– Твою мать! – кричит Бастьен.

Он выдергивает руку из кармана и прожигает взглядом кинжал, оказавшийся в его ладони. Все остальные в машине пытаются не засмеяться, но Нокс и Вален, кажется, близки к тому, чтобы проиграть битву с собой. С самого утра, а точнее с того момента, когда Бастьен проснулся в обнимку с длинным мечом, он то и дело случайно призывает разное оружие, и парням очень тяжело дается не стебать его за это.

– Ради всего святого, я просто достаю телефон, магия, я не пытаюсь призвать оружие, – ругается он с новой для него силой, которая теперь струится по его венам.

Бастьен еще раз прожигает взглядом кинжал в своей руке, потом выпускает его и наблюдает за тем, как тот исчезает в воздухе. Я не выдерживаю и начинаю смеяться. Он смотрит на меня, и от этого я смеюсь еще громче. Мое веселье заражает всех остальных, и в конце концов Бастьен тоже издает несколько смешков. Отлично! Смех – это именно то, чего нам не хватало, чтобы снять напряжение, которое все нарастало с тех пор, как я объявила, что сегодня утром мы проведем тренировку у Эноха. Это никого не обрадовало, но после того, как я рассказала про тренировочную арену за домом Клири и про наш с Валеном план, причин для споров не осталось.

Конечно, я бы предпочла не вмешивать в наши дела Эноха и его ковен. Я все еще не уверена в том, что с ними можно сосуществовать, да и связь этих крутых парней со старейшинами тоже напрягает, но нам нужна помощь. Мне трудно дается объяснять, как работает магия Стража, а ребята должны овладеть ею, и к тому же мне самой очень нужны магические тренировки. Время, которое я провела с Калланом, Нэшем, Энохом и Бэкетом, было сумасшедшим и неопределенным, но в чем мы хорошо сходились, так это… в тренировках.

Вчера, когда я разговаривала с Энохом, он явно удивился тому, что я позвонила, но был готов возобновить начатое. С остальными членами его ковена я не общалась, но, надеюсь, они думают так же. Последнее, что нам всем сейчас нужно, это драма на фоне каких-то пустяков. Еще хуже – стычки между вспыльчивыми парнями, чье самомнение зашкаливает, особенно теперь, когда трое из них наделены магией Стража, но при этом совершенно не осознают, на что они способны.

Почему-то меня волнует, что скажут Энох и остальные, когда увидят у моих ребят руны, идентичные моим. Оба Клири знают, кто я такая, но известно ли им, что это такое – быть Стражем и что это за собой влечет? И я понятия не имею, как много Энох рассказал членам своего ковена. Я бы на их месте потребовала рассказать абсолютно все, потому что как это: скрывать такие важные подробности? Ему повезло, что я не в его ковене, – при моей горячности и тяге к справедливости без разборок бы не обошлось.

Вынимаю палец Бастьена у него из рта, залечиваю небольшой порез на подушечке и целую пострадавшее место. Мило улыбаюсь ему, а он, притянув меня к себе, нежно целует в губы, потом потирает носом кончик моего носа. Открывающиеся ворота перед домом Эноха возвращают нас в реальность. Бастьен громко выдыхает, и я успеваю украсть у него еще один поцелуй.

– У тебя все получится. И суток не прошло с тех пор, как ты получил руны, а ты уже справляешься лучше, чем я в свое время: я неделями ходила с порезами и прочим. Моя магия до сих пор выкидывает такое, чего я даже представить не могла, так что успокойся.

Он улыбается мне в губы.

– Спасибо, Боксерша, но я просто не могу проиграть пари Ноксу.

Меня пробирает смех: я совершенно забыла об их разборках и последовавшем за ними пари.

– Ну, может, это научит тебя не обещать того, что тебе не по зубам.

Глаза Бастьена наполняются весельем.

– Давай забьем на встречу с этими придурками, и я тебе покажу, что мне по зубам.

Я закатываю глаза.

– Это тренировка, Бас, а не дружеское чаепитие. Я думала, смысл твоей жизни заключается в тренировках и всей этой паладинской фигне. Здесь все так же. Ну, даже лучше, потому что теперь ты станешь крутым Стражем, а это, давай уж начистоту, круче, чем быть паладином.

– Только не говори это паладину Эндеру, – шутит Вален.

– Ну, не знаю. Думаю, я бы его победила.

Ребята усмехаются, а Бастьен щелкает меня по носу.

– И кто теперь обещает то, что ему не по зубам? – восклицает он.

– Ну нет, я ведь однажды уже уделала его.

Нокс похлопывает меня по колену.

– Винна, этот паладин – машина. Я ни разу не видел, чтобы кто-либо был способен на то, на что способен он. Даже ты и твоя маленькая попка.

Мы останавливаемся перед домом. Энох, Нэш, Каллан и Бэкет выходят нас поприветствовать. Это возвращает меня к воспоминаниям о том, как меня привезли сюда сразу после того, как нас с моими Избранными разделили. Круг странным образом сомкнулся, и это отзывается во мне, рождая ощущение, будто наступил какой-то важный или поворотный этап.

Меня охватывает странное чувство: как будто то, что я должна увидеть, находится прямо передо мной, но у меня никак не получается сфокусировать зрение и уловить нужные детали. Сродни тому, когда ты знаешь слово и оно уже вертится на языке, но ты не можешь его произнести.

Беззаботная атмосфера, сопровождавшая нас во время поездки, испаряется. Лица ребят становятся серьезными, они почти одновременно делают глубокий вдох, выходят из машины и лицом к лицу встречаются с Энохом и его ковеном. Следует долгая неловкая пауза – никто не знает, что говорить или делать. Мы как будто стоим по разные стороны баррикад. Сложив руки на груди, парни прожигают друг друга взглядами, пытаясь разгадать намерения.

Я первая переступаю невидимую черту и направляюсь к дому. В конце концов, я тут жила некоторое время и имею полное право войти.

Прохожу через дом к задним дверям, ведущим к тренировочной площадке.

Парни заканчивают мериться членами быстрее, чем я думала, и вскоре меня догоняет Энох. Я чуть ли не кожей чувствую, как в его голове происходит баталия: он не знает, какие слова ему лучше использовать.

– Я рад, что ты позвонила, Винна. Все думал, захочешь ли ты выйти на связь со мной или с нами в целом… – Он потирает затылок, явно пытаясь сообразить, как дальше выстроить диалог. – Как жизнь? – задает он нелепый вопрос.

Я останавливаюсь и пару секунд смотрю на него.

– Энох, я не знаю, как мне на это отвечать.

На его лице отражается замешательство.

– Ты можешь рассказать мне все что угодно, Винна. Ты можешь мне доверять.

– В том-то и дело: я не знаю, могу ли. Я пытаюсь, но стоило тебе задать простой вопрос о том, как мои дела, я, вместо того чтобы рассказать тебе всю правду о том, какая жесть происходит в моей жизни, начинаю сомневаться, а стоит ли тебе что-либо рассказывать. Прямо сейчас я мысленно взвешиваю все риски: а сможете ли вы с отцом каким-то образом использовать против меня мои же слова, или, может быть, меня поджидает какая-то засада, о которой я пока не догадываюсь.

Энох с досадой проводит пальцами по светлым волосам и делает шаг ко мне. Стоит ему приблизиться, как я краем глаза замечаю Сабина, который дергается, чтобы перехватить парня, но я чуть заметно взмахиваю рукой, говоря ему остановиться.

– Он воспользовался властью, Винна, но это не делает моего отца плохим человеком, а меня – недостойным доверия.

– Но и я не шахматная фигура, Энох! Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю… теперь. Когда я увидел тебя на озере, я не знал, кто ты. Я знал, что ты из себя представляешь и что это могло значить для меня. – Он окидывает жестом свой ковен. – Для нас, если бы ты была не против. Но потом я начал лучше тебя узнавать и понял, что жизнь не сводится только к власти и политике, потому что я увидел в тебе личность. Мне важна ты сама.

– Всем нам, – вторит ему Нэш.

– Но почему ты не рассказал, что знал, кто я такая? Почему бы просто не быть честным? – спрашиваю я раздосадованно и растерянно.

– Потому что мне казалось, что ты не хочешь, чтобы об этом кто-то знал. – Он указывает на моих Избранных. – Я не знал, что они знали, или что знали твой дядя и его ковен. Когда Фарон назвал тебя малышкой Стражем, ты больше запаниковала, чем растерялась, и я понял, что сама ты в курсе своего происхождения, но решил не пугать тебя и не говорить об этом.

Я открываю рот, чтобы поспорить, но Энох меня опережает:

– А что мне нужно было сделать? Подойти к тебе важной походкой и сказать что-то вроде «так ты, значится, Страж, хочешь дружить?»?

– Ну, типа, исключи вот этот странный голос в стиле ослика Иа и Элвиса одновременно, но да, так было бы в тысячу раз лучше, чем позволить твоему отцу так неожиданно вонзить мне нож в спину на этом вашем семейном ужине!

Энох в наполовину защитной, наполовину возмущенной позе скрещивает руки на груди:

– Я не знал, что он так сделает! Клянусь, я не знал, что он так набросится на тебя. Ты упрямая и отказываешься склоняться перед ним; думаю, он к такому не привык.

Я делаю шаг к нему, источая злость.

– Не смей защищать своего гребаного отца, Энох. Он угрожал, что раскроет меня, если я не запрыгну на твой член и не передам свои способности! Я не стану оправдывать его только потому, что вы с ним родня, или потому, что ему сложно смириться, что женщина имеет полное право самостоятельно распоряжаться своей жизнью и тем, с кем ей, черт возьми, быть!

– Ладно. Давай не будем о нем. В любом случае, речь идет о нас с тобой! Прости, что не сказал, что знаю, кто ты. Я не знал, как об этом заговорить: я думал, что Стражи – это просто легенда, а затем появилась ты, и ты оказалась… собой.

Энох обводит меня жестом и чуть пожимает плечами. Нэш хихикает.

– Что значит… я оказалась собой?

– Он пытается сказать, что ты красотка, – говорит мне Каллан, и я закатываю глаза.

– Я видела, с какими девчонками вы тусовались на пляже; я не куплюсь на чушь формата «мне сложно общаться с красивыми девушками».

В наш разговор вмешивается Вален: подходит и обхватывает меня за плечи. Его ореховые глаза, не отрывающиеся от моих, горят каким-то нечитаемым чувством.

– Ты не просто красивая, Винна… ты воплощение всего. Всего, на что мы когда-либо смели надеяться, и много, много больше.

Прежде чем я успеваю выйти из оцепенения и придумать ответ, он поворачивается к Эноху.

– Здорово, что вы, народ, тоже так считаете, но она наша партнерша и мы здесь по делу, так что давайте уже начнем.

С этими словами Вален уводит меня от Эноха в сторону тренировочной площадки.

Пока мы идем, на его лице играют желваки, и я чувствую исходящее от него раздражение.

– Вален, он знает, кто вы для меня.

– А вот я в этом не уверен, – говорит он, натянуто улыбаясь. – Но все хорошо, твои Избранные с радостью все ему объяснят; мы будем напоминать ему – и им – об этом столько, сколько потребуется. – Натянутая улыбка смягчается и становится скорее развратной.

Я смеюсь.

– Только не переборщите – нам нужна их помощь, помнишь?

Моя просьба тонет в его губах, когда он целует меня. Это не тот поцелуй, по которому понимаешь: «мне нужно оказаться в тебе прямо сейчас», – но все же намек в нем присутствует, и я чувствую на своих губах напоминание о том, кто он для меня и кто я – для него.

Мимо нас протискивается Нэш, бормоча:

– С таким же успехом мог бы уж и обоссать ее.

Его ворчание отрывает меня от вопросов, которые всколыхнул во мне поцелуй Валена, и я усмехаюсь.

– Ну нет, я не фанатка золотого дождя.

Вален отстраняется от меня, и мы следом за Нэшем выходим на площадку с песком и камнями.

Я громко хлопаю в ладоши, и на меня устремляются все взгляды.

– Итак, вот какие у нас планы. – Смотрю на Эноха и его команду. – Вы, ребята, сделаете все то же, что мы делаем обычно: придумаете полосу препятствий и попытаетесь не дать мне ее пройти.

Каллан хищно улыбается, остальные согласно кивают.

Оборачиваюсь к своим ребятам; все они стоят с серьезным выражением лица.

– Я активирую руны, чтобы вы почувствовали и услышали, что я делаю, когда призываю магию. Мы с Валеном подумали, что так вам будет проще всего прочувствовать разные ветви магии и как призывается оружие. Я буду заниматься полосой до тех пор, пока вы не решите, что готовы присоединиться, и тогда мы разделимся и попытаемся вынести друг друга. Все согласны? – спрашиваю я.

Ребята единогласно кивают, но молчат, и от этого становится неуютно. Я наблюдаю за тем, как они рассаживаются на каменных скамьях. Почему они воспринимают Эноха и его ковен как угрозу нашим отношениям? Я не против собственничества, но против флера сомнений, который, судя по всему, окутал моих Избранных.

Ко мне подходит Каллан, и я отодвигаю все свои вопросы на второй план, чтобы сосредоточиться на том, ради чего мы сюда и пришли.

Он легонько толкает меня в плечо и улыбается, глядя на меня.

– Если я тебя обниму, меня попытаются прирезать? – шутливо спрашивает он.

– Не стану врать, такая вероятность существует, – признаюсь я, окидывая взглядом своих парней.

Каллан усмехается и все равно обвивает меня руками.

– Стоит рискнуть, – говорит он и крепко сжимает меня в объятиях, от которых мои ноги отрываются от земли.

Я хихикаю, но, когда он отпускает меня, смотрю осуждающе. Мы отходим к деревьям, чтобы члены его ковена смогли спокойно обсудить детали полосы препятствий, а я не подглядела и не подслушала ничего лишнего.

– Так значит, они как минимум сообразили, что пора уже вытащить голову из задницы и начать работать с тобой и твоей магией? – непринужденно спрашивает Каллан. – Ты продолжаешь наши тренировки, или они перевели тебя на свой план?

– По большей части это я учу их тому, как пользоваться новой магией. Я не особо концентрировалась на собственном развитии.

Каллан недовольно ворчит и качает головой.

– Винна, ты не должна ставить их хотелки выше своих нужд. Нельзя полагаться исключительно на грубую силу и холодное оружие. Сейчас, после Пробуждения, ты как никогда должна сосредоточиться на том, чтобы овладеть своей силой. У тебя отлично получалось, ты должна продолжать в том же духе!

– Каллан, я знаю. Просто в моей жизни происходит слишком много всего, но, клянусь, я помню о том, что мне делать. Как думаешь, почему я вам позвонила? Мне нужна помощь. Я понятия не имею, на что способна, а теперь еще и вынуждена помогать понять им, на что способны они. Потому я и здесь.

Он притягивает меня в очередные объятия. Затем кивает подбородком в сторону моих Избранных.

– Не волнуйся из-за них слишком сильно. Они сами разберутся; они всю жизнь прожили, понимая, что такое магия и как ей пользоваться. Им всего лишь нужно научиться различать и отделять разные ветви. Они паладины. Они умеют упорно трудиться, и однажды в их головах все устаканится. Но кто поможет с этим тебе, Винна? Я не пытаюсь никого спровоцировать. Я искренне пытаюсь позаботиться о тебе, но каждый раз, когда они оказываются рядом, ты перестаешь заниматься тем, чем должна. Почему?

– Не говори так, будто я жертвую тем, что нужно мне самой, ради них. Это не так. Я просто пока не нашла баланс. Заниматься, развлекаться, учиться, тренироваться, отбиваться от видимых и невидимых врагов, – я пытаюсь со всем этим разобраться. Если вдруг у тебя есть инструкция по тому, как лучше действовать и ты хочешь ей поделиться, – вперед, но если нет, то лучше не осуждай меня, а помоги справиться.

Каллан усмехается и вздыхает.

– Справедливо. Просто хотел сказать, что я очень сожалею о том, что случилось в доме старейшины Клири, и что мне жаль, что Энох скрыл от тебя правду… от всех нас.

В голосе Каллана слышится горечь, и я мгновение смотрю на него – по-настоящему.

Энох – часть его ковена и его будущий панибрат, и я даже не представляю, как бы чувствовала себя на его месте.

– Мне жаль, что он так с вами поступил. Как вы, ребята? Как ваша жизнь?

– Если честно, мы особо не разговаривали друг с другом. Ну, Энох и Нэш общаются, но для Нэша ситуация другая, не такая, как для нас с Бэкетом. Энох ведь все рассказал ему. С момента, как ты уехала, мы впервые собрались все вместе.

Меня удивляет его признание, и я раздумываю над тем, что мне ответить.

– Думаешь, вы с этим справитесь?

Он пожимает плечами.

– Учитывая, что Энох скрывал от нас это, я не могу не задаваться вопросом, а не скрывает ли он что-то еще. Бэкет чувствует то же самое. Я знаю, что иногда члены ковена не слишком близки и относятся друг к другу скорее как к коллегам, но мы никогда не хотели подобного.

Киваю ему с сочувствием. Он оказался в дурацкой ситуации, и мне бы хотелось сказать или сделать что-то, чтобы немного ее улучшить.

Со стороны тренировочной площадки раздается свист, и Каллан с нетерпением оборачивается ко мне.

– Может, первый заход проведем вместе, раз уж ты заржавела и, очевидно, нуждаешься в том, чтобы кто-нибудь – я – дал тебе пинок под зад и подтолкнул к действию?

Провожу пальцем по рунам на грудине и за ухом, после чего шутливо ему салютую.

– Так точно, инструктор! – выкрикиваю я, изображая солдата.

Каллан смеется, но потом с его лица прямо на глазах исчезает беспечное выражение. Черты ожесточаются, он рвется в бой.

– Тогда сделаем это, черт подери! Погнали!