Итак, первым делом надо держаться за пределами ударной дистанции противника.

Я подошел вперед к Мышкину, насколько это было возможно на дальней дистанции, и сразу интенсивно обменялся с ним ударами. Длинными прямыми. Почти сразу мне пришлось уйти корпусом, довольно активно, чтобы избежать его длинных, как оглобля, рук.

Ты смотри-ка, ему действительно не нужно ничего делать, достаточно просто вытягивать руку вперед и таким образом просто зарабатывать себе очки. В то время как я вряд ли смогу добраться до него.

Чтобы избежать воздействия новых прямых ударов, мне пришлось сделать пару полушагов назад, а потом и вовсе отойти чуть ли не к канатам. Мой соперник чувствовал свое превосходство, не могу сказать, что он прямо самодовольно ухмылялся, потому что во время поединка это проблематично, но тень превосходства промелькнула в его глазах. Ах ты сволочь, привык, наверное, мутузить таких противников обычного роста, как я.

— Двигайся, Рубцов, двигайся! — закричал Худяков из моего угла.

Ну что же, совет дельный, я тут же начал передвигаться еще быстрее. Мышкин продолжал глядеть на меня с превосходством, как будто знал, что я так и сделаю. Для него все эти ухищрения наверняка были не в новинку.

Если так, тогда нужно сменить тактику. Попробуем что-нибудь новенькое и неожиданное. Что, если я все-таки постараюсь разорвать опасную зону и еще обменяюсь с ним комбинацией ударов? Он тоже наверняка готов к такому повороту событий, но надо проверить, каков наш Мышкин на совсем ближней дистанции.

Я приблизился к противнику, осыпая его финтами и памятуя о наставлениях тренера из своей прошлой жизни. Ударную зону высокого соперника приходится пересекать два раза. Сначала для того, чтобы войти на боевую дистанцию, и второй раз, после обмена ударами, чтобы выйти из нее.

Бывает такое, что все финты и обманки к тому времени уже израсходованы, ты начинаешь отступать, и высокий парень настигает тебя длинным прямым ударом. Так сказать, напоследок. На счастливую дорожку. И добавляет себе очки в копилку.

Я об этих правилах помнил и, войдя на близкую дистанцию, обменялся с Мышкиным ударами и услышал сзади отчаянный крик Худякова:

— Ну куда ты полез? Двигайся лучше!

Противник продолжал бить меня прямыми, а потом, когда я приблизился и достал его крюками, он чуточку откинулся назад и тоже начал лупить по мне боковыми ударами. Я снова ушел от них, сделал вид, что опять буду обмениваться ударами, и отошел на безопасную дистанцию. Здесь я обнаружил, что прижат к канатам.

— Вот так, молодец, двигайся, — продолжал твердить свою мантру Худяков. — Не подпускай его близко.

Я действительно ушел в сторону, сделал вид, что буду и дальше бегать по рингу, но сам снова двинулся вперед. Опять пробил комбинацию из трех джебов и очутился совсем рядом с Мышкиным, потому что он тоже двинулся на меня, ожидая, что я буду бегать от него.

При этом во время атаки я постарался пройти со стороны от его джеба. Мышкин опирался на прямые удары, это было его основное оружие. Я постарался просчитать момент, когда он закончит атаку, и приблизиться к нему в тот самый миг, когда противник вернет руку на место.

Вот здесь, на ближней дистанции, у нас состоялась самая настоящая мясорубка. Мышкин был поражен моей дерзостью и решил примерно наказать меня за это.

Я пробил мощный левый хук, затем нанес удар справа, целя в его голову. Это дало мне возможность приблизиться к нему еще ближе, там, где длинные руки соперника скорее мешали, чем помогали ему.

Надо не давать ему передышки, пусть защищается, чем будет меня атаковать. К тому времени, когда он решит действовать, я должен выйти из ближней и его ударной дистанции.

— Ну куда ты полез? — в отчаянии заорал Худяков.

Его желание держать меня за пределами ударной зоны Мышкина начало действовать мне на нервы. Так поединок с каланчой не выиграть. Надо чередовать отходы на дальнюю дистанцию и атаки на ближней.

Сейчас, находясь рядом с высоким противником, я понял, насколько хорош и опытен Мышкин. Он буквально читал каждое мое движение. Когда я чересчур сблизился с ним, противник отошел на удобную для себя дистанцию и продолжал оттуда осыпать меня джебами.

Когда я пытался отойти, он тут же разрывал дистанцию, опять стараясь создать между нами опасную зону, то самое удобное для себя расстояние, на котором он мог безнаказанно бить меня и зарабатывать очки. Когда я старался достать его прямым длинным ударом, он пробивал по мне удары еще длиннее.

Я чувствовал, что проигрываю ему по очкам. Если так будет продолжаться дальше, то победа останется за ним.

Тогда я удалил свои финты и обманные комбинации. Это сразу помогло. Вот где Мышкин оказался не так уж и силен. Он легко попадался в мои ловушки. Бить он предпочитал, как я и говорил, сильными прямыми ударами, это давало мне возможность ловить его на контратаке.

И еще я начал работать против него не совсем обычными комбинациями. Теперь, когда я бросил всё на карту и сблизился с противником, настала пора оверхендов.

Если перевести с английского, то оверхенд — это удар через руку. Это смешанный удар, хук, нанесенный по дуге. Наносится по верхней линии над руками соперника, нацелен в голову противника, обрушивается под чертовски неудобным для него углом. Идет даже выше, чем расположена его голова, кулак в перчатке падает на соперника немного сверху.

По большому счету для советского бокса тех времен это было довольно-таки нетрадиционным приемом. Не совсем неизвестным, но очень редко употреблявшимся. Он находился на вооружении западных боксеров, как раз для того, чтобы противостоять высоким противникам.

Я придерживал оверхенды до последнего, решив использовать их только после того, как хорошенько прощупаю противника. Как и ожидалось, против этого удара у Мышкина совсем не было защиты. Тем более что я примерил его в сочетании с обманной комбинацией.

Сначала я отвлек противника, заставил его открыться. Для этого я нанес ему серию быстрых прямых джебов, играющих роль финтов. Несильные, легкие, стремительные. Мышкин чуть опустил руки, готовясь идти в контратаку.

И тут, на излете, я отправил ему хорошенько заряженный оверхенд в голову. Задней, правой рукой, которую заранее отвел назад.

Чтобы ударить посильнее, я выкрутил туловище по диагонали сверху вниз и еще придал силу опорной ногой. Целился не в само лицо, а за ним, в глубину головы Мышкина.

Удар получился максимально сильным. Это был почти ва-банк, потому что если я промахнусь, то могу пролететь мимо противника и буду почти беззащитен против его контрудара. Впрочем, я был почти уверен в успехе, потому что вряд ли Мышкин готов к такой атаке.

Получилось очень даже хорошо. Оверхенд оказался совершенно неожиданным для противника. Я попал ему в верхнюю часть скулы и успел заметить, как самодовольное выражение лица Мышкина мигом сменилось на ошеломленное.

А затем мой высокий соперник откинул голову и упал назад. Грохот настила, когда Мышкин рухнул на него, отозвался в моих ушах сладким звоном.

Болельщики из моего техникума закричали от радости. Ольга вскочила с места и отчаянно захлопала в ладоши. Директор чуточку улыбнулся.

Интересно, надолго я вырубил противника? Нокдаун это или нокаут?

Я отошел в свой угол, продолжая машинально подпрыгивать от возбуждения. Рефери начал отсчет.

Мышкин сел на настиле, потряс головой. Затем оперся перчатками на настил и поднялся. Рефери успел отсчитать семь секунд. Нет, противник оказался слишком крепок.

Рефери спросил у Мышкина, сможет ли он дальше продолжать бой. Мой соперник ответил утвердительно, и мы снова встали друг против друга.

До конца боя осталось совсем немного, теперь я решил не рыпаться. Жалко, конечно, что противник успеет оправиться после нокдауна во время перерыва, но ничего не поделаешь. Мне тоже не мешало бы отдохнуть, я уже намотал порядочно кругов по рингу.

Мы обменялись несколькими ударами, и тут прозвучал гонг. Рефери развел нас по своим углам. Я уселся на стульчик, который вытащил помощник.

— Молодец, что догадался применить этот необычный удар в конце, — сказал Худяков, тут же забыв, что рекомендовал мне все время держаться подальше от противника. Он выглядел довольным, будто бы сам предложил использовать оверхенд против Мышкина. — Попробуй еще раз поймать на него, и ему хана.

Я и сам понимал это и сейчас старался отдышаться, пристально наблюдая за соперником. Тренер что-то втолковывал Мышкину, показывал какие-то движения, делая резкие короткие движения кулаком, но я видел, что мой соперник обескуражен.

Он впервые за все время выглядел неуверенно. Мой удар сбил его с толку не только физически, но и морально. Вот именно, это то, чего всегда добивался от меня Касдаманов.

Надо заставить соперника бояться меня. Так, чтобы его мысли смешались от паники.

— Давай, молодец, работай в том же духе, — сказал Худяков.

Он похлопал меня по плечу, и тут прозвучал сигнал ко второму раунду. Мы поднялись навстречу друг другу и после сигнала рефери снова вступили в схватку.

На этот раз атмосфера боя неуловимо, но ощутимо изменилась. Мышкин избегал сближаться со мной. Он старался держать меня на расстоянии своими длинными прямыми. Когда я пытался пробиться к нему, Мышкин тут же отходил на безопасное расстояние, продолжая осыпать меня джебами.

Первую половину боя я не стал форсировать события, чтобы ненароком не попасть под сильный прямой удар. А затем я постепенно начал действовать против соперника, но уже по-другому.

Он все время опять ждал оверхенда, но я повел атаку совсем в другом направлении.

Первым делом я старательно обработал его корпус. Один мой тренер, еще из прошлой жизни, говорил: «Если рубить дерево, то не надо резать верхушку». Следуя этому мудрому совету, я атаковал уязвимое туловище Мышкина.

Его длинные худые руки постоянно оставляли дыры в защите живота. Я не мог пренебречь такой лакомой добычей. Кроме того, из-за роста Мышкину было труднее оборонять свое длинное тело, мне же, наоборот, достать его было очень удобно. И я тут же начал рубить это высокое, но тонкое дерево. Когда мне удавалось сосредоточиться на атаке корпуса, Мышкин вынужден был опускать руки и слишком ослаблял защиту головы. До поры до времени я пока что не стал наказывать его за эту ошибку.

А еще я стал работать по его рукам. Конечности у Мышкина были мускулистые, но худые и тонкие. Они оставляли зазоры в защите не только живота, но даже шеи и подбородка. Я успешно пересек опасную зону, снова заставляя его податься назад, но затем догнал и успел закинуть несколько хуков в район корпуса, чередуя с атаками в шею, пытаясь достать до подбородка. Мышкин поднял руки, защищая голову, и я продолжал бить его по перчаткам, поскольку он не мог поднырнуть под них.

Затем он контратаковал меня джебами, тоже стараясь поверх моей руки. Я уклонился и постарался пробить боковые по его плечам и рукам, стараясь отбить ему конечности.

А потом случилась досадная неприятность. Наверное, я слишком увлекся поединком и обработкой его корпуса. Мне показалось, что я возьму его по очкам таким образом. Нет необходимости снова рисковать с оверхендами. Но я допустил оплошность и на ближней дистанции внезапно прошел под руки своего высокого противника. Я зашел слишком далеко к нему. Он повис на мне и начал давить своим телом. Высасывать все мои силы.

Обрадовавшись получившейся возможности, Мышкин налег на меня своей грудью и принялся осыпать меня ударами снизу, пока я старался спихнуть его с себя. Ох, теперь он хорошенько отвязался на мне и отомстил за свой нокдаун.

Я услышал, как его сокурсники шумно ревут от восторга.

— Ну ты что, отходи! — бесновался Худяков в своем углу. — Отходи немедленно!

Я с радостью последовал бы его совету, но не мог. Мышкин не давал мне уйти. Я почувствовал боль от его ударов в районе живота и печени, напрягся изо всех сил и сумел-таки оттолкнуть его от себя.

Эта оплошность стоила мне всех заработанных очков. Я стоял, тяжело дыша, а Мышкин торжествующе улыбался. До конца раунда осталось совсем немного, он разом догнал меня по очкам и даже перегнал.

Ладно, хорошо. Ты, наверное, думаешь, что победил меня. Но все еще далеко не закончено.

Теперь я опять сделал вид, что собираюсь снова отработать его корпус, отчаянно пытаясь добиться хоть каких-то результатов до окончания раунда. И даже готов снова зайти слишком далеко, даже рискуя снова уйти под соперника.

Мышкин как раз опять опустил руки, защищая живот. И вот на этот раз я снова, предварительно запутав его джебами, нанес ему оверхенд. Я остался в открытой позиции и поэтому постарался прикрыть голову от контрудара противника, держа ее повыше.

Вдобавок еще я сделал отскок, разрывая дистанцию. Мало ли, а то он сейчас меня ударит в лицо. Его длинные руки достанут меня даже в дальнем конце ринга.

Но я зря беспокоился. Мышкин снова получил от меня сокрушительный удар и повалился боком на настил. Грохота в этот раз почти не было, но зато мои болельщики снова торжествующе закричали.

Я отошел к своему углу, ожидая, что сейчас повторится ситуация прошлого раунда. До конца раунда осталось совсем мало. Рефери отсчитывал секунды, а я посмотрел на администрацию техникума в рядах болельщиков.

Директор продолжал сидеть с каменным лицом, следя за Мышкиным. Ольга замерла на месте. Ладно, сейчас мы отдохнем в перерыве и снова ринемся в бой.

В это мгновение рефери отсчитал девять и поднял руки. Мышкин так и не успел подняться. Я победил нокаутом. Это было так неожиданно, что я сначала даже не понял, что произошло.

Только восторженные крики парней из нашего техникума да еще и Худякова убедили меня в том, что это действительно так. Директор кивнул мне и поднялся с кресла, а Ольга бешено захлопала в ладоши.

— Молодец, Витя! — закричал Худяков. — Молодец, ты сделал это!

Проявлять эмоции слишком уж бурно было не принято, все-таки у нас здесь бокс, а не театр. Поэтому руководители техникума дождались, когда меня объявили победителем, и только потом сдержанно похлопали.

А потом удалились наблюдать за выступлением других боксеров. От нас, насколько мне было известно, выступал еще один старшекурсник.

Я обменялся с Мышкиным сдержанным рукопожатием. Мой соперник уже пришел в себя после нокаута и избегал смотреть мне в глаза. Какой же он все-таки высокий! Я и думать не мог, что мне удастся завалить эдакого дядю Степу.

Как только я спустился с ринга, Худяков пожал мне руку и похлопал по плечу. Тренер искренне сиял от радости.

Затем ко мне подлетела Ольга и поцеловала в щеку. Целоваться в губы на людях она не могла, тем более что здесь были учащиеся из нашего заведения. Вообще-то, она сильно рисковала, связавшись со мной.

Если узнают о нашем романе, то вполне могут раздуть из этого скандал. Вмиг впаяют аморальное поведение и погонят с работы под благовидным предлогом. А меня отчислят с учебы. Надо будет поговорить с ней об этом.

— Завтра приходите без опозданий, — строго сказал один из организаторов, крепкий пожилой мужчина в очках с черной роговой оправой. — А сегодня поздравляю с победой.

Худяков отправился посмотреть, как выступает другой представитель «Орленка», в тяжелой категории. Я переоделся и вернулся в зал, чтобы тоже взглянуть на выступления других боксеров. Особенно в своей весовой категории. Надо присмотреться к возможным лидерам. Тем более что сегодня выяснится, кто будет противостоять мне завтра.

Ольга снова нашла меня в зале и принялась неприкрыто ходить рядом со мной, держась за руку. Вот дьявольщина, барышня, как ты не можешь понять, что нам лучше не афишировать свои отношения?! Я потихоньку выслушал ее и постарался высвободить руку. Затем откланяться под предлогом, что мне надо позвонить.

Первым делом я позвонил домой. Родителей не было дома. Трубку взяла Светка.

— Молодец, Витька! — закричала она, услышав о моей победе. — Мы так и знали, что ты победишь! Когда ты приедешь?

— После обеда! — ответил я. — Постараюсь пораньше.

Потом я позвонил Касдаманову. Старик взял трубку после пятнадцатого звонка.

— Ну? — спросил он рассеянно, как будто спал. Хотя я, между прочим, ни разу не видел его спавшим.

— Я победил, — радостно сказал я. — Нокаутом, во втором раунде.

— Ну и что? — скучливо спросил Егор Дмитриевич. — Давай быстрее на тренировку сюда. Пообедай и приезжай скорее.

— На тренировку? — переспросил я. — Я думал, что сегодня…

— Чего думал? — заворчал старик. — Филонить решил, что ли? Быстро езжай сюда на занятия. А еще лучше пешком беги, как обычно. Ну и что, что победил? Работу никто не отменял. Ты меня понял?

— Понял, Егор Дмитриевич, — пробормотал я и повесил трубку.