Через час после того, как я согласился на предложение Ольги, я вылетел из дома и помчался по заснеженным улицам.

Время еще не совсем пропащее, можно успеть на встречу со спарринг-партнером, которого мне уготовил Касдаманов. Если только я буду мчаться как угорелый или возьму, например, такси.

Но денег на такси у меня не было, поэтому сначала я побежал по тротуару. Пару раз поскользнулся и чуть не грохнулся, но, к счастью, все обошлось. Потом я все-таки упал, причем несколько раз кувыркнулся и отбил себе бока.

Поднялся, выскочил на дорогу, решив поймать попутку. Автобусы и трамваи еще ходят, но, дьявольщина, делают это так медленно.

Как назло, ни одна легковушка, ни один грузовик не хотели останавливаться. Затем наконец тормознул фургон для перевозки хлеба, но водитель, услышав адрес, покачал головой.

— Я в другую сторону еду, — хмуро сказал он.

Я хлопнул дверцей, и он поехал дальше. Глядя, как габаритные огни его фургона тают во мраке, я решил, что эти падения и отказы — это наказание свыше.

За что? А за ослушание наказа Черного ворона. Я ведь не отказался от предложения Ольги. Больше того, там, у нее дома, мы продолжили страстно целоваться. В конце концов, дело окончилось в спальне.

Вот уж чего Касдаманов бы не одобрил. Судя по всему, он хочет сделать из меня не только боксера, но и монаха. Фанатика режима и дисциплины.

— Черт, черт, черт! — выругался я, стоя на дороге.

Под ногами хрустел свежевыпавший снег. Делать нечего. Я запахнул пальто плотнее, стиснул зубы и побежал по улице. Сначала трусцой, сберегая дыхание.

Потом все быстрее и быстрее. Особенно на тех участках, где расчистили снег и можно лететь по тротуару, не боясь упасть и расшибить голову.

Под конец я мчался уже без соблюдения скоростного режима. Дорога заняла около часа, я порядком вымотался.

Изо рта вырвался приглушенный хрип, легкие горели от нагрузки. Сердце отчаянно колотилось в груди. Два-три раза я не удержался и упал. Хорошо, что ничего не сломал.

И все-таки, когда я прибежал к Черному ворону, то все равно опоздал. Дверь дома была закрыта. В окнах ни огонька.

Я изо всех сил забарабанил в дверь. Старик наверняка дома, просто заперся из вредности. Как бы он меня ни вышвырнул с обучения за проступок.

Минут через пять дверь открылась. На пороге стоял Егор Дмитриевич. Густые брови насуплены, морщинистое лицо потемнело от гнева.

— Опять бл***вал, щенок? Я тебе что сказал? Никаких опозданий! Где ты шляешься?

Ого, это напомнило мне разговоры с отцом. Получается, я сменил один контроль, родительский, на другой, более жесткий. Только и радости, что в сфере бокса.

— Автобусы не ходят, на такси денег нет, — объяснил я, все еще тяжело дыша.

Лицо старика потемнело еще больше.

— Если бы ты не шлялся по бабам, то успел бы вовремя на автобус! — рявкнул он. — Хватит уже отвлекаться на них! Ты собираешься работать или филонить? Если так будет продолжаться дальше, пошел прочь из моего дома. Я не собираюсь тратить свое время на такого придурка.

Угроза вполне реальная. Чтобы дед не привел ее в исполнение, я должен повиниться. Поэтому я покаянно повесил голову и сказал:

— Знаю, Егор Дмитриевич, знаю. Извините, больше не повторится.

Касдаманов молчал с полминуты. Стоял неподвижно, играя желваками на скулах. Потом посторонился:

— Ладно, на первый раз прощаю. Заходи. Твое счастье, что Руднев еще не пришел.

Эту фамилию я где-то слышал, только не помню где. На кухню старик меня не пустил, буркнул, топая сзади:

— Иди сразу в зал. Тебя уже ждут.

Кто это там может меня ждать? Надеюсь, не новые методистки из техникума.

Пройдя по темному коридору, местами заставленному тумбочками и шкафчиками, я вышел к спортзалу. Нет, это оказались не методистки. И даже не девушки из группы поддержки.

Возле ринга разминался один парень, явный тяжеловес, а у стены стоял другой, молотил тяжелую грушу. Ну, все понятно. Старик решил устроить не один, а несколько спаррингов.

Я уже был достаточно размят после пробежки. Даже более чем. Вот только кисти рук и ступни ног замерзли. Я скинул пальто, быстро переоделся и растер конечности. Кровообращение восстановилось, я ощутил покалывания в коже.

— Ну как, готов? — спросил Касдаманов. Он стоял у канатов с часами наготове. — Десять раундов с каждым из них. По три минуты, все, как полагается. Рефери нет, так что, если пропустишь запрещенный удар, не серчай.

Я поглядел на парней. Не сказать, чтобы особо разговорчивые. Особенно тот, что потяжелее меня. Весил навскидку, наверное, около ста килограммов. Он уже закончил разминаться и без особых разговоров полез на ринг.

Второй, чуть потяжелее меня, но такого же роста, поглядывал на меня и старался скрыть ухмылку.

— А ничего, что один из них далеко в другой категории по весу? — спросил я, надевая перчатки. — Это как бы не совсем честный бой.

Касдаманов пренебрежительно махнул рукой.

— Ничего, это тебе в наказание за опоздание. И еще скажу, эти ребята уже давно прошли твой путь. Они выиграли и городские, и республиканские чемпионаты. Вот, например, Игорь, он уже бронзовый призер СССР.

Тренер указал на здоровяка. Ну-ну, какая успокаивающая характеристика. Я что, должен преисполниться почтения?

— А это Илья, — старик указал на второго боксера, смуглого и крепкого, теперь уже откровенно скалящего зубы. — Он еще во всесоюзном первенстве не участвовал, но по РСФСР взял серебро.

Я козырнул кончиками пальцев, выразил почтение именитым соперникам. Да, я в свое время не успел добраться до таких высот.

— Сегодня что, день избиения Виктора Рубцова? — ядовито спросил я, тоже подходя к рингу. — Может, вы просто пристрелите меня, как бешеного пса, и не будете мучить перед смертью?

— Ты что же, боишься? — спокойно спросил Касдаманов, пристально глядя мне в глаза.

Вот это да, мне показалось, что он проецирует свои убеждения о страхах и их преодолении прямо мне в мозг. Я сразу вспомнил про взгляд тигра.

При желании даже маленький человек может успешно противостоять большому. Ладно, мы еще побарахтаемся.

Я пролез на ринг между канатами и окинул соперника более внимательным взглядом. Он был на полголовы выше меня. Мощные плечи, руки как кувалды.

Волосы светлые, глаза голубые, черты лица крупные и мясистые. Богатырь, короче говоря. Былинный витязь. Глянул на меня разок скучно, как на муху, ползущую по стене, отвернулся. Ну конечно, я для него не соперник.

Вообще-то, спарринг проводится не для того, чтобы победить соперника. Это учебный поединок. Здесь не место выяснению отношений. Главная цель — это отработка техники, выявление слабых мест, подъем боевого духа, получения опыта противостояния на ринге.

Впрочем, серьезные зарубы тоже бывают. Например, когда тренеры выясняют, кто поедет на соревнования. Берут того, кто показал лучший класс. Но даже и тогда дело редко заканчивается нокдауном и тем более нокаутом. Кроме того, обычно на спарринг выставляют равных по весу бойцов.

Вдобавок надо учитывать, что по статистике на таких поединках гораздо выше процент получения травм. Бойцы банально расслабляются и менее собранны, чем во время реальных боев.

Могут ударить от души или, наоборот, пренебречь защитой. Тренеры частенько недоглядели. Поэтому в спаррингах риск получения травм составляет семьдесят процентов, против тридцати процентов в боях за титул.

И, судя по всему, сегодня мне тоже предстоит получить много травм. Вряд ли ученики Касдаманова будут со мной нянчиться.

Все мы в боксе уже не новички. Можно сегодня и повеселиться от души. Правда, если при этом совсем забыть об осторожности, то можно заработать сильную травму. А это перечеркнет все надежды на титул.

О чем, интересно, думал Егор Дмитриевич, когда ставил против меня этих монстров? Ладно, если уж они войдут в раж, то я постараюсь сохранять контроль. Если станет совсем жарко, то лучше признать поражение, чем заработать травму.

Правда, при этом я чувствовал, что Касдаманов тоже не погладит по голове, если я сдамся. Короче говоря, куда ни кинь, всюду клин.

В то же время, благодаря прокачивающим убеждениям, которыми последнее время потчевал меня тренер, я чувствовал себя бодро. Кроме того, недавно я покорил красавицу, а осознание этого всегда окрыляет мужчину.

Поэтому я поднял перчатки и позвал Игоря:

— Ну, давай, малыш, иди сюда, не бойся.

Разозлить богатыря было трудно, но мне удалось сделать это. Он нахмурился, встал в стойку и направился ко мне. Наверняка хотел вбить в настил по шею, как молотом.

Я подозревал, что Игорь по своей сути мощный атакующий боец. С его габаритами это несложно. Защиту он держал небрежно, не очень опасался меня. И приготовился к тому, что я буду бегать от него по всему рингу, как неуловимый мститель.

Но из уроков Касдаманова, да из собственных наблюдений, я уже понял, что главное ошеломить противника. Действовать неожиданно. Захватить контроль над мозгами.

Короче говоря, вместо того чтобы отступить, я, наоборот, разорвал дистанцию. Вмиг оказался перед чуть удивленным Игорем и атаковал его джебами.

Задачи пробить хотя бы нокдаун не было, куда уж мне. Просто ввести его в замешательство. Я использовал то, что верзила не поставил против меня защиту и не двигался особенно резво.

И сразу постарался обработать его классическим «почтальоном», то есть «троечкой» почти прямых ударов. Чисто технически эта комбинация, на которую меня натаскивали еще в прошлой жизни, позволяла уменьшить дистанцию с противником во время атаки.

Я атаковал Игоря левой рукой, дважды, стремительными джебами. Метил в голову. Под конец самый сильный удар — правой рукой, тоже в голову. Причем два первых удара были, по сути, просто финтами.

Правда, посылая «почтальона», я немного запоздал с работой ног, совсем немного, буквально на доли секунды. А в этом случае работа ног чертовски важна. Каждый удар быстрый и короткий, обязательно с небольшим синхронным подшагиванием к противнику. Вот здесь я немного замедлился и завалил всю атаку.

Хотя в целом комбинация прошла неплохо. Я достал Игоря в челюсть, он даже не успел уклониться. Если бы на его месте был боксер моего веса, роста и телосложения, для него все могло закончиться гораздо плачевнее.

— Вроде ничего так, — скупо одобрил Касдаманов. Он стоял у канатов и внимательно наблюдал за нами.

Чтобы не попасть больше под мои удары, богатырь только ушел в сторону. Там он быстро очухался, навалился на меня и контратаковал сильными боковыми ударами. Каждый из них мог пробить дыру в моей голове, если бы попал по цели.

Вот теперь мне пришлось спасаться бегством. Я выполнил задачу и разозлил быка. Теперь оставаться на его пути было ни к чему.

Первые раунды я успешно уходил от яростных атак Игоря. Все-таки он чуток потерял контроль над собой, пытался достать меня во что бы то ни стало. Меня спасал низкий рост и усиленная работа корпусом.

Игорь пытался все время попасть по моей голове, чтобы отомстить за недавний провал. Но я все время находился в движении, особенно головой, качая «маятник» из стороны в сторону.

— Отлично, отлично, — одобрительно заметил Егор Дмитриевич.

Ну, наконец-то хоть какая-то похвала из его уст. Я порадовался еще немного, а затем Игорь успел достать меня пудовым кулаком. Причем достать очень сильно.

Удар прошел по касательной, но перед глазами все равно потемнело. В ушах раздался колокольный звон.

В следующую секунду я обнаружил себя сидящим на одном колене на настиле и с опущенными руками. Игорь отошел в угол и ухмылялся, глядя на меня.

— Ты чего смеешься? — резко спросил Касдаманов. — Мы с тобой о чем договаривались? Побоксируй немного, позволь ему справиться со страхом и хватит. А ты чего устроил?

Богатырь перестал улыбаться. Я поднялся и постепенно ощутил, что звон в ушах прошел.

— Это я его еще добивать не стал, — похвастался Игорь. — Просто он меня вывел из себя своим нахальством. Сам шпингалет, а лезет под кулак.

— Ясно, — сказал Касдаманов. — Ладно, на этом хватит. Побоксировали. До нокдауна.

Но я поднял руку.

— Егор Дмитриевич, давайте еще пару раундов. Я в порядке.

Старик с сомнением посмотрел на меня.

— Зачем тебе это надо? Все уже, закончили.

Я попрыгал на месте, разминая голову, чтобы разогнать остатки тумана в мозгах.

— Хочу показать Игорю, где его место, — сказал я с вызовом и тут же заметил, как глаза богатыря полыхнули яростью.

— Ты это заканчивай, — сказал тренер. — Оставь свой гонор для соревнований. Сейчас мы просто оттачиваем мастерство.

Но я ведь не просто так просил продолжения. Я заметил, что в атаке Игорь сильно наклоняется и приоткрывает корпус. Есть хорошая возможность «вскрыть» его печень. Я как раз успел это подметить, перед тем как верзила оглушил меня.

— Все в порядке, Егор Дмитриевич, — заверил витязь. Выпустив пар, он снова стал добродушный и спокойный. — Я его не буду калечить. Если только он опять не попрет на рожон.

Касдаманов посмотрел на нас, подумал и согласился. Илья наблюдал за происходящим с другой стороны ринга. До этого он молчал, но сейчас, когда мы снова встали в стойки, он сказал:

— Игорек, смотри, не раздави нашего пионера. Он сейчас опять, как муха, будет метаться по рингу.

Говоря все это, Илья белозубо улыбался.

— А то и по всему залу будет метаться, — добавил он.

— Ничего, я легонько, — пропыхтел Игорь.

Мы снова начали спарринг. Теперь мы уже действовали более спокойно и медленно. Я усыплял бдительность противника.

Правда, пару раз Игорь все равно задел меня своими огромными кулаками. Я успел увернуться. Впрочем, надо отдать ему должное, я видел, что теперь, да и до этого он явно работал только вполсилы. Иначе от меня наверняка осталось бы только мокрое пятно на канвасе.

Затем я дождался, пока соперник совсем уже расслабится. А затем настал мой черед. Я снова подскочил к нему и провел комбинацию ударов.

Сначала левый в голову. Как и обычно, это финт, чтобы чуточку смутить противника, спровоцировать раскрыться для дальнейших ударов.

Затем правый в голову. Пусть думает, что я атакую его сверху. Причем это уже был не финт, а полноценный боковой удар, нацеленный на челюсть. Акцентированный, как говорил мой тренер в прошлой жизни. Благодаря тому, что Игорь расслабился и потерял контроль, я достал его в голову.

Богатырь поднял руки, прикрываясь. Я провел еще пару ударов и начал отход. Тогда Игорь пошел в контратаку и ударил меня по голове.

Вернее, думал, что ударил. В этот раз я уже был настороже и, наоборот, успел уклониться, одновременно проведя боковой в его могучий корпус.

Удар получился неплохой. Игорь охнул и упал на колено, совсем как я недавно. Правда, страдал недолго. Подышал размеренно, потер тыльной стороной перчатки бок и поднялся.

— Неплохо, пионер, — сказал он, тяжело дыша. — Очень неплохо.

— Вообще-то я уже в комсомольцы гожусь, — ответил я. — Возраст уже не пионерский.

В коридоре послышались шаги, в зал вошел высокий парень атлетического телосложения. На пальто и шапке блестели капельки, оставшиеся после снежинок. Он поднял руки и громко сказал:

— Здорово, ударники челюстно-дробительного труда! Как здоровье, по ночам не сильно чихается?

Видимо, это и был тот самый Руднев, который должен был показать мне мастер-класс по боксу.

— Привет, чемпион! — прогудел Игорь, а Илья обменялся с новоприбывшим рукопожатием.

Касдаманов хлопнул в ладони.

— Ну, ребята, пока что все на сегодня. Все отдыхают, кроме Рубцова. Витя, иди пока поработай на груше. Сейчас мы тебя поставим с Рудневым.

Пятнадцать минут, пока я обрабатывал грушу, они негромко беседовали между собой. Я вспомнил, где встречал фамилию Руднева. О нем говорили в «Орленке», когда обсуждали, сможет ли он защитить титул в этом году.

Вот это да. Касдаманов пригласил чемпиона СССР для спарринга со мной.

Наконец, тренер позвал меня. Руднев уже взошел на ринг и надевал перчатки. Я тоже забрался на ринг.

— Ну что, — сказал парень. — Покажешь класс? Чтобы я свои кишки изо рта выплюнул.

Я поднял руки и встал в стойку.

— Я буду очень стараться.