Жуков очень высоко оценил работу ГКО, Ставки Главного Командования и Генерального штаба, причем начиная с самых первых месяцев войны. Даже если сделать скидку на суровые требования партийных цензоров и редакторов, вероятность такой оценки высока. И в самом деле, Верховный Главнокомандующий всю войну работал чрезвычайно напряженно и в основном эффективно. И в понимании Жукова, успешно обучаясь, превзошел как Главнокомандующий вождя нацистов. А. Гитлер действительно, исходя только из опубликованных секретных документов вермахта, часто поступал не вполне профессионально, авантюристически, в какой-то мере даже безумно. Это, например, понимание Красной армии как «колосса на глиняных ногах» (оценка Гитлера). Это упование на блицкриг, хотя СССР – не Бельгия и не Франция. Это изначальные основы немецкого нацизма: покорение всей Европы и всего мира (хотя нацисты отдавали себе отчет в мощи англосаксов). Тут что-то несомненно безумное.
Что же касается И. В. Сталина, то он, во-первых, в понимании Жукова, «несомненно… был достойным Верховным Главнокомандующим», очень хорошим организатором, аналитиком, командующим [27, 97]. Его указания выполнялись немедленно и качественно. Когда Сталин возглавил оборону СССР (23 июня 1941 года), «сразу же почувствовалась его твердая рука» [27, 64].
Во-вторых, Жуков заявляет: «Могу твердо сказать, что И. В. Сталин владел основными принципами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела, хорошо разбирался в больших стратегических вопросах» [27, 96–97]. Но и совершал при этом большие ошибки, причем некоторых, по мнению Жукова, можно было бы избежать.
В-третьих, ему помогал «природный ум, опыт политического руководства, богатая интуиция, широкая осведомленность. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватившись за него, наметить пути» [27, 97].
В-четвертых, Сталин «и до войны много занимался вопросами вооружения и боевой техники. …Неплохо разбирался в качествах основных видов вооружения» [27, 96–97]. «Без одобрения И. В. Сталина… ни один образец вооружения не принимался и не снимался» [27, 9697].
К серьезным ошибкам вождя, по мнению Жукова, относится, например, решение не оставлять Киев летом 1941 года. Жуков накануне событий настаивал: «Юго-Западный фронт… необходимо целиком отвести за Днепр» и «Киев придется оставить» [27, 108–110]. Он пишет: «Война есть война, и если это необходимо, если создается угроза окружения и гибели большой группировки войск, надо быстрее отводить ее из-под ударов противника, чтобы избежать серьезного поражения и ненужных потерь» [27, 121].
А генерал А. И. Еременко, поддержанный Н. С. Хрущевым и М. П. Кирпоносом, обещал Сталину удержать Киев и разгромить врага, причем «без серьезного анализа обстановки» [27, 119]. В результате в августе – сентябре 1941 года произошел опаснейший прорыв немцев у Новгород-Северского и Конотопа и окружение наших войск. В середине сентября 1-я и 2-я танковые группы фон Клейста и Гудериана соединились в Лохвице, образовав Киевский котел. Были полностью разгромлены сразу несколько советских армий. В плен попали, по немецким данным, 665 тысяч человек.
Жуков был снят с поста начальника Генштаба и назначен командующим Резервным фронтом на Ржевско-Вяземской линии. А немцы, несмотря на их победоносное шествие по европейской части СССР, как пишет Жуков, стали наступать более осторожно и «не на всех стратегических направлениях» [27, 105]. Нацистская газета «Франкфуртер цайтунг» от 6 июля 1941 года писала: русский «с фанатическим упорством держался за свое политическое кредо и блицнаступлению немцев противопоставил тотальное сопротивление… Оказалось, что русские расположили вдоль границ не все свои армии, как думали немцы… Грубейший просчет в оценке русских резервов… В России, хотя и были недовольные, „пятая колонна“ отсутствовала» [27, 142, цит. Фуллера].
А в советской Ставке было даже принято решение о том, что для скорого взятия Москвы у немцев нет необходимого ни количества, ни качества ударных войск. Между тем Жуков противоречиво предполагал, что при определенных условиях это было возможно.