Сказать, чтобы я сильно воодушевился и горел желанием ринуться в бой, после тренировки у Касдаманова — такого не было. Но зато не было и другого — чувства тревоги за завтрашний бой.

Куда-то испарилось и волнение. Действительно, ведь я знал этого гребаного Мазурова всего пару дней. Все мои мнения о нем основывались на суждениях других людей. Ну, может, еще на наблюдении за его крайне эффектным нокаутирующим завершением того боя. А ведь все это могло быть преувеличением. Я не знал Мазурова достаточно хорошо, чтобы составить о нем верное мнение.

С другой стороны, недооценивать противника, пожалуй, еще хуже, чем переоценивать. Мне не надо считать Мазурова тупым недоумком. Наоборот, я должен продолжать считать его отличным бойцом. Вот только не надо при этом опасаться его.

Такие выводы я сделал после тренировки с Касдамановым. И вот в каком настроении я собирался выйти завтра на ринг. В любом случае я не собирался поднимать лапки вверх и добровольно сдаваться будущему великому чемпиону.

Время уже вечернее. В морозном небе мерцали звезды. Я шел по городскому поселку, где жил Касдаманов.

Вдыхал холодный воздух, набирая полную грудь. Оглядывался. Вдали протяжно, как волки, выли собаки. Где-то звучала музыка, хриплый голос пел под гитару. По звуку слышно, что это радио. Под ногами хрустел снег.

Если захотеть, здесь можно отлично устроиться. В этом времени я имею в виду. Даже без интернета и гамбургеров. Без банковских карточек и пультов дистанционного управления.

Люди хорошие и открытые. Искренние. Говорят, что думают. Надеются на светлое будущее, на коммунистический рай в двадцать первом веке. Любят и ненавидят от души, по полной, не так иронично и мудро, как в ближайшем будущем. Хорошо, что я не угодил в эпоху Средневековья или вообще в доисторический век.

А потом моя идиллия оказалась нарушена. В кустах послышалось рычание. С обочины на дорогу высыпали темные мохнатые клубки с напряженно задранными хвостами.

Все те же псы, целая стая. Я слышал, что на них устроили настоящую охоту местные звероловы, и думал, что с бродячими псами покончено. Ан нет, вот они. Целые и невредимые. Да еще и чертовски злые.

Вожаков осталось двое. Здоровенный кавказец с обрубком вместо хвоста, в холке мне по пояс, шерсть светло-коричневая. И второй, чуточку ниже, пегий и короткошерстный. Рядом толпилась шушера поменьше.

Псы уверенно бросились на меня. Целеустремленно, будто стая волков на загнанного лося. Я огляделся и не заметил поблизости оружия. Ни палок, ни камней.

Все вокруг покрыто снегом. Заборы высокие, гладкие. Дома за ними погружены в мертвую тишину. Ни звука, ни света, ни движения. Давайте, нападайте, собачки, рвите прохожих на куски.

Мне осталось только применить внутреннюю силу, о которой мне говорил Касдаманов. Только недавно, сегодня, после тренировки.

— Тренировки и дисциплина очень важны, — сказал он, сидя на табуретке, пока я переодевался в сухую одежду. — Но еще важнее внутренняя сила. У нас, в Советском Союзе ее не признают. Считают мистикой и выдумкой. Но я-то знаю, что она есть. Я был в Тибете и Гималаях. Сам видел, на что способны люди, владеющие ею. Я думаю, что это пока что неизвестный нам вид энергии. Но наша наука скоро его откроет. А пока что мы должны использовать ее себе во благо.

Он отпил воды из ковшика. Воду предварительно морозили во дворе, превращали в лед. Потом я приносил ее снаружи. Сейчас в ковшике блестели кусочки льда.

— Вот, положим, те самые собачки. Которые вечно тебе докучают. Смотри, в следующий раз, когда встретишь их, встань перед вожаком, собери свою энергию в мысленный кулак, посмотри ему в глаза и постарайся представить, будто ты огромный медведь. Ну, или носорог, как тебе угодно. Просто вообрази себя громадным разъяренным зверем. Так, чтобы они испугались. И вот так и действуй перед псами.

Метод интересный, но тогда я и не думал, что он пригодится так быстро. Больше того, я был уверен, что этот способ не сгодится.

— И что же будет? — спросил я скептически. — Они подожмут хвосты и разбегутся?

Касдаманов усмехнулся и отправился в свою комнату, куда мне ход был запрещен. Больше он ничего не сказал. Я как раз отправился домой и вот теперь наткнулся на злых собачек.

Ну что же, почему бы не попробовать метод, рекомендованный тренером? Мне не остается ничего другого. Попробую отогнать взбешенных псов картинкой в мозгу.

По крайней мере, буду знать, что метод не работает, когда собаки порвут меня на куски. Хоть в чем-то можно не сомневаться.

Делать было нечего, собаки уже рядом. Я сбросил сумку в снег, вытянул перед собой руки, чтобы отбиваться от собак, и уставился на вожака.

В темноте пес казался еще огромней. Он уже давно скалил клыки и рычал, а теперь зарычал еще громче. Собаки поменьше сгрудились рядом, тоже зарычали и залаяли.

Как там говорил мой безумный старик? Собери силу, представь себя могучим зверем. Ну что же, я представил себя медведем. Громадным, косматым, очень злым, из-за того, что меня подняли из берлоги зимой. Не дай бог, кто-то попадется мне на пути. Неважно, человек или зверь. Я готов разорвать его на части.

Надо же, создание мысленных образов очень увлекательное занятие. Я даже забыл на пару мгновений об опасности. И только потом заметил, что собаки притихли.

Даже вожак замолчал и перестал рычать. Опустил голову, поднял зад и, помахивая хвостом, отполз назад. Остальные тоже подались за ним.

Это было невероятно, но способ Касдаманова реально сработал. Я замер в удивлении. Затем решил погнать собак прочь. Ну, смотрите, медведь хочет вас поймать.

Подняв руки, я с рыком рванулся к собакам. Звери разбежались в стороны. Лай и рычание прекратились, только жалобное повизгивание. Даже вожак поджал хвост и скрылся в кустах. Я поглядел, как псы исчезли в кустах, постоял, изумленно качая головой, и отправился дальше.

Собаки убежали совсем, полностью и бесповоротно. Действительно, это малоизученная могущественная сила. Ее надо взять на вооружение. Вот как раз завтра и попробую на Мазурове.

По дороге домой я зашел в аптеку и купил бабушке лекарства. Надеюсь, с ней все в порядке.

Наш двор был тих и безлюден. Сапоги одиноко хрустели по снегу, когда я шел вдоль дома. Фонари горели через один.

Когда до подъезда осталось метров десять, из подворотни неподалеку вывалились две темные фигуры. Не говоря ни слова, бросились ко мне. Я заметил, что в последнее время наш уютный дворик стал для меня опасным местом. Чудеса, да и только.

Многострадальная сумка снова полетела на землю, ведь мне надо освободить руки. Остановить нападающих взглядом у меня не было времени.

Ладно, оставим эти мистические фокусы на потом. Большую часть проблем лучше решать традиционным способом, кулаками и добрым словом.

Доброе слово я использовал сразу. Мало ли, может, это лихой народ с нашего района, просто спутали меня со случайным прохожим.

— Вы на кого лезете, шакалы? Попутали, что ли? — заорал я нападающим. — Это я, Рубцов Витька! Живу здесь! Щас порву на хрен, если не отстанете!

Но нет, доброе слово их не остановило. Ну да, так и должно быть. Без подкрепления кулаком или пистолетом доброе слово бессильно. Поэтому мне пришлось вступить в неравный бой.

Габаритами и ростом нападающие лица были ненамного больше меня. Объемы их из-за полушубков тоже не разобрать. Так, плотные стремительные фигуры, летящие ко мне.

Первого я встретил прямым в голову. Он так торопился напасть на меня, что не особо заботился о защите.

Нет, он явно не боксер. От моего удара его голова откинулась назад. Я успел ударить второй рукой, и он упал. Больше я уже не мог им заниматься. В это мгновение на меня налетел его напарник.

Он толкнул меня в бок, пнул да еще и вдобавок тоже ударил кулаком по лицу. Действовал он очень быстро, по-колхозному размахивая кулаками. Я быстро оправился от его неуклюжих ударов. Отскочил в сторону, на ходу контратаковал его.

У меня получилось задеть его боковым в голову. Гораздо эффективнее, чем у него. После моих ударов он зашатался и отошел назад, стараясь сохранить равновесие.

Теперь я увидел, что это безусый парень, мой ровесник. Я хотел добавить ему по лицу, но обратил внимание на руки. На костяшках пальцев появились кровавые ссадины.

Эдак можно и руку повредить. И это накануне самого ответственного боя! Не лучше ли утихомирить их теперь добрым словом?

— Чего вам надо, придурки? — снова заорал я и от волнения перешел на выражения двадцать первого столетия: — Вы совсем берега попутали, уроды позорные? На кого вы прете?

Мой оставшийся на ногах противник тяжело дышал, подняв кулаки перед собой. Второй копошился в снегу, пытаясь подняться.

Кажется, они какие-то непробиваемые. Хоть кол на голове теши. Ни малейшего проблеска интеллекта в глазах. С такими рекомендуется держать дистанцию. Или, если уж схлестнулся, идти до конца.

Тот, второй, что остался на ногах, тоже заорал что-то вроде: «Завалю, сука!» и опять бросился на меня молодецким боем. Размахивая кулаками чуть ли не на весь квартал.

Оберегая свои драгоценные кулаки, я с легкостью ушел от него в сторону. Парень поскользнулся, пытаясь достать меня и чуть не упал.

Чего им надо, почему пристали ко мне? Если бы дело было в двадцать первом столетии, я бы предположил, что они под кайфом. Но сейчас, в начале семидесятых, кайф можно было обрести только от спиртных напитков. Но не до такой же степени, чтобы упорно атаковать случайного прохожего? Впрочем, легкий запах алкоголя я уловил от них обоих.

— Ах ты, сука, — продолжал ругаться второй, с трудом сохраняя равновесие на скользкой дороге. — Сейчас я тебя урою.

Поскольку его напарник продолжал попытки встать, я поспешил закончить эпическую битву. Двигаться чересчур быстро опасно. Можно тоже поскользнуться и упасть. Поэтому я имитировал удар в голову, а когда противник поднял руки, пнул его в живот.

Боюсь, при этом я угодил парню ниже пояса. Он застонал от боли и рухнул в сугроб позади.

— Сдохни, ублюдок! — выдохнул голос сбоку.

Я обернулся и увидел рядом первого нападающего. Каким-то чудом ему удалось подняться. Он навалился на меня, и только с большим трудом я смог оттолкнуть его от себя.

Однако он все равно не упал, а снова накинулся на меня, размахивая кулаками. Разозленный его настырностью, я ударил в голову. Черт с ним, с руками, надо наконец утихомирить этих придурков.

Первый удар, левой рукой, угодил в лицо нападающего. Во время второго удара моя рука столкнулась с его кулаком, и вдруг мою левую кисть пронзила острая боль. Мне даже показалось, что я услышал легкий хруст. Превозмогая боль, я ударил парня еще раз, теперь уже правой, и он упал на заснеженную дорожку.

Вот ведь чертовщина. Я ощупал кисть. Дикая боль полыхала в районе запястья и дальше, по направлению к фалангам указательного и среднего пальцев.

Нет, только не это. Вывих или перелом. Маленькая трещина в кости. Ну как же так, я же хотел уберечь руки!

Слепая ярость окутала меня. Я шагнул к ближайшему парню, схватил здоровой рукой за грудки, приподнял к себе.

— Какого черта вы полезли ко мне, придурки? — закричал я в его запорошенное снегом лицо. — Какого черта?

В досаде я хотел швырнуть его обратно на снег, но услышал, как он тихо пролепетал:

— Самосвал приказал.

Вот это было нечто новенькое. Или я ослышался?

— Что ты сказал? — спросил я, все еще не веря своим ушам. — Ну-ка, повтори!

Парень трепыхался в моей руке. Занесенные снегом глаза быстро-быстро моргали.

— Самосвал, говорю, сказал нам, — прошептал он. — Серега Самосвал. Идите, говорит, наваляйте вот этому фраеру. Он будет вечером возвращаться домой, тогда и поймайте возле подъезда.

Вот это да, какие новости. Очередная подлянка от моего закадычного друга.

— А зачем ему это? — спросил я, а сам лихорадочно соображал. Действительно, зачем Самосвалу избивать меня чужими руками?

— Не знаю, — прохрипел парень в моей руке. — Мы вообще с другой улицы. Сюда пришли по поручению от старших.

Я уронил его обратно в снег. Ладно, с Самосвалом я еще разберусь. Сейчас самое главное — это рука. Моя долбаная рука. Ну как же так меня угораздило?

Подняв сумку, я забежал в подъезд. Парни так и остались валяться на дорожке. Я поднялся на свой этаж, открыл дверь.

На удивление, сегодня родители были трезвы и вели себя спокойно. Отец уже лег спать, а мать со Светкой пили чай.

— Ну как, выиграл? — спросила мать, выйдя в коридор.

Светка обняла меня и нечаянно задела ладонь. Боль была такая острая, что я не удержался и вскрикнул.

— Ты чего? — спросила мать удивленно.

Я отстранил сестренку, хлопающую глазами, и ощупал руку. Запястье опухло, причем нереально быстро. Мне срочно нужна помощь медика. Интересно, здесь можно сделать рентген кисти?

— Руку повредил, — сказал я и попробовал снять пальто.

Нет, слишком больно. Надо вызывать скорую.

Я отдал Светке лекарства для бабушки и позвонил в неотложку. Поскольку у меня не было высокой температуры и угрозы для жизни, скорая могла приехать только через час. А вообще, женщина на другом конце провода предложила приехать в больницу собственными силами.

— Ну вот, допрыгался! — запричитала мать. — Все твой чертов бокс! Дождешься, что тебе все мозги выбьют! Запомни, у меня денег на такси нет. Подожди ночь, а завтра езжай на автобусе.

Я прошел в комнату к бабушке. Надо ехать в больницу, я не могу терпеть до завтра. Во-первых, больно, во-вторых, у меня завтра соревнования. Там, в комнате у бабушки, у меня имелся червонец в заначке.

— Что случилось, Витя? — спросила бабушка. — Ты приболел?

Она сидела за столом с включенным ночником и вышивала узоры на большом цветастом платке.

— Руку повредил, — коротко ответил я. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

Она чувствовала себя хорошо, насколько это было возможно. Светка неотступно следовала за мной по пятам. Я достал деньги, поцеловал бабушку и сестренку и поехал в больницу. Когда я вышел на улицу, от нападавших парней уже не осталось и следа.

Я поймал такси и отправился в больницу. Там после осмотра мне туго забинтовали кисть.

— У вас небольшая трещинка в кости, молодой человек, — сказал пожилой доктор в очках, его седые волосы топорщились в разные стороны. — Рекомендуется полный покой, и скоро все заживет. Я могу написать вам освобождение от учебы. Писать в ближайшее время вы вряд ли сможете. Хотя вы, наверное, правша.

— Я не могу, — ответил я. — У меня завтра турнир по боксу.

Врач поправил очки и посмотрел на меня, как на диковинное животное.

— Вы с ума сошли, юноша? — спросил он. — Никаких турниров. Хотите, я выдам вам справку?

Я отчаянно замотал головой. Ну вот что теперь делать. Случилось худшее, что я мог предположить. Хорошо еще, что это не моя сильнейшая рука.

— Молодой человек, вы что, идиот? — спросил доктор, разглядывая меня лукавыми голубыми глазами. — Вы очень сильно рискуете, поверьте мне. На вашем месте я бы отложил любые турниры. Вы понимаете, что мы должны поставить вам гипс?

Я пообещал ему подумать над предложением и быстро раскланялся. В бумаге при этом я расписался, что отказываюсь от претензий. В холле больницы я позвонил Касдаманову.

Старик поднял трубку после двадцатого звонка, когда я уже отчаялся ему дозвониться.

— Егор Дмитриевич, я сломал руку, — коротко сообщил я тренеру.

Он нисколько не удивился. Только спросил:

— Которую? Правую или левую?

— Левую, — ответил я, ожидая, что он сейчас начнет ругаться.

Но тренер молчал, как будто напряженно размышлял над чем-то. Затем сказал:

— Ладно, приезжай ко мне, что-нибудь придумаем.

И бросил трубку.