В который раз я порадовался, что в подъезде нет домофонов. Можно зайти в любой дом, постучать в любую дверь. Беззаботное время социализма.

С другой стороны, жалко, что нет мобильников. Сейчас придется объясняться с отцом Лены.

На всякий случай я сделал заготовку. Приготовил круглые удивленные глаза, торопливый вид. Скажу отцу девушки, что у нее срочные изменения в графике учебы. Меня прислали сообщить об этом из института.

Разумеется, объяснение для позднего визита совершенно дичайшее, но на более изощренную задумку у меня просто не было сил. Я весь день на ногах, а сейчас изнемогал от усталости. Только надежда на встречу с Леной окрыляла меня. Впрочем, думаю, что даже такое объяснение подойдет, чем вообще никакого.

Подъезд встретил меня влажным теплом. Из двери, ведущей в подвал, клубился еле заметный пар. Лампочки горели не на каждой площадке, а через этаж. Я поднялся на этаж Лены и постучал в дверь.

Интересно, насколько отец Лены крутой мужик? Будь я на его месте, послал бы припозднившегося гостя куда подальше и захлопнул дверь. Ишь, чего захотел, мою дочь ему подавай. Нечего шляться под дверью в полночь.

Дверь открылась. Вместо отца на пороге стояла Лена. Очень миленькая, в домашнем халатике, на плечах пуховый платок, волосы заколоты в пучок. Глаза округлились от удивления.

— Витя, что ты здесь делаешь?

Я почувствовал, что моя физиономия непроизвольно расплылась в радостной улыбке. Как же я рад ее видеть!

— Пришел к тебе, — сказал я. — А ты что делаешь? Твои предки еще не спят?

Девушка оглянулась, натянула платок повыше на шею и вышла из квартиры на лестничную площадку.

— Родители в гостях, не знаю, когда будут. Мой братишка спит. А я готовлюсь назавтра к занятиям.

В тусклом свете лампочки я заметил, что ее глаза блестят. Причем подозрительно ярко. Смею надеяться, что не от слез, а от радости. От радости из-за встречи со мной.

Чтобы убедиться в этом, я обнял ее за талию и притянул к себе. Девушка почти не сопротивлялась, только стукнула легонько меня в грудь кулачком и прошептала:

— Какой же ты дурак. Зачем приперся так поздно? Тебе же надо пораньше ложиться спать. И мне тоже.

Я прижал Лену к себе. Ее лицо оказалось совсем близко ко мне. Пухлые губки чуть приоткрыты, глаза загадочно мерцают.

Теплое тело девушки в моих руках так податливо. Я ощущаю ее грудь, а руки лежат на тонкой талии и касаются бедер. Да, тут есть от чего сойти с ума. Я прижимаю девушку к себе еще крепче, но она внезапно приходит в себя.

— Что ты делаешь, дурачок, — прошептала Лена и оттолкнула меня. — Нас увидят соседи. Они все расскажут родителям.

Я увлек девушку вниз по лестнице, на площадку между этажами.

— Давай поболтаем здесь немного. Потом я уйду.

— Ох, мне надо написать курсовую! — в отчаянии простонала Лена, но охотно спустилась вниз, держа меня за руку.

Я снова обнял ее, прижал к себе. Вдохнул аромат волос, снова ощутил, как ее грудь прижимается к моей.

— Что ты делаешь, Витенька? — прошептала Лена, но сама непроизвольно тянулась ко мне. — Тебе не кажется, что пора уходить?

Ее губы приоткрылись, она смотрела мне в глаза. И я поцеловал ее. Куда ж мне было деваться?

Теперь девушка почти не сопротивлялась. Она ответила на мой поцелуй, причем с такой страстью, что я и сам удивился.

Мы стояли и целовались минут пять. Хотя, может, и больше, время летело незаметно. Наконец, мои руки нырнули под халатик девушки и принялись исследовать, что кроется под ним.

Сначала Лена не протестовала. Затем почувствовала, что все зашло слишком далеко, и оттолкнула меня.

— Витя, ты просто невозможен, — сказала она. — О чем мы договорились с тобой? Никаких пошлостей. И тем более не надо распускать руки. Боже, Витя, неужели ты бабник?

В ее устах это прозвучало, будто я был серийным убийцей, приговоренным к смертной казни. Девушка встревоженно смотрела на меня.

— Ты хочешь соблазнить меня и бросить? У нас в группе такое случилось с двумя девушками. Они беременные. Их аморальный образ жизни разбирали на собрании.

Я привлек Лену к себе, несмотря на легкое сопротивление. Сказал, глядя в глаза:

— С чего ты взяла, глупышка? Если даже такое и случится, то я тут же женюсь на тебе.

По Лене было видно, что в ее голове тут же возникли эти образы. Она задумалась.

— А как же учеба? Распределение? Я хотела в аспирантуру идти. Нет уж, сейчас не до женитьбы. И потом. Я хотела поговорить с тобой насчет бокса.

Теперь настала моя очередь насторожиться.

— Что такое?

Лена снова высвободилась и отодвинулась от меня. Да, разговор будет не из приятных.

— Ты так и будешь заниматься у этого ужасного деда? Целыми днями и ночами?

Я кивнул, начиная понимать, к чему она клонит.

— Да, мне надо готовиться к выступлениям.

Девушка обличающе ткнула в меня острым ноготком.

— Ты и сейчас от него идешь! Но, Витя, так нельзя! Ты рискуешь переутомиться. Ты должен отдыхать, учиться, гулять с друзьями. Проводить время с семьей.

Ну вот, мы не успели даже толком пообщаться, а она уже пытается строить меня. Накинуть поводок на шею да притянуть покороче.

— И проводить с тобой, да побольше, — насмешливо добавил я.

Лена вспыхнула. Да ладно, признайся, что ты думала в первую очередь о том, чтобы я уделял тебе больше внимания. Это естественно, в этом нет ничего страшного. Все девушки хотят, чтобы им уделяли больше внимания и бегали за ними. Но нет, Лена почему-то не хотела подтверждать это.

— Я уже про себя не говорю! Да и потом, у меня сейчас все равно занятия! Ты можешь вообще не приходить ко мне!

Она расстроилась и повысила голос. Да ладно, что же ты так, милая. Не надо так волноваться.

— Ну, я же сейчас тут, — я попытался успокоить ее. — Я пришел, несмотря на то что весь день был занят.

В моих глазах то, что я сделал, было подвигом. Хотя это действительно так, я ведь все-таки приперся к ней. Несмотря на то, что сейчас с удовольствием отправился бы домой, поужинал и завалился спать. Но нет, строптивая подруга не оценила моей жертвы.

— Лучше бы ты не приходил, — сказала она с обидой в голосе. — Я ждала тебя раньше. Думала, что мы пойдем гулять, в кино или еще куда-нибудь. А ты пришел поздно, когда я собиралась спать.

Ну вот, она же вроде готовилась к занятиям? Что ей теперь сказать, если девушки у меня сейчас не в приоритете? Я вспомнил слова Черного ворона, насчет того, что меня ничто не должно отвлекать от цели. Да, согласен, девушки сильно отвлекают.

— Завтра ты тоже идешь на свои тренировки? — ядовито поинтересовалась Лена. — Во сколько, если не секрет?

Я не стал увиливать. Хотя и понимал, что можно навешать ей лапшу на уши, сказать, что завтра у меня нет тренировок. Мне хотелось проверить ее реакцию. Возможно, в другое время и в другом месте, если бы с ее стороны не было нападок, я бы постарался сгладить конфликт, что-нибудь придумать. Но сейчас почему-то я не стал приуменьшать масштабы.

— Да, у меня завтра весь день в тренировках, — ответил я с легким вызовом. — Начинаются с четырех утра и до позднего вечера. Как и сегодня.

Девушка отлично все поняла. Убрала мои руки подальше и закуталась в платок. Проговорила сердито:

— Ну тогда занимайся боксом и не морочь мне голову. Приходи потом, когда у тебя будет на меня время. Хотя к тому времени уже будет поздно.

Колкий ответ вертелся у меня на кончике языка, но я сдержался. Если я сейчас озвучу его, мы можем поругаться еще сильнее. Лена постояла, подождала, сердито вздернула плечиками и поднялась вверх по лестнице.

Подождала чуток, но так и не услышала ответа. Зашла в квартиру и хлопнула дверью.

— Ладно, — пробормотал я устало. — Иди, девочка, мы с тобой еще поговорим. Потом, когда я буду в лучшем состоянии и смогу связать слова между собой.

Наверное, она ждала, что я сейчас буду ломиться в дверь и умолять ее, чтобы она вернулась, говорить, что я брошу бокс и все остальное, для того чтобы полностью окружить ее своим вниманием. Но вместо этого я развернулся и лавиной сорвался вниз по лестнице.

Ну его к дьяволу. Пусть эта самовлюбленная детка сидит дома и кукует над своими курсовыми. Без нее у меня будет больше времени на подготовку. Может, оно и к лучшему, что ты не будешь путаться под ногами.

Я выбежал из подъезда, помчался домой. Напрямик, через дворы, незнакомой дорогой, угадывая направление движения. Легким бегом, сберегая дыхание.

Мысли в голове бились злые и колючие. Да, я не могу гулять с Леной каждый день, потому что я занят. И если бы она любила меня по-настоящему, наверное, могла догадаться об этом и немножко потерпеть. Ну, а если не хочет ждать и требует отказаться от моей мечты, то пусть идет лесом.

Постепенно я успокоился, холодный воздух остудил голову. Мысли настроились на более спокойный лад, в такт ритмичному легкому бегу. Ладно, сейчас самое главное — это подготовка к соревнованиям.

Минут через сорок я забежал во двор собственного дома. Редкие деревья и дорожки в снегу. На площадке стоят три машины, одна укрыта брезентом. Одиноко горят фонари.

Я поднялся на свой этаж. Вошел в квартиру. Темно. Время уже позднее, все спят. Я прокрался на кухню, перехватить чего-нибудь из холодильника. Затем спать, потому что надо вставать через три часа.

Вот чертовщина, мне что, придется работать в таком режиме все эти месяцы, пока я буду проходить подготовку у Черного ворона? Так и копыта можно откинуть от усталости и недосыпания. Как я буду успевать восстанавливаться после тренировок, если не буду нормально отдыхать?

Открыв дверцу холодильника, я поглядел, что там есть, и одновременно задумался. Жаловаться Черному ворону бессмысленно. Люди этой эпохи — это дети войны, они выросли в нечеловеческих условиях. Старик только расхохочется в лицо, когда я заикнусь ему об отдыхе для восстановления мышц.

Он подумает, что я отлыниваю от занятий. Нет, придется терпеть, сейчас условия совсем не те, что в гламурном двадцать первом столетии. Это железный двадцатый век. Его обитатели отлиты из бронзы, любые причины для отказа от боя, нормальные для 2020 года, они воспримут как слабость и отговорку.

Так, что тут у нас есть? Кажется, вот здесь в бульоне холодное вареное мясо. Можно сделать бутерброд с помидором и лучком. А что, получится питательно и съедобно.

— Ты что здесь делаешь? — резко спросил отец сзади.

От неожиданности я с сильным хлопком закрыл дверцу холодильника.

— Привет, пап. Я хотел перекусить перед сном.

Отец немного покачивался на месте. Странно, но он вроде бы трезвый, запаха алкоголя нет.

— Ты где шлялся весь день, паршивец? — грозно спросил отец. — Только не говори, что на занятиях. Опять со своими шебутными дружками? Говорят, одного из них замели недавно. Ишь ты, перекусить он собрался.

Я слишком устал, чтобы придумывать новые причины для своего отсутствия. Поэтому ответил, как есть.

— Я был в техникуме. Ходил на тренировку по боксу. Встречался с девушкой.

Информация была настолько обширной и точной, что отец на мгновение остолбенел от удивления. Видимо, прежний Виктор не слишком уж и потчевал его рассказами о своей жизни. Но затем запрещенное слово сыграло свою роль, и он насупился.

— Я же запретил тебе ходить на бокс, — сказал он зловеще, хотя я что-то не помнил, будто мы договаривались о подобном. — Или ты забыл? Пока ты там балду гонял, я тут за бабкой ухаживал, она чуть не окочурилась. Да и мамка твоя здесь истерику устроила.

Я рванулся к двери, но он крепко схватил меня за локоть.

— Ты куда?

— Что с бабушкой? — спросил я, задыхаясь. — Она в порядке?

— Да все с ней нормально, она еще крепкая, — сказал батя, удерживая меня за руку. — Мы с тобой еще не закончили. Ты зачем продолжаешь ходить на эти дурацкие занятия? Я же тебе запретил. Или ты меня уже ни во что не ставишь?

Я искренне удивился. Я был очень уставший и встревоженный вестью о недомогании бабушки.

— Я что-то не помню, будто ты запрещал мне. Но даже если и так, то я уже совершеннолетний, а значит, могу сам решать, что делать и куда мне ходить.

Отец затрясся от злости.

— Да что ты говоришь? Ух ты, какой ты у нас самостоятельный стал. Что еще ты скажешь? То, что ты уже вообще можешь мои слова в задницу засунуть? А ты забыл, что мы тебя поим, кормим и одеваем, такого здоровенного лба? Ты, часом, не охренел ли, щенок? Ни пальцем не шевельнул, чтобы помочь, а уже такой самостоятельный выискался. Сам можешь решать, куда ходить?

Я стоял и смотрел на него, брызгающего слюной от злости. Вот чего ты пристал ко мне, мужик? Почему ты не хочешь понять мое стремление к реализации своих талантов, и если не помочь в этом, то хотя бы не мешать? Я буду делать все по дому, что нужно, все, что ты попросишь, но сейчас мне надо полностью сосредоточиться на тренировках, неужели это непонятно?

— Короче говоря, — сказал отец, продолжая стискивать мой локоть. — Или ты сегодня же заканчиваешь со своими тренировками, или можешь валить на хрен из дома. Мне такой сын не нужен. Ты и так дома не появляешься.

Кровь ударила мне в голову. Вот чего я не люблю, так это ультиматумов, предъявленных вот таким вот беспардонным образом. Они всегда вызывали во мне ослиное упрямство и желание идти наперекор, только за счет того, что мне выставлен ультиматум.

— Ну и отлично. Обойдусь без вас. Мне тоже такие родители не нужны. Только и умеете, что палки в колеса вставлять.

Лицо отца исказилось от ярости, он отпустил мою руку и замахнулся сам. Я инстинктивно принял боксерскую стойку, подняв кулаки перед лицом.

Не знаю, что случилось бы, если бы он меня ударил. В конце концов, этот человек мне никто, я на самом деле вовсе не его сын. Мы могли и подраться.

Наверное, в обычной ситуации я бы постарался как-то спустить всю эту ссору на тормозах, но сегодня вечером все как будто сговорились против меня. Сначала Лена, теперь отец. А я смертельно устал, хотел кушать и спать. Мозги соображали плохо, я способен только на самые незамысловатые примитивные реакции. Например, ударить в ответ.

Но отец не стал меня бить. Наверное, увидел мрачную решимость на моем лице. Он опустил руку, потом указал на дверь.

— Вон отсюда, щенок. Не доводи до греха! Уходи немедля.

Я почувствовал, что мои ноздри раздуваются, как у бешеного быка.

— Ну и уйду. Мне здесь нечего делать.

Я стремительно вышел из кухни за вещами. Вошел в комнату, где обычно ночевал, хотел запихать свои пожитки в сумку. Из темноты ко мне навстречу бросилась рыдающая Светка.

— Витенька, куда ты уходишь? Пожалуйста, не оставляй нас!

Я обнял сестренку и поцеловал в макушку.

— Все хорошо, Света. Я скоро вернусь, обещаю.

Потом подошел к кровати бабушки. Старушка лежала в постели с приоткрытыми глазами и смотрела на меня. Я пожал ее руку.

— Бабушка, я вернусь, клянусь. Слово даю.

Старушка сжала мою ладонь и прошептала еле слышно:

— Храни тебя Господь, внучек.

У меня мелькнула мысль пойти и извиниться перед отцом и постараться решить конфликт, но ведь он снова будет требовать отказаться от занятия боксом. А я этого не могу сделать. Да и к тому же он снова взревел из коридора:

— Ну, ты долго там будешь возиться?

Я взвалил сумку на плечо, еще раз поцеловал сестренку и вышел в коридор. Отец стоял, уперев руки в бока. Я и сам захотел как можно быстрее выйти отсюда, пока не устроил с ним драку.

Где, интересно, мать? Спит, что ли? Хотя вряд ли я дождался бы от нее помощи. Иногда мне казалось, будто они чувствуют, что в этом теле теперь вовсе не их сын, а совсем другой человек.

Пройдя мимо отца, я быстро оделся и вывалился в коридор, хлопнув дверью. Постоял перед дверью, переводя дыхание. Затем спустился вниз.

Выйдя из подъезда, я встал на крылечке, поднял воротник пальто и поежился от холода. После тепла квартиры в ночном дворе было дьявольски морозно. Окна домов почти все мертвые и черные, жители лежат в постелях и видят десятый сон. Что делать, куда идти?

Неподалеку раздался приглушенный свист. Из темноты ко мне вынырнули три фигуры.

— Оу, шеф, огонька не найдется?