Первым деломпосле того, как я проснулся, принялся чесать нос. Как правило, такие вещи происходят неосознанно, без участия мыслей о предстоящем действии. Что-то зудит, значит, нужно почесать.

Осознание пришло немного позже, потому что сие занятие я производил правой рукой. Той самой, от которой у меня осталась культяпка. Точнее, она там была до настоящего момента, а сейчас у меня полноценная рука, которая мало того, что слушается, так ещё и чувствует предметы, к которым я прикасаюсь.

Я даже попробовал ради интереса её ущипнуть, и мозг отреагировал тут же, подав сигнал о том, что мне больно.

Сейчас я лежал и рассматривал новую кисть, перебирал пальцами, пытался увидеть место соединения, но увы, такового не оказалось. Будто я родился с ней.

Кстати, чувствовал я себя замечательно, ни болевых ощущений, ни отходняка от наркоза. Это насколько же мы примитивны в своих технологиях, что древняя машина умеет подобное? Где человечество свернуло не туда, имея под своим боком такого помощника?

Я вышел из комнаты, в которой проводилась операция, и отправился на поиски Светы. Хотелось скорее похвалиться обновкой. Её я нашёл в нашей спальне за просмотром телевизора.

– Смотри, – поиграл я пальцами. – Как будто так и было.

– Ура! – подпрыгнула она и тут же оказалась у меня на шее. – Я же говорила, что он поможет.

– Всё равно он меня пугает, – усмехнулся я. – Никак не могу привыкнуть к его двуликости.

– Он хороший, – часто закивала Света. – Его сделали специально, чтобы помогать нам. Просто что-то пошло не так, и люди всё забыли.

– Да и не говорю, что он плохой, но у меня такое ощущение, что за нами постоянно наблюдают, – сказал я. – Как думаешь, может нам пора на поверхность?

– А что мы там будем делать? – пожала плечами Света. – Разве тебе здесь плохо?

– Мне неуютно, – немного подумав, ответил я. – Да и нельзя так жить на всём готовом, это неправильно. Там, на поверхности, много дел, человечество почти уничтожено, есть враг, который спит и видит, как бы закончить начатое. Я не знаю, Свет, но жить в подземелье – это точно не по мне, как бы хорошо и комфортно здесь ни было.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Я пойду за тобой куда скажешь.

– Я думаю, что нам следует рассказать об этом месте, – вдруг решил я. – Вот только стоит подумать, кто достоин этих знаний? Уж Тузу о таком точно знать не следует, но то, что Эрол может сильно помочь людям – это факт.

– Так давай расскажем Кузову, – согласилась Света. – Ты сам говорил, что он хороший человек.

– Возможно, ты права, – задумался я. – Но я скорее склоняюсь к Лебедеву. Он умный мужик и в любом случае здраво распорядится такими знаниями. Решено.

Но покинуть сразу эту подземную станцию нам не дали. Нет, силой держать нас тоже никто не пытался, просто хранитель знаний попросил задержаться, мол, не все ещё манипуляции со мной сделали.

Оказывается, чтобы подключить меня к сознанию дорсов, недостаточно вживления чипа, нужно ещё пройти некоторое обучение. Можно, конечно, и в процессе, самому научиться, но есть в этом и побочные неприятные эффекты. Потеря ориентации, тошнота, даже эпилепсию можно заработать. Всё потому, что наше тело очень сильно отличается, и не только внешне. Органы зрения, слуха и обоняния, абсолютно всё работает иначе.

Самое странное во всём моём обучении было то, что я не ощущал того, что нахожусь в теле дорса. Просто садился в кресло, к чипу в голове происходило подключение, а вот то, что происходило потом, было крайне неприятно. Каким-то образом всё это воздействовало на мой организм.

В первый день я ощущал нервный тик в каждой мышце своего тела. Со стороны казалось, что меня трясёт, словно в припадке. А уж как я потом спал? Вырубился почти сразу, как только добрёл до кровати, просто упал лицом в подушку и провалился в сон.

Следующие день оказался ещё более неприятным. Меня кружило и мотало, как космонавта в центрифуге, вот только тело моё при этом оставалось неподвижным. И нечто подобное происходило каждый день. Я то оказывался в кипятке, а в следующую секунду уже замерзал в жидком азоте, мышцы рвались и связывались заново, превращаясь в железные колючие тросы. Было страшно и смешно, грустно и хотелось прыгать от счастья.

Сколько это всё продолжалось, не знаю, счёт времени я потерял примерно на третьем обучающем сеансе. Я только и делал, что жрал, спал и усаживался в это проклятое кресло. И вот, в один прекрасный день, когда я, только проснувшись, снова усадил свой зад в него и уже приготовился ощутить новый каскад ощущений, ничего не произошло.

Минут через пятнадцать тишины появились образы мужчины-человека и женщины-морта.

– Я закончил, – произнёс сдвоенным голосом Эрол. – Теперь вы можете идти.

– Спасибо тебе за всё, – искренне сказал я. – Правда, я и понятия не имею, что ты со мной сделал, но вот чувствую я себя замечательно. Готов голыми рукамигору пробить.

– Боюсь, это невозможно, – задумался тот. – Для этого необходимо произвести совсем другие манипуляции.

– Да я образно, Эрол, – засмеялся я.

– Понятно, – улыбнулись образы. – Одно могу тебе гарантировать точно: твои координация, сила, скорость, всё это и многое другое выше, чем у обычного человека. Я вернул тебя к тому состоянию, в каком вас задумала природа.

– Вот сейчас не совсем понятно, – удивился я. – Мне казалось, что я именно такой и есть, как был задуман?

– Увы, но это не совсем так, – ответил тот. – Ваш вид претерпел генетические изменения. Это представляло собой долгосрочное вмешательство и передавалось в поколениях. Кто-то очень постарался, чтобы сделать человека слабым и безвольным существом. У Светланы нет этих изъянов, теперь и у тебя тоже.

– Адам и Ева, – пробормотал я.

– Если хочешь, то да, – отреагировал Эрол. – Вас можно считать первозданным генофондом.

– Спасибо тебе ещё раз, – поблагодарил я Эрола. – И пусть нас проводят, боюсь, самостоятельно нам вряд ли удастся отыскать обратный путь.

– Непременно, – ответил сдвоенный голос, а изображение двух фигур исчезло.

Вместо них на середину сферической комнаты выбежал знакомыймеханический паук. Света уже была собрана и готова к выходу на поверхность. Ну а мне, собственно, и брать с собой особо нечего, кроме моего плаща да рюкзака, а уж это дело недолгое.

Всё же воздух на поверхности очень сильно отличался от того, чем мы дышали в гостях под землёй. Оказывается, здесь уже наступила весна, и природа раскрыла первые цветы, не забыв при этом наполнить воздух сказочными ароматами. Я стоял посреди стадиона и просто не мог надышаться всем этим многообразием.

Паук давно ускользнул к своему хозяину, а мы так и стояли, вдыхая полной грудью запахи весны.

Дорсы появились внезапно, хотя я откуда-то знал, что они всё ещё здесь и ждут меня, своего вожака. Я прекрасно видел, как за моей спиной неслышно приземлился Гласс, именно видел, будто глаза на затылке выросли.

В следующее мгновение мой мир перевернулся.

Вначале изменилось зрение, и я оказался одновременно в разных местах, затем эта картинка изменилась. Я просто потерял человеческое зрение и увидел мир таким, как его видят дорсы. Любое движение мгновенно попадало в фокус, без разницы, насекомое это или собака за стеной. Запахи я уже не слышал, но видел, они дополняли изображение, да так, что я знал, насколько передо мной враждебный объект, человек он или животное. Слух точно так же обращался в зрение, вот только стоячие предметы рассмотреть было тяжело. Яркость красок и ощущений захватили меня полностью, я боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть эти волшебные ощущения.

А затем у нас состоялся диалог со всей стаей. Длился он мгновение, но я знал все новости, что произошли за весь период моего отсутствия. Человеческая речь заняла бы несколько часов, но сейчасвесь разговор произошёл за долю секунды. И теперь я понимал то, о чём говорила Света, словами такое не передать. Процесс обмена информацией среди стаи происходил так, как между собой общаются компьютеры подключенные в сеть. Мы просто знали всё, что происходит у всей стаи.

Я чувствовал желание каждого, понимал то, что он мог бы говорить часами, так и не рассказав того, о чём собирался. Да в голосовом языкепросто нет стольких слов, чтобы передать чувства или эмоции. Всё, что мы можем – лишь малая часть тех возможностей, какими возможно общение.

Теперь я мог управлять своей стаей так, будто дорсы являются частью моего собственного тела. Ведь руке не нужно говорить, чтобы она почесала нос, теперь и дорсам ничего говорить не нужно, они просто знают то, что я собираюсь сделать.

Кажется, теперь я всемогущий.

Отключение от стаи произошло так же резко, как и попадание в этот поток сознаний. Просто бац, и я стою со Светой посреди стадиона и вижу привычную траву и пластиковые выкрашенные в триколор ряды сидений.

– Поздравляю, Гласс, ты будешь хорошим отцом, – произнёс я речь человеческим языком.

– Спасибо, – ответил тот в старой манере, размахивая руками.

Я улыбнулся сам себе, поцеловал в щёку Свету и сделал первый шаг к выходу со стадиона.

Примерно к вечеру мы добрались до того самого каменного города, который раскинулся прямо перед въездом в Тверь. И меня снова охватило любопытство, захотелось осмотреть его ещё раз, очень уж он красив. Да и на ночлег остановиться не помешает.

Мы вышли на крышу того самого дома, с которого осматривали этот город в прошлый раз, и я взял в руки бинокль. Едва я направил его сторону главного, единственного здания в три этажа, как глаза зацепились за очень знакомое лицо.

– Кузов, мать твою, что ты здесь делаешь? – пробормотал я. – Ведь это же твои враги? Или я что-то не понимаю?

– Дай посмотреть, – попросила Света, и я передал ей бинокль.

– Ой, точно он, – с детской радостью произнесла она, будто встретила старого друга. – Знаешь, а совсем не похоже, что они враги. Такое чувство, что они здесь желанные гости.

– Вот и мне интересно, – задумался я. – Может быть, пока мы были под землёй, здесь наступило перемирие?

– Почему нет? – пожала она плечами и вернула мне оптику. – Ну нельзя же воевать вечно.

– Если судить по нашей истории, то это очень даже возможно, – усмехнулся я, рассматривая, как вся процессия во главе с какой-то женщиной-мортом движется по улицам города. – Ладно, ночуем здесь. Завтра разберёмся, что там за дела такие творятся.

Весной темнеет позже, чем зимой, но огонь всё равно может выдать с потрохами, не светом, так дымом. Ужинать решили в квартире, без разведения огня. Тушёнка прямо из банкипоказалась очень даже вкусной. Организм достаточно отдохнул от этого опостылевшего вкуса, и он перестал казаться таким противным, каким был ещё совсем недавно. На улице начало темнеть, и мы было собирались отправляться спать, как снаружи стали долетать непонятные звуки.

Чтобы не отсвечивать, мы выбрали квартиру, которая выходит окнами на противоположную от города сторону. И теперь, чтобы понять, что же сейчас там творится, пришлось выбегать вначале в подъезд, а затем на крышу.

Вот только впопыхах я совсем забыл о своей связи со стаей, но инстинкт оказался быстрее сознания. Я даже до чердачной лестницы не успел добежать, как картина мира переключилась на другое восприятие. Это нисколько не помешало мне подняться на крышу, ни разу не споткнувшись на ступенях. Или чип немного отредактировал моё зрение, или я сам решил оставить его параллельно с тем, как видят дорсы, но теперь я прекрасно видел статичные предметы.

А в городе уже вовсю началась бойня. Кузов со своими людьми выскочил откуда-то из подвала и начал убивать всех, кто попадался на его пути. В другой части города завязла в бою ещё одна часть людей. Их давили огнём из пулемёта прямо со стены.

Кузов, никак на это не реагируя, развернул свою группу в обратную от них сторону и направился к главному зданию. Короткие схватки по пути, перестрелка на порогах у дома, похожего на дворец, и вот вся его команда уже змейкой втягивается внутрь.

А тем временем второй отряд всё так же вяло вёл перестрелку с пулемётчиком на стене. А вот здесь уже было не всё так однозначно, зрение дорсов позволяло прекрасно рассмотреть небольшой отряд, который собирался выйти в спину людям Кузова. И делал он это не по поверхности, морты совершали манёвр под землёй.

Я даже не успел подумать о том, что нужно помочь людям. Зрение переключило меня на троих дорсов, которые уже мчались к месту схватки. А ведь именно троих я бы туда и послал. Картинка изменилась, и теперь я видел только то, что видела эта троица и ещё одна пара, которая контролировала движение внутри периметра.

Очень странное чувство, когда видишь всю картину происходящегосразу от пяти пар органов зрения. Мозг сам отбрасывает лишнее и совмещает картинку в одно целое, просто добавляя детали от того, что скрыто. Это всё равно, что один смотрит на стену, а второй находится за ней и смотрит на то, что за преградой. А общее сознание, позволяет видеть и стену, и то, что происходит за ней, просто корректируя угол зрения.

Дорс плюнул в тот самый момент, когда морты собирались выскочить из-под здания за спиной отряда Кузова. Плевок и мгновенный отход. Люди, которые секунду назад находились в окружении, даже не заметили того, что произошло. Скорее всего они даже не узнают о том, что дорсы только что спасли им жизнь.

Худые тени, плюющие кислотой, покинули город прежде, чем Кузов со своим отрядом начал пробиваться к своейвторой группе. А уже через полчаса выстрелы перешли на одиночные, чтобы вскоре затихнуть совсем.

Моё новое коллективное зрениепозволило заметить группу мортов, которые в спешке покидали каменный город по подземному ходу. Вёл он к реке и выходил на её берегу примерно в паре километрах. А Кузов с людьми словно расчёской шли по улицам. Они входили в каждый дом, а звуки редких выстрелов говорили о контроле тех, кто остался жив. А может быть это делалось просто для верности, чтобы не получить неожиданную пулю в спину.

Что вдруг произошло в этом месте? Что заставило Кузова уничтожить целое поселение? Ведь ещё в начале вечера они с улыбкой гуляли по улицам и приветливо махали руками. Но не мог же он просто так начать убивать ни в чём не повинных мортов? Это не Туз, которому плевать на всех, кроме себя. Нет, Кузов совсем не производит впечатление такого человека.

Постепенно всё стихло. Свет фонарей прекратил метаться среди домов. Часть отряда выбралась наружу и запустила двигатели машин, которые находились там же, под специальным навесом. Вскоре они уехали, и в округе наступила тишина. Смотреть было больше не на что, и я спустился обратно в квартиру.

Света послушно оставалась здесь, даже не подумав подняться на крышу и проверить, почему я так долго.

– Что там случилось? – тут же набросилась она с вопросом, едва я показался в дверях. – Тебя долго не было, я начала волноваться.

– Хорошего мало, – ответил я и тут же поспешил успокоить Свету. – Со мной полный порядок, а вот жителям каменного городатолько что устроили геноцид.

– Это Кузов, да? Он всех убил? – грустным голосом спросила Света.

– Почти всех, – ответил я. – Чуть меньше половины спаслись, ушли подземным ходом к реке. Ты знаешь, а зрение дорсов позволяет видеть сквозь стены и через пару метров земли?

– Почему он так сделал? – проигнорировала она мою попытку сменить тему разговора. – Ведь он улыбался, я видела.

– Это мне неизвестно, – честно признался я. – Но я не думаю, что Кузов ни с того ни с сего решил всех убить. Наверняка на то есть причины.

– Разве могут быть причины для такого? – грустно вздохнула она.

– Не знаю, давай завтра сами всё посмотрим, а уж потому будем делать выводы, – принял я очередную попытку прекратить неприятный разговор. – Давай уже спать. Мы со всем разберёмся завтра.

– Я не хочу, чтобы ты рассказывал ему про Эрола, – прошептала она. – Пообещай мне, что не скажешь.

– Завтра, Свет, – ещё раз повторил я эти слова, будто заклинание какое. – Спи, я люблю тебя.

– Правда? – она быстро повернулась ко мне лицом, и её глаза заблестели в темноте.

– Ну конечно правда, – улыбнулся я и поцеловал её в нос. – Спи.

Она коротко кивнула и почти сразу засопела, уткнувшись мне в плечо, да я и сам бодрствовал недолго, отключился буквально сразу же.