения и тогда, когда они с Джеки наконец добрались до подвала. Там она оттащила Джеки в угол.
– Что ты делаешь? – спросила та.
– Тихо! Там повсюду камеры, а здесь слепая зона.
Она показала на камеры, висевшие вдоль коридора. Все – для безопасности пациентов и гостей, хотя Химена понимала, что все здесь не так, а с точностью наоборот. Все, что происходило на Вилле, было сопряжено с риском. И ученые просто пытались минимизировать количество возможных жертв.
– Я хочу, чтобы ты мне все откровенно рассказала, – сказала Химена.
– Хорошо, – недоуменно произнесла Джеки, пожав плечами.
Эти островитяне такие доверчивые! Такие добрые! Такие слабые!
– Анна… – начала Химена, и тут же поправилась: – Клеттер. Кто убил ее?
Джеки потерла лоб и ответила:
– Какой-то огромный тип и дико странная женщина, которая с ним была. Они похитили Айзека с Садиной и перерезали Клеттер горло. Это было ужасно.
История Джеки совпадала с тем, что рассказывали другие, да и она сама не была похожа на убийцу. Но оставалось еще кое-что, что Химена хотела выяснить.
– А как насчет команды, которая была с Клеттер на корабле?
Что она услышала от других? Что ее мама не мучилась, что ее, как и других, с почестями похоронили на острове. Но Химене нужно было знать больше: почему Клеттер убила восемь человек, и как?
– Эта твоя Клеттер была особенной штучкой, – сказала Джеки. – Дала всей команде снотворное, а потом застрелила в голову. Хлоп! – в самую середку.
И Джеки хлопнула себя по лбу.
Химена постаралась задержать дыхание и отвлечься от ужасных деталей, которые стучались в ее сознание. На вершине лестницы послышался голос профессора Морган.
– Нам пора! – прошептала она и повела Джеки в сторону стеклянных кубов, где находились ее друзья.
– Жутковатое местечко, – проговорила Джеки, следуя за Хименой. – Я знаю, вы спасли мою жизнь, и все такое, но похоже…
Она остановилась, увидев своих друзей, запертых внутри стеклянных боксов.
– Что тут вообще происходит? – спросила она.
– Не волнуйся! Все в порядке, – сказала Химена. – И не устраивай сцен.
Она провела Джеки к стеклянному кубу и принялась говорить так быстро, как могла, чтобы успеть сказать все, пока дверь не закроется и ей не придется уйти.
– Слушай! Люди из лаборатории придут сюда и станут проводить процедуру.
Химена говорила это достаточно громко, чтобы другие ее тоже слышали.
– Тестировать нашу кровь? – спросил Айзек через свое переговорное устройство.
– Нет. Не только. Это будет нечто, чего они еще никогда не делали.
Mantengase Calma. Сохраняй спокойствие! Химена не знала, к кому обращены эти слова – к ней или ко всем прочим из тех, кто сейчас находился на Вилле. Легко сохранять спокойствие, когда у тебя не трясутся руки.
– Держись как можно спокойнее, – сказала она Джеки. – Что бы ни случилось.
Как бы ей хотелось не запирать бокс с Джеки, да еще и открыть стеклянные камеры, в которых сидели Айзек, Фрайпан и Коуэн, и велеть им бежать. Но поступить так она не могла – эта Коуэн с каждым днем слабела. Да к тому же как она предаст жителей своей деревни? Ведь своему и черт брат. Она должна подумать.
Начали прибывать остальные из тех, кто работал в лаборатории, – ученые, их ассистенты. Появилась профессор Морган с портативной рацией в руке. Зачем она ей нужна? Карлос нарисовался в дверях и прошел в ближайший к выходу стеклянный куб. Он помахал Химене рукой, но она так и замерла возле бокса, в который поместила Джеки. Она думала про Анну, которая застрелила ее маму, застрелила Мариану и всех остальных, прямо в голову. Почему она убила их, словно они были какими-то шизами? У них же не было вируса. Ни один человек из их деревни не носил вирус – ни в одном варианте! Наверное, они просто увидели, какая она лгунья, и дали ей это понять. Они, все восемь, осознали посреди просторов океана то, что Химена знала всегда – что Анна Клеттер была ядом! Микробом. Болезнью.
Сверху вспыхнул огонь, и Химена принялась моргать.
– Что тут будет? – спросила Джеки.
Химена покачала головой – она и представления не имела. Работники лаборатории стали заходить в самый большой из стеклянных кубов. Химена пересеклась взглядами с Айзеком. Вид у него был такой, словно из его бокса выкачали весь воздух. Ей было знакомо то, что он переживал, с детства. Но в отличие от тех дней, сегодня Вилла не станет проводить над ней испытания.
Химена отошла от бокса и, повернувшись к Джеки спиной, проговорила негромко:
– Прости.
– Мы не хотели сюда приходить, – тихо произнесла Джеки. – Мы голосовали. Мы не хотели…
– Ну и не нужно было, – сказала Химена самой себе и пошла прочь.
Айзек
С каждым новым вошедшим в зал – будь то ученый или его ассистент – Айзек чувствовал, словно еще на фут погружается под воду. Фрайпан сидел в своем боксе на полу, и складывалось впечатление, что он совершенно спокоен и даже расслаблен. Но Айзек знал – старик напряжен как никогда. Будешь напряжен, когда такая толпа ждет начала процедуры, а объектом таковой, скорее всего, будут они – Айзек и его спутники.
– Джеки! – воскликнул Айзек, чтобы привлечь внимание девушки, но, кроме этого окрика, он не находил больше слов. Если скажет, что, дескать, все будет хорошо, будет выглядеть как какой-нибудь дурацкий герой. А что еще сказать-то? Он, казалось, уже ничего не знал и ни в чем не был уверен. А миз Коуэн! Жизнь в ней едва теплится. Как она могла так сдать и всего только за одну ночь? И почему вся эта толпа ученых не может ей помочь так, как помогла с Джеки?
Айзек повернулся к большому соседнему боксу. Там, внутри, стояла профессор Морган с черной коробкой в руке, окруженная рабочими. Что вообще происходит? Айзек посмотрел на Химену, взглядом спрашивая ее, но та просто опустила голову и в его сторону не смотрела. Морган кивнула всем в боксе, вышла из него и направилась к кубу, в котором лежала миз Коуэн. Из коробки, которую она держала в руке, выдвинулась антенна. Профессор открыла бокс миз Коуэн и, войдя в него, сказала:
– Клеттер с нами уже нет; вашу инфекцию побороть нам не удается, и выбор у нас невелик.
Тряхнув своими светлыми волосами, профессор Морган отсоединила капельницу, по-прежнему торчащую из вены миз Коуэн, помогла той встать и вывела из бокса.
Да что тут, черт побери, происходит?!
– Видите ли, – продолжала между тем профессор, – могло показаться, что исследования Анны Клеттер взрывают все нормы и правила, но она значительно обогнала свое время, что произошло когда-то, в прежние годы, со многими учеными.
Она трижды похлопала миз Коуэн по плечу, словно говорила ей – все будет в порядке, после чего вернулась в большой куб и закрыла дверь изнутри. Миз Коуэн осталась стоять в одиночестве, с трудом держась на ногах.
– Пожалуйста, оставайтесь на месте и ждите, – крикнула ей профессор Морган. – Процедура сейчас начнется.
– Какая еще процедура? – завопил Айзек, но никто ему не ответил. Половина ученых и их ассистентов смотрели на миз Коуэн, а половина – на главный вход, словно ожидала какого-то особого гостя.
Какая еще процедура?
Химена
– Активировать диспенсер! – крикнула в портативную рацию профессор Морган, и каждый мускул в теле Химены напрягся. В предвкушении чего-то значительного ассистенты вокруг нее зашептались.
– Что происходит? – спросила Химена Карлоса.
– Подожди, и все увидишь, – отозвался тот. Не отрываясь, он смотрел в конец коридора, словно боялся пропустить нечто сверхъестественное. Химена перевела взгляд на миз Коуэн, которая стояла посреди зала. Просто стояла, и ничего более.
Неожиданно с лестницы, ведущей на этаж, донеслись металлические звуки – лязг и постукивание. На шаги это совсем не было похоже. Химена тысячи раз поднималась и спускалась по этой лестнице, но понять, что могло производить подобные звуки, она была не в состоянии.
Волна возбуждения прокатилась по толпе ученых и их ассистентов, припавших к стеклянным стенам куба.
Тишина.
Лязг превратился в громкие металлические щелчки. Химена все еще не была готова к тому, что появится в коридоре в следующую секунду. И оно появилось. Это была пара длинных, серебристого цвета, покрытых колючками, членистых лап, которые царапали гладкий пол коридора. Химена содрогнулась от дикого, животного ужаса. Но какой, ни с чем не сравнимый ужас должна была чувствовать миз Коуэн, стоящая одиноко на открытом месте, в самом центре зала! И ведь ни спрятаться, ни убежать! Слабое, при смерти находящееся создание, один на один с тем, что через несколько секунд должно было появиться перед ней!
Ученые, собравшиеся в безопасном стеклянном кубе, заохали. И только Карлос стоял, широко улыбаясь. Наконец гривер явился им во всей своей отвратительной мощи. Но это был не тот, старый, гривер, большей частью состоящий из плоти. Новая модификация почти полностью состояла из металла. Ученые освободили это чудовище ночных кошмаров от органических элементов, которые снижали его скорость и степень расторопности, но и при этом их создание производило впечатление живого, дышащего монстра.
– Работает! – восхищенно прошептал Карлос.
Никогда в жизни Химена не видела ничего, что внушало бы такой страх. Уродливая, отвратительная, огромная гадина! Гривер притормозил у бокса, в котором скрывались ученые, окинул взглядом каждого из них, зашипел, осклабился своей влажной звериной пастью, сочащейся слизью, двинулся дальше и стал принюхиваться возле бокса, в котором сидел Айзек. Химена инстинктивно схватилась за нож, торчащий из заднего кармана, хотя и понимала, что вряд ли он поможет, если дело примет дурной оборот.
Айзек принялся барабанить по стеклу своего бокса изнутри.
Напрасно он это делает, подумала Химена.
– Как вы можете? – крикнул Айзек, обращаясь к профессору Морган, и в голосе его звучало отчаяние человека, которого предали – раз и навсегда. Химена поняла Айзека – ее саму только что предали. Предал Карлос, который продолжал наблюдать за эволюциями гривера с восторженной мальчишеской улыбкой.
Она ударила Карлоса по руке.
– Так вот над чем ты работал! Как ты мог?!
Она прокричала эти слова Карлосу в лицо, чувствуя, как все, что их когда-то связывало, исчезло и растворилось, словно дым на ветру. Гривер же тем временем двигался вперед, постукивая сверкающими членистыми конечностями по гладкому полу, и каждое его движение, каждый издаваемый им звук ввергали Химену в новые глубины ужаса и отвращения.
Поначалу миз Коуэн просто застыла от ужаса, но затем стала пятиться назад – мимо бокса, в котором сидел Фрайпан, к боксу, где была заперта Джеки. Несмотря на свою крайнюю слабость, она двигалась, и было очевидно, что это было результатом мощного выброса адреналина. Тем временем гривер, принюхиваясь и вращая своей продолговатой головой, продолжал идти вперед.
– Оставаться на месте! Не двигаться! – звучали приказы профессора Морган. Как будто можно было соблюдать хладнокровие перед лицом этого кошмара! Один лишь старина Фрайпан, казалось, охотно исполнял приказы профессора – он оставался необычайно спокойным.
За общим шумом и криками Химена не могла слышать то, что кричит Джеки, но она видела, как та безуспешно пытается открыть дверь своего бокса, чтобы впустить миз Коуэн. Но ключей у нее не было. Зато у Химены ключи были.
Айзек умоляюще смотрел на Химену.
Ключи!
Она должна помочь им!
Химена сунула руку в карман и, нащупав ключи, двинулась вперед. Она почувствовала, что наконец может сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь людям, находящимся в беде. Вот только бы проскочить мимо…
– Остановись!
Карлос схватил ее за руку, как делал уже сотни, тысячи раз. Он всегда диктовал ей, что делать, а что – не делать. Химена сбросила его руку.
– Не в этот раз! – крикнула она, хватаясь за дверную ручку и вытаскивая ключи из кармана. Но вдруг рядом появилась профессор Морган. Она остановила Химену лишь звуком своего голоса.
– Все получится, – прошептала она. – Я точно знаю.
Химена не двигалась.
– Страх – очень важный компонент процесса выздоровления.
Миз Коуэн добралась до стены и прижалась к ней спиной, дрожа от ужаса. Гривер медленно приближался, словно был запрограммирован так, чтобы продлить этот момент. Словно был запрограммирован…
Химена вновь повернулась к Карлосу. Тот улыбался. Она не была уверена, что когда-то сможет вновь доверять ему. Его наивные надежды на будущее умерли и превратились в слепую веру, веру во всесилие Виллы. Но слепая вера способна и на убийство!
Профессор Морган заговорила так, словно читала лекцию студентам.
– Когда тело охватывает настоящий животный страх, кровь начинает течь быстрее и доставляет химические вещества и эндорфины ко всем, даже самым отдаленным частям организма. Страх провоцирует выброс лейкоцитов, а именно в этом нуждается более всего наша пациентка. Лейкоциты должны сотрудничать с лекарством, и их совместное действие позволит организму справиться с вирусом.
Механический рев чудовища сотрясал стенки бокса. Коуэн застыла у стены, шок лишил ее способности двигаться. Не мигая, она вглядываясь в приближающегося гривера. Ученые, ассистенты, лаборанты смотрели на происходящее в напряженном ожидании, которое граничило с удовольствием. Они ждали, чем закончится их эксперимент.
– Вы что, позволите этой гадине ужалить ее? – закричала Химена. Она должна была подчиниться своей интуиции, когда вела Джеки в подвал! Глубочайшее сожаление кольнуло ее в самое сердце.
Морган же отвечала почти безмятежно:
– Гривер возьмет пробу крови, прогонит ее через определенный нами алгоритм и точно определит состав и объем дозы препарата. Это – квантовый алгоритм, и ни один человек не сможет ему следовать. Только машина. Страх, который испытывает пациент, есть необходимый компонент решения проблемы.
Морган улыбнулась, как улыбаются родители, гордые успехами своего отпрыска.
– Другого способа просто нет! – закончила она.
Айзек
Сердце Айзека билось с бешеной частотой. Взмокшие от пота ладони скользили по стеклу. В его сознании моментально промелькнули все события с того момента, когда миз Коуэн впервые показала ему свое пятно на шее. Если бы он знал, что собирается учинить с ней Вилла, он бы никогда не привел ее сюда.
Сочленения гривера стучали, скрипели, стонали по мере того, как чудовище неспешно приближалось к миз Коуэн, растягивая ее муки и страдания. У Айзека не нашлось бы слов, чтобы описать этого чудовищного полузверя – полумашину.
– Миз Коуэн! – кричал Айзек, барабаня по стеклу; он хорошо помнил, что совсем недавно ему говорила Химена. – Стойте спокойно. Не шевелитесь!
Миз Коэн стояла, уронив руки, неспособная ни оттолкнуть гривера, ни закрыться от него. Сверкающая металлом, истекающая слизью морда чудовища приблизилась к ее лицу. Айзек затаил дыхание. Коуэн закричала. Одна из конечностей гривера издала серию щелчков, и из ее недр вытянулась большая игла, подобная длинному пальцу. Резким точным движением гривер выбросил иглу вперед и вонзил в плечо миз Коуэн.
Миз Коуэн издала звук, подобный тому, который издали бы все насельники ада, выпущенные на свободу. Но она не стала сопротивляться. Срединная же секция гривера вдруг принялась вращаться, и вращение сопровождалось металлическим скрежетом и свистом.
Голос профессора Морган прозвучал так, словно она вещала из громкоговорителя:
– Он рассчитывает вашу потребность в сыворотке. Обрабатывает данные по вашей ДНК на квантовой скорости.
Квантовой скорости?
Гривер между тем вдруг издал серию коротких вскриков, исполненных боли. Коуэн дернулась и закрыла глаза. Айзек беспомощно озирался. Слезы катились по лицу Джеки. Старина Фрайпан сидел, обхватив голову руками. Химена глядела прямо перед собой невидящими глазами.
Чудовище нависло над миз Коуэн, издавая скрежещущие звуки, но не двигаясь.
Чего оно ждет? Айзек не мог понять, что нужно этому монстру. Единственное, чего Айзек страстно желал, так это окончания этой жуткой сцены.
Раздался голос профессора:
– Откройте глаза, миз Коуэн. Гриверу нужно оценить ваше состояние по сетчатке глаза.
Но та только крепче сжимала веки.
Гривер поводил вокруг своими членистыми конечностями, утыканными сверкающими шипами, и наконец, смирившись со своей судьбой, миз Коуэн широко открытыми глазами взглянула прямо в физиономию чудовища. Словно обрадованный послушанием жертвы, гривер почти любовно положил две из своих конечностей ей на плечи. Раздалась серия резких щелчков, и сверкнули иглы, вонзившись в кожу миз Коуэн. Пролетело несколько мгновений, и она, вновь закрыв глаза, осела, вытянувшись неподвижно на полу у лап чудовища.
Что они наделали!
Гривер отскочил от лежащей и двинулся к боксу, в котором сидел старина Фрайпан. Подтянув свое тело поближе, он прижал свою морду к стеклу. Фрайпан уже не сжимал голову руками. Поднявшись, он посмотрел монстру прямо в глаза. Айзек мог только представить, какие ужасные воспоминания пронеслись в сознании старого глэйдера – о потерянных друзьях, о пережитых страданиях и боли. Время, казалось, замерло. Все выглядело так, словно чудовище тоже погрузилось в воспоминания. Воцарилось молчание. Наконец, гривер оттянул назад одну из своих сверкающих конечностей и нанес удар по стеклу бокса, в котором находился Фрайпан. После чего зашипел и нанес еще удар. По стеклу бокса пошли трещины.
– Фрайпан! – закричал Айзек.
Он посмотрел в сторону куба, где сгрудились работники Виллы.
– Остановите его! Остановите!
Никто не обратил внимания на его крики, словно ни один из них не нес никакой ответственности за то, что делал гривер.
Старина Фрайпан отошел к задней стенке бокса, на максимальное удаление от чудовища, глядя в молчании, как гривер наносит один удар за другим. Один из ударов пробил стекло, осыпав Фрайпана осколками стекла.
Айзек, вне себя от страха и ярости, вновь стал умолять профессора и ее коллег остановить гривера. Но на него даже не обратили внимания. Все взоры были обращены на безжизненное тело миз Коуэн. Какого черта они ждут? И тут миз Коуэн неожиданно стала приходить в себя, хватая воздух бледными губами.
И тут профессор Морган громко произнесла в свою рацию:
– Сделано. Вводим код.