Все бы ничего, да только вместе с верзилой на меня начали надвигаться и его дружки, сразу три человека. Еще несколько, вроде бы пятеро, играли роль зрителей и наблюдали за происходящим.

Эй, а ничего, что тут все на одного напали? Никто не собирается протестовать против нарушения неписаных правил?

Чтобы не оказаться в кольце врагов, я отступил. Деревянные хозяйственные постройки оказались сначала сбоку. Затем за моей спиной. Отлично, хоть тыл прикрыт.

Я поднял руки, плечом прикрыл подбородок. В глазах окружающих меня студентов появилось узнавание.

— Это что, тот самый бешеный боксер с первого курса? — спросил кто-то с краю. — Который борцов отметелил?

Ого, наша слава бежит впереди нас. Приятно ощущать себя мегастаром.

— А по хрену, пусть хоть сам олимпийский чемпион, — сказал их вожак. — Вали его, ребята!

Они разом бросились на меня. С самого начала пришлось туго. Все-таки тяжеловато драться сразу с четырьмя противниками. Особенно если они превосходят по габаритам и весу. И нападают одновременно.

Все, что я успел сделать, это своротить челюсть одному из нападающих. Это был низкорослый, коренастый парень. Эге, как раз он и вякал там что-то про обучение меня вежливым манерам.

Сейчас от избытка рвения он первым сунулся ко мне. Я был настороже и сначала помахал перед его лицом левой рукой для отвлечения внимания. Затем пробил ему челюсть коротким апперкотом. Учитель изящности и учтивости споткнулся и рухнул на землю.

Двое других наткнулись на него и замешкались. Это дало мне пару драгоценных секунд, чтобы разобраться со здоровяком. Он пер на меня, как танк.

Все, что я успел сделать, это воткнуть кулак в его живот. Бесполезно, с тем же успехом я мог бить стену дома. Силач навалился на меня и, обхватив ручищами, придавил плечом и туловищем к стене сарая.

Вот дерьмо! Я почувствовал себя так, будто оказался под тридцатитонным прессом. В глазах потемнело. Голова чуть не лопнула от давления. Я пытался отбиться от противника, но не мог его оттолкнуть.

С обеих сторон налетели его приспешники. Мне пришлось совсем тяжко. Через пару мгновений я обнаружил, что уже валяюсь на мерзлой земле, утрамбованной десятками ног.

Голову я прикрыл руками, по телу сыпались пинки тяжеленными сапогами. Ладно, придется потерпеть, надеюсь, они не возьмутся за палки и камни.

Но затем вдруг послышался топот ног, крики и звуки ударов. Мое избиение прекратилось, зато надо мной послышался шум схватки.

Недоумевая, я поднял голову и огляделся. Ух ты, сюрприз. Оказывается, на мою защиту примчались двое парней и напали на старшекурсников с фланга.

— Вы куда, втроем на одного? — кричал один из моих защитников, прыткий и верткий.

Он дрался умело и стремительно, осыпая противника градом ударов. Рядом с ним боролся еще один, могучий и громадный, словно медведь. Ух ты, еще один сюрприз. Это же Мишка Закопов и Паровоз, мои коллеги из «Орленка».

Это что же, я валяюсь в грязи, пока мои товарищи дерутся? Нет, так не пойдет. Я поднялся, опершись ладонями в грязный снег. Присмотрелся.

Димка Сазонов махался с достойным соперником, атлетом и вожаком противоборствующей группировки. Мишка, стремительный, как шарик ртути, сражался с оставшимися двумя. Поскольку у Паровоза дела шли неплохо, я бросился на помощь рыжему собрату.

К счастью, они как раз стояли ко мне спиной. Я пнул одного под колено, а когда он подломился, добавил по голове боковыми. Раз, два, три, прямо как по груше.

Голова противника моталась из стороны в сторону. Я стоял сзади и хотел добавить еще по затылку. Но нет, парень уже отключился. Он повалился лицом вперед и зарылся в снег.

Мишка, оставшись с врагом один на один, быстро потеснил его к сараю. Тот пытался защититься, подняв руки, но мой товарищ пробивал его оборону быстрыми жалящими ударами. Еще чуть-чуть и противник был бы готов, но со стороны техникума послышались крики. Да еще и свистки.

— Полундра, это преподы! — закричал кто-то из зрителей. — Уходим!

Забыв о поединке, мы врассыпную, как стайка воробьев, бросились прочь от сараев. Никому из учащихся не хотелось попасть под горячую руку директора.

Мишка бежал рядом со мной. По дороге мы наткнулись на Паровоза. Он тоже добивал своего соперника и никак не желал отрываться от этого увлекательного занятия.

Пришлось схватить его за пояс и тащить за собой. Гигант сначала отбивался, а потом подчинился и побежал вместе с нами.

Отбежав подальше, мы нырнули во двор многоэтажного дома. Пробежали через заснеженную детскую площадку и выскочили с другой стороны. Кажется, все спокойно. Погони нет.

— Так это тебя там молотили? — спросил Закопов, возбужденно дыша после драки и пробежки. — А мы и не знали сначала. Паровоз говорит, смотри, мол, трое на одного налетели, непорядок. Пойдем, поможем. Ну, мы и подсобили.

— Если бы не вы, они бы меня в больничку точно отправили, — сказал я и пожал им руки. — Спасибо, ребята. Век не забуду.

— А чего это они, — спросил Паровоз, — налетели на тебя?

Гигант не особо изменился, только ссадина на щеке, да чуть покраснел после боя. В остальном все такой же. Медлительный, спокойный, как слон.

Я махнул.

— Сцепились из-за пустяка. Ничего, я им еще наваляю.

Мы прошлись еще немного и договорились встретиться завтра на тренировке. Время уже было вечернее, на улицах быстро темнело. А мне еще надо заглянуть к Черному ворону и успеть домой. Да и Лену тоже надо увидеть. Я побежал на остановку и успел запрыгнуть в уходящий трамвай.

Скопление одноэтажных домов, где жил тренер, встретило меня темнотой и лаем собак. Все, как обычно.

Под ногами хрустел снег. Днем в поселке расчистили дорогу. Хорошо хоть не буду утопать в сугробах, как вчера и сегодня утром.

Дом Черного ворона мрачно темнел в полумраке. Ни одного огонька в окошке. Как будто все его жители вымерли.

Я прошел через засыпанный снегом двор, отодвинул лопату для уборки снега, не стал стучаться и толкнул дверь. Прошел по темному коридору.

Тепло, уютно, пахнет мясным бульоном. Вон, на кухне мерцает тусклый свет.

— Егор Дмитриевич! — позвал я. — Это я пришел, Виктор Рубцов. Вы меня слышите?

Никто не отозвался. На какой-то миг я подумал, что старик уже усоп. Лежит на полу кухни, оцепеневший взгляд вперил в потолок. Я осторожно подошел к комнатушке, заглянул внутрь.

Никого. Кухня пуста.

В это мгновение меня хлопнули сзади по плечу. Я вздрогнул и обернулся.

Передо мной стоял Черный ворон. Сам ростом невелик, руки длинные. Черные зрачки в глазах нереально огромные, будто цветные контактные линзы вставил. Хотя какие линзы в 1971 году?

— Ты чего вламываешься? — проворчал дед. — Лопату видел на входе? Убери снег со двора.

Эх, а я, наивный, рассчитывал на суп и горячий чай! Ничего не попишешь, пришлось идти наружу и до устали махать лопатой.

Где-то через час я вернулся в дом Касдаманова. Одежда под курткой взмокла от праведных трудов, от меня шел пар. Теперь я надеялся на ужин, тем более что старик как раз сидел и хлебал суп из тарелки. Но нет, он указал мне на коридор.

— Куды садишься? Ты сейчас хорошенько размялся, давай, приступай к тренировкам. Пошли, будем отрабатывать защиту.

Он облизал ложку, бросил в тарелку, смахнул со стола бутерброды с колбасой и сыром и погнал меня вперед. В зале я сначала поработал с легкой грушей, чтобы Черный ворон проверил мою скорость. Старик остался недоволен.

— Ты двигаешься, как мешок, набитый редиской, — проворчал он, жуя бутерброд. — Можешь пошевелиться?

Запах колбасы и ароматного хлеба сводил меня с ума. Я постарался забыть о нем, сосредоточился на груше.

Тренировка длилась еще два часа. Я чуть ли не валился с ног от усталости. Наконец, Черный ворон смилостивился надо мной. Отвел, полумертвого, в кухню и угостил наконец ужином. Я хрумкал так, что за ушами трещало.

— Кстати, Егор Дмитриевич, — пробурчал я с набитым ртом. — Меня позвали на еще один турнир. Выступать от нашего техникума. За это дали свободное посещение.

— Пригласительный видел? — спросил дед невзначай.

Старик глядел на печку. Казалось, гудящий огонь полностью завладел его вниманием. Но я вдруг почувствовал, что он спрашивает это неспроста. Поглядев в хитро сощуренные глаза, я догадался о том, что случилось.

— Так это вы устроили? Как вам удалось?

Только теперь Черный ворон повернулся ко мне.

— У меня ученики и друзья в самых разных сферах остались. Тем более в сфере бокса. Так что это было нетрудно.

Во дает старичок. Я в очередной раз убедился, что слухи о его влиятельности нисколько не преувеличены. За один день выправил мне свободное посещение занятий.

— Только директор поставил условие, — вспомнил я и даже перестал жевать. — Требует, чтобы я выиграл хотя бы бронзу. Иначе отчислит.

Егор Дмитриевич налил себе горячего чаю в граненый стакан, бросил кусок сахара.

— Ну, а ты чего?

Я пожал плечами и снова принялся за суп.

— Ну, а я не знаю, получится или нет.

Трах! Старик шваркнул по столу кулаком. Глаза пылали, морщинистое лицо исказилось в гримасе.

Пошарил по столу, схватил стакан, швырнул в стену. Осколки и остатки горячего чая разлетелись по кухне. На полу лежал толстый кот, на него брызнули капли кипятка. Зверь с визгом вылетел в коридор.

На стене осталось темное пятно. Вниз потекли остатки жидкости.

— Я тебе что говорил сегодня? — заорал Черный ворон. — Ты для чего пришел? Чтобы сомневаться в победе? Тогда иди на хрен отсюда и не трать мое время зря!

Я сидел и хлопал глазами. Чего это он так возбудился?

— Эм-м, Егор Дмитриевич, конечно, я нацелен на победу. Я уже думал на эту тему. Это даже к лучшему. У меня не осталось иного выхода, кроме как занять призовое место.

— Не призовое, а первое! — все еще сердито сказал старик, хотя было видно, что он остывает. — Вот скажи мне, о чем ты подумал в ту секунду, когда директор высказал тебе это условие?

Я старался говорить осторожно и взвешенно.

— Подумал о том, что мне несдобровать дома, если меня отчислят из техникума.

Касдаманов кивнул.

— Испугался, значит. Поражения и его последствий.

Я тоже кивнул, медленно и осторожно.

— Если бы не такая угроза, я бы не переживал. Это было бы обычное для меня соревнование. А тут задумаешься поневоле.

Внезапно Черный ворон перестал хмуриться. Наклонился и поманил меня пальцем.

— Видать, ты еще не вкурил до конца мою теорию насчет страха. Вот, смотри сюда.

Я приготовился слушать.

— Я уже говорил, что страх — это естественное состояние личности, — сказал дед таким тоном, будто вещал не на тесной кухне, а с кафедры МГУ. — Не надо его прятать или стыдиться. Наоборот, надо вытащить и рассмотреть страх поближе. Ты сразу увидишь, что страх иллюзорен.

Он поднял указательный палец. В печи трещали дрова. За окном выли и лаяли собаки.

— В первую очередь, чтобы стать чемпионом, у человека должно быть желание, — продолжил Касдаманов. — Страстное желание. Способное все преодолеть. Это как всепожирающее пламя в таежном лесу. Ты бывал в тайге? Так вот, такой пожар нельзя остановить. Он сжигает человека изнутри, если не выходит наружу.

Указательный палец перестал тыкаться в потолок, опустился и нацелился на меня.

— А еще это пламя надо разбудить. В тебе сейчас просто искра есть. Которая может разгореться в огромный пожар. А может и потухнуть. И все препятствия, все страхи, что попадаются на твоем пути, стараются эту искру потушить. Бабы вот эти, приятели, родители… Они все готовы погасить твой огонь. И с удовольствием сделают это. Знаешь, почему?

Последний вопрос он задал тихо. Заговорщицки. Я подумал и неуверенно протянул:

— Потому что заботятся обо мне и хотят мне лучшего? Пытаются оградить меня от бед?

Черный ворон затрясся от ярости. Я думал, что он снова ударит кулаком по столу, но старик покачал головой.

— Официальная, внешняя причина вроде бы в этом. Они так говорят. Типа, помогают тебе, желают лучшего, — он помолчал и продолжил еще медленнее, чуть ли не шепотом, будто раскрывал военную тайну: — Но на самом деле они завидуют твоему пожару в груди. У них тоже есть искра, у всех. Но только ты хочешь превратить свою искру в пожар. А они боятся. И вот поэтому они хотят погасить и твою искру.

Я вспомнил взгляд пьяного отца, его брезгливую гримасу, когда речь шла о боксе. Неужели он втайне завидовал моему порыву? И поэтому так ругал мое увлечение?

Старик коснулся пальцем моего плеча. Его черные глаза завораживали. Тихий голос проникал прямиком в мозг.

— Представь тигра. Огромный полосатый хищник. Я их видел на Амуре. Вот он голоден. Он хочет есть. Когда он видит оленя, разве кто-то может помешать его прыжку? Разве он отвлечется на что-то другое? Нет, его взгляд, взгляд тигра нацелен только на жертву. Ты должен стать таким же. Ты должен смотреть на вещи только одним взглядом. Взглядом тигра.

Зловещий голос старика звучал внутри головы. Отвязаться от него никак было нельзя.

— Теперь о твоих страхах, — продолжил Черный ворон. — Это то, что быстрее всего потушит твое пламя. Любой человек может стать боксером. Но не каждый сможет стать чемпионом. Чтобы твое пламя вырвалось наружу, ты должен превратиться в невиданное чудовище. Я тебе говорил и говорю еще раз. Все боятся, даже самые отчаянные храбрецы. Но только трусы поддаются страху и отступают, а настоящий боец идет вперед, превозмогая себя.

Я сделал над собой усилие и прокашлялся, избавляясь от наваждения. Затем хрипло спросил:

— Так что же, достаточно просто преодолеть себя?

Старик откинулся на спинку стула и помолчал. Потом указал вниз:

— Ну-ка, собери осколки и подмети пол. И давай сам скажи мне, достаточно ли этого? Просто преодолеть себя?

Пока я убирал остатки стакана и вытирал пол, мне пришла в голову интересная мысль.

— Вы говорили, что страх надо использовать. Что это нормальная реакция. Значит, я должен просто осознать страх, взглянуть ему в лицо и использовать для победы.

— Вот это другое дело, — старик впервые улыбнулся за вечер. — Ты ведь уже понял, что надо сделать с ближайшими соревнованиями между ПТУ?

— Я уже сказал, — ответил я. — Надо выиграть первое место. Только на эту цель и надо нацеливаться.

— Вот именно, — самодовольно улыбнулся Касдаманов. Он посерьезнел и добавил: — Там, на турнире, меня не будет рядом с тобой.

— Почему? — тут же удивился я, но наставник поднял руку.

— Молчать! Я что, всегда должен вытирать твои сопли? Умей сам управляться со своими страхами. Запомни, если тебя начнет одолевать страх, просто вспомни мои слова. Используй страх себе на благо. Преврати его в спичку, которая разожжет пожар внутри тебя. И самое главное…

Я весь превратился в слух.

— Что именно, тренер?

Старик сложил руку в кулак и постучал меня по лбу.

— Самое главное, это дисциплина. Только тренировкой и неустанными упражнениями ты сможешь превратить страх в своего союзника. За счет полученного опыта. Ты понял?

— Вроде бы да, — ответил я медленно.

Касдаманов вздохнул и устало махнул рукой.

— Иди, занимайся. Потом еще поговорим.

Вырваться с тренировки мне удалось только поздно вечером. Скоро полночь, но в четыре утра, как штык, я опять должен прийти к Черному ворону. А ведь я еще не встретился с Леной.

Времени осталось мало. Девушка уже, наверное, спит. А вдруг нет? Почему я должен упускать шанс увидеться с ней? Ладно, загляну к ней, вдруг повезет.

Я побежал по мерзлой дороге к большой трассе. Денег на такси нет, попробую поймать попутку.

Морозный воздух со скрежетом ввинчивался в легкие. За сегодняшний день я так устал, что готов упасть на обочине и уснуть. Но нельзя, нельзя.

Из кустов выбежали собаки, с лаем погнались за мной. Вот неугомонные твари. Я отогнал их палкой, но злобные звери, облаивая, все равно преследовали меня до самой трассы.

На большой дороге меня подобрал грузовик и подбросил до дома Лены. Водитель даже не заикнулся об оплате. Все-таки в советское время люди были гораздо отзывчивее, чем в рыночную эпоху.

— Давай, удачи, Ромео! — сказал шофер напоследок и пожал мне руку. Он торопился на базу.

Грузовик умчался, а я побежал к дому Лены. Я успел заметить, что окно в квартире девушки горело ярким манящим светом.