Просыпаюсь со вкусом прощания на языке. Я все еще ощущаю губы Избранных и чувствую, как большие руки Айдина обнимают меня, когда он заставлял меня пообещать, что я останусь целой. Мое ухо все еще щекочут заверения Эврина в том, что скоро все это закончится. И я, конечно же, прекрасно помню обеспокоенные лица Эноха и его ребят – они такими были, когда я садилась в седан с ламией, которого на самом деле не знаю. Все это тяжелым грузом легло на мои плечи.

Шорох шин по асфальту снова убаюкивает меня, но я моргаю, прогоняя сонливость. Сажусь и сразу же ощущаю, как холодит лицо стекло машины. В салоне жарко. Бросаю взгляд на настройки обогревателя и замечаю, что он шпарит на полную мощность.

– Ты не против, если я выключу? – спрашиваю Сиа, чьи голубые глаза сосредоточены на темной дороге.

– Конечно. Просто не хотел, чтобы ты замерзла, – говорит он, и я, кивнув, убавляю температуру.

Приоткрываю окно и вздыхаю с облегчением, когда внутрь проникает прохладный воздух.

– Долго еще? – Мой голос нарушает тишину, висевшую в машине с тех пор, как мы уехали.

– Еще час.

Сиа снова замолкает.

Обычно я не испытываю желания заполнять тишину светской беседой, но, учитывая, что мы теперь будем зависеть друг от друга, чтобы выбраться из этого дерьма невредимыми, я чувствую необходимость узнать о нем побольше. Талон был моим другом, но я мало что знаю о ламиях, если не считать сравнения с вампирами из сериалов. Я знаю, что бывает, когда они умирают, но я не уверена, что могу расспрашивать об этом.

– Вы с Сориком близки? – интересуюсь я, полагая, что начать лучше с этого, а не с «расскажи мне все подробности о своей жизни с рождения и до сегодняшнего дня; на старт, внимание, марш!»

– Да.

Жду, когда он продолжит, но он молчит.

– Уверена, твое молчание действует на многих девушек, но мне нужно, чтобы ты сбросил кокон немногословности на оставшийся час. Я бы хотела получить некоторое представление о том, во что я ввязываюсь и как ты вписываешься во все это, – говорю я.

Его лицо остается каменным. Но через несколько секунд неловкого молчания он выдает:

– Нам с Сориком перелили кровь от одной и той же ламии с разницей в год. Он помог мне сориентироваться в моей новой жизни, и мы вместе продвигались по нашей служебной лестнице.

– Перелили кровь? – перебиваю я.

Оторвавшись от дороги, Сиа с любопытством смотрит на меня.

– Талон не рассказывал тебе о нашем виде? – спрашивает он, и я морщусь. Меня словно полоснули по сердцу. Для меня Талон прежде всего был человеком. Всегда был человеком, и о том, кто он на самом деле, я узнала случайно. Вспоминаю его признание на заднем сиденье внедорожника и прикусываю губу.

– Он только перед смертью рассказал мне, кем был…

Сиа удивлен моим признанием.

– А о тебе он не рассказывал?

– Ничего. Я узнала об этом после того, как Талон устроил все так, чтобы мой дядя нашел меня.

Сиа качает головой с явным осуждением. Забавно, потому что мне тоже досадно, что я ничего не знала. Но я чувствую, что должна защитить Талона за те решения, которые он принимал.

– Ну, тогда надо рассказывать с самого начала, – ворчит Сиа. – Уверен, ты слышала, что наш вид сравнивают с вампирами. Тут есть доля правды, но есть и преувеличения.

Я понимающе киваю и быстро перебираю в голове все, что знаю про вампиров.

– Мы тоже питаемся от других существ, но не так, как ты думаешь. Нам нужна не кровь, хотя и она тоже, а магия. Она помогает выжить, и мы пополняем запасы, когда они заканчиваются. Если мы потеряем слишком много магии, мы можем погибнуть, но если получить слишком много магии за один раз, мы тоже можем умереть.

Вспоминаю свой бой с ламиями. Должно быть, я перегрузила их магией, и это меня спасло. В то время я не знала, как все это работает, но теперь картинка сложилась.

– Кровь – самый быстрый способ получить доступ к магии, отсюда и клыки. – Сиа холодно улыбается мне, и я с трудом различаю небольшие острые клыки среди его ровных белых зубов. – Мы – одни из немногих сверхъестественных существ, которых создают, а не рождают.

– То есть? – Любопытство берет верх над нежеланием показаться грубой.

– Из нас выкачивают всю нашу природную магию, а затем подпитывают магией нашего создателя. Его магия либо убивает нас сразу, либо делает ламиями.

– И так можно сделать с кем угодно? – в моем голосе сквозит беспокойство.

– Думаю, в теории да, но на деле это довольно сложно. Все живые существа обладают той или иной формой магии, и люди не исключение. По большей части их магия настолько ослаблена, что многие едва ли стоят того, чтобы их подпитывать, но у некоторых ее больше, чем у других, и вот они подходят. Создателями, как правило, являются ламии старшего возраста, которые со временем накопили в себе больше магических запасов. Когда они создают очередную ламию, им нужно вытянуть всю магию из существа, которое они истощают, но не перегрузить себя, чтобы это не убило их. Затем им нужно направить поток магии в истощенное существо, но не истощить свои запасы, иначе это тоже может привести к смерти.

Сиа смотрит на меня, проверяя, понимаю ли я его объяснения. Я киваю ему, и он продолжает:

– Это сложный процесс, и успешные создатели – мастера в своем деле. Существ, не относящихся к категории неклассифицируемых, труднее истощить и изменить. Это не невозможно, но невероятно рискованно, и поэтому попытки предпринимаются нечасто.

Я смотрю в окно на тени, которые проносятся мимо нас, и обдумываю все, что только что услышала.

– Как я уже говорил, нас с Сориком создал один и тот же ламия. Мы оба были новичками в этом мире и полагались друг на друга, пытаясь выжить в нем. Наш создатель, Пайтер, был доверенным лицом одного из командиров Адриэля. Из-за этого нам поручали задания, которые были деликатными и важными для Адриэля. Так мы с Сориком познакомились с Гриер, твоей матерью.

У меня перехватывает дыхание, когда он произносит имя моей матери, но Сиа либо не замечает, либо его не волнует моя реакция на то, что он говорит о ней.

– Мы были частью группы охранников, которые всегда сопровождали Гриер. Остальное, я думаю, ты знаешь, основываясь на том, что объяснил Сорик, когда вы виделись в последний раз.

Я киваю, складывая информацию в пазл. Они все время были с моей матерью. Неудивительно, что Сорик, как и Талон, привязался к ней.

– Но Сорик не рассказал тебе, что он и моя мама… – Я резко замолкаю.

– Я знал, что они были близки. Я много раз страховал Сорика, чтобы они с Гриер могли проводить время вместе, но я не знал, насколько глубокой была связь между ними, пока он не попросил помощи касательно тебя.

– Ты никогда не замечал руны на его руках? Или, может быть, какие-то шрамы?

– Шрамы на его пальцах появились после того, как на нас напало другое гнездо. Нет ничего необычного в том, что ламия получает ранения в бою. Большинство суперов знают, что делает с нами слюна оборотней. Они покрывают слюной оружие или носят с собой флаконы с ней, чтобы использовать против нас в драках. Его травмы не были необъяснимыми. А у меня никогда не было причин видеть его раздетым, поэтому я не могу знать наверняка.

– Ты знаешь, почему Адриэль так одержим Стражами? – спрашиваю я, надеясь, что у него есть какая-то деталь, которая поможет объяснить, почему все это вообще произошло.

– Нам поручали задания, но мы никогда не входили в круг особо доверенных лиц Адриэля. Я не уверен, как он узнал, кто такие Стражи, но это соответствует тому, что я вообще знаю о нем. Он властолюбивый и алчный. Он одержим идеей быть самым крутым существом на планете, и я говорю не только о ламиях. Он хочет править всеми суперами, то есть существами, наделенными особыми способностями, и не только ими. Самое страшное в нем, что он может убедить других в том, что они хотят того же. Когда он разговаривает с гнездом, подбадривает нас, мы уходим, чувствуя себя богами, как будто весь мир принадлежит нам по праву. Мне потребовалось много времени, чтобы разглядеть его манипуляции. Он из тех, кто получает то, что хочет, тем или иным способом.

– Не всегда, – возражаю я. – Мама была против него.

– Верно, как и двое других Стражей, которых он схватил до нее. Но каждый раз, когда он терпел неудачу, он изучал твой вид, и с каждым новым пойманным Стражем он был все ближе к тому, чтобы получить желаемое.

Мои глаза расширяются от удивления при этом признании.

– У него есть другие Стражи? – Мое сердце колотится в груди все сильнее и быстрее.

– Были другие Стражи. Не уверен, что были и другие до этого. Как я уже сказал, я не пользуюсь его доверием, и это не то место, где можно просто так ходить и задавать вопросы Адриэлю о том, чем он занимался.

– Что случилось с предыдущими? – спрашиваю я, хотя и догадываюсь.

– Первую он убил через неделю. Потерял контроль над собой. Вторая прожила дольше, но умерла на допросе у одного из охранников Адриэля. Адриэль был терпеливее всех с твоей матерью, но к тому времени, когда он нашел ее, прошло почти сто лет. У него было достаточно времени, чтобы научиться добиваться того, чего он хочет.

– А ему удалось найти Стража-мужчину? – Мне кажется странным, что речь идет только о женщинах.

– Для этого у нас существует орден охотников. Им приказано искать женщин-Стражей.

– Где за ними охотятся?

– Везде.

Я замолкаю, думая обо всем этом. У меня куча вопросов о том, как Адриэль находит Стражей и где. А мужчины? Он позволяет мужчинам жить? Ведь за все время он должен был найти хотя бы одного. Я нервничаю из-за встречи с этим ублюдком, и в то же время по моим нервам пробегает дрожь взволнованности. Есть ли у Адриэля ответы на тысячи вопросов, которые мучают меня? Смогу ли я заставить его рассказать, что он знает о Стражах, прежде чем я оторву ему голову?

– Хорошо, ты знаешь, каков наш план, как только я попадусь Адриэлю, но как ты передашь меня ему? – спрашиваю я, понимая, что мы так и не разработали эту часть плана.

– Скажу, что ты готова обменять себя на двух захваченных нами паладинов.

– И ему не покажется это подозрительным?

– Он будет сосредоточен на том факте, что ты здесь, так что сомневаюсь, что он будет особо задумываться, – отвечает Сиа уверенным и пренебрежительным тоном.

Дорога, по которой мы едем, сворачивает вправо, и мы въезжаем на участок, свободный от деревьев. Я замечаю вдалеке нечто похожее на скалу. Когда мы подъезжаем ближе, я понимаю, что это руины какого-то древнего сооружения, похожего на замок, и я сразу же теряюсь в догадках, что это может быть.

– Что это за место? – Я наклоняюсь вперед, чтобы рассмотреть получше.

– Не знаю, – пожимает плечами Сиа. – Какая-то давно забытая крепость, название которой стерлось из истории.

Тормоза протестующе скрипят, когда мы замедляем ход и останавливаемся. Сиа вылезает из машины, и я следую его примеру. Оборачиваюсь и осматриваюсь, настороженная и неуверенная в том, что сейчас произойдет. Сиа подходит ко мне, достает что-то из заднего кармана и протягивает мне.

Разворачиваю черную ткань и вижу, что это капюшон.

– Откуда ты взял это? – спрашиваю я в замешательстве, пока он осматривает линию деревьев вдалеке.

– Тебе нужно надеть это.

Открываю рот, чтобы спросить, зачем, но какое-то движение справа от меня отвлекает мое внимание. Поворачиваю голову, но ничего не вижу.

– За нами наблюдают охранники. Надень это, и нас проводят внутрь, – снова требует Сиа, и я прищуриваюсь, глядя на него.

Зачем нужно надевать капюшон? Если мы собираемся атаковать это место в ближайшее время, мне нужно будет рассказать о нем как можно подробнее. Эврин установил маячок на машине, так что они будут знать местоположение, но информация о том, что внутри, поможет им найти меня.

Сомнения терзают меня, но я не уверена, что с ними делать. Отступаю на шаг от Сиа, и он напрягается.

– Какого хрена происходит? – спрашиваю я, и каждый мой слог пропитан подозрением.

– Что ты имеешь в виду? – Сиа делает шаг в мою сторону, и в моих руках тут же появляются короткий и длинный мечи. – Винна, что ты делаешь? – Он требует опустить оружие, но я, не слушая его, оглядываюсь по сторонам, ожидая чего-то, что вызывает у меня мурашки.

Касаюсь рун у себя за ухом и обращаюсь к ребятам.

– Что-то не так, – начинаю говорить им и тут же замолкаю, услышав смех, отражающийся от осыпающихся стен мертвого здания.

Волосы на моих руках встают дыбом, и я не упускаю из виду, как меняется лицо Сиа, прежде чем снова стать бесстрастным.

– Да вы посмотрите на нее. Она чудо! – доносится до меня из темноты низкий голос. От стен отделяется темная фигура и медленно направляется к нам. – А я-то гадал, как далеко заведет тебя твое неуместное доверие.

Глубокий бас пытается вызвать у меня ощущение тепла и спокойствия. Голос ласкает меня, пытается проникнуть внутрь. Мои ноги на ширине плеч, глаза устремлены на существо, которое, как я чувствую, представляет для меня самую большую угрозу.

Избранные засыпают меня вопросами, но я не могу ответить прямо сейчас. Я знаю, что если я хоть немного отвлекусь от фигуры, выступающей из пелены теней, то пожалею об этом.

Адриэль подходит и откидывает капюшон. Он мило улыбается мне, глаза сияют. Он великолепен, как и все ламии, и все же его внешность совершенно уникальна. Волосы стильно уложены, как будто он только что вышел из салона красоты, ни один волосок не выбивается из укладки. Цвет волос необычный – темно-коричневый, переходящий в красный, мне это напоминает кровь, смешанную с плодородной почвой. У него короткая, аккуратно подстриженная бородка, и все лицо щедро усыпано веснушками. Но больше всего его отличает от других странный оттенок золотисто-красных глаз. Они светятся, как у кошки, и это сияние, кажется, угрожает поглотить и никогда не отпускать. На нем темно-синий костюм, ловко сидящий на худощавом мускулистом теле, а накрахмаленная белая рубашка с небрежно расстегнутым воротом безуспешно пытается придать ему менее угрожающий вид.

Он делает еще один шаг вперед, и я крепче сжимаю оружие.

– Все прошло по плану? – спрашивает Адриэль; его взгляд прикован ко мне, и я в замешательстве поднимаю брови.

– Да, я сделал все, как вы сказали, – отвечает Сиа, и я пытаюсь побороть панику, которая начинает подниматься во мне от его слов.

– Кто-нибудь из ее друзей что-то заподозрил?

– Нет, – качает головой Сиа. – Я оказал должное сопротивление паладину, который схватил меня, и остальное очень легко встало на свои места. Она добровольно пожертвовала собой ради своей семьи, как вы и предполагали.

– Типичный Страж, – усмехается Адриэль. – Все время строят из себя героев.

Сиа и Адриэль усмехаются одновременно, и меня охватывает негодование.

– Сорик и его охотники там, ждут моего звонка, чтобы расправиться с остальными, – небрежно сообщает Сиа, как будто они разговаривают о погоде, а не о том, что собираются убить тех, кого я люблю.

– Бегите! – мысленно кричу своим Избранным, вкладывая в это слово всю силу ужаса и настойчивости, на какую только способна.

– Ты ублюдок, – кричу я и бросаюсь к Сиа.

Он мгновенно ускользает, и я едва успеваю коснуться его длинным мечом. Смех Адриэля танцует вокруг моей атаки, как торнадо, и я наполняю магией руки и ноги, требуя, чтобы они двигались быстрее, – мне нужно поспевать за скоростью Сиа. Он рычит на меня. Я убираю мечи и призываю метательные ножи, направляя клинок за клинком в каждое замеченное мною движение.

Теперь я такая же быстрая, как Сиа, ярость бушует во мне, требуя крови за его предательство. Ламии высыпают из руин, как муравьи из муравейника, и я стараюсь сдержать их. Посылаю в них импульсы Боевой магии и магии Стража, довольно улыбаюсь, когда ламии загораются и на моих глазах превращаются в пепел.

Сиа пытается обойти меня сзади. Я оборачиваюсь, чтобы удержать его в поле зрения, одновременно посылая волны магии, защищая спину.

Смех и рычание разжигают мои чувства, и я не отрываю взгляда от гребаного предателя, ожидая возможности нанести смертельный удар. Он движется предсказуемо, и я знаю, что через мгновение мой кинжал будет в его сердце. Внутри меня закипает удовлетворение от осознания того, что после того, как кинжал вонзится в грудь Сиа, я отрублю ему голову. Завожу руку назад для атаки, и вдруг что-то защелкивается у меня на шее. Следующее, что я осознаю, – как мое горло разрывается от криков, а тело горит изнутри. Перед глазами все сужается, я превращаюсь в сплошную боль и молю, чтобы надвигающаяся темнота поглотила меня.

– А вот и моя любимица, – шепчет мне на ухо низкий голос. – Теперь ты моя.