Во времена ранней империи Рим жестоко эксплуатировал окраины, выкачивая зерно во вред местному населению, а императоры использовали хлеб как инструмент политической борьбы. Таким был мир, когда на свет появился Иисус Христос.

Евангелисты, которые подарили нам описание его жизни, постоянно использовали символику сельского хозяйства. В евангельских текстах слово «хлеб» используется около 90 раз. Символизм присутствует не только в текстах – Иисус родился в городе под названием Вифлеем, что буквально означает «дом хлеба».

Иисус был сыном плотника, но в своих проповедях он проводил аналогии не с бревнами, щепками и другими элементами плотницкого быта, а с процессами пахоты, сева, жатвы и выпечки хлеба. Народ прежде всего волновал хлеб, и знакомые обороты в проповедях находили отклик и в головах, и в сердцах.

Папий, один из апостольских мужей, вкладывал в уста Иисуса следующие апокрифические слова о Царстве Божьем: «Так и пшеничное зерно произрастит десять тысяч колосьев, и в каждом колосе будет по десять тысяч зерен, и в каждом зерне по десять мин[3] лучшей, чистой муки».

Единственное чудо, кроме Воскресения Господня, которое встречается во всех Евангелиях, – это «Чудесное насыщение». Имея всего пять ячменных хлебов, Иисус смог накормить пять тысяч человек. Он велел своим ученикам отломить кусок, съесть часть, а остальное передать кому-нибудь рядом, пока все не насытятся телом и духом.

В православии принято считать, что ингредиенты хлеба – пшеничная мука, соль, дрожжи и вода – это символы воскресения. Хлеб преломляется подобно тому, как тело Иисуса страдало на кресте, а хлеб в печи поднимается подобно его воскрешению. Но с этим элементом не все так просто. Именно вопрос о том, каким должен быть хлеб для евхаристии (причастия), разделил христианский мир на две части. Католики и православные не смогли договориться, какой хлеб надо использовать.

Православные были уверены, что хлеб церковный не должен ничем отличаться от хлеба насущного, поэтому можно и нужно использовать дрожжи. Католики с этим не согласились – они опирались на иудейские традиции. В праздник Песах дрожжевой хлеб и во времена Иисуса, и сейчас запрещено употреблять в пищу. Это нарушение заповеди. Католическое духовенство уверяло, что Иисус просто не мог отдать предпочтению хлебу на дрожжах во время Тайной вечери и точно выступал за вариант без дрожжей.

На протяжении веков примирения между враждующими церквями так и не случилось, а вопрос о том, какой хлеб преломил Господь на Тайной вечере, оставался одним из важнейших.

После падения Римской империи у священников возник другой насущный вопрос: как привести новых хозяев Европы – варваров – к христианской вере?

Хлеб был важной частью и варварского мира тоже. Современное слово «лорд» происходит от англосаксонского «человек, раздающий хлеб», а «леди» называли женщину, которая замешивает тесто. Земледелие у варваров не было настолько значимым, как у римлян, но ценность хлеба и зерна они понимали отлично.

Даже после принятия христианства верования варваров были часто далеки от христианских канонов. Многие оставались язычниками по образу мышления. Яркий пример – культ святого Мартина. Изначально святой Мартин считался солдатом, и однажды, встретив замерзающего нищего, он разорвал свой плащ надвое и часть верхней одежды отдал бедняку.

Святой Мартин приобрел среди бывших язычников черты их богов, и это было неизбежно. В его священный день в октябре все христиане ели хлеб святого Мартина, но, когда изумленные священники интересовались, зачем верующие сохраняют куски этого хлеба на целый год, крестьяне отвечали: «Чтобы бог-громовержец не ударил по дому!» Новая вера элегантно прикрывала старые традиции.

Похожие истории происходили и у славян.

Слова священников про мельницу, которая «делает ваш хлеб, а хлеб – это Христос», трактовались очень специфически. Среди восточных славян существовало поверье, что осколок мельничного колеса может исцелить детские болезни. Сербы, южные славяне, были убеждены, что вода с мельницы способна вылечить язвы и даже корь.

Постепенно проповеди священников про хлеб плотно засели в головах паствы, и этот продукт приобрел культовый статус. Странные хлебные поверья и приметы раздражали священнослужителей, но сделать с этим они ничего не могли – оставалось махнуть на языческие замашки рукой.

Христианская церковь не только подняла религиозный статус хлеба на новый уровень, но и смогла сохранить римские традиции земледелия. Усиление церкви возвращало зерну роль важнейшего продукта для европейцев. Но этого не хватало, чтобы сделать жизнь средневековых людей сытой.