На пути домой мы все молчим, погрузившись в свои мысли и перебирая в голове все возможные сценарии того, что могло случиться. Может, им удалось найти зацепку, что-то весомое, и Айдин нам об этом расскажет? Мое сердцебиение учащается. Что, если они нашли Вона? Уж это бы они точно не захотели рассказывать по телефону. Отгоняю надежду, пытающуюся поселиться в моей душе. Не нужно надеяться, Винна. Если ты окажешься неправа, тебе же будет хуже.

Райкер берет меня за руку, ласково улыбается и сплетает наши пальцы. Машина сворачивает на дорогу, ведущую к дому, и адреналин в крови подскакивает. Не в силах сдержаться, я так сильно сжимаю ладонь Райкера, что он удивленно смотрит на меня.

Мы останавливаемся у дома, не утруждая себя тем, чтобы заезжать в гараж, так как нам всем хочется поскорее узнать, что случилось. Выходим из машины и, зайдя в дом, зовем Айдина. Он появляется из кухни и машет нам. Я замираю, когда замечаю сестричек, вытирающих красные, полные слез глаза. Перевожу взгляд на Айдина, на его напряженное, встревоженное лицо.

– Звонил Сильва… – Он делает паузу, явно собираясь с духом, чтобы закончить фразу.

Сердце в моей груди ухает куда-то вниз.

– Лахлана и Кигана схватили. Они у Адриэля.

На мгновение мой мозг перестает работать, пытаясь перестроиться с мыслей об отце на то, что только что сказал Айдин.

– Как они его нашли? Сильва знает, где они находятся? – с пулеметной скоростью спрашиваю я.

– Они нашли зацепку. – Он вытягивает руку, останавливая вопросы, готовые сорваться с наших языков. – Не знаю, в чем она заключалась и как они оказались в Беларуси, но сейчас они именно там. Сильве требуются помощь и припасы, поэтому нам нужно как можно быстрее прилететь туда.

– Ты что-нибудь предпринял? – спрашивает Вален, переходя в режим продумывания плана боевых действий.

– Я арендовал самолет. Пилот и экипаж прибудут на место одновременно с нами, если мы выедем в течение часа.

Айдин начинает раздавать указания по сборам, но я не слушаю его. Отгородившись от беготни, я продумываю, как нам лучше всего действовать. Мы собираемся выступить против монстра, который уничтожил множество ковенов паладинов и жаждет заполучить все, что связано со Стражами. Мы – это трое паладинов, которые, судя по всему, находятся не в лучших отношениях между собой, и паладины-новобранцы, трое из которых только-только обрели руны Стражей, но еще не научились пользоваться новой для них магией.

Это охренеть какая плохая идея!

– Подождите! – кричу я, останавливая суету. – Мы не можем просто взять и ринуться неизвестно куда с магией наперевес, в надежде, что чего-нибудь этим да добьемся. Давайте взглянем правде в глаза – в этом мало толку. Нужно быть умнее. Умнее, чем все те, кто не вернулся, и умнее, чем этот гребаный идиотина Лахлан, который решил, что сможет сделать все в одиночку.

– И что же ты предлагаешь? – спрашивает Айдин.

– Не знаю, но нам нужно больше времени и больше помощи, а может, и того и другого.

Эврин делает шаг вперед, качая головой.

– У нас нет времени. Мы не знаем, что он с ними сделает.

– Он использует их в своих интересах – либо так, либо они уже мертвы. Так или иначе… – Я указываю на ребят. – С учетом того, как плохо они управляются с новой для них магией, им в это вмешиваться нельзя. Это все равно что подписать им смертный приговор. – Делаю паузу, пытаясь подобрать слова помягче, чтобы выразить следующую мысль. – Ладно, пофиг. Вряд ли существует какой-то более приятный способ сказать, что Лахлан не стоит их жизней.

Воздух в комнате тяжелеет от множества аргументов, которые совершенно точно формулируются в голове каждого. Я понимаю, что для них Лахлан значит совсем не то же, что для меня, но я не собираюсь ради него отдавать своих Избранных на растерзание Адриэлю и ламиям.

– Боксерша, но мы обязаны. Мы не можем бросить его на произвол судьбы. Мы не можем допустить, чтобы с ним случилось то же, что с твоими и нашими родителями. Это неправильно. Ты как-то сказала, что мы не в силах помешать тебе сражаться там, где ты должна сражаться, и то же самое относится к нам.

– Я не пытаюсь вас остановить. Я пытаюсь донести до вас, что вам нужно больше тренировок, чтобы быть готовыми. Этот ублюдок – не шутка, и мы не можем просто взять и заявиться к нему так, как это делали все пропавшие паладины или кастеры.

– Ладно, давайте сначала доберемся до места, а там уже разработаем план нападения. Надеюсь, к тому времени Сильва добудет больше информации. Если Адриэль действительно собирается использовать их как разменную монету, тогда, может, у нас еще будет время потренироваться и подготовиться.

Я киваю, уступая тому факту, что я должна доверять своим парням, когда они выбирают, за что им сражаться. Если я ожидаю этого от них, я должна платить им тем же, как бы громко ни вопили мои инстинкты и как бы ни умоляло меня сердце придумать план получше.

Ко мне подходит Сабин и проводит по линии моей челюсти тыльной стороной ладони.

– Мне нужно заехать на семейный склад за слюной оборотня, хочешь со мной? Мне кажется, будет неплохо ненадолго выбраться из этого хаоса и перевести дух.

Я натянуто улыбаюсь и киваю. Он берет меня за руку и уводит за собой. Когда за нами закрывается дверь, ведущая в гараж, меня оглушает тишина. Мы забираемся в его «Бронко», и я пытаюсь вывести себя из состояния оцепенения.

– Сабин, ты должен понимать, что это ужасная идея.

Я поворачиваюсь к нему, когда он выруливает на дорогу.

– Да, идеальным решением тут и не пахнет, но какой у нас выбор? Пока Лахлан и Киган живы, мы должны бороться за них. Так же, как они боролись за твоего отца, и за родителей близнецов, и за весь семейный ковен. Ради этого мы и тренировались бóльшую часть наших жизней – надирать задницы и предавать правосудию всех суперов, которые нарушают законы.

Он одаривает меня дерзкой улыбкой, которую я привыкла видеть у Нокса или Бастьена, и это немного снимает с меня давящий груз тревоги. Не в силах сдержаться, я слабо улыбаюсь ему в ответ. Солнце уже потихоньку клонится к горизонту, завершая излишне долгий день. В воздухе повисает угрожающее ощущение, что впереди будет еще много таких дней – бесконечных в худших из смыслов.

Ночи становятся все холоднее, и кажется, что лето окончательно сдает свои позиции под натиском наступающей осени. Глядя в окно, я стараюсь думать об обыденном – например, о том, как будут выглядеть местные деревья, когда поменяют цвет листвы, – вместо того чтобы концентрироваться на мыслях о ноющей дыре там, где когда-то был мой желудок. Мы съезжаем на небольшую дорогу, настолько скрытую за деревьями, что ее можно было бы пропустить, просто моргнув. Она выводит нас на небольшую полянку, где нет деревьев и где находится маленький склад Гэмулов.

Сабин паркуется у двери, и я вылезаю из машины. Прохожу в тесное помещение с множеством полок, заставленных товарами для семейного магазина. Над нами злобно мигают флуоресцентные лампы, и их раздраженное жужжание – единственный звук здесь. Сабин находит то, что искал, и начинает складывать банки со слюной оборотня в коробку – должно быть, разыскал ее где-то, пока я была слишком занята разглядыванием всего остального. Пожалуй, я могла бы провести на этом складе весь день, просто изучая все то, что стоит на полках. Когда все уляжется, было бы здорово прийти сюда и рассмотреть получше.

Сабин выключает свет, и я иду за ним на выход. Убедившись, что дверь за мной щелкнула, я поворачиваюсь и с размаху врезаюсь в широкую спину. Сабин чертыхается, и мои извинения сменяются вкусом чего-то кислого, когда я замечаю, почему парень замер на месте.

Между нами и машиной стоят четыре громадных медведя гризли. Они наблюдают за нами, как и мы – за ними. Очень скоро я понимаю, что в появлении гризли нет ничего естественного. Быстро просматриваю внутренние диски памяти, пытаясь вспомнить, живут ли здесь оборотни-медведи. Кажется, нет – мне рассказывали только о волках и пумах.

Медленно поднимаю руку, чтобы активировать руны за ухом и иметь возможность общаться с Сабином так, чтобы никто из оборотней-гризли об этом не узнал, но меня останавливает громкий рык. Гризли, размер которого превышает размеры обычного медведя, вдруг встает на задние лапы, и в следующую секунду перед нами оказывается мужчина обычного роста. Я жду объяснений, почему они удерживают нас здесь, а тем временем еще один гризли обращается в человека.

Словно пощечина, меня огорошивает гребаное осознание, что этот медвежий маскарад может плохо закончиться.

Выхожу из-за спины Сабина. Один из медведей подходит ближе, и я решаю не нагнетать ситуацию… пока.

– Надеюсь, ты пришел сюда высказать свои благодарности, потому что, если ты здесь для того, о чем я думаю, ты вскоре присоединишься к своим дружкам, – предупреждаю я, прожигая взглядом большого, грузного придурка.

Я спасла этого ублюдка от Лахлана и его паладинов в ночь, когда мы впервые встретились, и теперь он вернулся как живое доказательство того, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Чертова совесть!

Он усмехается и делает шаг ко мне. Я призываю короткие мечи, и они материализуются в моих руках.

– Осторожнее, Йоги, я дала тебе шанс сбежать, но, если ты подойдешь ближе, больше ты меня такой милосердной не увидишь.

Второй оборотень усмехается, чем заслуживает прожигающий взгляд со стороны парня, которого я когда-то спасла.

– Ко мне обратился старый друг – попросил достать кое-что, что он очень долго искал. Представь же мое удивление, когда я получаю описание драгоценного товара и понимаю, что в точности знаю, где этот товар найти. Так что спасибо тебе, крошка: благодаря тебе я заработал дохерища бабла. Я мог бы сказать, что сама судьба привела ко мне твою милую попку, но я в эту хрень не верю.

В голове проносятся воспоминания о том, как Лахлан говорил, что оборотни, которых они убивали, торгуют людьми, и теперь я на девяносто пять процентов уверена, что этот придурок-оборотень вновь появился в моей жизни благодаря Адриэлю.

– А теперь спрячь свои милые ножички, крошка, и веди себя хорошо, – тогда обещаю, что мы не разорвем твоего дружочка на куски.

Двое оборотней, сохранивших форму медведей, начинают медленно приближаться к нам с Сабином. Нужно срочно решить, подчинимся мы им или воспротивимся. Я мысленно сосредотачиваюсь на рунах, которые символизируют каждого из ребят, и вливаю в них магию, активируя связь. Я так привыкла прикасаться к рунам, чтобы активировать их, что теперь мне приходится прикладывать слишком много усилий, чтобы сделать это без контакта, и потому медведи успевают подойти так близко, что оказываются на расстоянии вытянутой руки.

Черт, Сабин, как думаешь, ты смог бы справиться с оборотнем? Или хотя бы продержаться до прибытия помощи?

Медведь подходит еще ближе, и по моей коже предупреждающе пробегаются вспышки розовой и оранжевой магии.

– Будь умницей, крошка. Начнешь сопротивляться, и будет гораздо больнее.

Большой Грузный Мудак облизывает губы, и от меня не ускользает подтекст его слов. Я не слышу голоса Сабина в своей голове и понимаю, что он не в силах активировать руны, не коснувшись их.

Ребята, у нас проблемы. Мы сейчас на складе Сабина, и нас окружили оборотни-медведи. Скажите Айдину, что это гризли с нашей первой совместной битвы, он поймет. Мы будем сражаться, так что не орите в моей голове. Просто езжайте к нам!

Сабин едва заметно кивает, и я призываю Элементальную магию и возвожу перед нами стену из земли. В нее с ревом влетает гризли размером с машину и пробивает ее когтями. Сабин использует свою Элементальную магию, защищая нас со спины, но я не могу сосредоточиться на его действиях из-за тянущихся ко мне зубов и когтей.

Я призываю длинный меч на смену коротким. Обхватываю свободной рукой рукоять и создаю копию своего оружия.

Медведь вызывающе рычит, и я кричу в ответ, бросаясь на него. Я вливаю магию в свои конечности и делаю два огромных шага, после чего подпрыгиваю в воздух, точнехонько избегая когтей, нацеленных на мой торс. Я разворачиваюсь прямо в полете и вонзаю мечи в спину гризли. Они входят глубоко в его плоть, по инерции притягивая меня к нему на спину. Он рычит от боли, и я тут же призываю новые мечи, чтобы попытаться снести этому ублюдку голову.

Едва успеваю уклониться от его когтей, когда он тянется за спину, пытаясь сбросить меня, и вонзаю лезвия в толстые мышцы, защищающие его горло. Рев перерастает в полный боли вой, а я уже думаю, что он вот-вот упадет на землю и примет смерть, как вдруг замечаю еще одного медведя, несущегося прямо ко мне.

Я предпринимаю последнюю попытку добить зверя подо мной и готовлюсь к встрече с очередным гигантским гризли. Чем, блядь, питаются эти засранцы, мутагеном? Напрягаюсь, готовясь принять неизбежный укус; надеюсь только, что обещанный куш спасет меня от участи быть разорванной надвое.