Несмотря на то, что несносный дед потребовал немедленно идти на тренировку, я решил чуток взбрыкнуть и сначала посмотреть выступления других боксеров. Полезно для общего развития, да и врагов надо знать в лицо.

Телефонный аппарат стоял в холле, прицеплен к стене. Я вернулся в зал, где проходили другие поединки. Если хорошенько присмотреться, можно заметить, кто будет победителем и завтра выступит против меня. Вдобавок я уже буду знать их тактику и смогу обсудить с Черным вороном, что с ними делать.

Короче говоря, вот с такими далеко идущими замыслами я вернулся обратно в зал соревнований. Шум здесь стоял невообразимый. Болельщики в основном студенты институтов и учащиеся техникумов, молодые и горячие люди, подняли гвалт, как на птичьем базаре.

Впрочем, я заметил еще и рабочих с завода «Большевик», стоявшего рядом с дворцом спорта. Они тоже веселились от души, загорелые мужики в комбинезонах и спецовках. Завод наверняка шефствовал над спортивными секциями в этом учреждении.

Поединки шли один за другим, все решалось быстро и деловито. Победителей встречали аплодисментами, проигравших освистывали.

Неподалеку от того места, где я стоял, шли бои тяжеловесов. Здоровенные парни били друг друга, похожие на бешеных быков, сцепившихся рогами. Шум шлепков от перчаток, которыми они щедро лупили друг друга, разносился по всему дворцу спорта.

Сначала я смотрел на них, надеясь увидеть Паровоза. Он вроде бы тоже должен был выступать здесь, если Мишка Закопов ничего не перепутал. Мой рыжий приятель по секции бокса обладал повышенной эмоциональностью и мог много чего не понять, потому что вечно торопился.

Своего огромного товарища я не заметил, зато увидел Ольгу. Вот же чертовка! Моя девушка стояла рядом с высоченным старшекурсником, тем самым, который не так давно пытался побить меня вместе с друзьями за техникумом, возле сараев.

При этом Ольга явно не была опечалена разлукой со мной. Наоборот, она веселилась от души, кричала и размахивала руками, наблюдая, как два тяжеловеса бьют друг друга на ринге. Старшекурсник то и дело наклонялся к ее ушку и, приобнимая ее за стройную талию, что-то шептал, чуть ли не целуя девушку в шею. М-да, недолго же она тосковала по мне и быстро заменила на более подходящего кавалера.

Кровь бросилась мне в голову, а горло сжалось от хрипа, рвущегося наружу. Мне захотелось броситься к сладкой парочке и устроить здесь грандиозный мордобой, ничуть не хуже того, что происходил на ринге. Но затем, оглядевшись, я взял себя в руки.

Во-первых, если я устрою подобный трэш, то меня точно вычеркнут из списка участников соревнований. Дальнейшего турнира мне не видать, как собственных ушей. И все из-за кого, из-за капризной взбалмошной девчонки, которая мгновенно нашла себе другого парня, когда я сообщил ей, что останусь занят в ближайшее время?

Ну, и нельзя забывать, что, во-вторых, Ольга, если быть откровенным и искренним, вовсе мне не девушка. Так, развлечение на некоторое время. Да, надо признать, что она очень красивая и очень хороша в постели, но своей настоящей девушкой я все-таки все равно считал Лену.

Так что, если судить строго, ничего особенного предъявить Ольге я не мог. Все, что у нас с ней было — это просто совместный вечер, большего я ей и не предлагал. Поэтому да, она вполне могла завести себе нового дружка. Хотя я пообещал себе, что, если они мне повстречаются потом, в более удобном и уединенном месте, я обязательно вздую этого гребаного старшекурсника.

Так что, чтобы больше не мозолить себе глаза видом влюбленной парочки, я отвернулся и отправился дальше по залу.

В другом месте я нашел Худякова. Тренер стоял возле ринга и смотрел, как выступают бойцы средневесового дивизиона, к одному из подкатегорий которого я и относился. Никого из знакомых я здесь не видел, поэтому было непонятно, чего это Худяков так пристально наблюдает за боем.

На ринге дрались двое боксеров примерно моего веса. Вполне могло так случиться, что завтра мне предстоит драться с кем-то из них. Оба бойца были чуть выше среднего роста, приземистые, широкоплечие, мускулистые, настоящие атлеты. Правда, один полностью лысый, с перебитым носом, явный фанат бокса. Второй был коротко стрижен, на майке у него виднелась надпись «ЦСКА».

— Что это вы так смотрите? — спросил я, подойдя к Худякову. — Они что, тоже из «Орленка»? Один вроде из ЦСКА, в второго что-то я там никогда не видел.

— Ты что, не знаешь, что ли, это же Мазуров Дмитрий из «Ударника», — сказал тренер. Потом глянул на мою ничего не понимающую физиономию и добавил: — Ты что забыл, что ли? Это наши основные конкуренты. Боксерский клуб «Ударник», их ребята уже третий год подряд наших делают. А этот Мазуров у них за чемпиона. Я и не думал, что он тоже здесь выступает.

— А что в нем особенного, в этом Мазурове? — спросил я, пожав плечами. Мало ли боксеров мы повидали за это время.

В это время Мазуров перешел в наступление. Боксеры обменивались каскадом ударов, в очень быстром и впечатляющем темпе. Даже для меня такая стремительность была бы очень высокой. Перчатки мелькали в воздухе чуть ли не со свистом, некоторые удары попадали в цель, а некоторые лупили по воздуху. Я заметил, что хваленый Мазуров действует стремительно и в то же время очень умело, блокирует все удары противника, неотрывно преследуя намеченную им цель.

А затем, никто не успел и вымолвить слова, как лысый боец с перебитым носом молниеносным итоговым хуком, завершая серию ударов, влепил перчатку в челюсть армейца и мгновенно отправил его на настил.

Бедолага упал да так и остался лежать без движения с закрытыми глазами. Рефери бросился к нему, а еще выбежали тренер и медик, чтобы оказать первую неотложную помощь.

Мазуров вскинул правую руку и прошелся по рингу в победном круге. Зрители хлопали ему и свистели, армейцы сидели, как побитые собаки.

Худяков многозначительно поглядел на меня и спросил:

— Понял теперь, что в нем особенного?

Я поглядел на Мазурова совсем другими глазами. Он был слеплен из теста, из которого делают будущих чемпионов. Каменное лицо, взгляд уверенного в себе хищника, этот парень пойдет очень далеко и высоко.

— Он один из лучших нокаутеров «Ударника», — продолжал рассказывать Худяков. — Если ты победишь завтра, то, скорее всего, в третий, завершающий день турнира тебе придется встретиться с ним. А он очень хорош и очень опасен.

Я еще раз поглядел на холодное лицо Мазурова и затем почувствовал зверский голод. Я хотел есть.

Надо заглянуть в столовую. А затем надо действительно идти тренироваться. Касдаманов прав. Нечего расслабляться. Надо готовиться к завтрашнему бою. Как бы мне ни хотелось отдохнуть сегодня, все равно придется напрячься. С одной стороны, это правильно, но с другой, не мешало бы и отдохнуть перед следующим поединком. Егор Дмитриевич пришел бы в ярость, если бы услышал такие рассуждения.

Я распрощался с Худяковым, сказав, что мне надо готовиться к завтрашнему выступлению.

— Смотри, не опаздывай, — предупредил меня тренер. — А то они и вправду выкинут тебя из списков.

Он еще остался смотреть на выступления, хотя основная часть боев уже прошла. Я позвонил домой, предупредил Светку, что немного задержусь.

— Сколько можно, Витя? — захныкала сестренка. — Я хотела погулять с Ксенией, а теперь не смогу выйти.

— Я постараюсь прийти поскорее, — пообещал я.

Надо действительно сегодня уделить больше времени домашним делам, а то я совсем подзабросил их со своими бесконечными тренировками. В этом отношении дай Касдаманову палец, так он всю руку схватит. Черный ворон был очень жаден в отношении занятий. Если бы было возможно, он заставил бы меня тренироваться круглосуточно, без перерыва на обед и сон. Даже мой уход обратно домой он воспринял с недовольством, считая, что это помешает моему сложившемуся режиму тренировок.

— Что тебе там делать? — спросил он тогда. — Ты можешь навещать свою семью через день, а так будешь постоянно заниматься.

Но я и так испытывал чувство неловкости за то, что оставил больную бабушку и маленькую сестренку с ненадежными родителями. Светка рассказала мне, что они продолжают периодически напиваться, особенно после выдачи получки. Но Касдаманов не желал слушать ни про какие препятствия для тренировок.

— Ты один из самых перспективных учеников, что у меня были, — сказал он мне как-то. — Ты схватываешь на лету то, чему других я учил неделями, а то и месяцами. У тебя какое-то врожденное чувство ритма и дистанции, а также изумительная маневренность. Сила удара у тебя вот еще немного отстает, но этот недостаток мы исправим. А в остальном ты тот материал, из которого можно сделать величайшего боксера.

Надо ли говорить, что эти редкие слова похвалы для моих ушей казались сладким бальзамом. Еще никто, кроме, пожалуй, бабушки и сестренки, из тех людей, которых я встретил в 1971 году Советского Союза, не говорил мне подобного. Наоборот, все только и делали, что хотели отговорить меня от занятий боксом и твердили о бесперспективности моей затеи. Вот поэтому я и терпел все диктаторские замашки Егора Дмитриевича, зная, что в глубине души под этой ворчливой и придирчивой оболочкой таится проницательный и благожелательный тренер.

Поэтому после обеда я снова направился к Касдаманову. Часть пути проделал на автобусе, а остаток прошелся, а под конец и пробежался легкой трусцой.

Старик находился в спальне, читал книгу Светония про римских цезарей. Он сильно слюнявил палец каждый раз, перед тем как перелистывать страницу. Я постарался подкрасться к его двери незаметно, но он все равно каким-то образом узнал о моем приближении, хотя и сидел спиной к выходу.

— Ну что там случилось? — спросил он и отложил книгу в сторону. — Давай рассказывай. Хотя нет, пойдем в зал, ты сегодня поработаешь с тяжелой грушей. Там и поведаешь все по порядку.

Пока мы шли в зал, я вдруг подумал, что никогда не видел Касдаманова спящим. Он бодрствовал в любое время суток, когда бы я ни заходил к нему. Помнится, когда я здесь жил, он почти каждые полчаса выходил из своей спальни и что-то делал на кухне, пил чертовски крепкий чай и просто сидел у окошка, глядел на зимнюю луну. Да, мой учитель невероятно странный человек, не от мира сего, иногда даже кажется, что на самом деле его не существует.

Начав тренировку, я одновременно быстро рассказал, как прошел первый бой.

— Ну как ты мог забыть о том, что под высокую каланчу нельзя заходить? — тут же проворчал он, услышав мой рассказ о том, как Мышкин повис на мне сверху и чуть было не выиграл бой. — Я тебе сколько раз говорил об этом?

Он указал еще на несколько допущенных мной ошибок, как будто и сам был там и видел все собственными глазами.

— Кто твой следующий соперник? — спросил он затем. — Ты уже знаешь его фамилию?

Я покачал головой, надел бинты на кисти рук и начал обрабатывать тяжелую пятидесятикилограммовую грушу. Ох, как же не хотелось тренироваться после сегодняшнего напряженного боя. Но я заставил себя через силу, а потом выдохнул:

— Это пока неизвестно. Они скажут это только завтра, когда я приду на соревнования. Но…

Я вспомнил про Мазурова и подумал, стоит ли рассказать старику про него.

— Что такое? — тут же насторожился Касдаманов.

— Там был один боксер из клуба «Ударник», — сказал я медленно, придерживая раскачивающуюся грушу. — Его зовут Мазуров Дмитрий. Он считается одним из лучших нокаутеров. Его прочат в чемпионы.

— Я слышал про этот клуб, — сказал Егор Дмитриевич. — Да, там хорошие тренеры и талантливые ребята. Он может оказаться для тебя крепким орешком. Но давай не будем забегать вперед. Проведи завтрашний бой, а затем мы поговорим, как драться с такими парнями. Хотя мы уже обсуждали это с тобой. Ты должен и сам помнить это.

Тренировка длилась до вечера, хорошо, что не до десяти-одиннадцати часов, как обычно. На этот раз я отбился от тренера в семь часов, сказав, что хочу выспаться перед предстоящим боем. Касдаманов поворчал, что я и так слишком много отлыниваю от занятий, но отпустил меня.

— Завтра обязательно позвони после боя, — сказал он, и я вдруг понял, что тренер на самом деле волнуется насчет исхода моих поединков, не меньше меня самого, а может быть, и больше, просто никогда не показывает это. — И приходи опять на тренировку, мы обговорим этого твоего Мазурика.

Выйдя от тренера, я направился прямиком домой. Не скрою, сначала меня так и подмывало заглянуть к Ольге, проверить, не заглянул ли высокий мордатый старшекурсник к ней домой, но затем я пересилил себя. Не время сейчас думать об этой девушке.

Прав был Касдаманов. Сердечные дела только отвлекают от правильного пути, мешают достичь целей. Ох, дьявольщина, недаром сказано, что женщины созданы на погибель нам, мужикам. Не хватало мне еще сейчас разборок с ее новым кавалером. Уж лучше я действительно пойду домой, отмечу победу с домочадцами и лягу пораньше спать. Завтра нельзя опаздывать.

В магазине возле дома я купил пирожных, все, на что хватало скудных остатков моей студенческой стипендии. Ну ничего, сейчас не время для праздничных тортиков, ведь я еще ничего не выиграл.

Просто угощу сестренку и родителей пирожными, посидим немного, попьем чая. Сегодня разгар рабочей недели, отец и мать должны уже быть дома, трезвые, как стеклышко. Мать готовит ужин, а отец смотрит телевизор или читает газеты. Завтра им тоже на работу. Надеюсь, я своим рассказом о победе хоть немного вселю в них уверенность в моих силах.

Я взбежал на наш этаж и посвистывая, открыл ключом дверь. Вошел внутрь и тут же услышал крики отца и матери на кухне. Они разговаривали пьяными голосами. Ну что ты будешь делать, эти сволочи напились и посреди рабочей недели.

Все мое радостное настроение мигом угасло, будто на разгоревшийся костер плеснули ледяной воды. Я разделся и хотел пройти мимо кухни, но отец услышал шум и вышел ко мне навстречу.

— О, вот и наш спортсмен явился, — сказал он, криво ухмыляясь. — Ну как, что сегодня? Огреб по башке? Как там прошел ваш международный турнир? Ты стал чемпионом?

Я молча прошел было мимо него, но отец схватил меня за локоть.

— Ты чего молчишь, паршивец? — спросил он, чуточку покачиваясь. — Разве мы с матерью не учили тебя здороваться? И отвечать старшим, когда они задают вопросы?

Мать, легка на помине, тоже вышла из кухни, облаченная в старенький халат, на голове бигуди. В отличие от отца, она была не настолько сильно пьяна.

— Ну что, ты как провел эти соревнования? Проиграл, наверное?

Я молча стряхнул с локтя руку отца и отправился к ванной.

— Нет, ты посмотри, как он себя ведет, сволочь! — заорал отец. — Нет, мать, ты смотри, какого свинтуса мы воспитали! Даже не поздоровался, пошел прочь, будто так и надо.

— Эй, Виктор, я тебе кажется, задала вопрос! — тоже закричала мать. — Ты что, оглох, что ли?

Я остановился, сделал над собой огромное усилие, чтобы не залепить отцу затрещину, а ей оплеуху, и сказал, стараясь сохранять ровный голос:

— Добрый вечер. Соревнования прошли хорошо, я выиграл. Сейчас я хочу спать, потому что устал.

Мать сложила ладони перед собой.

— Вот это другое дело! Молодец, сынуля. Хоть что-то там выиграл. Надеюсь, теперь ты завяжешь со своим боксом и устроишься в нормальный институт?

Я удивился, но понял, что она несет пьяную чепуху. Хотя отец тоже не отставал от нее. Он подошел ко мне и снова схватил за руку.

— Мы разве не договаривались, что ты выиграешь эти соревнования, а потом закончишь свои тренировки? Давай, иди на завод, начинай нормально зарабатывать. Хватит гонять балду.

Я хотел уйти, но он крепко вцепился в меня. Тогда я вспомнил неподвижный взгляд, которому меня учил Касдаманов, и впился в отца, пытаясь пробиться в его затуманенное алкоголем подсознание.

— Мы ни о чем таком не договаривались, — четко сказал и я снова освободил руку, схватив отца за пальцы. Наверное, при этом я причинил ему боль, потому что он скривился. Правда, при этом он не сводил с меня удивленного взгляда. — У меня завтра новые соревнования, отстаньте от меня и дайте поспать.

Я ожидал, что они устроят скандал, но почему-то родители промолчали. Это позволило мне удалиться в ванную и принять душ. Аппетит у меня полностью пропал, я желал только помыться и рухнуть в постель.

Что я и сделал, выйдя из ванной. Родители заперлись на кухне и разговаривали теперь вполголоса. Наверное, что-то такое на них подействовало. Надо потом подробнее расспросить Касдаманова про магнетический взгляд.

Я прошел в гостиную и поздоровался с бабушкой и Светкой. Угостил их пирожными и рассказал, что выиграл поединок.

— Ну и слава богу, — сказала бабушка хрипло. — Я так переживала за тебя, Витенька. Хорошо, Светка нисколько не боялась. Она так и сказала, что ты победишь.

Я обнял сестренку и почувствовал аромат свежевымытой головы, идущий от ее косичек.

— Я сегодня так и не вышла с Ксюшей, — заметила Светка. — Но раз уж ты купил пирожные, я тебя прощаю за опоздание.

Затем я улегся спать и сразу же забылся тяжким сном. Когда я проснулся, солнце заливало лучами комнату, пробиваясь сквозь плотные занавески. Я увидел, что уже девять часов. Светка и бабушка лежали в кроватях и мирно спали.

Все-таки опоздал. Я рассчитывал встать сегодня пораньше, в семь утра и поехать во дворец к самому началу, чтобы уже не опаздывать. Черт, я же могу так опять опоздать.

Я вскочил, быстро умылся и оделся. Времени на завтрак не осталось. Родители уже ушли на работу. Надо отдать им должное, как бы они ни напивались, но работу никогда не пропускали.

Собрав свою сумку, я хотел выйти из квартиры, но тут услышал крик Светки их гостиной.

— Витя, помоги! — закричала сестренка.

Я прибежал обратно в гостиную и увидел, что она стоит у кровати бабушки. Старушка страшно посинела и хрипела, с трудом вдыхая воздух. Тоненькие морщинистые ручки сжимали воздух, стараясь облегчить страдания.

— У нее опять приступ, — рыдая, сказала Светка. — Надо вызывать скорую или врача из поликлиники. Он в прошлый раз сказал, что так и надо делать.

Я бросился к телефону и набрал номер врача, он был написан на листе газеты, лежащем около аппарата. Сначала никто не брал трубку, а потом дежурная сообщила, что врача еще нет, он на обходе по участку.

— Вызывайте скорую, — сказала она. — Пока могу предложить только это. Как только врач придет, я сразу сообщу ему.

— Скажите, а долго будет ехать скорая? — спросил я. — Просто у меня спортивные соревнования, мне нельзя опаздывать.

— Постараются приехать как можно скорее, — ответила женщина.

Я вызвал скорую и посмотрел на часы. Половина десятого. Если я выйду сейчас из дома, то успею на соревнования. Если подожду скорую, то, скорее всего, опоздаю и вылечу с турнира. Что делать, что делать?

Светка рыдала, держа бабушку за руку. Я же вроде все сделал правильно, скорая будет с минуты на минуты. Мне надо идти, чтобы не опоздать, наверняка бабушка поймет мое решение. В моем присутствии нет необходимости. Будь бабушка здорова, она наверняка одобрила бы мое намерение.

Я обнял Светку и побежал к двери.

— Ты куда, Витя? — закричала сестренка сквозь слезы. — Ты что, уйдешь?

Я остановился в отчаянии, готовый чуть ли не пробить кулаком стену от сдерживаемого бешенства. Ну почему, почему мне вечно попадаются такие неудачные ситуации? Что делать, что же делать, итить вашу налево? Остаться и забыть о соревнованиях или уйти? В конце концов, это совершенно чужие мне люди. Или все-таки остаться?

Вот как тут быть, как быть?