Провожу рукой по кремовому кожаному салону старого, с любовью отреставрированного «Бронко» Сабина. Мы сидим в приятной тишине, а впереди вырисовываются знакомые здания, составляющие главную часть Утешения. Я замечаю колокольню Академии и понимаю, что ни разу за время своего здесь пребывания не услышала, чтобы колокольные удары отсчитывали время.

– Ваш последний год обучения начинается… в следующий понедельник? Ты готов? – спрашиваю я.

Лицо Сабина вдруг приобретает нечитаемое выражение: он пытается подобрать ответ на этот, казалось бы, невинный вопрос.

– Ну, если честно, я не уверен. Большую часть своей жизни я представлял, что в будущем стану паладином, но теперь я задумался, действительно ли это возможно в нашем случае.

Я в недоумении поворачиваюсь к нему.

– А что может помешать?

– Старейшина Клири знает о том, кто ты, а теперь это знают еще и Энох с его ковеном, а еще семья Нокса и Райкера, но, насколько нам известно, на этом все. Если все мы получим руны и начнем использовать магию, которой никогда не владели, сколько пройдет времени, прежде чем твой секрет будет раскрыт, а мишень на спине станет еще больше?

Я с минуту раздумываю над его словами, пытаясь придумать какой-то способ предотвратить будущее, которое он описывает, потом говорю:

– Сейчас руны есть только у Райкера и Нокса. Мы трое можем пойти по пути затворничества. Это будет не так уж сложно, учитывая, что в доме есть все, что может нам понадобиться. Можно позаботиться о том, чтобы вы с Бастьеном и Валеном не получили ни новых рун, ни новых сил. Вы осуществите свою мечту стать паладинами, а я тем временем буду обучать Нокса и Райкера. А когда вы закончите обучение, наш ковен будет состоять наполовину из паладинов, наполовину – из крутых мстителей и борцов с преступностью, – говорю я ему с надеждой в глазах и ободряюще киваю. – У нас все получится.

Он усмехается и, вытянув руку, гладит меня по щеке.

– Я начинаю понимать, что, быть может, это место отличается от того, в которое я верил всю свою жизнь. Я надеялся, что, когда выяснится, кто ты и на что ты способна, общество просто примет тебя как свою, но даже если большинство так и поступит, то меньшинство, которое не смирится с твоим существованием или намерено использовать тебя в своих целях, как этого хочет Адриэль или, быть может, старейшины, всегда будет представлять для нас угрозу. Нам постоянно придется оглядываться.

Признание Сабина тяжело слышать. Еще хуже становится от того, что каждый произнесенный слог пропитан гнетущей правдой. Он советовал не брать на себя вину, которая не принадлежит мне, но что мне делать с той виной, которая действительно моя?

– Сабин, как мне не испытывать за это вины? Я не хочу, чтобы твоя жизнь стала чем-то настолько непонятным, чтобы ты постоянно был в бегах, все время оглядывался через плечо. Не думаешь, что однажды ты начнешь ненавидеть меня за это? Я не желаю красть у тебя все то, чего ты всегда хотел. Меня одной недостаточно, чтобы заполнить те дыры, которые это оставит в твоей душе.

Я знаю, что из всех ребят именно Сабину сложнее всего смириться с этими отношениями и усугубляющим их фактом, что я являюсь Стражем. Его тревожит потеря контроля над ситуацией и то, как быстро я форсирую события. Я уверена, что он здесь по своему собственному желанию и что я небезразлична ему, но я все равно беспокоюсь, что слишком сильно и слишком далеко выталкиваю его из зоны комфорта.

– Винна, твое присутствие в моей жизни не создает никаких дыр. Оно открывает возможности, которых я прежде не замечал. Быть может, теперь моя цель стать паладином сменится целью стать крутым мстительным миротворцем. Может, в вопросе о том, кто решает, что правильно, а что нет, требуется больше баланса. Я не думаю, что кто-либо из нас сможет узнать, как поступить лучше всего, пока мы не столкнемся с конкретной ситуацией лицом к лицу.

– Но как же ваши семьи? Ваши дома? – настаиваю я.

Сабин пожимает плечами.

– Не знаю. Пока я не представляю, как сложить все кусочки вместе. Мы обсуждали это утром, но никто не считает, что мы достигли той самой переломной точки, когда так или иначе становится понятно, что будет дальше.

Я в отчаянии вскидываю руки.

– Вы реально устроили суперсекретное собрание без меня, я так и знала!

Сабин смеется.

– Мы не хотели, чтобы ты чувствовала вину или слишком много на себя взваливала. После ситуации с парнями и рунами мы не захотели добивать тебя гипотетическими рассуждениями о том, чего может и не случиться. У тебя и так предостаточно проблем; мы не хотим добавлять причин для стресса.

Я пробегаю глазами по профилю Сабина, сидящего за рулем и рассказывающего о том, почему они не ввели меня в курс дела. Первая моя реакция – разозлиться, но, когда он упоминает про Нокса и Райкера и случившееся этим утром, я осознаю, что поступала с ними точно так же. Принимала решения, которые, как я считала, будут для них лучше всего, не делилась с ними своими проблемами, перекладывала их вес на свои плечи, не желая их обременять.

– Я понимаю, почему вы так решили, но не хочу, чтобы такое снова повторялось. Я также обещаю, что постараюсь больше не поступать так с вами.

Я беру его за руку, и он охотно поддается. Кладу его руку себе на колени и обвожу линии на ладони, раздумывая над тем, как мне объяснить, что мне нужно.

– Нам приходится иметь дело с кучей всего. Это отстойно. Это нелегко, и существует огромная вероятность, что так будет всегда. Но я поняла, что нам нужно относиться к таким вещам, как к моему Пробуждению. Когда я была одна, мне казалось, что я умираю, что я не смогу вынести эту боль, но когда мы разделили ее, она оказалась посильной для каждого.

Пальцы Сабина обхватывают мои, и он подносит мою ладонь к губам, оставляя мягкий поцелуй на тыльной стороне. Я улыбаюсь тому, как этот жест приоткрывает его романтичную часть, скрывающуюся в теле плохиша.

– Ты права. Прости, что не сказали тебе; я позабочусь о том, чтобы такого больше не повторилось, – говорит он мне, и мое сердце тает.

– Что ж, это было легко. Я думала, мне придется приложить больше усилий, чтобы добиться своего, – признаюсь я.

Сабин смеется и сворачивает на главную улицу Утешения.

– В следующий раз будет пожестче, – подтрунивает он, и я с трудом сдерживаю так и норовящее вырваться шутливое «сказала она».

Должно быть, моя внутренняя борьба очевидна, потому что Сабин смеется еще громче.

– Я сам напросился, да? – спрашивает он, и я заливаюсь смехом.

* * *

Захлопываю дверь «Бронко» и прохожу через парковку к магазину заклинаний «У Гэмулов». Угловой магазинчик с чисто вымытой витриной стоит рядом с другими магазинами, растянувшимися вдоль центральной улицы города. Сабин проводит меня внутрь, и меня сразу окутывает запах гвоздики с легким оттенком чего-то лесного. Запах не слишком резкий, и от него не начинает болеть голова – наоборот, он приятный и успокаивающий. Оглядевшись, замечаю хорошую организованность пространства и кучу полок, заставленных продуктами на продажу. Сабин прав: действительно похоже на магазин средств по уходу за всем.

– Бин! – взвизгивает девчачий голос, и его обладательница набрасывается на Сабина так, что позавидовал бы любой защитник в футболе. Сабин отшатывается, подхватывая девчушку и сопротивляясь инерции.

– Что ты здесь делаешь? А как же школа? – спрашивает он у зеленоглазого сгустка энергии, пытающегося отделить торс Сабина от всего остального путем самого крепкого объятия, которое я когда-либо видела.

– Меня отправили домой, – дуется она, и весь ее восторг испаряется.

– За что? – спрашивает Сабин, и мы с девочкой кривимся от его тона.

– Сестры Элсон постоянно ко мне пристают! Говорят гадости и издеваются. Сегодня я облила одну из них водой, чтобы они отстали, но почему-то получила за это только я!

– Синдол, мы же уже говорили: как только они начинают что-то делать, ты идешь и рассказываешь наставнику.

Синдол закатывает зеленые глаза, а потом направляет их на меня, словно она только что заметила мое присутствие.

– Ты выглядишь крутой. Если бы к тебе приставали девчонки, что бы ты сделала? – спрашивает она.

– Вмазала бы им по носу.

– Винна! – ругается Сабин.

– Что, Бин? Правда бы вмазала.

Я смотрю на Синдол. Как я понимаю, она или младшая сестра Сабина, или просто его родственница. Ей лет одиннадцать, но я вообще не шарю, как определять возраст. Ее глаза светлее, чем темно-зеленые глаза Сабина, но в остальном они слишком похожи, чтобы отрицать близкое родство.

– Если они первыми начали, значит, они официально стали мишенью, – говорю я.

Синдол растягивается в широкой улыбке, а Сабин раздраженно проводит руками по лицу.

– Сначала скажи наставнику, Син: их обязательно от тебя отделят.

Не обращая внимания на Сабина, Синдол подходит ко мне.

– Покажешь, как правильно бить?

Я открываю рот, чтобы ответить, но оглушительное «нет» со стороны Сабина оказывается быстрее.

Сабина окликает мужской голос, и он оборачивается к шагающему к нам кастеру. Как только он отводит взгляд, я тут же киваю Синдол, и она загорается от восторга. Словно прирожденная карманщица, она сует мне в руку разблокированный телефон. Пока Сабин здоровается и обнимается с подошедшим мужчиной, я быстро вбиваю свои номер и имя, а затем передаю телефон обратно Синдол. Она убирает его, и в этот момент Сабин оборачивается, чтобы представить меня одному из своих отцов. При этом он прищуривается, и в его взгляде сквозит подозрение. Я невинно моргаю в ответ.

– Винна, это мой отец Люк. Папа, это Винна, моя партнерша. А это моя младшая сестра Синдол, которую ты успела развратить за первые три секунды вашего знакомства.

Он игриво прожигает взглядом сестру, а я хихикаю над его подтрунивающим тоном.

Глаза Люка чуть расширяются, но он филигранно это скрывает и пожимает мне руку.

– Здесь только вы? – спрашивает Сабин у отца, оглядываясь.

– Да, остальные занимаются доставкой; скорее всего, еще несколько часов их точно не будет. Остались только я и…

Люк смотрит на Синдол, стоящую за Сабином и старающуюся выглядеть как можно более невинно.

– Дамочка, вообще-то ты наказана и должна выкладывать на полки товар, так что вперед.

Она надувает губки и понуро горбится, когда шагает к двери, которая, как я полагаю, ведет в подсобку. Сабин с отцом начинают обсуждать ее ситуацию в школе, и я поднимаю руку, универсальным жестом показывая девочке, что буду ждать звонка. Синдол активно кивает и исчезает за дверью. В попытке замаскировать свое движение я заправляю локон за ухо, когда замечаю, что Сабин смотрит на меня.

Не на что тут смотреть, Капитан. – Я невинно пожимаю плечами.

– Ну так что вас сюда привело? Поскольку я предполагаю, что вы пришли сюда не знакомиться, – ерничает Люк.

Кончики ушей Сабина снова краснеют, и это кажется мне очаровательным до тех пор, пока я не вспоминаю, зачем мы здесь.

– Нам нужно противозачаточное зелье, – бормочет он, и глаза Люка наполняются весельем.

– Прости, не расслышал, что вам нужно?

Я смеюсь, сразу же решая, что мы с Люком – родственные души, а Сабин краснеет еще сильнее. Прежде чем я успеваю присоединиться к дразнилкам, замечаю шампунь и кондиционер с жимолостью – точно такие же бутылочки стояли в ванной.

– Это отсюда? – спрашиваю я, тянусь к бутылочке, открываю и глубоко вдыхаю этот невероятный аромат.

– Да, они из нашей премиальной линии. Жимолость с ноткой жасмина; отлично обостряет интуицию, стимулирует творческие способности, привлекает и усиливает любовь, а также помогает увеличить сексуальность, – вместо Сабина отвечает Люк.

Я оглядываюсь на Сабина.

– Капитан, вы дали мне секс-шампунь?

Он закатывает глаза.

– Из всего, что было сказано, конечно же, ты услышала именно это.

Люк, моя родственная душа и папочка-подружка, хватается за возможность поиздеваться над своим ребенком.

– Он совершенно точно дал тебе секс-шампунь.

– Да! – соглашаюсь я.

– Так вот, зелье, – вмешивается Сабин, останавливая нас прежде, чем мы начнем издеваться над ним.

Люк усмехается.

– Идите за мной.